Мотылек

Услышав как-то от местного продавца из бакалейной лавки разговор заезжих охотников, Эрнесто решил проверить слух. Тот передавал, что в нашей местности, у берегов Амазонки, в джунглях, появились пампасовые олени — редкость для этих мест. А заодно охотник хотел опробовать в деле своё новое ружьё с цейсовской оптикой.

Он завёл внедорожник и направился за десятки километров от посёлка, к водопойной тропе. Дорога уже наполовину заросла кустарниками и лианами, но наезженная колея оставляла желать лучшего. Доехав до места охоты, Эрнесто оставил машину в километре от будущей засады. Чтобы не спугнуть местную колоритную фауну, он обрызгал себя и джип спреем, нейтрализующим запахи.

Следопыт разместился на пригорке — оттуда хорошо просматривалась тропа, тянувшаяся почти до самой воды. Примерно через полчаса на водопойной тропе появилась пара броненосцев. Они весело подталкивали друг друга в бока и, что-то мурлыча, скорее всего, входили в брачный период. Скрылись за поворотом к реке так же весело, как и появились. Местные жители называют их карманными динозаврами.

Немного погодя появился тапир со своим характерным хрюканьем. Жара, видно, начала набирать силу, если он вышел на водопой, не дождавшись ночи. Значит, место для охоты выбрано удачно: животные его не учуяли. На другой стороне, в метрах тридцати, на ветках пальмы, раскачиваясь, сидел гриф. Этого не обманешь ни спреем, ни тем более камуфляжем. Он чуял своим природным чутьём и терпеливо ждал часа, когда в этом пиршестве безнаказанности произойдёт расправа над невинной жертвой и ему что-то достанется.

Солнце набрало полную силу и вышло в зенит. И вот наконец появился тот, ради кого он сидел в засаде, — его величество пампасовый олень. Остановившись, зверь начал принюхиваться и оглядываться по сторонам. Не почувствовав опасности, он издал мягкий жужжащий звук. Из кустов появилась олениха с детёнышем, и семья воссоединилась. Малыш подбежал к главе семейства и, играючи, уткнулся ему в бок. Олениха лизнула малыша за ухом, и он начал прыгать из стороны в сторону на своих тонких ножках. Вокруг них светлым вальсом кружилось счастье понимания.

От такой снизошедшей на него милости богини Дианы, подарившей ему удачу, Эрнесто одновременно пробило в пот и в мелкую дрожь. Он даже не сразу понял, что делать. Но мимолётный порыв чувств прошёл мгновенно, как только он ощутил приклад на плече и навёл оптический прицел на счастливую лесную семью. У него было своё понимание счастья: прервать жизнь другого существа и почувствовать себя вершителем судеб, проще говоря — интеллектуальным хищником. Ведь некоторые, чтобы показать своё превосходство над матушкой-природой, мажут лицо кровью поверженной жертвы и делают фото на память возле беззащитных братьев наших меньших.

Когда палец лежал на курке, это было похоже на весы судьбы: нажать — не нажать, что возьмёт верх — здравый рассудок или низменный инстинкт всевластия. Глаз от напряжения затек и слезился. На мгновение он отвёл его от прицела, чтобы проморгаться и восстановить зрение. И в этот момент на цейсовскую оптику села бабочка, закрыв собой обзор. На него смотрели глазки-пуговки новой знакомой, и в глубине их он увидел вселенную, смотревшую ему прямо в душу. Это было знакомое чувство из прошлой жизни — как вспышка, рассеявшая темноту его низменных желаний. Палец он убрал с курка.

Оленья семья благополучно ушла на водопой. Эрнесто слышал их дружный цокот в такт друг другу. И в этот момент бабочка издала крыльями своеобразный пронизывающий стрекочущий звук. Словно на зов горна, собирающего войско для дальнейших побед, солнце над ним закрылось тысячной тучей бабочек. Они мягко накрыли его полностью своим цветастым ковром в радиусе пяти метров. Он боялся пошевелиться, чтобы не нанести вред этим красивым созданиям. Со всех сторон, мягко порхая, пространство заполняли новые представители маленьких крылатых эльфов в образе бабочек — так ему начала рисоваться картина происходящего. Кружили они в весёлом незатейливом танце жизни.

Лёжа под этим живым одеялом, он проникся их сутью. Впервые он почувствовал себя частью природы — такой, какая она есть на самом деле, а не по ту сторону прицела ружья. Аромат нектара цветов, исходящий от бабочек, опьянял до состояния нирваны. Так и лежал бы под этим покрывалом высшего блаженства всю оставшуюся жизнь.

Где-то вдалеке, сквозь толщу воды и джунглей, доносилось рычание хозяина этих мест — ягуара. У Эрнесто каждая клетка его существа возмущалась, требуя взяться за ружьё. Раньше охотничий азарт заводил его за доли секунды, но сейчас он положил себя на жертвенник судьбы, отдавшись на милость провидению мудрой матушки-природы. Уже совсем близко была слышна кошачья мягкая поступь повелителя здешних мест. Величественно подойдя к границе крылатых цветков, ягуар залюбовался их переливающимся на солнце ковром — нетронутой, первозданной и гармонично вписанной в местный колорит девственной природы.

На расстоянии прыжка ягуар смотрел в сторону человека, но из-за ширмы пёстрых крыльев не увидел его. А у нашего союзника-бабочки всё было наоборот: плотно обложив Эрнесто в два-три слоя нежными тельцами, они сквозь крылья — кое-где в очень маленький просвет — видели кошачий блеск глаз. Ягуар присел на все четыре лапы и начал интенсивно раздувать ноздри, но все запахи были в пользу лежачего человека. Нектар цветов, исходящий от бабочек, постепенно заглушал агрессивный настрой пятнистого охотника. Эта немая дуэль длилась, скорее всего, около пяти минут. Ягуар заурчал, как домашний кот при виде парного молока, и завилял хвостом из стороны в сторону — верный признак хорошего расположения духа. Выпрямившись во весь рост до холки и прогнувшись в спине, он напомнил прибрежную волну, катящуюся к спасительному берегу. Задумавшись, он ещё раз глянул на панно из крылатых ангелов, подаривших ему минуты незабываемого счастья.

Инстинкт подгонял его идти дальше, но уже с хорошим настроем. Расслабив и в тот же миг напрягши все мышцы для прыжка на другую сторону от импровизированного ковра, ягуар поднял всё тело вверх, словно метательный снаряд из пращи. В какой-то момент он расправил передние и задние лапы параллельно линии земли, пролетая над Эрнестом, который засмотрелся на грациозный прыжок своего соседа по неволе. В такт его полёту, по инерции, по бокам сопровождала вереница бабочек — словно крылья выросли из ниоткуда. Он был похож на бреющего сказочного персонажа, охраняющего таинство джунглей. Бесшумно приземлился, не задев ни одной бабочки. Обернулся на красоту с чувством радостной умиротворённости. Гордо подняв по-царски голову и неспешно продумывая каждое движение, скрылся в листве джунглей. При прохождении сквозь зелёную изгородь он не издал ни единого звука. Это было похоже на слияние фауны и флоры в одно целое гармоничное существование.

Лёжа под живым щитом, который оградил его от непредсказуемых действий ушедшего гостя, Эрнесто наслаждался каждым пьянящим звуком. После этого случая, ведомого самой судьбой, он воспринимал их уже в другом диапазоне. Прежним он уже не мог быть: к нему пришло осмысление произошедшего, он в полной мере вкусил процесс метаморфозы от своих крылатых защитников. Гусеницей он был, когда весь мир был под прицелом его ружья. Кокон он обрёл в данный момент, и надо было решиться на перерождение — приобретение духовных крыльев. Потихоньку вставая и находясь ещё в состоянии эйфории, он сделал пару шагов. Живой кокон начал отлетать снизу вверх, и бабочки закружили танец вокруг его статного тела — от ног до макушки. Кольцо расширялось. Со стороны их действия по очертаниям напоминали Грааль, дающий золотистый оттенок от крыльев и благодатного солнца. Ещё какое-то время этот танец создавал иллюзию огня, исходящего из центра священной чаши. В одно мгновение бабочки устремились вниз, затем плотным кольцом медленно ушли вверх, за деревья — в поисках возможности оказать помощь всему живому на своём благородном пути.

Гриф, всё это время наблюдавший за происходящим, глянул на обновлённого человека и понял: здесь больше не прольётся невинная кровь. Нехотя взмахнул крыльями и растворился в небе. Эрнесто улыбнулся изменившемуся природному миру вокруг себя. Ружьё, как ненужную вещь, которая не даёт покоя, он закинул на плечо. Выйдя по водопойной тропе к реке, он размашистым движением забросил его в воду. Из местных обитателей никто даже не обратил внимания на всплеск от гибельного оружия — а в тот момент уже просто хлама.

Уходя, он вдалеке увидел ту самую семью пампасовых оленей. Они посмотрели на него и поняли, что с ним произошло что-то необыкновенное. По их глазам читалось: он уже свой. Помахав им рукой, он направился к автомобилю. Идя по тропе, он испытывал благородное чувство счастья — такого, которого раньше никогда не испытывал.

11. 01. 2026