Чжун Куй - повелитель демонов

Сидели Тюхтя и Шишига на крылечке своей избушки, пили травяной чай из глиняных чашек, да смотрели, как солнце за лес садится. Воздух стал прохладным, по траве потянулась сизая дымка, а в воздухе будто шелест чужой истории послышался — будто кто-то далёкий вздохнул.

Шишига зябко куталась в лоскутный платок и спросила:
— Тюхтя, а правда, что в дальних землях есть такие хранители, что даже демонов в узде держат?

Тюхтя отставил чашку, прищурился, будто вспоминал что-то важное, и тихо начал:

— Далеко-далеко, за семью морями и девятью горами, в Поднебесной стране, жил когда-то юноша по имени Чжун Куй. Имя его значит «хранитель перекрёстков». И знаешь, Шишига, перекрёстки — места особые: там дороги расходятся, там легко сбиться с пути, там зло любит прятаться в тенях. Вот Чжун Куй и стал тем, кто не даёт злу хозяйничать.

— А он был волшебником с детства? — спросила Шишига, придвигаясь поближе.

— Не совсем. Он был обычным человеком, только очень старательным. Всю жизнь он учился: запоминал мудрые книги, тренировал память, старался понять, как устроен мир. Больше всего на свете он хотел служить своей стране, помогать людям, быть полезным. И вот настал день, когда он отправился сдавать великий экзамен — тот, после которого лучших людей берут на службу к самому императору.

Тюхтя помолчал, словно прислушиваясь к далёкому эху, и продолжил:

— Чжун Куй выучил всё, что можно. Писал без ошибок, рассуждал ясно, отвечал на самые хитрые вопросы. Но когда объявили результаты, его имени в списке не оказалось. Кто-то наверху решил, что он не годится. Чжун Куй так сильно огорчился, что отчаяние накрыло его, как тёмная волна. И он сделал самую горькую ошибку — покончил с собой.

Шишига тихо вздохнула и прижала платок к груди.

— Но история на этом не закончилась, Шишига. Душа Чжун Куя не ушла в тишину. Она стала такой сильной от горя и несправедливости, что превратилась в могучего духа. И тогда он дал клятву: «Пусть я не смог служить людям при жизни, но отныне я буду защищать их от зла, сколько хватит моих сил». С тех пор он стал повелителем демонов, тем, кто гонит прочь нечисть и не даёт ей хозяйничать в домах и на дорогах.

— И его стали все уважать? — спросила Шишига.

— Сначала о нём знали лишь во снах. Однажды император Мин;Хуан тяжело заболел. Ни один лекарь не мог ему помочь. И вот во сне к нему явился огромный грозный дух — с рогами, всклоченной бородой и таким взглядом, от которого даже тени прятались по углам. Этот дух сражался с маленьким злым демоном и победил его. Император спросил: «Кто ты?» — и дух ответил: «Я — Чжун Куй. Я защищаю Поднебесную от нечисти».

— И что было дальше?

— Император проснулся и почувствовал, что болезнь уходит. Он быстро пошёл на поправку. А чтобы защитить свой народ, приказал придворному художнику нарисовать Чжун Куя таким, каким видел во сне. Потом с этой картины делали отпечатки и развешивали в домах. Люди верили: если в доме есть изображение Чжун Куя, то злу туда не войти.

— Вот бы и нам такую картинку! — воскликнула Шишига.

Тюхтя улыбнулся:

— Знаешь, Шишига, дело не только в картинке. Чжун Куй — это ещё и символ: когда человек, даже пережив большую беду, находит в себе силы защищать других. Есть даже пословица: «Чжун Куй вышел на перекрёсток» — значит, борьба со злом идёт по всем направлениям. А другая говорит: «Чжун Куй открыл лавку — чертям вход воспрещён». То есть там, где есть смелость, доброта и готовность стоять на страже, злу просто нечего делать.

— А что за ваза рядом с ним на картинках? — вдруг вспомнила Шишига.

— Это ритуальный сосуд, в нём — эликсир бессмертия. Но не думай, что это про вечную жизнь для себя. Это символ богатства мира: мол, когда ты стоишь на страже добра, перед тобой открыты все пути, все знания, все возможности помогать. Мир готов делиться своим добром с теми, кто его защищает.

Шишига посидела, подумала, потом тихо сказала:

— Значит, Чжун Куй не просто страшный на вид. Он… как будто очень справедливый.

— Именно так, Шишига, — кивнул Тюхтя. — Грозный снаружи, но сердцем — за правду и за людей. Он покровитель торговцев, защитник от завистников, воров и всякого недоброжелательства. И если где-то в мире кто-то борется со злом, пусть даже просто не даёт страху поселиться в своём доме, то где-то там, на далёком перекрёстке, Чжун Куй кивает ему и говорит: «Ты всё делаешь правильно».

Они посидели ещё немного, слушая, как в лесу ухает сова, а ветер шепчет в листве старые сказки. Потом Шишига улыбнулась и сказала:

— Спасибо, Тюхтя. Теперь, если вдруг в темноте что-то зашуршит, я вспомню про Чжун Куя и подумаю: «На перекрёстках есть стражи. И у нас тут тоже всё под охраной».

Тюхтя подмигнул:
— Вот и ладно. А теперь давай-ка закрывать ставни да идти спать. Завтра опять дел полно: мостик чинить, да куклу-оберег доделывать. Но теперь мы знаем: даже в самой далёкой стране есть те, кто не даёт злу хозяйничать. И это как-то… греет.

И они ушли в избушку, оставив за дверью ночь, в которой, может быть, где-то на невидимом перекрёстке стоял грозный, но справедливый Чжун Куй, охраняя мир от теней.