Нацик закваска дьявола

   Он помнил свое детство, когда выпившие родители временами его жестоко били. Просто так. Попался под руку... Чтобы не маячил на глазах - "жить не мешал!" Потом подростковые драки: район на район... Тогда он все норовил незаметно спрятаться за спину сильного... а если кого-то жестоко и сильно ударить, то только... почти в спину. Только исподтишка.

   Он уже тогда орал популярные у заводил тех дворовых кампаний, где ему, ненавидящему и боящемуся свой собственный дом, поневоле приходилось обретаться, всевозможные фашистские речевки. Зачем? Чтобы выделиться, стать значительней, чтоб внимание обратили, - для этого драл глотку, истошно, до хрипоты. Тогда чувствовал вместе с опустошением - облегчение.

   Гадкое. Мелкое.

   Но разве может быть оно какое другое?

   А после, став совершеннолетним, мечтал с этой опостылевшей ему Украины, зловонного - другого не знал - Киева поскорее уехать. В распавшемся СССР тогда выбрал Москву. "Все постсоветское пространство - одна нищая большая деревня, и какая-то мало-мальская цивилизация сродни европейской и то частично - это Москва" - говорили вокруг такие же как он полоумные оболтусы и оболтусики.

   Он искал новые знакомства. Мечтал, как будет громко скандировать: "Россия для русских! Москва для Москвичей! Приезжие - убирайтесь!!!"

   Дубасить их или даже и убивать!

   Мерещилось ему, что такая вот небольшая стайка нацистов, начиная с улиц и вступив в сговор с власть имущими, Москву всю к своему ногтю-то и подомнет!

   А дальше - все, что было в Германии при Адольфе Гитлере. Послушные им обыватели, боящиеся строгого окрика бесноватых. Да что там окрика - да просто злого или недовольного чем-то их взгляда!

   При этом то, что он сам - вовсе и не москвич, а всю жизнь прожил безвыездно в Киеве, его вовсе и не смущало!

   Главное - громко орать, да еще и строить при этом страшные рожи. Втерся в доверие, полностью оправдываешь его - значит свой!

   Такая, вот, дьявольская закваска... успешно сквашивающая все общество. И после - неминуемо ведущая его в погибель!..

   Но не срослось. Заболел!!! А когда вылечился, то тех московских нациков уже успешно пересажали.

   Тогда пришлось воду В Киеве уже по полной начинать мутить.

   Кураторы все объяснили. "Врагами делайте "москалей", всю Россию! А вы - арийцы, сверхукры, самый совершенный и уникальный народ!

   Конечно, никакого такого мифического народа давно нет уж ни в Киеве, ни на Украине...

   Все перемешалось... - какой ужас! - давно...

   Так вы создайте!.. такой народ!!!

   С нуля!

   Фашистскими лозунгами, факельными шествиями!!!

   А после - еще и облапошьте лохов из Европы мнимым угнетением вашего псевдонарода... мифическим "геноцидом Москвы!!!"

   Вы - европейцы! Культурные.

   А они - дикари!!!

   Ужасные варвары!!!

   Свалите Москву, устройте войну с ней!.. Всегда действуйте подло, лживо - как проповедь Йозефа Геббельса - гнусно, исподтишка!!!


   Вот он, срывая голос, на улицах и орал, что в общественных местах разрешается говорить только на украинском!!! И все "московитское" - чуждое - ненавидеть!

   - Арийцы!!! Арийцы!!!

   Вы - украинцы!!!

   Вы - новый, вы новый уже сверхнарод!!!


   Все бы и ничего. Да, вот, только иногда, временами его охватывал какой-то странный, леденящий все трясущееся тогда существо страх... Сестра-то родная все-таки уехала в Москву и по слухам - через десятые руки передавали там их ему - даже однажды в синагогу пошла, и там, якобы - информация не проверенная - ах! а если она все же - правдива?.. там раввины у их семейства... какие-то даже еврейские корни еще... нашли!..

   А он как нацист их давно ненавидит!

   И стали мерещиться по ночам какие-то странные звуки. "Кто-то идет крадучись..." Глаза он боялся долгое время тогда открывать. - "А вдруг, это те... уморенные газом в концлагерях... родственники... дальние. Пришли за ним. В глаза посмотреть?"

   Или вот еще. Иногда ему во снах являлся какой-то сравнительно высокого роста человек, и ему казалось, что он - Адольф Гитлер, хотя внешностью вовсе был не похож! Этот тревожащий его незнакомец всякий раз протягивал ему руку и говорил:

   - Ну, а теперь, пошли в ад! Я пришел за тобой...


   Тошно все ему стало...
 
   И две мысли стали одолевать этого сегодняшнего зачуханного Азовца.

   Может, покончить собой или лучше этим, вот, все более плотным кольцом окружающим их русским в плен сдаться?

   Как говорят, на милость победителям!