Летнее приключение непоседы квакши

                ***

     В самой глубине берёзовой рощи, там, где солнечные лучи нанизывают на свои тёплые нити утренние капельки росы, и мошкара снуёт туда – сюда над прохладным журчащим ручьём, под небольшой корягой жил маленький лягушонок по имени Квакша. Он обожал эти тихие утренние часы, когда лес ещё не проснулся по – настоящему: птицы только начинали перекликаться, где – то высоко в кронах, а трава хранила в себе ночную прохладу. Квакша осторожно выглядывал из – под коряги, поводил круглыми глазами и прислушивался к каждому шороху, ведь в лесу столько всего интересного! То белка спрыгнет с ветки, подняв лёгкое облачко сухой хвои, то ёжик прошагает мимо, деловито шурша прошлогодними листьями.
     День за днём Квакша изучал свой маленький мир: знал, под каким листом прячется улитка, где на берегу ручья удобнее всего ловить комаров, и в какой момент солнечные блики начинают танцевать прямо на воде. Он верил, что если сидеть очень тихо и внимательно смотреть, то можно увидеть настоящее чудо, то ли волшебного жука с розоватыми крыльями, то ли крошечную фею, которая приходит умываться росой. А сегодня чудо случилось само. Только Квакша высунулся из укрытия, как прямо перед ним на травинку опустилась стрекоза, она была необыкновенно красивая, с прозрачными крыльями, отливающими синевой. Она замерла на мгновение, словно позируя, а потом тихонько зажужжала, будто шепнула: «Доброе утро!» Квакша даже дышать перестал от восторга. Может быть, это и есть то самое чудо, которого он так ждал?
     Маленький лягушонок жил в окружении большой семьи, которая по вечерам занималась вокалом, да таким, что их кваканье доносилось аж до верхушек крон деревьев, тем самым разбивая вечернюю тишь. И правда, стоило только солнцу скатиться за кромку леса, как вся лягушачья родня собиралась у ручья – и начинался концерт. Папа Квак брал самую низкую ноту, от которой даже камыши слегка подрагивали, мама Пуговка подхватывала звонким переливом, а дедушка Квак – Квакыч, хоть и хрипел чуть – чуть от прожитых лет, всё равно старался не отставать. Их хор катился над поляной, взмывал вверх и разбивался о верхушки крон – так, что даже сова на старой берёзе вздыхала: мол, ну вот, опять никакой тишины. А Квакша сидел рядышком, вытягивал шею и ловил каждый звук, будто хотел не просто слушать, а понять, из чего вообще складывается такое громкое волшебство. Он то и дело подпрыгивал, пробовал квакнуть по – своему, то слишком тонко, то чересчур торопливо, и тогда мама Пуговка ласково гладила его по спинке и говорила: «Не спеши, малыш, голос созревает не сразу». Бабушка Олли, правда, только качала головой. Она устраивалась на широком листе кувшинки, подтягивала шаль из травинки и бормотала своё привычное: «Ох, и доведёт тебя твоё любопытство до разных приключений… То в омут нырнёшь, то с цаплей заговоришь, а потом будем все переживать!» Но даже её ворчание звучало не скрипуче, а скорее как старая, сто раз повторённая колыбельная – привычная и оттого почти уютная.
     Однажды вечером, когда хор особенно разошёлся и даже лягушки с дальнего берега подтянулись поближе, Квакша вдруг замер. Он заметил, как над водой скользнула серебристая тень, а следом из камышей выглянула чья – то длинная шея. Это была не просто птица – это была цапля, та самая, о которой бабушка вечно предупреждала. Сердце у Квакши ёкнуло, но любопытство оказалось сильнее страха. Он тихонько отполз в сторону, чтобы разглядеть получше, и не заметил, как течение подхватило его и понесло прочь от родной коряги…
- О прохладный, звонкий ручеёк, - промолвил лягушонок, - не будь таким быстрым! - Квакша крепко держался своими лапками за лист кувшинки. - о, листочек самой красивой кувшинки, будь мне прочной лодочкой и не перевернись.
Над его головой пролетала желтая пчёлка, в лапках которой было малюсенькое вёдрышко с нектаром душистого цветка. Она прожужжала, удивляясь тому, что такая большая лягушка и боится шумной и быстрой воды. Но Квакша не боялся бурного ручья, наоборот, он хотел знать, как далеко ручеёк приведёт его, отдаляясь от родной коряги.
- А я вовсе не боюсь, - тихо прошептал он, будто оправдываясь перед самим собой, - просто… пока не умею плавать так, чтобы вода не хватала меня за лапки.
Ручеёк будто услышал его слова и на миг присмирел, закружился ленивыми водоворотами у листа кувшинки, словно приглашая: «Ну, попробуй. Я не утащу». Квакша зажмурился, втянул голову чуть глубже в плечи, а потом храбро расправил лапки.
Пчёлка, всё ещё кружившая над ним, присела на край листа, поставила своё крошечное ведёрко и деловито прожужжала:
- Если хочешь узнать, куда ведёт ручей, не сиди на месте. Он бежит к большому пруду, где водяные лилии шепчутся с ветром, а на берегу живёт мудрая черепаха Лола. Она всё знает и про течения, и про то, где самые тихие заводи.
- К пруду? А далеко? - Кваки приоткрыл один глаз.
- Не очень, - подмигнула пчёлка, подхватывая ведёрко, - если по течению, то как раз успеешь до заката. Только держись крепче!
И будто в ответ на её слова ручей снова подхватил лист кувшинки, мягко качнул и понёс вперёд, мимо склонившихся ивовых ветвей, мимо блестящих стрекоз, что мелькали, словно живые искорки. Квакша вцепился в лист всеми четырьмя лапками, а сердце его прыгало не от страха, а от предвкушения: впереди было приключение.
     Вдруг течение стало чуть быстрее, лист заскользил стремительнее, и перед Квакшей распахнулся новый мир – широкая заводь, где вода лениво кружилась в маленьких водоворотах, а над гладью парили крупные синие стрекозы. Прямо посреди заводи из воды выглядывал плоский камень, похожий на крошечный остров, а на нём, подставив спинку солнцу, нежилась мудрая черепаха Лола.
- Эй, путешественник! – прошептала черепаха, чуть приподняв голову, - далеко ли держишь путь на своём зелёном кораблике?
- Я… я сам не знаю, - Квакша на мгновение замер, но любопытство тут же взяло верх. - просто ручей позвал, а я не смог отказаться, а вообще, я шлёпнулся с коряги в воду! - честно признался он, крепче вцепившись в край листа.
- Хороший ответ. В путешествиях главное – не бояться и не знать, куда плывёшь.  – не пропустить то, что встретится по дороге, - черепаха Лола тихо усмехнулась, сверкнув тёмными глазами.
И будто в подтверждение её слов, из – под камня рядом с островком вынырнула серебристая рыбка, взмахнула хвостом и исчезла в глубине, оставив на воде расходящиеся круги. Лягушонок смотрел на них, затаив дыхание: приключение только начиналось.
     Квакша смотрел на расходящиеся круги, и ему казалось, будто сама вода шепчет: «Поспеши, не то упустишь!» Сердце лягушонка колотилось так громко, что, наверное, его слышали даже рыбки на дне.
- Подожди! - вдруг квакнул он, будто рыбка могла услышать, - а куда ты плывёшь? Что там, в глубине? Расскажи хоть капельку!
Но вода лишь тихо заходила рябью, а круги становились всё шире и постепенно растворялись, сливаясь с гладью огромной заводи. Квакша на секунду зажмурился, а когда распахнул глаза, перед ним покачивался всё тот же лист кувшинки – его лодочка.
«Ну ничего, - подумал лягушонок, усаживаясь поудобнее, - если рыбка исчезла в приключении, значит, и мне туда дорога!»
Он оттолкнулся лапкой, и лист снова поплыл вперёд, ныряя в тени и выныривая в солнечных пятнах. А впереди, за поворотом, уже слышался тихий шёпот, будто кто – то звал: «Сюда, Квакша, тут самое интересное…»

                ***

     А в это же время два зеленых лягушонка сидели возле красивых расписных мухоморов и на перебой спорили:
- Нет я скажу…
- Нет я…
- Нет, я!
- Да, чего вы не поделили? - проквакала мама Пуговка.
- Мама, мама, а Квакша уплыл, - сказал один из лягушат.
- Квак, квак уплыл, куда? - мама Пуговка всплеснула лапками, и её большие круглые глаза наполнились тревогой. - да как же так?! - проквакала она, подпрыгивая на месте, - мой Квакша, мой любопытный малыш… Он ведь вечно куда – то лезет, всё ему надо узнать, всё посмотреть… А ручей – то быстрый, коварный! Ох, горе мне, горе…
Лягушата притихли, переглянулись и виновато опустили свои зелёные головки. Тот, что чуть побольше, тихо пробормотал:
- Мы хотели его остановить… кричали: «Квакша, держись!», а он только махнул лапкой и прокричал: «Я на минутку, посмотрю, куда течёт ручей!» И вот… уплыл.   
- Ну ничего. Квакша – не из тех, кто теряется. Если он уплыл – значит, он ищет приключение. А если ищет приключение – мы его найдём! Кто со мной?
Лягушата тут же вскинули головы, глаза их загорелись.
- Я! Я! - закричали они хором, подпрыгивая на одном месте.
     Из – под коряги лениво появился папа Квак со своей музыкальной дудочкой. Он никогда с ней не расставался. Поймав пару комариков и подкрепившись ими же, он устроился в шелковистой травке под колокольчиком. Пристроив дудочку на коленке, он тихонько подул – из неё вырвался низкий, тягучий звук, похожий на шёпот ветра в камышах. Вокруг будто сразу стало тише: даже стрекозы зависли в воздухе, прислушиваясь.
- Ну – ка, ну – ка… - проквакал папа Квак, поправляя дудочку, - сейчас мы сыграем так, чтобы даже ручеёк притих.
Он закрыл глаза, втянул носом аромат луговых трав и снова заиграл. На этот раз мелодия получилась звонкой, будто капли росы падали одна за другой на гладкую гальку. Из – под листьев выглянула мама Пуговка, она улыбнулась и захлопала лапками.
- Вот это музыка! - важно кивнул Дедушка Квак – Квакыч, сидевший неподалёку на широком листе.
Дедушка Квак – Квакыч поймал своей лапкой маленькую бабочку и посадил её себе на грудь. Так он себя чувствовал увереннее, словно он был не простой лесной лягушкой, а артистом лесной консерватории, где исполнял красивые мотивы под шелест травы, гул ветерка и различные звуки природы. Он гордо выпрямил спинку, расправил перепонки и тихонько проквакал первую ноту – негромко, чтобы не спугнуть бабочку. Та чуть дрогнула крылышками, будто прислушиваясь к мелодии, и дедушка Квак – Квакыч принял это за знак одобрения.
- Вот видишь, - прошептал он, обращаясь к бабочке, - в нашем лесу каждый звук – часть великой симфонии. Тут и капель с листьев, и скрип старой сосны, и даже далёкий раскат грома, всё складывается в одну песню. А я… я её дирижирую!
     Бабочка, конечно, ничего не ответила, но продолжала сидеть, словно внимая его словам. И от этого дедушка чувствовал себя не просто лягушкой среди тысяч других, а хранителем лесной музыки – мудрым, важным и нужным. А вокруг, будто подстраиваясь под его настроение, всё жило своей обычной, но такой удивительной жизнью: стрекозы выписывали виражи над водой, ветер перебирал травинки, как струны невиданной арфы, а где – то неподалёку уже начинали свой хор молодые лягушата. Дедушка Квак – Квакыч прикрыл глаза и вновь втянул носом прохладный воздух, пропитанный запахом мокрого мха и цветущего Иван – чая. Сейчас, с этой крошечной бабочкой на груди, ему казалось, что весь лес слушает именно его. И пусть это была всего лишь маленькая хитрость, чтобы почувствовать себя особенным, в этот миг она работала безупречно.
     А где – то там, далеко, по заводи всё ещё плыл Квакша в свой лодочке, и, может быть, даже слышал этот нежный мотив, будто мамин голос звал его домой, только очень ласково, без ворчания бабушки Олли.
- Вам всё ни по чем, а Квакша пропал, - всё же проворчала бабушка Олли.
- Мы спасём его, - проквакали лягушата, и один из них свалился со шляпки мухомора. 
Один из лягушат достал из – под коряги альбом с картинками, в нём были иллюстрации с изображением путешественников и приключений.
- Так вот откуда такое любопытство у моего Квакши, - проговорила мама Пуговка, - видимо какой – то большой великан оставил в лесной чаще.
- А ну – ка, не толкаться! – квакнул папа Квак, резко опустив дудочку. - если Квакша пропал, надо не прыгать, а думать! Кто последний его видел?
Лягушата замерли, переглянулись, и самый маленький, чуть не свалившийся с мухомора, тихо пролепетал:
- Я… я видел, как он держался за лист кувшинки. А потом ручей его унёс…
- Ручей! - ахнула мама Пуговка, прижимая лапки к груди, - он же ещё такой маленький, течение для него, словно бурная река!
- Значит, надо идти вдоль ручья. Я помню, там, за ивовой рощей, он делает резкий поворот и падает маленьким водопадом. Если Квакша до него доплыл… Ох, лучше бы ему не доплывать. – пробасил дедушка Квак – Квакыч и важно поправил бабочку на груди.
- Ну, чего встали? Альбом с приключениями нашли, вот и будем теперь не картинки смотреть, а жить по ним. Кто тут у нас самый быстрый? Ты, Прыгунок? Тогда беги вперёд, гляди по сторонам. А ты, Тихоня, иди рядом со мной, будешь слушать, не квакает ли где наш пропажа. - бабушка Олли, хоть и ворчала, но уже натягивала на лапки старые плетёные лапти – такие, что шуршали, будто сухие листья. 
 - Вот! Надо найти что – то вроде моста. Может, упавшая ветка? Или корни старой ивы? - Прыгунок распахнул альбом и ткнул лапкой в картинку, где отважный путешественник перебирался через бурную реку по натянутому канату.
 Папа Квак подхватил дудочку и проквакал:
- Верно. Приключения – это не только про дальние страны. Иногда самое большое приключение – вернуть домой того, кто тебе дорог. Вперёд, команда!
И вся лягушачья семья, шурша травой и тихонько переквакиваясь, двинулась вдоль ручья, на поиски Квакши.

                ***

     А тем временем, отважный и любознательный Квакша, покинув свою лодочку, прыгнул на берег. Всё здесь было не знакомым и не привычным. Звуки, запахи, цветы и даже мошкара были для него новыми. «И где же здесь приключения? - подумал лягушонок, - под какими камешками они скрываются?» Он осторожно переставил лапки, привыкая к твёрдой земле. После плавного покачивания листа кувшинки, почва казалась странно неподвижной, будто застывшей. Он втянул воздух, и нос тут же защекотало от сотни новых запахов: терпкий аромат нагретой солнцем коры, сладковатый дух клевера, лёгкая горечь полыни… Даже мошкара здесь вилась как – то иначе, не над водой, а кружилась в золотистых столбах света между травинками.
- Ну – ка, ну – ка, - прошептал Квакша, наклоняя голову то влево, то вправо, словно пытался поймать каждый звук отдельно. - шелест… шёпот… хруст… А вдруг это чьи – то шаги? Или шелест крыльев огромного жука? Или… тайный зов приключения? 
Он сделал несколько прыжков вперёд, внимательно оглядывая каждый камешек. Под одним, плоским и тёплым, копошились муравьи – целая суетливая улица. Квакша присел, разглядывая их: может, это и есть приключение? Но нет, муравьи только бегали туда – сюда, будто у них было очень важное, но совсем не захватывающее дело. Чуть дальше темнел влажный камень, поросший мхом. Квакша подпрыгнул и заглянул за него. Там, в узкой щели, что – то поблёскивало. Не то капля росы, не то осколочек стекла, не то… настоящее сокровище!
- Ага! - выдохнул лягушонок, чувствуя, как сердце снова запрыгало в груди, -вот оно! То самое, что прячется под камешками!
Он уже собирался нырнуть в щель, как вдруг из – за высокой травинки выглянула маленькая ящерица. Она замерла, поводя головой, и посмотрела на Квакшу блестящими, как бусинки, глазами.
- Ты кто такой? - прошипела ящерица, чуть приподняв хвост.
- Я… я Квакша! - выпалил он, стараясь говорить как можно храбрее, - я ищу приключения! А ты… ты, наверное, их сторожишь? - он даже подпрыгнул от неожиданности.
- Приключения не сидят под камнями. Они там, где шелестит листва и кто – то тихо шепчет в темноте. Если не боишься, иди за мной. Но только тихо. Очень тихо, - ящерица моргнула, потом медленно улыбнулась и кивнула в сторону дальнего куста.
И, не дожидаясь ответа, она скользнула прочь, оставив Квакшу одного, но всего на мгновение. Потому что отважный лягушонок тут же бросился следом, стараясь не хрустнуть ни одной травинкой.
- Приключения не сидят под камнями, но сейчас нужно спасти моих маленьких ящерок.
- Ну, и где же приключения – то? Спасти ящерок – это не приключения? -пролепетал Квакша, - а я хочу настоящих приключений.
- А ты думаешь, спасать кого – то – это не приключение? - фыркнула ящерка, чуть наклонив голову и сверкнув глазом, будто в нём плясал крошечный солнечный зайчик. - да тут столько опасностей, что у тебя лапки задрожат! Вон там, у старого пня, тень какая – то странная ползёт… Может, это жук – великан? Или, того хуже, тень хищной птицы! А мои малыши сидят совсем одни, боятся даже пискнуть…
Квакша на секунду замер, и вдруг его любопытство вспыхнуло ярче, чем утренняя роса под солнцем.
- Ну… если там правда жук – великан… - пробормотал он, стараясь говорить тихо, - тогда это почти, как в тех картинках из альбома! Только…, а если он нас съест?
- Не съест, если будем тихими – тихими. И если ты мне поможешь. Ты ведь любопытный, а значит, умеешь замечать всё: шорохи, тени, блестящие камушки, которые могут быть глазами чего – то… или кем – то. А я знаю, где прячутся мои малыши. Пойдём? - ящерка тихонько хихикнула, но тут же снова стала серьёзной.
- Ладно. Я с тобой. Только… если вдруг станет страшно, можно я буду держаться за твой хвостик? - Квакша глубоко вздохнул, расправил лапки и гордо выпятил грудку.
- Можно, - кивнула ящерка. - но только тихо. Очень – очень тихо.
И они двинулись вперёд, ступая так осторожно, что даже травинки под их лапками почти не шелохнулись. Впереди, у старого трухлявого пня, действительно что – то шевелилось в полумраке…
Ящерка замерла, а Квакша отпрыгнул в сторону. Возле пня притаилась рыжая лисица, она терпеливо выжидала, когда маленькие ящерки высунутся из норки.   
- Что же делать? - подумал Квакша, как же мне проучить хитрую лису, чтоб она навсегда покинула мысль о том, чтоб охотится на малышей теперь уже моей подружки.
     Он замер, сердце колотилось, где – то глубоко, а в голове крутились мысли. «Нельзя просто сидеть и смотреть, как лиса охотится на малышей! Но и бросаться на неё — глупо… Она же огромная!» И тут взгляд лягушонка упал на соседний куст, густо усыпанный спелыми ягодами. Ягоды были такие сочные, что от одного взгляда на них хотелось прыгать и квакать от радости. Но сейчас лягушонок думал не о вкусе, а о том, как они громко лопаются, если на них наступить. «Вот, оно!» - пронеслось у него в голове. Тихо, стараясь не шуршать ни травинкой, ни листочком, лягушонок обошёл полянку по широкой дуге, пока не оказался, с другой стороны, от лисы. Он набрал побольше воздуха, зажмурился и изо всех сил прыгнул прямо на куст.
- Квак! Квак! - громко квакнул он в самый момент прыжка.
Ягоды лопнули с таким треском, будто в лесу разом захлопали сотни крыльев. Лиса вздрогнула, подпрыгнула чуть не до верхушки пня и резко обернулась на звук. А Квакша, не теряя ни секунды, шмыгнул к пню, схватил сухую веточку и что есть мочи застучал ею по трухлявому дереву. Треск, грохот, эхо по лесу, казалось, будто целая армия барабанит прямо у лисы под носом. Лиса метнулась в сторону, потом ещё раз, глаза у неё стали круглыми, как два блюдца. Она явно не понимала, откуда столько шума и кто тут хозяйничает. А тут ещё ящерка, пользуясь суматохой, ловко выскользнула из укрытия и прошипела:
- Беги, пока можешь! Тут сейчас весь лес проснётся!
И лиса, больше не раздумывая, поджала хвост и рванула прочь, продираясь сквозь кусты и не оглядываясь. Когда затих последний шорох её шагов, Квакша опустил веточку и выдохнул. Сердце всё ещё колотилось, но теперь уже не от страха, а от гордости.
- Ты… ты просто герой! - прошептала ящерка, глядя на него с восхищением.
- Ну, я просто не хотел, чтобы кто – то обижал малышей. Да и приключения должны быть добрыми, правда? - он смущённо поправил лапкой бок и тихо квакнул.
Ящерка улыбнулась и кивнула. А из – за кустов уже торопились остальные лягушата – Прыгунок и Тихоня, а следом за ними – папа Квак с дудочкой, мама Пуговка и даже бабушка Олли с дедушкой Квак – Квакычем.
- Квакша! - радостно закричали лягушата. 
- Наш отважный Квакша! - проквакал папа Квак.
А бабушка Олли, хоть и пыталась сохранить строгий вид, не удержалась и тихонько прошептала:
- Ну что ж… иногда любопытство бывает очень даже кстати.
Прыгунок подпрыгнул три раза от восторга, а Тихоня, хоть и старался держаться поспокойнее, не смог сдержать улыбки, и вот уже оба затянули звонко, на весь лес: Он отважный лягушонок и кричит он всем: «Ква;ква!»
Все твердили аж с пелёнок: «Тише, не шуми, беда!
Он не слушает советов – ему б вдаль лететь скорей,
Мчать по травам, мчать по ветрам средь лесных чудес и дней!
Пусть шуршат в траве букашки, пусть стрекочут тут и там -
Он раскроет мир огромный по кусочкам тут и там!
Не боится лисы хитрой, ни
 коряг, ни тёмных вод…
Ведь отвага в его сердце зажигает яркий ход!»
     Мама Пуговка смахнула слезинку радости, папа Квак подхватил мотив на своей дудочке, а дедушка Квак – Квакыч важно кивнул, будто дирижировал всей лесной концертной площадкой. Даже бабушка Олли, хоть и ворчала ещё пару мгновений назад, тихонько подпевала, покачивая головой в такт. А Квакша стоял, слегка смущённый, но ужасно счастливый, ведь теперь он точно знал: самое главное приключение – это когда тебя ждут и радуются.
- Мой маленький искатель приключений, - прошептала мама, и в её голосе звенели и радость, и слёзы. Она прижимала к себе так, будто боялась, что он снова растворится в лесной тишине, - больше не убегай так далеко, ладно? А то моё сердце чуть не выскочило из груди от волнения.
- Прости, мама… Я просто хотел найти что – то великое. А оказалось, что самое великое – это когда дома волнуются, когда считают каждый твой прыжок и прислушиваются к каждому кваку, - тихонько пробормотал Квакша. 
- Ну что ж, отважный путешественник, теперь у тебя есть новая миссия: рассказывать нам каждый вечер про то, что видел. Пусть даже это будет просто большой жук или незнакомый цветок, для нас это будет целая история, - папа Квак подошёл поближе, поигрывая своей дудочкой, и хитро подмигнул.
- А я назначаю тебя официальным хранителем лесных тайн! Теперь ты не просто лягушонок, а летописец нашей лужайки при журчащим ручейке, - торжественно объявил дедушка Квак – Квакыч и важно поправил бабочку на груди.
- Держи. Пусть это будет твоя карта будущих приключений. Только пусть они теперь будут поближе к дому, - бабушка Олли, хоть и ворчала ещё немного для порядка, но всё же протянула Квакше листочки бересты и уголёк.
- Расскажи, расскажи, что ты видел! Ты встретил дракона? Или, может, волшебный гриб? - лягушата Прыгунок и Тихоня тут же повисли на Квакше, тараторя наперебой.
- Дракона не встретил, - признался он, - зато понял одну очень важную вещь: приключения не всегда про далёкие страны и страшные опасности. Иногда приключение – это вернуться туда, где тебя любят и ждут. И рассказать им всё – всё, до последней комариной крошки, - Квакша засмеялся очень звонко и радостно, от всей души.
И пока семья слушала его тихий рассказ, в лесу становилось светлее, будто само солнце улыбалось, глядя на эту тёплую, дружную компанию.

                ***

     В тот момент, когда Квакша рассказывал о своих первых приключениях, над кустами у реки появилась большая тень, предвещающая опасность не только лягушкам. Она медленно скользила по траве, накрывая собой цветы и папоротники, и даже стрекозы будто затихли, почувствовав неладное.
Но отважный Квакша не дрогнул. Он выпрямился, расправил лапки и гордо квакнул:
- Если тень хочет напугать, то пусть попробует! А я уже столько всего видел: и лисицу у пня, и тёмные уголки леса… Пусть только подойдёт поближе, я ей такое приключение устрою, что она сама убежит!
Мама Пуговка тихонько охнула и прижала к себе Прыгунка и Тихоню, а папа Квак крепче сжал свою дудочку, готовый в любой миг подать тревожный сигнал.
- Настоящий артист не прячется от бури. Он встречает её мордочкой к мордочке… ну, или хотя бы лапкой вперёд, - прошептал дедушка Квак – Квакыч и важно поправил бабочку на груди.
     Тень тем временем опустилась ниже, и из – за кустов показалась огромная сова – величественная, с круглыми внимательными глазами. Она замерла, будто оценивая, кто тут такой смелый, что не боится кричать в её сторону. Квакша на секунду замер, а потом вдруг вспомнил слова ящерки: «Приключения там, где кто – то тихо шепчет в темноте». И ему вдруг стало ясно: может, эта тень, тоже часть большого приключения. Только теперь речь шла не о поисках чудес, а о том, как не дать чуду превратиться в беду.
- Ты… ты просто заблудилась, да? - неожиданно спросил Квакша, шагнув чуть вперёд, - или тебе нужна помощь? У нас тут целая семья, мы можем показать дорогу… ну, если ты не собираешься нас есть.
Сова наклонила голову, будто прислушиваясь, и вдруг тихо ухнула – не грозно, а скорее задумчиво. И в этом «уху» лягушата услышали не угрозу, а вопрос.
А Квакша понял: самое большое приключение – это когда храбрость помогает разглядеть в опасности просто незнакомца, которому, возможно, тоже немного страшно.
     Сова потеряла в густом лесу свои пёрышки и теперь она не может летать высоко и далеко. Нужно вернуть пёрышки любой ценой, даже если их забрал какой – нибудь злой волшебник. Лягушата переглянулись. В их круглых глазах мелькнуло и волнение, и решимость.
- Мы поможем! - хором проквакали Прыгунок и Тихоня.
- Если злой волшебник забрал твои пёрышки, мы их вернём! Даже если придётся пройти через тёмную чащу, переплыть быструю реку и разгадать сто загадок! - важно заявил Квакша и шагнул вперёд.
- Спасибо, малыши. Пёрышки рассыпались по всему лесу, а одно, самое главное, унёс ветер прямо к старой башне на краю болот – говорят, там и живёт тот самый волшебник. Но он не просто злой… он одинокий. И, может быть, он и не хотел никому вредить, - сова снова тихо ухнула, будто улыбнулась.
- Значит, нужно не только храбрость показать, но и сердце доброе. Волшебники, что от одиночества черствеют, чаще всего просто забывают, как звучит смех и как пахнет свежий клевер, - мама Пуговка, которая подошла поближе, тихонько вздохнула.
Папа Квак поднёс к губам свою дудочку и тихо наиграл несколько нот – негромко, словно посылал мелодию вперёд, чтобы она разведала дорогу.
- Тогда в путь, - прошептал дедушка Квак – Квакыч, бережно посадив бабочку на листок подорожника, - а я тут побуду, присмотрю за малышами. И если что, то дудочка подаст знак.
Лягушата дружно кивнули, а Квакша, хоть и чувствовал, как дрожат лапки, твёрдо подумал: «Приключения – это не когда не боишься. Приключения – это когда боишься, но всё равно идёшь вперёд».
     И они отправились к болотам, где среди тумана высилась старая башня, а ветер шептал что – то неразборчивое среди ветвей…
     Эта башня была вовсе не башней, а огромным развесистым дубом с корявыми сучьями. В дупле, которого и жил даже не грозный волшебник, а протяжное эхо. Оно то и украло пёрышки той совы. И нужно его одолеть для того, чтоб вернуть пёрышки. Но, как быть? Нужно спросить совета у мудрой черепахи Лолы. Путь к мудрой черепахе лежал через топкие места. Лягушата старались прыгать только по крепким кочкам, а Квакша то и дело поскальзывался на мокрых листьях.
- Тише, тише, - шептала мама Пуговка, - а то разбудим болотных духов, и они запутают нам тропинку.
Наконец впереди показалась большая гладкая коряга, а рядом с ней, наполовину погрузившись в воду, сидела мудрая черепаха. Её панцирь был покрыт узорами, похожими на древние письмена, а глаза смотрели спокойно и очень внимательно.
Квакша чуть было не выпалил всё разом, но мама Пуговка легонько коснулась его лапки: 
- Сначала надо поздороваться. У черепахи свой ритм, она не любит суеты.
Лягушата поклонились, и Квакша, стараясь говорить не слишком торопливо, рассказал про сову, про старую башню – дуб, про корявые сучья и про эхо, что живёт в дупле и шепчет что – то неразборчивое.
Черепаха долго молчала, прислушиваясь не столько к словам, сколько к тому, как они звучат. Потом медленно кивнула:
- Эхо не злой, оно просто слишком громко повторяет всё, что слышит, и от этого само верит, будто это его собственные мысли. Оно и пёрышки не украло, оно их подхватило, потому что ветер прокричал про них, а эхо не смогло удержаться и повторило: «Мне, мне, мне!» И теперь пёрышки у него, а оно даже не знает, что с ними делать.
- Но как же их забрать? - вздохнул Квакша, - если подойти близко, оно начнёт повторять каждый наш звук, и мы запутаемся в собственных словах!
- С эхом нельзя спорить и нельзя кричать. Оно питается голосами. Но если вы встретите его тишину… если один из вас споёт самую тихую песню, какую только сможет, а остальные будут слушать так внимательно, что даже травинка не шелохнётся от лишнего вздоха, эхо растеряется. Оно не умеет повторять тишину. Оно начнёт прислушиваться… и в этот миг пёрышки сами выпадут из его шёпота, потому что без голоса они ему не нужны. - мудрая черепаха чуть приподняла голову и улыбнулась уголком рта — так улыбаются те, кто знает секрет.
- Значит, нам нужна песня, которая звучит почти без звука… как дыхание, как капля росы, падающая в воду, - мама Пуговка задумчиво потёрла лапку.
- Я могу, - вдруг тихо сказал Прыгунок, самый маленький из лягушат, - я знаю песенку, которую бабушка пела мне, когда я боялся темноты. Она такая тихая, что её слышно только тем, кто очень хочет услышать.
- Вот и хорошо. Идите к дубу, когда солнце начнёт садиться, в сумерках эхо становится слабее, потому что день уже не кричит, а шепчет. Пусть Прыгунок поёт, а вы все стойте тихо. И если почувствуете, что эхо хочет подхватить хоть слово, не давайте ему голоса. Пусть оно слушает тишину, - промолвила черепаха.
- Мы сделаем всё, как ты говоришь, мудрая Лола. Сова снова будет летать, высоко и далеко! - твёрдо квакнул Квакша.
- Я верю в вас. Но помните: самое сильное волшебство – это когда друзья держатся вместе и не теряют друг друга в шуме мира, - черепаха чуть склонила голову.
     Лягушата, кивнув на прощание, снова отправились сквозь туман, теперь уже не просто за пёрышками, а с настоящим планом в сердцах и с тихой песней, которая должна победить громкое эхо. Квакша шёл впереди, стараясь ступать как можно тише, чтобы не спугнуть ни лес, ни собственный страх. А песня лилась из их маленьких глоток – не громкая, а такая, какая бывает у тех, кто верит: даже самое тёмное эхо не выдержит правды и доброты.
- Раз – два, три – четыре, эхо, хватит прятать перья! - тихонько напевал Прыгунок.
- Пусть летят они к сове, пусть вернутся в вышину! - подхватывал Тихоня.
А Квакша кивал в такт и думал: «Если мы поём вместе, значит, мы не одни. А если не одни – значит, не страшно».
Туман цеплялся за лапки, шептал что – то невнятное, будто пытался сбить их с пути. Но лягушата не останавливались. Они знали: там, у корявого дуба, их ждёт не злой волшебник, а всего лишь пустое эхо, оно только кажется грозным, потому что любит повторять чужие голоса и делать их громче. Когда перед ними снова вырос старый дуб, похожий на башню, Квакша остановился и поднял лапку.
- Тише, - прошептал он, - сейчас самое главное.
Эхо тут же подхватило: «Тише… тише… самое главное…» - и захохотало собственным отзвуком, будто считало себя самым умным. Но лягушата не испугались. Они встали плечом к плечу, закрыли глаза, чтобы видеть сердцем, и запели снова. На этот раз не про перья, а про дом, про маму Пуговку, про бабушку Олли, про то, как хорошо, когда тебя ждут. Про то, что даже в самом густом лесу есть тропинка, если ты не один. И эхо, привыкшее к крикам и угрозам, вдруг растерялось. Оно пыталось повторить песню, но слова про дом и тепло не хотели звучать грозно. Они таяли в воздухе, как капельки росы. С каждым куплетом эхо становилось тише, будто сжималось от неловкости, а потом и вовсе замолчало. В этот самый миг из дупла медленно выплыли лёгкие, словно пушинки, совиные пёрышки. Они кружились в воздухе, ловя слабый луч света, пробившийся сквозь туман, и мягко опускались на лапки лягушат.
- Вот и всё, - сказал Квакша, - оно не было злым. Оно просто не знало, что можно петь по – другому, - он осторожно взял одно пёрышко и улыбнулся.
Лягушата заквакали, бережно собрав пёрышки и, держась друг за друга, повернули обратно – туда, где их ждали, туда, где даже туман становился светлее от одной только мысли о доме.
     А грозная сова оказалась совсем не грозной, а даже наоборот, очень доброй. Бережно посадив на свою огромную спину лягушат, она взмыла в облака и полетела над верхушками деревьев. Лягушата впервые увидели так близко облака. И вот знакомая лужайка и ручеёк, а вот и родная коряга, под которой и живёт вся семья. 

                ***

     Поздним вечером, когда всё семейство тихо спало, Квакша, не выдержав, выпрыгнул из – под коряги и увидел… мерцающий огонёк, медленно плывущий над травой. Он дрожал и переливался, будто сотканный из лунного света и шёпота ветра.
«Это же светлячок!» - прошептал Квакша, и сердце у него застучало так громко, что, казалось, разбудит всех лягушек в округе. Но светлячок не испугался, он плавно опустился на травинку рядом и тихо прожужжал:
- Не спится?
- Не – а, - признался лягушонок, присаживаясь рядышком, но стараясь не наступить на хрупкие крылышки. - просто столько всего сегодня случилось… Сова, башня, эхо… А теперь вот ты. Ты тоже приключение?
Светлячок тихонько рассмеялся, звук был похож на звон крошечных колокольчиков.
- Я не приключение. Я – дорожка к нему. Хочешь, покажу тебе, как лес выглядит, когда все спят? Там, где тени становятся длиннее, а старые деревья рассказывают друг другу истории… Квакша глянул назад, на тёмную корягу, где тихо посапывали родные. Ему вдруг стало тепло от мысли, что его ждут. Но сейчас… сейчас хотелось ещё чуть – чуть чудес.
- Хочу, - кивнул он, и огонёк тут же взмыл вверх, приглашая следовать за собой. Квакша прыгнул не спеша, но уверенно, оставляя за спиной уют коряги, чтобы встретить то, что ждёт впереди…
Он следовал за светлячком на встречу опасностям. И вот Квакша в ночном лесу встретил настоящую опасность. Он случайно попал в стеклянную банку, которая стояла в траве забытая кем – то. Квакша дёрнулся, хотел прыгнуть вперёд, и вдруг почувствовал, как со всех сторон его обступает что – то гладкое и холодное. Он замер, втянул голову, потом осторожно пошевелил лапками и понял: он в стеклянной банке. 
- Ква – ква… - тихо прошептал он, и собственный голос прозвучал странно, будто из далёкой норы.
     Вокруг шелестела трава, где – то совсем рядом тихо звенел светлячок, но теперь его свет лишь подчёркивал прозрачные стены, которые не давали Квакше вырваться. Банка стояла косо, чуть наклонённая, и в щель между её краем и землёй пробивался тонкий лучик света.
«Это не эхо, не лиса и не волшебник, - подумал Квакша, стараясь не поддаться панике, - это просто банка. А я – лягушонок. И я знаю, как прыгать». Он присел, напряг лапки… и тут же услышал тихий шорох. Из травы выглянула ящерка, та самая, что когда – то звала его на спасение.
- Ты опять в переделке, Квакша, - прошептала она, прижимаясь к стеклу, - но на этот раз я не буду тебя ругать. Давай думать.
- Я пытался идти за светлячком… хотел быть отважным…, - он прижался к стеклу, будто хотел сквозь него дотянуться до подруги.
- Отвага – это не только прыгать в темноту, - тихо прошипела ящерка, - отвага – ещё и звать на помощь, когда нужно.
Она огляделась, скользнула вдоль банки, потрогала лапкой край. Банка была тяжёлой, но стояла неустойчиво.
- Если мы её чуть – чуть подтолкнём, она может опрокинуться, - пробормотала ящерка, будто разговаривая сама с собой, - только надо так, чтобы ты не ударился.
- Я буду готов прыгнуть, - проквакал он твёрдо, - как только появится щель, я выпрыгну! - Квакша кивнул, хотя знал, что она не увидит этого в темноте.
Ящерка примерилась, упёрлась передними лапками в бок банки… и вдруг из темноты вынырнули ещё две тени – Прыгунок и Тихоня.
- Мы поняли, что ты опять ищешь приключения! - прошептал Прыгунок, подпрыгивая от волнения.
- Тсс! - строго шикнула ящерка, но в её голосе слышалась радость, - нам нужно тихо. Очень тихо.
Четверо друзей встали вокруг банки: ящерка у самого края, Прыгунок и Тихоня – с другой стороны, а Квакша внутри, сжавшись и готовый к прыжку.
- На счёт три, - прошептала ящерка, - раз… два… три!
Они дружно толкнули банку. Та качнулась, заскрипела по траве и с тихим стуком опрокинулась набок. Щель между стеклом и землёй стала шире, потом превратилась в настоящий выход. Квакша не стал ждать ни секунды. Он оттолкнулся всеми четырьмя лапками и выпрыгнул из банки, кувыркнувшись в воздухе, чтобы приземлиться точно на все четыре лапки.
- Ква – ква! - радостно проквакал он, встряхиваясь.
Друзья окружили его, радостно прыгая и толкаясь. Даже светлячок будто засиял ярче, кружа над их головами.
- Ну вот, - улыбнулась ящерка, глядя на Квакшу с гордостью, - теперь ты знаешь: самое большое приключение – не в том, чтобы попасть в беду, а в том, чтобы из неё выбраться… вместе с друзьями.
- А теперь… давайте найдём, кто оставил эту банку. Чтобы, никто больше не попал в такую ловушку, - тихо проговорил Квакша и посмотрел на своих друзей, потом на тёмный лес, который уже не казался таким страшным.
И они снова двинулись вперёд, но уже не вслепую, а плечом к плечу, бок о бок, готовые к любым приключениям, которые ждали их впереди.
     Не далеко у ручья стояла огромная палатка, а рядом с ней стояли большие рюкзаки.
- Я знаю, это путешественники, - квакнул Квакша. Но путешественники не разбрасывают мусор, они бережно относятся к природе, а это какие – то невежды. 
    Рядом с рюкзаком тихо плакал муравьишка, он рассказал, что этот большой великан, который издаёт во сне страшный гром, разворошил муравейник и сжег его домик и теперь муравьишка остался совсем один. Теперь Квакша думал, как помочь муравьишке. Он замер, и даже его зелёная шкурка будто чуть потемнела от обиды, так ему стало жаль муравьишку.
- Не плачь, - тихо квакнул он и осторожно подсел поближе, чтобы не напугать малыша, - мы обязательно что – нибудь придумаем. Ты ведь знаешь, где этот великан спит?
-Там, в палатке. Он храпит так, что травинки дрожат. А когда ходил, не заметил, как ногой задел муравейник… А банку, наверное, просто забыл. Он не злой, просто огромный и неуклюжий, - муравьишка шмыгнул усиками.
- Значит, надо не ругать его, а объяснить! Пусть поймёт, что тут живут муравьи, и что банку надо забрать, - Квакша переглянулся с остальными лягушатами, а Прыгунок тихонько подпрыгнул на месте.
- Но, если он проснётся и увидит нас… он же нас даже не заметит! Раздавит и не поймёт…, - шепнул Тихоня, который всегда был самым осторожным.
- Тогда сделаем так: сначала поможем муравьишке. Нельзя, чтобы он остался один. Пусть пока посидит у меня на плече, так ему будет спокойнее. А потом… мы тихонько постучим по палатке. Не громко, чтобы не напугать, а так, чтобы великан проснулся и увидел нас, - Квакша решительно выпрямил лапки.
Лягушата закивали.
- Вот, пусть это будет хоть маленький домик, пока мы всё не исправим, - прошептал он, подкладывая листик рядом с муравьишкой, - Прыгунок тут же сорвался с места и притащил из травы сухой листик – мягкий, как одеяльце.
- Я с тобой, - пискнул муравьишка. Он робко забрался на листик, а потом, чуть осмелев, взобрался прямо на плечо Квакше и крепко вцепился в его шкурку.
И Квакша почувствовал, как от этого крошечного доверия у него прибавилось смелости. Они двинулись к палатке и не спеша, плечом к плечу, бок о бок. И когда подошли совсем близко…   
- Эй… великан! Проснись на минутку! Тут кое – что важное! - Квакша набрал побольше воздуха и негромко, но отчётливо квакнул.
Палатка чуть вздрогнула. Внутри что – то заворочалось, и раздался тяжёлый вздох. Потом откинулся клапан, и наружу выглянуло заспанное, доброе, но очень большое лицо. Великан заморгал, пытаясь разглядеть, кто его зовёт.
- Ты, наверное, не хотел, но ты разворошил муравейник и оставил банку. Теперь муравьишка остался без дома. Помоги нам всё исправить и вернуть домик муравьишке, пожалуйста, - шагнув вперёд сказал Квакша.
- Ох… я и правда не заметил… - пробормотал великан, - простите меня. Сейчас всё сделаю, он опустил глаза, увидел лягушат, а потом, крошечного муравьишку на плече у Квакши. Лицо его сразу стало виноватым. Он осторожно вышел из палатки, присел на корточки, чтобы быть поближе к лягушатам, и внимательно выслушал, где был муравейник. Потом нашёл банку, убрал её в рюкзак, а затем вместе с лягушатами начал аккуратно собирать веточки и сухие листья, чтобы сделать для муравьёв новый домик. Когда муравейник был почти готов, муравьишка впервые за вечер радостно пискнул:
- Он не великан – разрушитель! Он великан – помощник!
- Вот видишь? Иногда опасность – это приключение, а приключение – опасность, - Квакша довольно квакнул и подмигнул своим друзьям.   
     Темень опускалась на лес, но теперь в нём не было страха. Только тихий шорох листьев, довольный писк муравьишки и ощущение, что даже самый большой великан может стать другом, если просто поговорить с ним по – доброму. И вот в небе сверкнула молния, а за ней ещё и ещё, огромные дождевые капли, словно снаряды упали на землю.
- Что делать?! Куда, прятаться? - прошептал Квакша. 
- Нужно бежать домой, - квакнул Тихоня, - но до родной коряги не близко и не далеко, а дождевые потоки затруднят путь.   
Веселая компания шмыгнула в кармашек открытого рюкзака и притаилась. Очнувшись, Квакша увидел, что они оказались в совершенно не знакомой им среде. Все они сидели в большом аквариуме, а снаружи на них смотрели такие же великаны, что был один из них в лесной палатке. Квакша тогда и не знал, что с братьями попал в живой уголок одной из школ, где учатся дети. Он моргнул, пытаясь привыкнуть к странному свету. Вода в аквариуме мягко колыхалась, а снаружи, за толстым стеклом, мелькали лица – большие, любопытные, с широко распахнутыми глазами.
- Где мы? - прошептал Прыгунок, прижавшись к боку Квакши. Его голос дрожал.
- Тише, - тихонько квакнул тот, стараясь звучать уверенно, хотя сердце колотилось, где – то у самого горла, - мы в каком – то волшебном месте… или не волшебном. Но мы вместе, значит, всё будет хорошо.
- Смотри… это те самые великаны из палатки! Только теперь они без рюкзаков. И их тут целая толпа, - Тихоня осторожно подполз к стеклу и уставился наружу.
- Ого… настоящие лягушки! Ребята, смотрите, они такие милые! - восторженно прошептал один из мальчишек, который наклонился ближе к аквариуму и прижал ладонь к стеклу.
- Это наши новые подопечные! Будем вести дневник наблюдений. Надо записать: дата, время, поведение…, - девочка рядом с ним достала блокнот и быстро застрочила.
Квакша переглянулся с друзьями. «Подопечные» звучало как – то… непонятно. Не то чтобы страшно, но и не очень привычно.
Вдруг дверь распахнулась, и в комнату вошла женщина в очках. Она подошла к аквариуму, улыбнулась и тихо сказала:
- Ну что, ребята, познакомьтесь с нашими новыми жильцами. Это лягушата. Им сейчас, наверное, немного непривычно, так что давайте будем с ними потише и поаккуратнее.
- Не бойтесь. Мы вас не обидим. Просто хотим узнать про вас побольше, - будто обращаясь прямо к Квакше, прошептал один из мальчиков.
- Ква! - Квакша чуть приподнялся на лапках, вытянул шею и, собравшись с духом, громко, но вежливо квакнул. Он медленно выдохнул. «- Может, эти великаны и не злые? Может, они просто… любопытные? – подумал он про себя.»
 Дети за стеклом радостно засмеялись, а девочка прошептала:
- Он нам отвечает!
     И в этот миг Квакша вдруг понял: приключение не всегда значит опасность. Иногда приключение – это когда ты попадаешь в незнакомое место, встречаешь новых существ и пытаешься понять друг друга. А значит, самое время начать знакомиться.
     Огромная кошка, которая жила в школе, решила порезвится. Она заметила оживление в аквариуме. Это Прыгунок пытался выбраться наружу, а Тихоня горевал сидя на искусственном камешке и горько сожалел о том, что больше не увидит маму. Кошка была любопытной и ... 
- Я тебе не мышка! - проквакал Квакша и хотел ударить кошкину лапу своей лапкой. Кошка обозлилась и чуть не перевернула аквариум.
Кошка вздёрнула усы, прищурилась и вдруг, вместо грозного рыка из её горла вырвалось что – то похожее на смешок.
- Мур – мяу, мур – мяу… да ты храбрец, лягушонок! - промурлыкала она, чуть отводя лапу, чтобы не задеть стекло. Аквариум всё ещё подрагивал, но уже не грозил опрокинуться.
Прыгунок замер на краю, дрожа всем тельцем, а Тихоня так крепко вцепился в искусственный камешек, что, казалось, вот – вот проломит его.
- Ты не понимаешь! - всхлипнул Тихоня, глядя на Квакшу огромными печальными глазами, - если нас тут оставят, я никогда не увижу маму…
- Мы не останемся тут, - прошептал Квакша, не сводя взгляда с кошки, - мы обязательно что – нибудь придумаем, - он сглотнул, стараясь выглядеть твёрже, чем был на самом деле. Он шагнул вперёд, прикрывая собой лягушат.
 Кошка наклонила голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что прячется за ними. Потом медленно опустила лапу на край стола и тихо, почти беззвучно, подтолкнула к лягушатам маленькую картонную коробочку, валявшуюся неподалёку.
- Может, вам туда? Там не так страшно, - проговорила она уже не игриво, а мягко, почти виновато, - я не хотела пугать… просто скучно одной в пустой школе.
Квакша покосился на коробочку, потом снова на кошку. В её жёлтых глазах не было злости, только тоска и любопытство.
- Ладно, - решительно квакнул он, - но, если ты снова начнёшь играть, как в прошлый раз, мы уйдём. И не будем с тобой разговаривать.
Тихоня осторожно сполз с камешка и робко заглянул в коробочку. Прыгунок, всё ещё дрожа, прыгнул следом.
- А ты… не перевернёшь аквариум? Честно? - Квакша задержался на миг, глядя на кошку прямо.
- Честно. Я посижу тут. Посторожу, - кошка медленно моргнула. И, устроившись рядом, она аккуратно обвила хвостом край стола, словно став невидимой опорой для стеклянного домика.
     По мягкому и пушистому хвостику кошки Муськи, словно по мостику, лягушата выбрались из стеклянного заточения.
 Спрыгнув вниз, они решили покинуть стены школы и направиться туда, где их дом. Туда, где вода прохладного ручейка переплетается с лучами солнца и отголосками тёплого ветерка. Квакша, первым коснулся земли и тут же подпрыгнул от радости. Под лапками снова была земля, а не скользкое стекло!
- Наконец – то! - проквакал он, оборачиваясь к братьям, - теперь только вперёд! К нашему ручейку, к коряге, к маме и бабушкиным сказкам перед сном…
- А помнишь, Квакша, как ты говорил, что самое главное приключение – это когда тебя ждут? Вот сейчас меня точно ждут… Мама, наверное, уже волнуется, - Тихоня, чуть дрожа от пережитого, всё же улыбнулся.
     Весёлая компания, переглянувшись, дружно кивнула и, не теряя ни минуты, запрыгала по тропинке, что вилась между корнями старых деревьев и пряталась в тени кустов. Солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в золотисто – розовые тона, а воздух был напоён запахом свежей травы и цветущего клевера. С каждым прыжком тревога таяла, уступая место предвкушению: вот – вот за поворотом покажется знакомый изгиб ручья, вот – вот услышится тихий шёпот воды о камни… И тогда можно будет выдохнуть, устроиться на любимом тёплом камне и просто смотреть, как закат зажигает на воде золотые огоньки.
- Быстрее! - подбадривал лягушат Квакша, делая особенно длинный прыжок, - ещё чуть – чуть и мы дома!
И лягушата, забыв про усталость, помчались вперёд, ведь впереди их ждал не просто уголок леса, а самое дорогое место на свете.
     Но до родной коряги не так просто добраться. От школы до лесной опушки нужно преодолеть дороги и тротуары. На одной из школьной лужаек, Квакша увидел настоящий самолет. Конечно, он был игрушечным.
- Вот на нём мы преодолеем город и вернемся домой, - пролепетал радостно Прыгунок.
     Лягушата прыгнули в отверстие самолёта и крепко вцепились своими лапками за бортики. Моторчик игрушечного самолёта тихонько загудел, крылья задрожали, и вот уже лягушата, прижавшись друг к другу, взмыли над школьной лужайкой. Город проносился внизу: серые ленты дорог, ряды домов, блестящие лужи после грозы… Всё казалось таким огромным и чужим, а они, крошечными точками в небе.
- Только бы не упасть… Только бы долететь! - Квакша крепко держался за бортик и шептал.
- Мы справимся. Мы же вместе, - Тихоня, зажмурившись, тихо бормотал себе под нос.
Самолёт летел, покачиваясь на порывах ветра, будто сам не верил, что может летать. И вдруг впереди показалась знакомая лесная лужайка, зелёные кроны деревьев, извилистая лента ручейка, а чуть дальше, та самая коряга, родная и уютная.
- Смотри! - вскрикнул Квакша, тыкая лапкой вперёд, - наша лужайка!
Игрушечный самолёт начал плавно снижаться, кружа над лужайкой, будто выбирая место для посадки. Но он не опустился в высокую траву у края леса, а застрял в густой кроне березы. Лягушата выпрыгнули наружу, отряхиваясь и оглядываясь по сторонам. Вокруг шелестели листья, пахло мокрой землёй и свежей травой, а где – то рядом тихо журчал ручеёк.
- Наконец – то мы дома, - Квакша глубоко вздохнул и улыбнулся.
- А теперь надо рассказать всем, какие приключения у нас были! - Тихоня подпрыгнул от радости.
     Лягушата, словно бельчата, резво стали прыгать с сука на сук, цепляясь лапками за ветки. Совсем близко Квакша услышал протяжный стон. В вязкой паутине изо всех сил билась бабочка. Злой громадный паук, потирал лапами и готовился к обеду. Он замер, сердце его застучало так громко, будто хотело выскочить из груди. Он глянул на своих друзей и те тоже застыли, сцепившись лапками в белую кору.
- Тихо… - прошептал Квакша, будто даже шёпот мог спугнуть беду.
Паук медленно надвигался, его огромные лапы шуршали по паутине. Он натягивал её, словно струны большого инструмента, который находился в лесной консерватории. Бабочка билась всё слабее, и от этого её стон становился ещё жалобнее.    
- Мы не можем просто смотреть! – вдруг храбро пискнул Тихоня, хотя лапки у него дрожали. 
Квакша стиснул свои маленькие зубки. Он знал, что если бросится напролом, то паук мигом сцапает и его. Нужно было что – то придумать. Он скользнул вниз по ветке, и тихонько подтолкнул лапкой сухой листик. Лист опустился прямо перед пауком и звонко шлёпнулся на соседнюю нить. Паук дёрнулся, развернулся к звуку, потёр лапы, будто предвкушая новую добычу. А в это мгновение Квакша метнулся к самой кромке паутины, туда, где нити были тоньше и слабее.   
- Держись, бабочка! – прохрипел он и рванул лапками, разрывая вязкие петли.
Паутина натянулась, затрещала, но Квакша не сдавался. Рядом уже мелькали лапки братьев. Тихоня и Прыгунок, цепляясь за нити, дёргали, рвали, крушили ловушку. Паук взвыл не от ярости, не от удивления и бросился вперёд, но тут отважный Квакша подпрыгнул под одну из его лап и резко дёрнул за толстую опорную нить. Паук пошатнулся, запутался в собственной паутине и с глухим «плюх» свалился в траву вниз. Бабочка, дрожа всем тельцем, вырвалась на свободу. Она кружилась над лягушками, будто не верила своему счастью, а потом опустилась прямо на широкую листву рядом с Квакшей и тихо прошептала:
- Спасибо… Вы настоящие герои.
- Ну, мы же команда, - улыбнулся Прыгунок. 
      Уже почти утро, и нужно бежать домой со всех лап, пока мама не заметила пропажу. Спустившись со ствола берёзы, лягушата в несколько прыжков оказались у входа родной коряги. Тихонечко, почти неслышно, они юркнули под корягу, под свои зелёные листочки, где мягкий мох был им пушистой периной. Вся троица этим утром мирно и крепко спала, а мама Пуговка была очень довольна: все дома, все на месте. Она тихонько поправила листочки над спящими малышами, улыбнулась и прошептала:
- Ну вот, мои непоседы… Опять, где – то бродили, опять приключения искали. Но главное – вернулись. 
И, устроившись рядышком, она тоже прикрыла глаза, слушая, как за корягой просыпается лес: где – то прокричала первая птица, ветерок шевельнул траву, а роса тихо скатывалась с листьев. День обещал быть добрым, ведь все были вместе.

                ***
    
     Утренние солнечные лучи коснулись лужайки и проникли во все уголочки коряги. Мама Пуговка хлопоча готовила праздничный обед, ведь сегодня в лесной консерватории папа Квак с дедушкой Квак – Квакычом давали удивительный концерт. Мама Пуговка обернулась и строго посмотрела на зевающего Квакшу. В её взгляде можно было прочитать, что сегодняшний день должен быть без приключений. Но разве, он может усидеть на месте? 
     Квакша сладко потянулся, разбросав в стороны лапки, и тихонько вздохнул: «Ну как же можно сидеть тихо, когда весь лес поёт, а воздух пахнет мёдом и свежей травой?» Мама Пуговка покачала головой, но в уголках её глаз пряталась улыбка. Она аккуратно раскладывала на широком листе кувшинки ломтики сочной ряски, горку сладких ягод и крошечные кусочки медовых сот – всё самое любимое для семьи.
- Сегодня особенный день, - строго, но не сердито проговорила она, наклонившись к лягушонку. - концерт в лесной консерватории – это не просто музыка, это честь для нашей семьи. Дедушка Квак – Квакыч столько репетировал, что даже ночные сверчки замолкали, чтобы послушать. А папа Квак выводил такие трели, что у бабочек крылья замирали от восторга. 
Квакша опустил глазки, будто бы смиренно, но в голове уже крутились десятки планов: заглянуть к светлячкам, вдруг они готовят сюрприз для концерта? Или сбегать к ручью и проверить, не приплыл ли туда редкий водяной цветок, который так любит бабушка?
- Я буду сидеть тихо, - пообещал он, старательно не поднимая глаз, чтобы мама не заметила в них озорного огонька, - честное лягушачье!
Мама Пуговка хмыкнула, будто знала, что это обещание проживёт ровно до первого шороха в траве. И тут… из – за старого пня донёсся тихий, но настойчивый писк. Квакша замер. Это был голос его брата – Тихони.
- Квакша! Скорее сюда! Тут такое!.. - шептал Тихоня, подпрыгивая на месте и размахивая лапками, - на полянке у ручья собрались все певчие птицы, и они спорят, кто будет открывать концерт! А ещё прилетел старый соловей и говорит, что без особого гостя нельзя начинать… А мы ведь знаем, кто этот гость, правда?
Квакша глянул на маму, которая как раз отвернулась, чтобы поправить украшение из лепестков на краю стола. Сердце забилось быстрее, чем барабанная дробь жука – барабанщика.
«Ну хоть пять минут, - подумал он, - просто посмотрю, что там, и сразу назад. Мама даже не заметит…»
- Иду! - прошептал он Тихоне и, стараясь ступать как можно тише, скользнул из – под коряги, растворяясь в солнечных бликах.
А мама Пуговка, хоть и делала вид, что ничего не видит, тихонько улыбнулась и положила в корзинку ещё один кусочек медовой соты на случай, если её непоседливый сынок вернётся голодным после своих «пяти минут».
     А в лесной консерватории всё было готово к праздничному концерту: на широких листьях – скамейках расселись жуки – скрипачи, стрекозы настраивали хрустальные арфы, а у большого пня, служившего сценой, суетились организаторы – муравьи. Сегодня выступал звёздный состав: папа Квак, дедушка Квак – Квакыч и юная лягушечка Малинка с соседнего водоёма. Вместе они задумали исполнить «Лягушачий марш» в трёх частях. А Прыгунок и Тихоня должны были отвечать за спецэффекты: им доверили встряхивать коробочку с сухими травинками, чтобы получалось «шур – шур», будто по лесу идёт ветерок.
     Концерт начался торжественно. Папа Квак взял первую ноту – громкую, сочную, такую, что даже старый дуб слегка вздрогнул. Дедушка Квак – Квакыч подхватил ритм, а Малинка старалась не отставать. И тут случилось непредвиденное. Прыгунок так увлёкся своим «шур – шуром», что слишком сильно тряхнул коробочку и она распахнулась. Сухие травинки, семена и даже пара крошечных желудей разлетелись по сцене, как конфетти на празднике. Тихоня от неожиданности подпрыгнул, зацепил лапкой струну у жука – скрипача, и тот выдал такой визг, будто кто – то наступил ему на усик. Папа Квак не сбился ни на секунду: он лишь подмигнул дедушке и добавил в «Лягушачий марш» новый звук – громкое «плюх!», которое получилось, когда Малинка, пытаясь увернуться от летящих семян, случайно прыгнула прямо в лужу у края сцены. Вода взметнулась фонтаном и окатила первых зрителей – божьих коровок. Те не обиделись, а наоборот, радостно замахали крылышками: им показалось, что это и есть главный спецэффект вечера. Дедушка Квак – Квакыч, не теряя достоинства, решил, что теперь марш должен звучать «по – полевому», и начал подквакывать в такт, будто это не концерт, а весёлый хор лесных лягушек. Малинка, вытирая мордочку, подхватила этот мотив, и вдруг все поняли: получилось даже лучше, чем по нотам. В финале Прыгунок и Тихоня, уже без коробочки, стали хлопать лапками по большим листьям и выходило звонко и ритмично. Концерт закончился овацией: зрители стучали лапками, звенели крыльями и даже пару раз громко щёлкнули челюстями.
А когда всё закончилось, и друзья шли домой, папа Квак сказал:
- Знаете, иногда самые лучшие концерты получаются именно тогда, когда что – то идёт не по плану.
- Значит, в следующий раз я специально прыгну в лужу, чтобы было ещё веселее! - хитро улыбнулась Малинка, которая собиралась в обратный путь после концерта.
И все дружно рассмеялись.
- Пока вы здесь празднуете и даёте концерт, на лужайке наступила глухая тишина. Ручеёк перестал журчать. Что – то случилось? - проквакала бабушка Олли подняв лапку. 
 Папа Квак с дедушкой Квак – Квакычем, оставив свои музыкальные инструменты, поторопились к ручью. Квакша хотел было вприпрыжку следовать за ними, но мама Пуговка строго посмотрела на него. Квакша немного опечалился, ведь без приключения ему было очень скучно.
- Ты мне тут нужен, сынок. Помоги накрыть на стол, разложи листочки – тарелочки да принеси ягодки. А папа с дедушкой всё разузнают и сразу вернутся, - шепнула мама Пуговка и мягко погладила его по спинке. 
Квакша вздохнул, но спорить не стал, ведь если мама говорит «помоги», значит, это тоже важное дело. Он принялся хлопотать: аккуратно расставляя широкие кленовые листья вместо тарелок, раскладывая на них сочные землянички и блестящие капельки росы – для особого вкуса. А сам то и дело поглядывал в сторону ручья и прислушивался.
     Тем временем папа Квак и дедушка Квак – Квакыч подбежали к берегу. Вода и правда стояла неподвижно, будто кто – то накрыл ручей прозрачным колпаком. Ни всплеска, ни пузырька… Только на самом краю, у большого камня, виднелась странная тень.
- Тихо, не спугни… Похоже, там застрял большой лист, который перекрыл течение. Надо его сдвинуть! – прищурившись, прошептал дедушка. 
Папа Квак кивнул, подпрыгнул повыше, чтобы разглядеть получше, и вдруг замер:
- А рядом… кажется, кто – то шевелится! 
 Квакша, хоть и старался быть послушным, но не выдержав, тихонько подкрался поближе и выглянул из – за куста. И правда: у камня копошился маленький ёжик, он пытался столкнуть тяжёлый лист, но только скользил и фыркал от напряжения.
- Эй, помощь нужна? - не удержался Квакша и выскочил вперёд.
Папа Квак хотел было строго шикнуть, но дедушка только хмыкнул:
- Ну вот, а ты говорил, что без приключений никак. А приключения, выходит, сами к нам приходят! Иди – ка ты домой Квакша. Ох! И несносный ты лягушонок!
- Ну вот… А я бы так помог! Хоть бы камешек подвинул, хоть бы паутинку сдул, листок с водички ёжику сдвинул. Всё равно польза! -  с грустью квакнул он.
- Ты маме нужнее. Нужно следить, за Прыгунком и Тихоней, пока Пуговка накрывает праздничный стол. А то эти двое глядя на тебя,  куда – нибудь влезут, - проквакал дедушка Квак – Квакыч.   
Квакша хотел было снова вздохнуть, но вдруг заметил, как у края полянки дрогнул листок. Тихоня и Прыгунок, пригнувшись почти к самой траве, делали ему знаки лапками: мол, тихо, не выдавай!
- Мы тихонько, только глянем одним глазком! - прошептал Прыгунок, - а потом сразу назад!
Квакша засиял. Ну вот, приключения всё – таки будут, пусть и не совсем такие, как хотелось.
- Ладно, - шёпотом согласился он, - но, если мама заметит, я ничего не знаю, это вы сами!
И втроём они, стараясь не шуршать травинками, поползли в сторону ручья, туда, где папа Квак уже склонился над водой, а дедушка Квак – Квакыч озабоченно потирал подбородок.
     Подул лёгкий ветерок и огромный кленовый лист накрыл ёжика и тот оказался в ручейке. Он стал барахтаться маленькими лапками, стараясь выбраться из воды, но всплеск воды разбудил старого хитрого ужа.
- Вот и ужин! - прошипел он.
Все лягушки замерли, остолбенели, словно оловянные солдатики. Им стало по - настоящему страшно. И только Квакша, схватив стебелек жгучей крапивы налетел на хвост ужа. Тот зашипел.
- Квакша, берегись! У него зубы, хоть и не ядовитые, а всё равно больно кусаются! – проквакал Прыгунок, отпрыгивая в сторону.
Уж снова зашипел, дёрнулся, но стебелёк жгучей крапивы больно царапнул ему бок. Он резко мотнул головой, отпрянул в воду и тут же наткнулся на что – то твёрдое. Это был ёжик. Он хоть и барахтался в воде, но всё же свернулся клубочком, выставив колючки вперёд. Уж только нос к нему протянул и тут же отдёрнул: «Ай – ай – ай! Да тут не ужин, а сплошные иголки!»
Лягушата, увидев, что враг отступил, разом выдохнули.
- Ёжик нас спас… своими колючками! – проквакал тихонько Тихоня.
- А я его отвлекал! Значит, мы команда! - Квакша, не выпуская крапивный стебелёк, гордо подпрыгнул.
- Ну вас… Я лучше другую лягушку поищу. Поспокойнее! - прошипел совсем уже не грозно, а обиженно старый уж. Он ещё немного поводил глазами туда – сюда и потёр поцарапанный бок и медленно скользнув вниз по течению, скрылся в тёмной воде под корнями ивы.
Лягушата дружно вздохнули с облегчением.
- Ты как? Не сильно испугался? - Квакша протянул лапку ёжику.
- Теперь я точно знаю: в ручей лучше просто так одному не входить и даже тогда, когда кому – то нужна помощь. Спасибо, что не дали погибнуть! – ёжик тихо фыркнул при этом распрямился, встряхнулся и его иголки звякнули.
- Зато какой концерт получился бы: уж поёт, ёжик фыркает, а мы все хором квакаем! – хихикнул Тихоня.
Все рассмеялись, и даже ручей будто снова зажурчал веселее, словно радовался, что беда миновала.
     А на лужайке возле старой коряги, мама Пуговка уже накрыла праздничный стол и ждала папу Квака с дедушкой Квак – Квакычем, да и лягушат своих. На широких лопухах выстроились тарелочки из капустных листьев: тут и сладкие ягодки, и хрустящие травинки, и медовые капельки для светлячка, и грибные ломтики специально для ёжика. Сова гордо поставила корзинку с сушёными ягодами, ящерка принесла горстку солнечных семечек, а светлячок – капельку росы в крошечной раковине: говорил, что это особенный напиток, искрящийся от его света.
     Все восхищались инструментальной игрой папы Квака и дедушки. Казалось, даже ветер притих, чтобы послушать, как они выводят мелодии на тростниковых дудочках и барабанят по пустым ореховым скорлупкам. А Квакша… Квакша скромно сидел в уголке, пряча лапки и чуть краснея от смущения. Его благодарили не только за помощь, но и за доброе сердце. За то, что не побоялся схватить стебелёк жгучей крапивы и прогнать старого хитрого ужа, спас и ёжика, и всех лягушат.
- Ты настоящий герой, - проквакала бабушка Олли и легонько похлопала Квакшу по спинке.
- Ну, я просто не мог стоять и смотреть, - тихо пробормотал он, поглядывая на маму Пуговку.
- Ты не просто храбрый, ты ещё и очень заботливый. А это самое главное, - шепнула мама Пуговка. Она слегка улыбнулась, наклонилась к нему.
В этот миг над лужайкой прокатился звонкий смех – это лягушата затеяли весёлую игру, перепрыгивая через травинки и стараясь не задеть расставленные угощения. Ёжик, уже совсем оправившийся после купания в ручье, важно кивал, будто одобрял праздник, а сова, устроившись на ветке, наблюдала за всем сверху и время от времени тихо ухала, словно подбадривала гостей.
     Праздник набирал силу: дудочки запели снова, на этот раз – весёлую плясовую, и даже ящерка не удержалась и принялась притопывать лапкой. Квакша посмотрел на своих родных, на друзей, на эту шумную, добрую компанию и понял: вот оно, самое настоящее приключение: когда рядом те, кто тебе дорог, и когда ты можешь помочь, даже если немножко боишься. И он улыбнулся широко, искренне, и первым пустился в пляс, подпрыгивая выше всех и заливаясь звонким кваканьем. А лужайка будто стала ещё светлее, потому что на ней царили радость, дружба и тепло большого семейного праздника.

                ***

     Солнце палило так, что даже камыши слегка поникли, а воздух звенел от комариного жужжания.
- Ну когда уже, ну когда?! Я столько комаров сегодня переловлю, целую гору сложу! - Квакша подпрыгивал на месте, будто пружинка.
- Сначала искупаемся, чтобы не перегреться. И ни шагу в глубину – понял? - мама Пуговка поправила листик, который носила вместо шляпки, и строго поглядела на сына.
- Понял, понял! Только чуть – чуть поплескаться! - Квакша уже стягивал крошечные лапоточки.
К ручью подошли всей семьёй: впереди важно шагал дедушка Квак – Квакыч, за ним – папа Квак, а сзади так и подпрыгивали нетерпеливо Прыгунок и Тихоня.
- Вода сегодня как раз: не слишком холодная, не слишком тёплая. Самое то для лягушачьего купания! - дедушка Квак – Квакыч остановился у кромки воды и пошевелил усиками.
- Самое то и для охоты! - не удержался Квакша и тут же плюхнулся в воду, подняв фонтан брызг.
- Эх, молодёжь… Никакой торжественности! Ну ладно, раз уж началось, то поплыли! - папа Квак только головой покачал, но в глазах у него плясали весёлые искорки.
И вся семья дружно бултыхнулась в ручей.
Вода обнимала прохладой, пузырьки весело лопались у носа, а вокруг мелькали юркие мальки. Квакша нырнул, вынырнул и тут же распахнул рот. Прямо перед ним висел огромный комар. Щёлк! И нет комара.
- Видели?! - проквакал Квакша, вытирая лапкой рот, - я его! Я его!
- Ты, внучок, не только комаров лови, а ещё и ушами шевели, слушай, как вода поёт. Это важнее любой охоты! - дедушка Квак – Квакыч фыркнул, пуская пузыри.
Но Квакша уже не слушал. Он заметил целую стайку комаров над самой водой и, забыв про осторожность, подпрыгнул… да так неудачно, что шлёпнулся боком и ушёл под воду с головой. Вынырнул он мокрый, растерянный и с прилипшим к носу листиком.
- Ох, Квакша… Ну кто же так прыгает? Сначала смотри, потом – прыгай! - мама Пуговка не смогла сдержать квакающий смех.
 - Я смотрел! - возмутился лягушонок, сдирая листик, - просто они так быстро летают, что я не успел прицелиться!
- Знаешь, сынок, самый лучший способ ловить комаров – это сидеть тихо и притворяться камушком. Они сами к тебе подлетят! - папа Квак подплыл поближе и подмигнул.
- Притвориться камушком… Это я могу! - Квакша на секунду задумался, потом расплылся в хитрой улыбке.
Он присел на плоский камень у берега, замер, даже дышать стал потише. Комары, ничего не подозревая, кружились всё ближе и ближе… Щёлк, щёлк, щёлк! - Квакша не открывал глаз, но ловил их один за другим, будто считал.
- Вот это я понимаю! И купание, и охота, и тишина… Настоящая лягушачья мудрость! - дедушка Квак – Квакыч одобрительно кивнул.
- А теперь все вместе, ещё один прыжок наперегонки до того большого листа! Кто последний, тот поёт песню для всех! - тихонько проквакала мама Пуговка.
И семья снова плюхнулась в воду, поднимая весёлые брызги, а над ручьём зазвенел дружный хохот и радостное «ква – ква – ква!».
- Какой прекрасный день и совсем без приключений, - прошептала мама Пуговка, прикрывая лапкой зевок и вдыхая сладкий аромат цветущих кувшинок.
А лягушата запели громко, звонко, от всей души:
- Квакша, Квакша, наш герой,
Смело мчался над волной!
Сквозь стрекоз и сквозь кусты -
Все дороги ему просты!
Квак – квак, ты – лучший из ребят,
Каждый кустик тебе рад!
Больше не пугайся тьмы - 
Мы с тобою рядом, мы!
- А я всё равно думаю, что приключение может найтись даже в самом спокойном дне! Вон та тучка над лесом будто улыбается… А вдруг она прячет в себе радугу? - проквакал Квакша и подпрыгнул выше всех.
- Ну – ка, ну – ка… Если ты так жаждешь приключений, может, сперва поможешь дедушке Квак – Квакычу перетащить кувшин с росой? Он тяжёлый, а у дедушки лапки сегодня немножко дрожат, - хмыкнул папа Квак.
- Верно, сынок. Приключения бывают разные. Иногда самое настоящее – это просто помочь близкому, - важно кивнул дедушка Квак – Квакыч.
- Ладно! Помогу! А потом мы вместе посмотрим на тучку. Вдруг она и правда прячет радугу и тогда у нас будет самое весёлое приключение! - Квакша на секунду задумался, а потом бодро кивнул.
- Вот это я понимаю. Настоящий лягушонок! Ну, за дело! А после устроим пикник на берегу с пирожками из ряски и чаем из лепестков кувшинки, - прошамкала бабушка Олли.
День, хоть и казался поначалу совсем без приключений, но он потихоньку наполнялся чем – то очень важным и уютным.
     А где – то в далеке из – за тучки появилась яркая радуга. Она коромыслом перекинулась с одного берега реки на другой.
- Вот бы эта радуга была близко – близко и я, взяв краски нарисовал бы портреты всей семьи, - проговорил Тихоня, - я знаю, кто мне поможет! Конечно же! Мне в этом приключении Квакша поможет. 
Тихоня так засмотрелся на радугу, что чуть не плюхнулся в траву, так сильно он вытянул шею, стараясь разглядеть каждую её полоску.
- Точно! Квакша поможет! - воскликнул он и вприпрыжку помчался к кочке у ручья, где сидели все лягушки и не двигаясь, наблюдали за комариками.
Квакша сидел – важный, будто только что придумал новый прыжок.
- Квакша, Квакша! - запыхавшись, выпалил Тихоня, - там радуга! Такая красивая, коромыслом через всю реку перекинулась! А я хочу нарисовать портреты всей семьи, только красок нету. Ты же знаешь все тропинки в лесу, помоги мне найти самые яркие краски! Ну пожалуйста!
- Краски? Да разве ж их в лесу не найти? Смотри: у папоротника – изумрудная зелень, у земляники – алый сок, у солнышка, что сквозь листву пробивается, золотистый свет… А если смешать росу с утренним туманом да добавить щепотку лунного сияния, вот тебе и небесно – голубой! - проговорил Квакша, хитро прищурившись, поправляя лапкой воображаемую шляпку.
- Ты всё шутишь! Но знаешь… мне кажется, даже без настоящих красок я смогу нарисовать эту радугу, просто запомню каждую полоску и расскажу всем, какая она была! - Тихоня хлопал глазами, а потом вдруг рассмеялся.
- А я тебе помогу запомнить! - подпрыгнул Квакша, - я буду прыгать от цвета к цвету и называть: красный, оранжевый, жёлтый… А ты повторяй!
И они так и пошли вдоль берега: Квакша прыгал, выкрикивал цвета, а Тихоня старательно повторял, а потом закрыл глаза и прошептал:
- Теперь я точно нарисую. Даже если красок не найду. В сердце они уже есть.
     Солнце светило так ярко, что даже камыши щурились от удовольствия. Тихоня прыгнул на широкий лист кувшинки и тихонько вздохнул.
- Чего вздыхаешь, Тихоня? - спросил папа Квак, поправляя свой праздничный купальный костюм из подорожника, - день – то какой чудесный!
- Хочу нарисовать портреты всей нашей семьи! - выпалил Тихоня, - чтобы на память. Вот только боюсь, что у меня не получится… вдруг я тебя нарисую с тремя глазами, а дедушку Квак – Квакыча, с ушами до пят!
- Три глаза – это даже как – то стильно! Я бы такой портрет на видном месте повесил, - дедушка Квак – Квакыч хохотнул так, что рябь пошла по воде.
- Главное – рисовать с любовью, тогда всё получится. А мы будем сидеть смирно, как настоящие статуи. Ну, почти…, - мама Пуговка улыбнулась. 
И вся лягушачья семья уселась на берегу: папа Квак важно расправил плечи, дедушка Квак – Квакыч поджал лапки, а мама Пуговка чуть наклонила голову, будто позировала для самой важной картины в мире. Что до бабушки Олли, так она спряталась под развесистым папоротником, скрываясь от ярких лучей. Прыгунок, затаив дыхание, всё время отвлекался, наблюдая за мошкарой летающей над водой. А Квакша думал о новых приключениях.    
Тихоня старательно водил кисточкой, сделанной из стебелька подорожника по кремовой бересте, хмурил лобик и иногда высовывал кончик языка от усердия.
- Так, у папы Квака глаза должны быть добрыми… - бормотал он, - а у дедушки – мудрыми, значит, надо добавить чуть – чуть серого… Ой!
     В этот самый момент из травы выскочила вредная полевая мышка. Она обожала устраивать переполох везде, где только можно.
- Что тут у вас? - пискнула мышь, подскакивая поближе, - рисуете? Дайте – ка я посмотрю!
И, не дожидаясь разрешения, она прыгнула прямо на лист кувшинки рядом с коробочкой красок, которые Тихоня собрал со всех даров природы.
- Ква – квакуратнее! - квакнул Тихоня,  - тут же краски!
Но было поздно. Мышка неловко махнула хвостиком, и коробочка перевернулась. Яркие капли разлетелись по листу: синяя упала на нос папе Кваку, жёлтая – на спинку дедушке, а красная расплылась весёлым пятном прямо на маминой лапке.
- Ой – ой – ой! - запищала мышка, сразу сделавшись очень виноватой, - я не хотела… Честно – честно!
- Ну вот, теперь я, лягушка – радуга! - папа Квак моргнул синим носом и вдруг расхохотался.
- А я, в жёлтую крапинку! Как модный джентльмен! - хихикнул дедушка Квак – Квакыч.
- Зато портреты теперь будут самыми необычными на всей лужайке вдоль ручья! - мама Пуговка покачала головой, но в глазах у неё плясали смешинки.      
     Тихоня сначала чуть не расплакался, а потом вдруг понял: да ведь это даже лучше! Он снова взялся за кисточку и начал рисовать: папу, с сияющим синим носом, дедушку – в солнечных пятнышках, а маму, с ярким узором на лапке. Бабушка Олли на портрете была под оранжевым листочком, Прыгунок получился, с большими красными усами, А Квакша, вообще получился так, словно сидел за кочкой, ведь коричневая краска кляксой легла на холст бересты. 
Когда портрет был готов, все ахнули.
- Квак – квак красиво! - торжественно объявил дедушка Квак – Квакыч.
     Солнце опускалось к горизонту, окрашивая лужайку в тёплые цвета, а портрет тихо жил своей жизнью, ведь в нём были и неловкость, и доброта, и радость, а самое главное – любовь.

                ***

     Непоседливый Квакша решил в последний раз искупаться перед тем, как вся семья собралась идти домой с удивительным портретом нарисованным Тихоней. Прыгнув с большого камешка в воду, словно со скалы, Квакша увидел огромный серебристый хвост. Этот хвост принадлежал самой страшной хищнице, которая обитала в реке. Это была щука. Она охотилась на маленького карасика. «Что же делать?» - подумал Квакша, находясь под водой. Лягушонок замер под водой, сердце у него колотилось так, будто хотело выскочить прямо из горлышка. «Ну, что же делать? - думал он, глядя, как огромная тень скользит всё ближе к маленькому карасику, - если я выпрыгну, то щука заметит меня. Если буду сидеть тихо, то она съест карасика!» А щука тем временем приоткрыла пасть, и в воде мелькнули острые зубы. Карасик дрожал, прижавшись к камню, и даже не мог пошевелиться от страха. И тут Квакша вспомнил, как дедушка Квак – Квакыч рассказывал: «Щуки не любят шума!»
- Ква – ква – ква! Ква – ква – ква!!! - Квакша набрал побольше воздуха, высунул голову из воды и закричал изо всех своих маленьких лягушачьих сил.
Щука от неожиданности дёрнулась, вильнула хвостом и врезалась носом в корягу.
- Ой – ой – ой! - прошипела она, потирая нос плавником, - что это за грохот?!
А карасик тут же шмыгнул в густые водоросли и пропал из виду.
- Ну – ка, вылезай сейчас же! Ты зачем тут такой шум устроил? - папа Квак строго глянул на Квакшу, он неожиданно вынырнул из – за большого камня.
- Папочка, там щука хотела съесть карасика! Я её напугал!
- Молодец, сынок! Смекалка порой важнее прыгучести. Но больше так не делай, мы уже собирались домой, а мама Пуговка с дедушкой Квак – Квакычем небось думают, что тут целая буря началась! - папа Квак хмыкнул, но в глазах у него засветилась гордость.
- Зато теперь карасик жив! - радостно проквакал Квакша, выпрыгивая на камешек.
- Ну что, герой, теперь точно пора домой. А про твоё приключение я расскажу всем лягушкам на нашей лужайке, пусть знают, какой у нас Квакша растёт! - проквакал с улыбкой дедушка Квак – Квакыч и помахал лапкой в тот момент, когда выглядывал из высокой травы.
И вся семья, весело переговариваясь, попрыгала прочь, оставив щуку сидеть у коряги и ворчать:
- Вот уж эти лягушки… Никакого спокойствия в водоёме!
     Прошло много дней спокойной жизни под родной корягой. Мама Пуговка примеряла шляпки из ромашек и новые сарафанчики из фиолетовых лепестков колокольчиков. Папа Квак с дедушкой, всё также посещали лесную консерваторию, где репетировали очередной музыкальный номер. Тихоня и Прыгунок озорничали, а бабушка Олли, всё также ворчала. Приключения закончились. Но однажды…
Однажды утром всё вдруг переменилось. Тихоня и Прыгунок, как обычно, носились по кочкам вдоль ручья, поднимая брызги, и вдруг замерли.
- Слышите? - прошептал Тихоня, прижав лапки к груди, - будто кто – то плачет… совсем тихо, но очень грустно.
Квакша прислушался. И правда: сквозь шелест травы и жужжание шмеля пробивался тоненький всхлип.
- Наверное, тебе показалось, - фыркнул Прыгунок и подпрыгнул, чтобы сбить росинку с травинки, - тут никто не плачет, тут только мы!
Но всхлип повторился – чуть слышно, будто ветер тронул сухую листву. Квакша встревожился. Он посмотрел на маму Пуговку, та как раз примеряла новую шляпку, но теперь стояла неподвижно, прислушиваясь. Папа Квак и дедушка Квак – Квакыч замедлили свои сборы тростниковых дудочек и  балалаек из маленьких листочков лопуха.  Даже бабушка Олли перестала ворчать и нахмурилась.
- Надо пойти посмотреть, - решительно квакнул Квакша, - вдруг кому – то нужна помощь?
- Ой, только не опять приключения! - простонала бабушка Олли, - я только – только привыкла, что никто не падает в ручьи и не сталкивается с ужами!
- Ну, бабушка, если там кто – то плачет, нельзя же сидеть и слушать! - возразил Тихоня.
- Ладно, ладно, - проворчала бабушка, - но, если опять будет щука или ещё какая напасть – я предупреждала!
И вся семья потихоньку двинулась туда, откуда доносился плач. Шли осторожно, перепрыгивая с кочки на кочку, стараясь не шуметь. А когда обогнули большой лопух, все разом остановились. На мокром листочке, съёжившись от страха, сидела маленькая улиточка. Её домик – спиралька был поцарапан, а сама она дрожала и тихо всхлипывала.
- Что случилось? - мягко спросил Квакша, не подходя слишком близко, чтобы не напугать её ещё сильнее.
- Я… я потеряла дорогу домой. Я ползла – ползла, а потом подул ветер, и всё стало незнакомым… И теперь я не знаю, где моя полянка! – прошептала улиточка, подняв блестящие глазки.
- Не плачь! Мы тебе поможем! У нас в семье все знают каждую травинку и каждый камешек! - Тихоня тут же подскочил поближе.
- Да! Я могу прыгать впереди и смотреть, нет ли там чего опасного! - Прыгунок гордо выпятил грудку.
- А я и дедушка можем сыграть что – нибудь весёлое, чтобы тебе стало не так страшно, - папа Квак улыбнулся и кивнул.
- Вот, пусть она тебя немножко прикроет. А мы все вместе тебя проводим, -мама Пуговка сняла свою красивую шляпку из ромашек и аккуратно прицепила её на домик улиточки.
- Правда? Вы все пойдёте со мной? - улиточка перестала плакать и робко улыбнулась.
- Конечно! - хором ответили лягушата.
     И так, маленькой дружной компанией, они отправились искать полянку улиточки. Тихоня внимательно смотрел по сторонам, Прыгунок прыгал вперёд и назад, проверяя дорогу, папа с дедушкой тихонько наигрывали мелодию, а мама Пуговка шла рядом с улиточкой, подбадривая её добрыми словами. Даже бабушка Олли, хоть и продолжала тихонько ворчать про «вечные приключения», всё – таки шла с ними и зорко поглядывала, не прячется ли где – нибудь хитрая щука или пронырливая мышка. А Квакша шёл последним, оглядываясь и прислушиваясь, чтобы если вдруг что – то случится, он успел всех защитить.
     Каким было прекрасное лето, но осень подкралась незаметно. Лягушата подросли и уже не были такими озорными и непоседливыми, теперь они с важным видом помогали старшим по хозяйству. Зелёная лужайка пожелтела и опустела: цветы спрятались, травинки склонились к земле, а стрекозы и бабочки куда – то исчезли. Холодные капли дождя пробивали насквозь старую корягу, и нужно было срочно латать крышу.
- Ну вот, опять осень! А я только привык к теплу… Кто же теперь будет чинить нашу крышу? - дедушка Квак – Квакыч ворчал, поглядывая на прохудившиеся листья.
Она страшно скрипела, потому что на неё прыгнул лютый зверь для лягушек – огромный полосатый кот. Он приземлился с таким грохотом, что коряга затряслась, а все лягушата в ужасе попрятались кто куда.
- Тише, тише… Только бы он нас не заметил! – прошептала мама Пуговка, дрожа от страха.
Кот поводил усами, принюхался, потом фыркнул и спрыгнул обратно на землю, ему вдруг стало неинтересно.
- Ушёл? Правда ушёл? - из – за коряги осторожно выглянул Квакша.
- Фух… На этот раз пронесло. Ну – ка, лягушата, вылезайте! Теперь самое время взяться за дело. Будем латать крышу, пока дождь не разошёлся всерьёз! Ну, давайте вместе, - папа Квак выдохнул и хлопнул себя по коленке.
И вся семья дружно принялась собирать крепкие листья лопуха и переплетать их травинками, чтобы никакая осенняя непогода им больше не была страшна.         
     А кот сидел в кустах не по – далеку от старой коряги. Он ждал. Ждал пока кто – нибудь выскочит из – под коряги. Дедушка Квак –Квакыч не обращая внимания на опасность, вскочил на поверхность коряги, а хитрый кот, словно дикий леопард, бросился на него и ухватил его за лапку своими острыми зубами. Квакша в ужасе замер под корягой, он видел всё сквозь щель между корнями.
- Дедушка! - прошептал он, но голос сорвался от страха.
Дедушка Квак – Квакыч дёрнулся, попытался вырваться, но кот держал крепко. Из – под усов кота сверкнули острые зубы, а в зелёных глазах плясало озорство: будто он не зверя поймал, а самую весёлую игрушку на свете.
- Эй, пушистая тучка, отпусти дедушку! - закричал Прыгунок и подпрыгнул так высоко, что едва не стукнулся головой о ветку. Он выскочил из – под коряги и от своей прыти, оказался в одном прыжке у куста, где был кот.
Кот на секунду отвлёкся, глянул на Прыгунка и этого хватило. Дедушка Квак – Квакыч изо всех сил дёрнул лапкой, выскользнул из кошачьей хватки и плюхнулся прямо в лужу. Брызги полетели во все стороны, кот фыркнул и встряхнулся, будто его окатили ледяной водой.
- Уходи, кот! Тут лягушки живут, а не цирк! - Квакша тут же выпрыгнул из укрытия и запрыгал вокруг лужи, размахивая листочком, как флагом.
- Да! У нас тут концерты, а не охота! Папа Квак с дедушкой играют в лесной консерватории, - поддержал его Прыгунок.
     Кот прищурился, посмотрел на мокрую, сердитую лягушачью компанию, потом на свои мокрые лапы и вдруг зевнул. Охота явно перестала казаться ему такой уж весёлой затеей. Он встряхнулся ещё раз, фыркнул, будто хотел сказать: «Ну ладно, ладно, не обижайтесь», - и неторопливо пошёл прочь, виляя хвостом.
- Ну вот, а говорили: старость – не радость. А я ещё могу из кошачьих зубов выпрыгнуть! – гордо квакнул дедушка Квак – Квакыч, выбираясь из лужи. И хоть лапка и ныла, он всё ровно был горд.
- Дедушка, я так испугался! - Квакша бросился к нему и крепко обнял.
- А я нет, - хитро подмигнул дедушка, - я знал, что вы меня спасёте.  Даже если просто шумом и криками.
- Тогда устроим праздник! С пирожками из ряски и концертом! - Прыгунок тут же подпрыгнул.
И вся лягушачья семья, смеясь и болтая, потянулась к дому под корягой, где уже мама Пуговка выглядывала из окошка и махала им шляпкой из ромашки. 

                ***

     Солнце уже клонилось к закату, и под корягой становилось всё темнее. Квакша сидел на краю той самой большой ямки, что появилась в погребке, и хмуро водил лапкой по рыхлой земле. Тихоня сжимал в лапках свои кисточки для красок – ему казалось, что даже кисточкой тут ничего не исправить. А Прыгунок то подпрыгивал, то снова опускался на все четыре лапки, будто никак не мог решить: то ли плакать, то ли бежать звать всех на помощь.
- Это же не просто ямка, - тихо квакал Квакша, наклоняясь и вглядываясь в тёмный ход, уходящий куда – то вниз, - это подкоп. И сделал его не кто – нибудь, а крот.
- А я думал, это осенний дождик размыл. Или вредная полевая мышь пробежала… Но мышь бы столько земли не выгребла, - вздохнул Тихоня.
- Может, он случайно? Может, он просто копал себе дорожку и не знал, что прямо в наш погребок упрётся? – подскочив, проквакал Прыгунок.
- Крот ничего не видит, но он очень хорошо чувствует, где мягкая земля. И если он тут копал, значит, ему понравилось. А значит, он может вернуться, - Квакша покачал головой.
- Но у нас же запасы! Мама Пуговка столько сушёных мошек собрала, папа Квак притащил целую связку водяных орешков, а бабушка Олли сушила грибы… Если крот всё это утащит, нам зимой нечего будет есть! - Тихоня прикусил свою маленькую губу салатового цвета.
- Значит, надо сходить к нему. Прямо в его царство. Узнать, что он делает, и попросить, чтобы больше не копал в нашу сторону и под нашей корягой, - Квакша посмотрел на братьев и выпрямился.
- В царство крота? Но там же темно! И тесно! И он такой… серьёзный. Говорят, он вообще не любит гостей, - Прыгунок вытаращил глаза.
- Зато я могу нарисовать ему что – нибудь. Может, если я нарисую наш погреб и покажу, где мы живём, он поймёт, что это наш дом, и не станет больше копать, - Тихоня сжал кисточки крепче.
- Вот это мысль. Ты возьмёшь краски, Тихоня. А ты, Прыгунок, будешь нашим проводником: ты самый быстрый, если что, сразу выскочишь и позовёшь подмогу, - улыбаясь весело проквакал Квакша.
     Лягушата двинулись к тёмному ходу. Квакша осторожно заглянул внутрь, потом шагнул вперёд, ощупывая лапками стены. За ним, стараясь не отставать, шёл Тихоня, а Прыгунок замыкал шествие, то и дело оглядываясь, будто ждал, что из темноты вот – вот выскочит что – то страшное. Ход становился всё уже, а воздух – всё прохладнее и суше. Наконец впереди показался тусклый свет. Квакша прижался к стене и выглянул в небольшую круглую комнату, уставленную корзинками с корешками и мешочками с семенами. В центре сидел крот. Он был большим, лохматым, с мощными лапами и крохотными глазками, которые почти не открывались. Он что – то перебирал, бормоча себе под нос.
- Здравствуйте, дядюшка крот! Простите, что мы к вам без приглашения… - Квакша собрался с духом и шагнул вперёд.
- Кто здесь? Кто шуршит? - крот вздрогнул и поднял голову.
- Это мы… Лягушата. Из – под коряги, которая лежит у ручья в ивовой лужайке, - тихо проговорил Тихоня. Он тихонько выглядывал из – за спины Квакши.
- Из – под коряги? А – а… Это там, где земля такая мягкая и пахнет грибами и ягодками? -  крот прищурился, хотя видеть почти не мог.
- Да. И именно туда вы и прокопали ход. У нас теперь в погребке дыра, и все наши зимние запасы могут пропасть, - сказал Квакша и кивнул головой.
-  Ой… А я и не знал. Я просто искал местечко поудобнее, чтобы сложить корешки. Тут земля хорошая, рыхлая… Я думал, это просто пустая нора, - крот смущённо почесал лапкой бок.
- Смотрите! Я нарисовал нашу корягу и наш погребок. Вот здесь мы живём. А вот тут – наши запасы. Если вы будете копать чуть – чуть в сторону, мы не будем мешать, а вы сможете складывать свои корешки, где – нибудь рядом, - Тихоня шагнул вперёд и протянул свои кремовые листочки из бересты.
- Красиво. И понятно. Лягушата, я правда не хотел вам навредить. Я сейчас засыплю этот ход, чтобы ничего не провалилось. А себе прокопаю новый – вон туда, к старому дубу. Там тоже земля хорошая, - крот наклонился к рисунку, прищурился и кивая.
- Спасибо, дядюшка крот. Мы вам даже, землю подтащим, чтобы быстрее засыпать, - облегчённо вздохнул Прыгунок. Только нужно папу и дедушку на подмогу позвать.
     И вот почти всё семейство снова кого – то спасает или кому – то помогает. Крот копал своей маленькой лопаткой ход, а запряжённые в маленькие тележки земляные червячки, возили землю с одного места в другое. Лягушата пели песенку, для того, чтоб работа была легче и веселее. А крот..., он молчал и ничего не говорил, потому что он был очень воспитанным и молчаливым.
- А вы не хотите под нашу песенку хоть лапкой притопнуть? Так веселее будет - шепнул Квакша.
Крот чуть приподнял голову, в глазах у него мелькнула улыбка, но он только ещё старательнее задвигал лопаткой – мол, работа прежде всего.
Тихоня не сдавался. Он вскочил на маленький камешек, будто на сцену, и запел громче:
- Ох, копаем землю мы,
Мы семья и мы – дружны!
А лопаткой – взмах, другой…
Скоро все пойдём домой!
Прыгунок подхватил, червячки тихонько засмеялись, а тележки заскрипели веселее. Даже крот не выдержал и на секунду замер, прислушался, потом тихонько кивнул и чуть – чуть притопнул лапкой. Совсем незаметно, но лягушата всё видели!
- Ура! Крот танцует! - закричал Прыгунок и подпрыгнул так высоко, что чуть не свалился в свежевырытый ход.
- Эй – эй, полегче! А то вместо того, чтобы спасать запасы, мы будем тебя из тоннеля вытаскивать! - Квакша еле успел его поймать.
Крот наконец – то тихонечко фыркнул, как – будто рассмеялся. И вдруг остановился, приложил лапу к стене хода и прислушался.
- Тс-с… - прошептал он, и все сразу замолчали.
Из глубины тоннеля доносился тихий, жалобный писк.
- Это же Жукуня! - воскликнул Тихоня. Жукуня – маленький жучок, который жил на краю луга и всегда приносил лягушатам блестящие камушки.
Крот молча махнул лапой. И все гуськом двинулись по узкому ходу: впереди крот, за ним Квакша, а следом Тихоня и Прыгунок, стараясь не шуметь, но всё равно тихонько перешёптываясь. А червячки остались сторожить тележки и тихонько напевать ту самую песенку, чтобы никому не было страшно.
      Дядюшка крот вёл лягушат по секретному лабиринту, а жучек Жукуня всё сильнее и сильнее попискивал где – то совсем рядом.
 - Нужно узнать, что с Жукуней произошло, - проквакал Квакша.
- Мы спешим домой, - ответил Прыгунок.
Крот посмотрел на лягушат и промолвил о том, что он покажет им свои кладовые и одарит их вкусностями, за то, что он нарушил их погребок. Но Жукуня жалобно пищал и просил помощи.
- Нельзя бросать друга в беде! - громко и решительно проквакал Квакша, так что даже пылинки в тёмном коридоре вздрогнули, - сначала найдём Жукуню, а потом хоть во все кладовые мира!
- Ладно… Но, если там какой – нибудь жук – великан, я первый прыгну в сторону! - Прыгунок топнул лапкой, будто хотел спорить, но только вздохнул.
Дядюшка крот сдвинул мохнатые брови, помолчал, прислушиваясь к тонкому писку, а потом кивнул:
- Писк идёт оттуда, где старые корни переплетаются, как узлы на рыбацкой сети. Там у меня раньше был запасной ход, да его завалило землёй. Наверное, Жукуня туда сунулся и не смог выбраться.
- Тогда надо копать! - воскликнул Тихоня, хватая крошечную лопатку.
- Копать будем аккуратно. Если начнём рыть без толку, всё обрушится. Я покажу, где подцепить землю, чтобы ход открылся, а не стал ещё одной ямой, - улыбнулся крот. 
Лягушата выстроились в ряд: Квакша впереди, Прыгунок рядом, Тихоня с лопаткой, а дядюшка крот – сзади, чтобы подсказывать. Писк становился всё громче, всё жалобнее, будто Жукуня шептал: «Я здесь, я здесь…»
- Держись, Жукуня! - проквакал Квакша, - мы уже близко!
И они принялись осторожно убирать комки земли, стараясь не тревожить старые корни. С каждым движением проход становился чуть шире, а писк, чуть ближе. Вдруг из темноты мелькнуло что – то полосатое, и оттуда выскочил Жукуня – грязный, взъерошенный, но целый! Он бросился к лягушатам и прижался к ним, дрожа всем тельцем.
- Ох, я хотел найти короткий путь к вам… - пропищал он, - а потом земля посыпалась, и я не мог пошевелиться…
- Всё хорошо, ты теперь с нами, - Квакша обнял жучка.
- А теперь, раз уж мы всё равно тут, покажу вам мои кладовые. Там как раз есть сладкие корешки и сушёные ягоды, чтобы согреться после такого приключения, - тихо сказал дядюшка крот, поправляя очки.
И лягушата, держась поближе друг к другу, пошли за кротом – уже не спеша, не торопясь, потому что самое главное они уже сделали: спасли друга.
     А тем временем…
- Ох, батюшки! - всплеснула руками мама Пуговка, глядя на огромную яму в полу погребка, - да тут же все запасы могли провалиться!
Тут из ямы, перепачканные землёй с макушек до пят, выскочили лягушата. В лапках у Тихони был мешочек с сушёными ягодами, у Прыгунка – корзинка с хрустящими корешками, а Квакша бережно нёс баночку с медовым сиропом.
- Это нам дядюшка крот подарил! - радостно проквакал Тихоня, размахивая мешочком так, что несколько ягод выпали на пол. - за то, что мы ему помогали копать!
Над потолком погребка радостно жужжал Жукуня. Он ловко перевернулся в воздухе, чуть не расплескав нектар, и аккуратно поставил котелок на полку.
- Вот! Последние цветы отдали свой сладкий сок, я сам собирал, пока вы там копали! Теперь у нас будет зимний чай с ароматом лета!
Следом за лягушатами из ямы показался и сам дядюшка крот. Он крепко сжимал в лапах лопату и грабельки, а на носу у него сидела целая горка земли.
- Простите меня, уважаемая Пуговка. Не рассчитал я ход, получилось, что прямо в ваш погребок и вышел… Но я всё исправлю! Уже завтра принесу новые доски, мы заделаем эту яму, да так, что и следа не останется. А пока – вот, возьмите эти гостинцы. Пусть будут в знак моего большого сожаления., - искренне проговорил крот. Чуть помявшись, он наклонил голову.
- Ну что ж… Главное, что все целы. А яму мы вместе починим. Ведь когда друзья рядом, любая беда – не беда, а просто ещё одно приключение! - мама Пуговка сначала хотела строго пожурить крота, но, глядя на чумазых, но таких довольных лягушат, на старательного Жукуню и на смущённого дядюшку, только вздохнула и улыбнулась.
Лягушата тут же бросились обнимать маму, а дядюшка крот принялся деловито осматривать яму, прикидывая, сколько досок ему нужно принести. Жукуня же, довольный, уселся на полку и тихонько напевал себе под нос:
- С друзьями беда – не беда,
С друзьями любая работа – игра!

                ***

     Солнце уже не грело так ярко, как в июле и даже в августе, и ветерок всё чаще приносил запах сырой листвы и далёких дождей. Квакша сидел на краю коряги и грустно смотрел, как по воде ручейка бегут холодные не большие круги от редких капель.
- Осень, а скоро и зима, - вздохнул он, - наверное, пора перестать мечтать о приключениях и начать помогать маме готовиться к холодам.
- А вдруг это и будет приключение? Собирать последние ягоды, которые остались внизу кустиков, переворошить последние сушёные травинки…Разве это не интересно? - тихо квакнул Тихоня, подползая к Квакше.
- Да ладно вам! Скучно сушить травы! Давайте лучше найдём что – нибудь необычное! Вон там, у старого пня, что – то блестит! - Прыгунок, как всегда, не мог усидеть на месте.
- Что ты там увидел? Не беги один, вдруг это ловушка какого – нибудь хитрого зверя! - Квакша прищурился.
 Но Прыгунок уже прыгал вперёд, перескакивая с кочки на кочку. Тихоня и Квакша поспешили за ним. У полусгнившего пня и правда, что – то поблескивало среди мха – маленький серебряный колокольчик, будто игрушечный, но совсем не лягушачий.
- Откуда он тут? - удивился Квакша, - на лужайке таких предметов ещё не было, да и не бывает…
- Может, его обронил лесной волшебник? - прошептал Тихоня, оглядываясь по сторонам, - говорят, он ходит тут по ночам и звенит такими колокольчиками, чтобы отпугивать злых духов.
Прыгунок потянулся лапкой к находке:
- Давайте заберём его домой! Пусть висит над дверью нашей коряги. Будет звенеть с весны до осени, когда кто – то придёт!
- Стой! - Квакша схватил Прыгунка за заднюю лапку, - сначала надо узнать, чей он. А вдруг хозяин ищет? Вдруг это очень важная вещь?
Из – за пня вдруг послышался звонкий голосок:
- Ох, слава болотным звёздам… Я уж думал, что потерял его навсегда.
Все трое лягушат подпрыгнули от неожиданности. Из – под корней выглянул маленький малыш в шляпе из дубового листа. Его пушистые волосы из одуванчика были переплетены травинками, а в руках он держал не большой жёлтый колосок.
- Лесной волшебник! - тихо квакнул Тихоня.
- Именно так. А колокольчик мой – он не простой. Он звенит, только когда рядом беда. Сегодня он молчал, значит, вы не злые, просто любопытные, - улыбнулся волшебник.
- Мы хотели его забрать, но теперь понимаем, что нельзя брать чужое. Простите нас, - Квакша поклонился.
- Вы поступили правильно. Но за то, что не испугались и не убежали, я расскажу вам одну тайну. Скоро холода придут быстрее, чем вы думаете. Надо успеть собрать особые листья папоротника, которые защищают от сырости и простуды. Если поможете мне их найти, то я покажу вам тайную тропу, по которой можно ходить даже под дождём, и ни одна капля не попадёт на спину, - прошептал волшебник.
- Ура! Настоящее осеннее приключение! - радостно подпрыгнул Прыгунок.
- Значит, осень – это тоже про чудеса. Просто другие, - Тихоня улыбнулся.
- Ведите нас. Мы готовы, - Квакша посмотрел на братьев, потом на волшебника.
     Тем временем, дома мама Пуговка хлопотала у входа в корягу, подгоняя края старой осоки, чтобы не дуло. Папа Квак перебирал связки сухих трав, дедушка Квак – Квакыч ворчал, что листья слишком жёсткие, а бабушка Олли тихо напевала себе под нос:
- Осенью каждый листок важен, каждая травинка – как письмо от лета…
Вдруг из леса раздался звонкий, чистый перезвон – это волшебник встряхнул свой колокольчик, подавая знак, что путь открыт.
- Слышите? Это Квакша и ребята. И, кажется, они нашли не просто приключение, а что – то очень важное, - мама Пуговка подняла голову и улыбнулась.
- Пусть учатся видеть чудеса даже в дожде и ветре. Ведь именно это и помогает пережить холодную осень, - бабушка Олли кивнула.
И пока лягушата шли по лесной тропинке рядом с волшебником, собирая листья и слушая его тихие рассказы о старых временах, дома их ждали, зная: это последнее большое приключение перед долгой зимой будет самым нужным и самым добрым.
     Маленький волшебник вёл лягушат по тайной тропинке, освящённой капельками дождя. Они торопились собрать особенные листья папоротника – те самые, что были волшебными: скрывали от дождя и хранили от простуды.
- Вот такие листочки бабушке нужны, - тихонько проквакал Прыгунок, поглядывая на тёмные тучи, которые всё плотнее стягивались над лесом.
Они шли по тропинке, где скрип кореньев смешивался с шорохом опавшей листвы. Тихоня чуть отставал, всматриваясь в каждый куст. Ему казалось, будто за ними кто – то тихо следит.
- Тсс! Слышите? Не только корни скрипят… Там, за тем большим пнём, кто – то шуршит, - вдруг волшебник остановился и поднял лапку.
Квакша вытянул шею и прислушался. И правда, среди привычных лесных звуков проскальзывало что – то чужое, осторожное.
- Может, это наш знакомый ёжик собирает грибы? - предположил Тихоня, стараясь говорить уверенно.
- А может, и не ёжик, - прошептал волшебник, - но нам нельзя задерживаться. Раз вашей бабушке нужны листья, а дождь вот – вот польёт как из ведра.
     И они двинулись дальше, стараясь ступать как можно тише, будто сами стали частью лесной тишины. Тропинка вильнула в сторону, нырнула под раскидистые ветви, и тут перед ними распахнулась маленькая полянка. Она была для лягушат новой, не изведанной. И хотя на дворе стояла жёлтая осень, полянка была вся в изумрудных зарослях папоротника. Листья мерцали, будто в них застряли крошечные искорки.
- Вот они! - радостно прошептал Квакша.
- Эти листья и правда особенные. Но чтобы они сохранили силу, собирать их нужно не спеша и с добрым сердцем. Давайте возьмём ровно столько, сколько нужно, и по одному шепнём им спасибо, - волшебник улыбнулся.
Лягушата переглянулись и, стараясь не шуметь, принялись аккуратно срывать волшебные листья, каждый про себя бормоча слова благодарности. А скрип кореньев позади потихоньку затихал, будто лес сам помогал им в этом важном деле.
     Но, как только лягушата в свои лапки взяли листочки волшебного папоротника, они стали вянуть, а волшебник громко рассмеялся прокричав, что он обманул лягушат и заманил их коварную западню, что нет никаких волшебных листочков папоротника. Волшебник исчез.
- А как же мы теперь доберёмся до родной коряги? Тут всё одинаковое. И корни, и лужи, и мокрые листья… Мы даже тропинку не знаем! - Тихоня всхлипнул и утёр лапкой слёзы.
- Не плачь, Тихоня. Мы вместе. А вместе мы что – нибудь придумаем, - тихо квакнул Прыгунок и прижался к Тихоне.
- Погодите! А ведь у нас есть кое – что получше волшебных листьев! У нас есть дружба! И она точно не вянет под дождём, - Квакша задумчиво почесал затылок и вдруг встрепенулся.
Тут из – за старого трухлявого пня выглянула знакомая мордочка – это был Жукуня. Он радостно запищал:
- Жу – жу – жу!  А я всё это время тихонько летел за вами по верхушкам корней и запоминал дорогу! Я могу показать, где поворот к вашей лужайке!
Лягушата переглянулись и разом повеселели.
- Ура! - проквакал Прыгунок, - тогда вперёд, Жукуня, веди нас!
И они отправились сквозь моросящий дождь, держась друг за друга, а Жукуня ловко прыгал и взлетал с кочки на кочку, показывая путь. Капли стучали по листьям, но лягушатам уже не было страшно: ведь они не просто братья, они – друзья, это куда сильнее любого волшебства.
     В тот момент, когда лягушата добрались до своей родной коряги, они увидели папу Квака. Он сидел на широком изгибе коряги, подперев лапкой щёку, и разглядывал альбом путешественника. Страницы были потрёпанные и уже кое – где пожелтевшие, а на каждой картинке изображены далёкие болота, горные ручьи и незнакомые лягушкам места. 
- Папа! - радостно заквакал Квакша, подпрыгивая от нетерпения, - мы столько всего пережили! Какой – то хитрый волшебник…
- Ну – ка, ну – ка, рассказывайте всё по порядку. Только не перебивайте друг друга, а то я ничего не пойму, - папа Квак медленно закрыл альбом, бережно провёл лапкой по обложке и улыбнулся.
- А можно сначала я покажу тебе листочек? Ну, тот, который мы думали волшебный… Он, совсем завял, - тихонько прошептал Тихоня, придвинувшись поближе.
Папа Квак наклонился, внимательно посмотрел на увядший листочек, потом перевёл взгляд на лягушат, на их чумазые мордочки, на мокрые лапки, на глаза, в которых ещё плескалось и волнение, и обида, и радость от того, что они наконец дома.
- Листочек не волшебный, - тихо сказал папа Квак, - но вы – волшебные. Потому что не бросили друг друга, не растерялись и всё равно шли домой.
- Мы ещё и гостинцы принесли! От дядюшки крота! Он вновь нам встретился и строго настрого сказал, чтоб мы всё отдали маме, - Прыгунок гордо выпятил грудку.
И тут из – за спины у лягушат посыпались маленькие свёртки, коробочки и даже крошечный горшочек с мёдом из нектара последних цветов.
- Ну, тогда давайте сначала устроим маленький праздник, а потом я расскажу вам про одно место из альбома – про такое болото, где листья папоротника и правда умеют хранить от дождя. И про того, кто знает про них правду… - проквакал папа Квак и распахнул лапы для объятий.
 Лягушата радостно запрыгали вокруг папы, а альбом путешественника так и остался лежать рядом, теперь уже не просто как память о дальних краях, а как обещание новых историй…

автор: Евгения Белоглазова