Иллирия хроника последних дней

Судный день пришел после двенадцатой ночи, когда городские часы на площади перед ратушей пробили полночь тринадцатого дня...

Прекрасная страна Иллирия когда-то была богата и обширна. Но прошли те благодатные времена всеобщего изобилия, как прошли по ней и мимо неё куда-то ушли греки, римляне, варвары с Севера, варвары с Востока, варвары с Запада… Страну то завоевывали, то отвоевывали. Она мельчала и приходила в негодность. Наконец, упадок её дошел до того, что от когда-то пышного королевства осталось всего лишь одно небольшое герцогство, на берегу голубого и теплого Адриатического моря.

Официально страной правил герцог, а реально управлял великий канцлер. Управлял от его имени, а потому никто не видел в этом никакой разницы. Страна под названием «Прекрасная Иллирия» еще сохраняла видимость своего суверенитета, но с каждым годом и он все уменьшался и деградировал на глазах изумленных заезжих туристов и иноземных купцов.

Обстановка в стране была, мягко говоря, тревожный. И больше всего канцлера тревожила беспечность герцога, который не хотел слышать ни о каких государственных делах, предпочитая развлекаться и заниматься своими частными делами. Как-то он даже ему конфиденциально признался, что вообще хотел бы быть частным лицом и вообще не заниматься никакой политикой.

– Так он ею и не занимается… – Признавался канцлер своим доверенным министрам, проводя как-то очередное совещание. – Он в очередной раз увлекся какой-то пассией… На сей раз ею стала графиня Оливия… Девица весьма вздорная и крайне легкомысленная… А если учесть, что ее братец в прошлом году пытался поднять мятеж, за что и был казнен, она оказывается еще и опасной, если вздумает нам мстить… Хорошо, что мы теперь всё обо всём знаем… А если бы не знали этого, то что тогда?!

О созданной им тайной полиции никто в городе ничего не знал, хотя кое-кто и догадывался. На то она и тайная, чтобы о ней никто не знал. Поэтому она существовала тайно и также тайно делала свои дела. Его агенты были внедрены во всех сферах. Больше всего он гордился своим агентом «Фесте», который под видом шута был внедрен ко двору графини Оливии. Его письменные донесения читались как «Декамерон» Боккаччо и местный прокурор прочил ему прекрасную литературную карьеру.

Что касается недавно появившихся в городе близнецов, то установленная за ними слежка установила, что они вовсе не брат и сестра, за кого сами себя выдают, а два турецких шпиона, засланных в их страну с секретным заданием. Лазутчики активно действуют и уже внедрились в важные государственные структуры.

Во внешней политике канцлер решил сделать ставку на друзей. Но поиск их не увенчался успехом. Никто не хотел дружить с Иллирией против Османской империи. Дорого, да и не оправдано. В общем, министр с каждым днем физически ощущал, как над его головой сгущаются тучи османского нашествия. Близился судный день. Дело было табак. Крысы с чемоданами уже начали покидать тонущий корабль…

Ставка на наемников тоже не принесла успеха. Нанятый отряд английских наемников поглотил годовой доход герцогства, но пользы никакой не принес. Прибывшие наемники спились и передрались с такими же как и они с местными хулиганами. И вскоре из трехсот наемников осталась половина, а затем от этой половины осталась еще половина и так далее… Последние решили унести из злополучной страны ноги, захватили какой-то старый корабль, вышли на нем в море и сразу же потонули при первой же волне на глазах радостных жителей столицы герцогства.

От всей английской шайки в живых осталось только двое – рыцари толстяк сэр Тоби Белч и жердь сэр Эндрю Эгюльчик. Первый выдал себя за дальнего родственника графини Оливии и поселился в ее дворце, спаивая всех. Ему многое прощалось за его добрый и веселый нрав. Его напарник по попойкам сэр Эндрю тоже воспринимался местными жителями как деревенский дурачок…  Герцог приказал их не трогать, посчитав этих балагуров за внештатных шутов своего двора.

– Дела идут из ряда вон плохо, скверно, отвратительно… – Как-то поздним вечером сетовал он, вглядываясь в свое собственное отражение в зеркале. Канцлер сидел у себя в правительственном кабинете за столом, заваленном ворохом деловых бумаг. – Столько неотложных дел, а воз и с места не двинулся… Не с кем по душам поговорить… – Признался он. – Хоть ты меня выслушай… – Обратился он к своему зеркальному двойнику.

Канцлер вспомнил, как год назад ему удалось предотвратить очередной государственный переворот и казнить мятежников. И теперь он сидел и с сожалением думал о том, что может быть он зря тогда подавил тот мятеж? Что может быть, было для всех лучше если бы мятежники устранили этого бездарного герцога и навели в стране хоть какую-нибудь видимость порядка?...

– Эх, зря я тогда погорячился… – Печально вздохнул он. – Надо было на все это дело закрыть глаза… А что мой предшественник по должности Великого канцлера, этот неврастеник Мальволио!? Ведь обещал же мне, когда я его трудоустраивал на должность дворецкого, начать читать политические трактаты и хоть чуточку разбираться в политике? Вместо этого он помешался на придворном этикете и церемониале и совершенно забросил политическое чтиво. Дескать, оно носит криминальный характер… А то мне не ведомо, что политика есть дело криминальное, особенно когда ты не являешься победителем… Ведь победителей не судят, хотя и порицают…

Прибывавшие каждый час его шпионы доносили о том, что герцог опять ошивается возле замка графини Оливии, пытаясь тщетно добиться у нее свидания. Надменная девица откровенно куражилась над ним и издевалась над его чувствами…

– И долго он еще будет околачивать там груши!? – Риторически спрашивал он самого себя. – Ну, отказала тебе девица…. Ну, займись другими… Что ты к этой привязался? Что ты в ней этакого нашел, что делает ее неотразимой красавицей?!

Но герцога было не остановить – ведь что втемяшилось ему в голову, то уже там начинало у него беспощадно возиться и бесконечно тереться о все концы…
* * *

На очередном совещании кабинета министров Великий канцлер Иллирии распекал своих подчиненных, хотя в душе хотел рвать и метать на своего герцога. Но таков политес – пока начальство в силе, тебе лучше быть дураком или хотя бы косить под придурка...

Великий канцлер Иллирии печально взглянул на своих министров – и с такими каши тоже не сваришь. Но варить что-то надо было. И он начал с краткой обрисовки ситуации при дворе и вокруг него.

Его шпионы доносили ему о самом разном и ему надо было еще в этом потоке информации выделить главную, отделить семена от плевел. Зато он знал, что рыбаки завышают свой улов, что золотники перестали чистить общественные туалеты, а цирюльник перестал делать клизмы из ромашки, поскольку перевели всю ромашку, заменив ее розами…

– Наш агент, который внедрен под видом камеристки к графине Оливии, сообщает, что та часто в припадке гнева грозит собственными руками задушить нашего горячо любимого герцога, если он попадется ей на дороге… Для устранения этого покушения, она каждый день стрижет ей ногти и дает успокоительные капли… Мною ей отдан приказ, при малейшей угрозе исполнения этого обещания, ликвидировать объект… Для этого ей дана острая стальная шпилька с ядовитым наконечником…

Министр финансов Курио заявил о том, что казна совершенно пуста и ожидать ее пополнения не приходится:

– Все воруют и налогов никто не платит… – Был его неутешительный вердикт. – Я умываю руки и пока не поздно советую всем сматывать удочки и убираться восвояси…

Где именно находятся эти «Свояси», он никому не объяснил, поэтому все еще больше впали в стопор уныния.

Затем слово взял министр обороны Валентин и объявил о том, что на границах их герцогства сосредотачивается корпус турецкого Али-Паши и что скорее всего война начнется в ближайшее время.

– Наемники разбежались, армия спилась… Воевать некому и нечем… – Чуть ли не плача говорил министр. – Герцог совершенно игнорирует нас и пренебрежительно относится к своим обязанностям. Вместо этого он занят разведением роз… Скоро вся Иллирия превратится в один сплошной розалий… А нам нужны солдаты, а не розы… Если нас завтра не будет, эти розы никому не будут нужны…

– Не самая лучшая ассоциация… – Поморщил нос Великий канцлер. – У древних римлян в еще языческие времена розалии («праздник роз») были временем чествования памяти умерших, во время которого гробницы украшались венками из роз…

– Самому тошно…

Через час мучительных обсуждений сложившейся ситуации, министры пришли к выводу, что единственным спасением Иллирии будет государственный переворот.

– Но мы гуманные люди… – Заявил канцлер. – Мы никого не будем убивать. Мы арестуем и вышлем за границу герцога, как не оправдавшего надежды и чаянья иллирийского народа…

Еще через два часа был готов и утвержден план свержения герцога. Первым пунктом было решено, лишить его почетного звании «Отец Отечества» и объявить тираном и деспотом. В полночь произвести арест, а уже в час ночи выслать за пределы Иллирии в вечную ссылку. В шесть утра глашатай должен был объявить народу о случившемся и донести до освобожденных от тирании граждан, что в стране устанавливается временная военная диктатура во главе с Великим канцлером и его двумя заместителями.

План был безупречным. Единственное, что не учли заговорщики, так это ночную темноту.

У заговорщиков все шло как по маслу.

Они дождались пока вернется с вечерней прогулки герцог, подождали пока он отпустит слуг и уединится в своем кабинете, чтобы пропустить традиционный стаканчик вина пред сном и решительно вошли к нему в его опочивальню…

Пока двое держали его за руки, третий влил ему в глотку целый графин греческого вина самой дорогой марки. Все было обставлено как шутка, но, когда подопечный захмелел настолько, что не мог говорить, его положили на носилки и понесли вот из дворца освежиться. 

Тело было доставлено в порт, где его ожидала большая пивная бочка. При тусклом свете Луны свергнутого тирана запихали внутрь, положили ему бутыль вина, ломоть ветчины и заряженный пистолет. Гуманно. Затем крышку бочки законопатили и залили смолой. Ни о чем не догадывавшиеся моряки вывезли бочку на лодке за пределы бухты и выбросили её в море.

– Политическое изгнание это самое гуманное из существующих в мире наказаний… – Еще раз объявил своим подельникам Великий канцер, видя, как морские волны уносят от берега заветную бочку со ставшим не нужным им политическим грузом. – Он нам потом еще спасибо скажет…

Утром по всей Иллирии разнесся слух – сбежал виночерпий, прихватив с собой ключи от герцогского винного погреба. Раздачи бесплатного казенного вина больше не будет.

– Он что с ума сошел!? – Искренне недоумевали граждане. – Скоро же карнавал!!!

– Действительно, – разделял их недоумение и Великий канцлер, готовящийся в это время вступать в должность военного диктатора. Указ уже был подготовлен и лежал перед ним на столе. – Не мог это сделать после сегодняшнего банкета, по случаю обретения Иллирией Свободы!

И тут, к его великому изумлению, в дверях как ни в чем не бывало показался как всегда беззаботный герцог Орсино.

– Это точно, виночерпий сбежал? – Озабоченно поинтересовался он у канцлера. – Проблема… – С серьезным видом задумался он. – И как только мы без него будем теперь жить?

От неожиданности канцлер даже на какое-то время потерял дар речи.

– Похоже вчера по ошибке мы не того свергли… –  Шепотом признался канцлер своим министром, разрывая на мелкие кусочки заготовленный манифест о свержении герцога. – Наш горячо всеми любимый герцог вновь Отец Отечества и Главный хранитель Родины!

– Это видимо виночерпий нам вчера попал под горячую руку… – Предположил Курио. – И где теперь его бочка только плавает?

– Уму непостижимо, как мы могли его перепутать и принять за герцога?! – Пожимал плечами Валентин.

– Может быть, нас самих околдовали? Я слышал, – поделился своими тревогами Курио, – что в окрестностях нашего города пастухи заметили языческих жрецов оба Оберона… А их злые чары до сих пор опасны…

– Чушь собачья! – Категорически отверг эту версию Великий канцлер. – Никакого Оберона давно уже нет, да никогда и не было… Это все досужие бабкины сказки…

Делать было нечего – пришлось признать утрату виночерпия как сопутствующую боевую потерю…

– На войне как на войне… – Многозначительно выразился министр обороны и на этом обсуждение этой темы заговорщиками-неудачниками было завершено.

Они постановили, что ничего и не было… Просто неудачно пошутили… Бывает и такое…
* * *

Великий канцлер был деловым человеком. Он был известен тем, что доводил все начатые дела до конца. Он вообще не любил сворачивать с пол-дороги и где-то отсиживаться в кустах. Это было против всех его правил.

– Его все-таки надо добить, иначе он нас сам добьет своим равнодушием и праздной ленью. Вы знаете, как о нем уже пишут в исторических хрониках? В не наших хрониках его уже успели окрестить «Орсино Ленивый»…

– А в наших?

– А наши и того хуже – наши преступно молчат… Им лень признавать очевидное… Но мы, патриоты своего Отечества, не оставим Отечество в опасности и приложим все усилия, старания и умения к тому, чтобы выправить ситуацию к лучшему… Во имя Иллирии! – Бросил он грозный воодушевляющий клич.

Меланхолия герцога заражала всех, кто его только видел. Он мог часами сидеть в обществе своей любимой гончей и просто молчать, тупо вглядываясь в одну точку. Родственные души! У них было столько много общих тем, по которым они могли душевно помолчать…

Неудача только подхлестнула заговорщиков к активному действию. Единственно от чего они решили не отказываться, был гуманизм. Простое физическое устранение им казалось дичью, поэтому в расчет не принималось. Второй план был еще коварнее предыдущего. На этот раз они решили провести против верховного правителя самую настоящую психическую атаку и свести герцога с ума, поместив его потом в монастырскую клинику для душевно больных.

Герцог знал, что дама его сердца печалится о смерти своего брата. Великий канцлер внушил герцогу мысль о том, что душа, казненного им графа (брата Оливии), попала в ад и громко сетует о том, что не хватает там рядом с ней его самого.

– По всем его доводам, гореть Вам, Ваше светлость, в Геене огненной! – Объявил под большим секретом герцогу эту сногсшибательную новость Великий канцлер.

И что же? Герцог даже не моргнул. Тогда канцлер подослал ему цыганку, которая нагадала ему тоже самое. Герцог расхохотался и приказал выгнать взашей всех цыган из Иллирии. Тогда разгневанный на него канцлер подмешал ему в бокал вина бычью дозу снотворного. Герцога скосило моментально.

– Уносите его… – Приказал канцлер своим доверенным слугам, которые завернули правителя в ковер и тайно вынесли из дворца.

На скотобойне их поджидал уже знакомый мясник, кузен Фабиана (повара графини Оливии). Доставленного клиента раздели донага и подвесили за связанные ноги вниз головой на крюк, рядом с уже висящими разделанными тушами быков и свиней. В таком виде герцог и проспал до самого утра…

Пробуждение его в то утро было самым необычайным. Кровь прилила в голову настолько, что он плохо соображал и скверно видел. А то, что он увидел, его привело в неописуемый ужас.

У него под головой (а ему тогда показалось, что над головой) сидело какие-то три рогатых и лохматых существа и весело распевали застольную песенку, сопровождая ее обильным виноизлиянием. Герцог разобрал слова этой песенки и уже было обрадовался ей и даже начал им подпевать, но приглядевшись к поющим обомлел:

– Черти! – непроизвольно вырвалось у него из груди.

Действительно трое хмельных чертенка размахивая пивными кружками, задорно пели одноименную песенку «Три весельчака»:

«Три весельчака мы,
Динь-динь-дон.
Три весельчака мы,
Динь-динь-дон,
Три весельчака!
Ха-ха! Ха-ха!
— Я сплю под кустом, под кустом.
— Я сплю под мостом, под мостом
— Я сплю на суку, ку-ку!
Три весельчака мы,
Динь-динь-дон.
Три весельчака мы,
Динь-динь-дон,
Три весельчака!
Ку-ку! Ку-ку!»

– Что это? – Не мог поверить своим глазам и ушам герцог. – Я в аду!? Я попал в ад, и черти меня теперь разделывают, как этих несчастных! – Он с ужасом посмотрел на тушки свиней и быков. – Какой кошмар!!! – И герцог отключился…

– Ну, что? – Спросил кукловодов сэр Тоби, поправляя сползшие ему набекрень рожки на резиночки. – Он уже готов? Или мы продолжим над ним измываться и дальше? Я готов…

– У нас нет цели его убивать… – Отозвался, выглядывая из-за кулис Великий канцлер. – Наша задача его проучить как следует, причем ему же на благо… Поэтому продолжайте веселиться, господа… Казна все оплачивает…

– Раз так, тогда я готов разорять свое здоровье хоть до второго пришествие! – Охотно согласился сэр Эндрю.

– Все знают, что Вам в этом нет равных! – Подбодрил его шут Фесте, выводя на своей мандолине замысловатые аккорды. – Утонем все в вине… – Про плавающего где-то по морю в пивной бочке виночерпия уже никто и не вспоминал!

– Тогда, – предложил всем сэр Тоби, – я предлагаю сварить грешника в котле…

Предложение его было принято с воодушевлением и три весельчака сняли невменяемого с крюка и запихали его в котел, в котором прачки кипятили свое белье, и разожгли под ним костерок.

Герцог пришел в себя не сразу. А когда открыл глаза, захотел их навеки вновь закрыть. Перед ним с вилами и факелами в руках танцевали и горлопанили какие-то странные пьяные существа, а сам он как лягушка медленно варился в адском котле.

Его дикий и отчаянный крик был слышан далеко за пределами его столицы. От этого истошного крика его палачей сдуло с ног словно ветром. Совершенно голый герцог бежал по утренним улицам своего города и что-то орал невнятное, пугая всех случайных прохожих и зазевавшихся кошек.

– А герцог наш голый! – Воскликнул какой-то мальчуган, указывая на вызывающую наготу власти предержащей.

Когда великий канцлер вошел в личные покои герцога, для того чтобы поинтересоваться о состоянии его здоровья и уже вызвал к нему лекаря, он застал его по-прежнему в голом состоянии, лежащего на столе и придворный паж Цезарио делал ему массаж спины и шеи.

– Представляете, – с нескрываемой самоиронией обратился герцог канцлеру. – Мне сегодня примерещилось, будто я попал в ад… Бывает же такое! Больше не буду употреблять на ночь абсент… Он плохо влияет на мою умственную деятельность…

– Он точно какой-нибудь атеист, – решил канцлер, покидая его покои, – раз ему и ад ни по чем, а абсент по боку…

– Тогда остается единственное проверенное средство – удар кинжала в бок! – Предложил радикальную меру Валентин.

– Все Вам заниматься кровопусканием! Скажите, у Вас в роду коновалов не было? Есть у меня один планчик на уме… Его бы надо как следует обмозговать…

И заговорщики вновь принялись за свое черное дело.
* * *

Их мучила совесть, что они стали предателями. Но лишь одно оправдание успокаивало их – они стараются во благо своей любимой Отчизны, любовь к которой больше придворной и притворной любви к герцогу.

– Эх, – сетовал канцлер, – ничего его не берет… Придется все-таки от гуманизма немного отступить… Но только на самую малость… Чуть-чуть и применить подлое коварство… Поймать герцога на крючок любви…

Для создания такого крючка, он призвал к себе камеристку графини Оливии Марию и велел ей написать любовное письмо герцогу от имени ее госпожи. Почерки их были практически не отличимые, и канцлер полагал, что герцог непременно должен на эту уловку клюнуть. В письме назначалось влюбленному кавалеру свидание, указывалось его место и час…

– А что дальше? Кто пойдет на это свидание? – В ожидании скандальной сенсации потирали руки другие двое заговорщика.

– Никто не пойдет…

– Как никто? А тогда в чем смысл?

– Свидание назначено в заброшенном женском монастыре… – Начал свои объяснения канцлер. – Там царит величественная тишина и похожие на античность руины. Но в том хаосе есть одно строение, которое уцелело – это старая часовня… Мы заманим его в нее и запрем на железные засовы. Помощи герцогу ждать будет не от куда, а далее случится следующее… Далее откроется портал в иной мир… И откроет его сам герцог, а мы ему лишь слегка поможем…

Когда заветное послание было доставлено и вручено лично в руки герцога, дворец содрогнулся от его радостного вопля. Сидящая в клетке канарейка, тут же умерла от сердечного приступа, а у любимой охотничьей борзой начались преждевременные роды.

Герцог так спешил на свидание, что проигнорировал все средства личной безопасности и придворного этикета. Он вообще вел себя как какой-нибудь школяр. Так, пробегая впопыхах мимо стражи, он выхватил у одного из них саблю и налету срезал с ближайшей клумбы несколько кустов распустившихся роз.

– Н…да… – Многозначительно покачал головой Великий канцлер. – Вот, что делает с человеком любовь… А ведь сам строжайше запрещал всем рвать и топтать цветы…

Монастырь встретил влюбленного кладбищенской тишиной. Даже птички не чирикали. Зато сам влюбленный порхал на крыльях своей любви, повсюду на своем пути разбрасывая лепестки роз.

– Может быть его чем-нибудь тяжелым по голове двинуть, запихать в бочку, а саму бочку выкинуть в открытое море… – Предложил сэр Тоби, наблюдая за ним из-за кустов сирени.

– Мы это уже проходили… – Отверг эту его свежую идею Великий канцлер. – Ничего не вышло…

– Но племянница настаивает на бочке с порохом… «Хочу, чтобы его разорвало, как ночную грелку!» – Не без успеха спародировал он её манерный голос.

– Передайте своей племяннице, чтобы она умерила свой кровожадный аппетит… Мы не дикари с Явы, чтобы упражняться в такой жестокости…

– Дикарям с острова Явы и не снились те жестокости, которые к ним принесли дикари из Европы! – Горестно усмехнулся сэр Тоби. – Поверьте мне. Уж я–то на своем веку поведал кое-что…

Герцог между тем направился к часовне, в надежде найти там предмет своего обожания. Но там было пусто. Он прошел внутрь, осмотрелся и не сразу заметил, что кто-то за ним закрыл дверь и запер ее на засов…

– Сколько мы там его сможем продержать? – Поинтересовался у канцлера шут Фесте, ключом запирая висячий замок на засове дверей часовни. – Сутки? Двое? Троя? Или пока не умрет?

– Суток двое продержи… – Уклончиво отвечал ему хитроумный политик. – Мы пока без него дела в порядок в государстве нашем приведем…

Через час герцог начал тарабанить в дверь, требуя свободы. Шуту пришлось вступить с ним в переговоры через замочную скважину двери.
Представившись злым карликом, Фесте потребовал от герцога две вещи: отречься от престола и жениться на его дочери…

Герцог, естественно послал его на все четыре стороны света.

Но шут-карлик был неумолим. Он настаивал на своем и вскоре действительно к нему подошла так называемая его «дочь» – одетая в наряд ужасной ведьмы сама графиня Оливия. Как ему удалось уговорить ее принять участие в этой авантюре? Да, никак! Она сама вызвалась принять в ней участие, случайно подслушав разговор его с Марией.

Она явилась к месту проводимой комедии с твердым желанием отомстить своему кровнику. В этой размалеванной в разные цвета ведьме с трудом можно было узнать всегда элегантную и чопорную графиню. По всему было видно, что она потратила всю свою дорогую заграничную косметику, чтобы придать себе устрашающий вид. И это ей удалось. Удивительно кАк косметика преображает наших женщин, превращая их из красавиц в страшилища! Увидев её, Фесте даже начал заикаться и мертвецки побледнел.

В своей повседневной жизни графиня Оливия увлекалась любовной литературой, хотя ее придворный критик (шут) уверял её, что вся любовная литература была написана авторами, которые испытывают дефицит в любви и они пишут о том, о чем не имеют никакого представления: «Счастливые в любви чужих любовных романов не читают…», звучал его неутешительный приговор. Но она ему не верила (или старалась делать вид, что не верит).

– Ну, что, болезный! – Игриво обратилась графиня-ведьма к своему шуту, помахивая принесенной из дома метлой. – Веди меня под венец, папаша! Я созрела для первой брачной ночи…

– Да мне смотреть на Вас больно! – Признался ей тот. – Как Вы, Ваша светлость, сегодня прекрасны!!!

– Подхалим! – Улыбнулась та, вспомнив, как её саму тошнило, когда Мария накрашивала ее под ведьму.

– Представляю, что сейчас будет с герцогом…

Ждать реакцию герцога на эту неземную красоту долго не пришлось. Как только шут и графиня-ведьма вошли в помещение, у Орсино глаза полезли на лоб, а волосы встали дыбом. Причем не в фигуральном, а в прямом смысле этого выражения.

– Вот Ваша невеста, сир! – Только и успел произнести Фесте, как Орсино уже ветром сдуло.

Непонятно как, но он умудрился выскочить в узкое оконце часовни, головой снеся старинную кованную решетку. Оливия даже не успела его укусить. Вошедшие только и услышали эхом донесшееся до них возглас Орсино: «Ведьма»!

– Подлец! – В сердцах топнула она ногой. – Трус несчастный! Я доберусь до тебя еще, тварь!

– Да, – согласился с ней шут, – сбежал прямо из-под венца… Какой мерзавец… Кто бы мог подумать! А такой приличный с виду человек!!!

– Макака! – Грязно выругалась графиня и о колено разломала свою метлу.

– Категорически с Вами согласен! – Философски заметил ей на это Фесте и иронически добавил. – Человек – это промежуточное звено между обезьяной и попугаем – потому, что он может научить первую одеваться примерно, как он, а второго – говорить примерно, как он…

Орсино действительно проявил обезьяню прыть

– Сходил на свидание! – Заикаясь, бормотал герцог, подымаясь на трясущихся ногах по лестнице своего дворца. – У этой графини в роду видать одни только ведьмы и были… Ну и рожа!!! И что я в ней такого только нашел?!

– А я говорил Вам, не доводите дело до греха! – Нравоучительно отчитывал незадачливого влюбленного Великий канцлер, ножовкой по металу стараясь распилить прутья решетки, в которой застряла голова его патрона. – Знали, на что шли и все равно пошли! Это по-нашему, по-иллирийски! Браво! 

– Графиня ведьма! – Чистосердечно признался канцлеру герцог. – Я ее раскусил… Хорошо, что это произошло до свадьбы! А каково это было узнать в первую брачную ночь?!

– Правильно… Женщина всегда красива и таинственна, когда раздевается перед мужчиной в первый раз… А графиня обнажила перед Вами свою душу… Сидевшее там чудовище вырвалось наружу! Бойтесь теперь его…

– Если бы ты только знал, о великий ворчун, как я устал! – Признался ему Орсино. Мне бы сейчас где-нибудь отсидеться… В тихом, уединенном местечке…

– На заднем дворе есть беседка… – Намекнул ему тот. – Закроетесь в ней, никто Вам там не промешает… Почитаете денек другой… Литературу я Вам подберу…

Орсино подумал и согласился…
* * *

Высшее мастерство политика заниматься непрерывно политикой, не прерываясь ни на сон, ни на праздник, ни на какой-нибудь другой пустяк… Великий канцлер обладал этим даром. Поэтому после провала плана «Б», он тут же включил и привел в действие план «С».

Каменная беседка стояла в тени старинного виноградника. Стояла она на этом месте еще со времен римского владычества и первоначально была святилищем какого-то их языческого божества. Но времена проходили. Религиозные представления менялись. И изменились они к тому времени настолько, языческое капище стало обыкновенной беседкой для отдыха местной знати.

Орисно осмотрел беседку и увидел то, что искал.На туалетном столике лежала потрепанная временем и замызганная грязными людскими руками детская книжонка, на обложке которой красочно было написано «Оберония: царство фей и эльфов»… Дешевое издание украшали пестрые лубочные картинки, рассказывающие неграмотным людишкам о прекрасной заоблачной жизни в стране грез фей и эльфов… Что-то напоминающее наши современные комиксы.

Его внимание также привлекла стоящая рядом бутылка зеленого стекла, пробка которой была слегка приоткрыта. Герцог открыл, попробовал содержимое…

– У… – Со знанием дела засмаковал он зеленый напиток. – Абсент… – Сделал он глоток. – Не наш, заморский… – Сделал он другой. – Графиня заставляет себя ждать… – Сделал он и третий. – Ну, что ж… Полистаем книгу… – Зевнув он, переворачивая замасленные страницы попавшейся ему книжонки.

Герцог сам не заметил, как опустошил бутыль с зельем за увлекательным легким чтивом. И хотя книга была для детей, в ней обсуждались весьма серьезные половые отношения между королем фей и эльфов Обероном и его супругой царицей Титанией. Уже через пять минут герцог полностью погрузился в искаженные миры нашего нестабильного разума и совершенно забыл о своей возлюбленной графине.

Но тут настойчивый стук в дверь напомнил ему о земных радостях.

Он обернулся и увидел его – Оберона, короля всех местных фей и эльфов. Волшебник был во всем зеленом и явился к нему не один, а со своей такой же зеленой свитой.

– Привет, папаша! – Игриво обратился герцог к королю. – Выпить со мной не желаешь?

– Я имею куда более лучшее предложение… – Отвечал ему на этот гостеприимный жест Оберон. – Я приглашаю тебя на три дня и три ночи в свое волшебное царство…

– С большим удовольствием стану твоим гостем, дорогой мой Оберон! – Полез к нему со своими объятиями и поцелуями уже не совсем вменяемый герцог и перед ним открылся волшебный воистину сказочный мир, подстроенный его коварным канцлером.

– Нравится мне быть кукловодом. – Признавался всем своим подельникам Великий канцлер. – Дергать ничего не соображающих кукол за ниточки и смотреть, как они старательно по твоей воле совершают одну глупость за другой…

Всем придворным было объявлено, что приехавший на трехдневные гастроли бродящий театр будет давать представление из жизни гарема турецкого султана, поэтому все желающие могут принять в нем участие. Лиц, отказавшихся от этого предложения, не оказалось…

Откуда-то завезли для этого жриц любви из публичного дома соседнего королевства, пригласили итальянских музыкантов и французских поворов. Представление обещало быть бурным, и оно таковым и стало.

– Хоть сами напоследок как следует поедим и выпьем… – Признался своим министрам Великий канцлер. – Пир во время чумы сладок тем, что он последний…

Руководил всем этим загулом сэр Тоби, который в образе Вакха восседал на пустой винной бочке и дирижировал пивной кружкой нетрезвым итальянским оркестром. Там, где нельзя было решить проблему, он предлагал всем выпить. Так он проверял человеческую вшивость на алкоголь. При этом сам он был правильным алкоголиком и повсюду распространял свой закон, который гласил, что нельзя ни в чем злоупотреблять. Правило правильного алкоголика было выведено им с математической точностью: «правило ;» – если выпивки на рубль, то закуски должно быть на два…

Герцог не знал (просто не мог даже и предположить!), что все эти три для и три ночи, что он находился в царстве Оберона с его прекрасными феями, коварный Великий канцлер устраивал для всех желающих граждан Иллирии бесплатные экскурсии к нему во дворец, показывая любознательным экскурсантам то, как живет прогнившая аристократия их страны. Народ дивился и по-тихому завидовал, но на бунт против погрязшей в разврате тирании почему-то не подымался.

– Плохой у нас народ… – Сделал, в конце концов, неутешительный вывод коварный царедворец. – Его нам надо тоже срочно менять. Он тоже ни на что не годится…

– Вам не угодишь! – Развел руками Валентин. – Всё не так и всё не эдак! Уж что имеем, то имеем… Другого нет…

– Не ворчите, сударь! Скоро все будем болтаться на виселице истории… Купленная турками у русских пеньковая веревка, станет последним украшением Вашей шеи…

После этой оргии герцог решил внести изменения в свой родовой герб и поместить на него кролика…
* * *

Городские часы на площади перед ратушей пробили полночь…

И именно в это время герцог сделал следующий ход, который поразил своей неожиданностью даже видавшего виды коварного канцлера. Сразил, можно сказать, наповал. Поразил прожженного царедворца до глубины его темной души.

Придя в себя после трехдневной оргии, герцог вызвал к себе своего первого министра и сделал ему неожиданное заявление.

– Вот… – Протянул он ему чуть ли не под нос какой-то лист бумаги.

– Что это?

– Это манифест о моем отречении от престола… Не справился... Извини… Не по мне все это… Простите, не оправдал доверия…

– Неожиданно… – Признал свой стратегический просчет Великий канцлер. – Вот, что ты за человек! – Развел он руками. – Вот почему тебе хотя бы неделю назад не сделать этого?! Чего тянул? Чего ждал?

– Еще надеялся, что все получится… – Попытался как-то невнятно объяснить ему тот. – А теперь уверен, что был не прав…

– Столько времени впустую потрачено! – Схватился за голову политик. – Столько средств напрасно пущено на ветер! Из-за тебя мы занимались не тем, чем должны были заниматься, а ты: «простите, был не прав»…

Герцог каялся и просил его строго не судить…

– Я родился герцогом, но не стал им! – Чистосердечно признался он. – Я старался быть хорошим правителем, но понял, что это не мое дело… Нет призвания, да и потребности тоже нет… С легким сердцем оставляю свой трон… Берите кто хочет, мне все равно…

Неслыханное дело свершилось. Раньше Великий канцлер был уверен, что добровольно никто власть просто так без борьбы не отдает. А тут на тебе, получите ее, как говорят русские, на тарелочке с голубой каемочкой…

– Странная эта вещь жизнь… – Рассуждал Великий канцлер, тепло распрощавшись с бывшим герцогом. – В доме графини Оливии, судя по донесениям моих секретных агентов, происходит самая настоящая комедия, а у нас, судя по моим наблюдениям, свершается трагедия… Нет, мир и впрямь испортился… Что-то в нём не так… Но, усвоил одно: наша планета – это сарай, мало пригодный для веселья.

– Согласен… – Согласился  с ним Фесте, которого после того, как министр финансов сбежал, прихватив остатки казны, он назначил на его освободившуюся должность. – Мы все здесь карнавальные перевертыши… Я вчера я был шутом, сегодня стал министром финансов. И это не смеха ради, а необходимости для…

– Опасаюсь, что какой-нибудь писака через пару столетий изложит нашу историю в совершенно ином свете…

– В нашей литературной истории все давно уже не так… Все перевернуто в верх дном… И в первоначальном варианте сказки о Золушке, главная героиня вышла замуж не за прекрасного принца, а за мудрого короля…

– Подишь ты знай!

Совершенно не ко времени и, как всегда, не к месту прибежал к Великому канцлеру управляющий графини Оливии Мальволио и подал «коллективную жалобу» на самоуправство сэра Тоби и Марии, которые выставили его дураком в глазах всей общественности Иллирии. Он потребовал немедленного над ними суда и сурового наказания. В качестве доказательства он принес вырванную им из окна решетку, той тюрьмы (чулана), где его они содержали, объявив сумасшедшим.

– Ну, да… – Развел плечами канцлер. – Вот, сейчас все брошу и буду тобой заниматься…Тебя нам только для полного счастья не хватало! Враг стоит у порога нашего государства, а ты со своими глупостями ко мне пристаешь…

– Враг уже находится в окружении нашего герцога! – Вскричал в гневе Мальволио. – Его любимый паж Цезарио, с которым он всюду носится и по моим сведениям даже спит с ним как с женщиной, оказался турецким шпионом. Да-с, милостивый, государь, мой! Паж – это наглая девица, которая соблазнила нашего герцога и ввела его во грех… У нас в стране все вверх дном!

– Если все так, то мы обречены… – Ещё больше впал в уныние канцлер. – Когда политика превращается в карнавал, наступает конец государству…

– В цивилизованной стране эту ведьму давно бы уже сожгли на костре, а мы бездействуем! Мы преступно бездействуем! – Решил напоследок излить своему кузену душу Мальволио. – Кстати о ведьмах… Я сам на днях видел, как графиня Оливия в наряде ведьмы на помеле куда-то по вечеру летала, а вернувшись, долго мылась в ванне, смывая с себя кровь… Полагаю, она увлеклась новомодной сектой вампиров… Язычники! Нет на вас Папы римского! Мне надо было все-таки в кардиналы идти, а не хозяйственными вопросами заниматься…

Их весьма интересный и крайне поучительный разговор был неожиданно прерван громким барабанным боем. Они выглянули в окно и увидели входящую в город с развернутыми знаменами победоносную турецкую армию.

– Надеюсь, что у вас чемоданы уже собраны? – Поинтересовался у Мальволио канцлер, чувствуя, что пошла последняя минута его государственного правления.

– Они у меня давно уже все в Венеции находятся…

– Тогда до скоро свидания, кузен! Рад был нашему сотрудничеству! – Попрощался с ним канцлер и как утренний туман растаял в запутанных коридорах герцогского дворца…

Так неожиданно для многих пришел ожидаемый конец некогда цветущего государства под названием Иллирия...
* * *

А что стало со всем участниками этой истории?

Как обычно говорят в подобных историях, судьба разбросала участников этих событий по всему миру. Сэр Тоби и шут Фесте подались в пираты. Мальволио бежал в Венецию и сделался домоправителем у какого-то венецианского олигарха. Мария открыла харчевню в развалинах дворца графини Оливии и успешно занимается самогоноварением... 

Судьба последнего герцога ИллирииОрсино неизвестно. Возможно, сбылась его давнишняя мечта и он живет теперь частной жизнью, вдали от политических бурь и невзгод. Впрочем, кто-то утверждает, что видел его работающим садовником у нынешнего правителя Иллирии. По слухам сбылась его мечта – он все-таки живет с бывшей графиней Оливии и у них куча прекрасных детишек…

Но лучше всех устроился сэр Эндрю Эгюйчик. Попав в плен к туркам, он вскоре сделался учителем фехтования у Али-Паши и живет теперь припеваючи под знаменем Османской империи…

Судьба близнецов нам не известна. Может быть, они вновь выполняют секретную миссию Блистательной Порты, в каком-нибудь из европейских королевств...
* * *

P.S. Эту историю услышал в приемной герцога Лестера один актер лондонского театра «Глобус», когда пять часов сидел в ожидании аудиенции. Рядом с ним оказался посол Иллирии, прибывший просить политического убежища у англичан. Услышанная история заинтересовала актера, и он решил воспользоваться этим сюжетом, чтобы написать комедию о незадачливом правителе экзотической для них страны под названием Иллирия…

Работа над пьесой заняла у него двенадцать ночей…
14-24.06.2024.