Пепел ковыля

 

Здесь, где земля, как старая плаха,
Приняла в корни железо и медь,
Где тишина тяжелее, чем плаха,
И нечем дышать, и нечем гореть,
Где ковыль — это пепел седой по колено,
Где Донецк — это камень и черный провал,
Я пишу эти строки, как письма в плену,
Потому что молчать я уже устал.

Двенадцать годков, как полощет знамена
Сухая, соленая, горькая мгла.
Двенадцать годков, как в груди похоронно
Звучит над Донбассом набат из ствола.
Мы помним тот май, когда пахло сиренью,
И дети смеялись, не зная беды.
Теперь вместо сада — сплошные мишени,
И вместо надежды — осколки звезды.

Земля по локоть кровью пропиталась,
Она уже не черная — она,
Как полотно, что в алых кляксах, сталась,
И эта краска страшно солона.
В ней кости тех, кто верил в «скорый мир»,
В ней гильзы, что остыли в сутки стылые,
И каждый шаг — как будто через клир,
Где вместо песен — стоны завылые.

Идут в бой снова. Отцы. Мужья. Братья.
Одни уходят в вечность, как в туман,
Другие — снова зажимают раны,
Сжимая в кулаке последний талисман.
Их лица — это выжженная карта
Дорог, которых больше нет на свете.
Им не до снов, не до чужого фарта,
Они — за всех, кто на родной планете.

Сын смотрит вслед отцу. В глазах — ни страха,
Одна лишь сталь, что калилась в огне.
Вчера он был мальцом, играл в монаха,
Сегодня он — солдат на той войне.
И внук, уже сжимающий игрушку,
Глядит на деда, что ушел в рассвет.
И тянется к нему, как к солнцу, ручкой,
Но видит лишь разорванный браслет.

И снова кровью пламенеет небо,
Рассвет не золотой — багровый, как нательный крест.
Он зарево, он гарь, он хлеб из недр,
Что подает нам ад, как главный вест.
Заря не красит облака, а режет,
Как лезвие по горлу тишины.
И каждый новый день, как прежде, веждет
Еще одной порции войны.

Она не кончится, пока в груди усталой
Живет надежда, что когда-нибудь
Закончится этот кошмарный, усталый,
Бессмысленный, дикий, чудовищный путь.
Но кто-то снова точит ножи в подвалах,
Кто-то считает прибыль на крови,
А мать стоит одна у перевала
И просит: «Сына, Боже, защити».

Здесь воздух пьется ложками, как каша,
Густая, с комьями свинца и тоски.
Здесь женщина — уже не просто наша,
Она — солдат среди чужой доски.
Она несет на плечи небо вдовье,
И держит дом, и пишет письма в штаб,
И смотрит вдаль, где зарево здоровье
Сжигает вновь невидимый арап.

Двенадцать лет — как будто час в агонии,
Как будто вечность между строк.
Мы обнимаем мертвых на иконах,
Им не нужен уже звонок.
Им нужен только мир. Обычный. Тихий.
Чтоб дождь шумел по крыше, как тогда,
Чтоб дети не боялись лиха,
Чтоб не было ни рая, ни суда.

Но бьют опять. С востока и с запада,
С юга и севера — смешался свет.
И нету у Донбасса больше слабого,
Здесь каждый камень — это пистолет.
Здесь каждый колос — памятник погибшим,
Здесь каждый дом — свидетель страшных драм.
И мы идем, как прежде, не пылиши,
По грязи, по костям, по городам.

О, Господи, когда уже кончится
Весь этот бред, вся эта карусель?
Когда разверзнется над Донбассом солнце,
А не снаряда адская свирель?
Когда уставшим головам приляжет
Подушка из травы и тишины,
И матерям никто уже не скажет:
«Ваш сын убит. Простите. Нет войны».

Мы ждем. Мы верим. Мы стоим у вечности,
Сцепив зубы и вынув клыки.
Нас не сломать ни бомбой, ни беспечностью,
Мы — те, кто выжил на краю тоски.
И пусть земля по локоть пропиталась
Той красной жижей, что зовут «бедой»,
Но в каждом сердце искра не унялась,
Чтоб разогнать этот кошмар пустой.

Донбасс не плачет. Донбасс вспоминает.
Он смотрит в небо, где плавится сталь.
Он сыновей, как ангелов, встречает,
И провожает их сквозь смерть и даль.
И лишь один вопрос, как выстрел, в спину:
Когда же этот круг замкнется, Господи?
Когда уймется адская лавина?
Когда наступит время для окосмоса?

А впрочем, тихо. Слышно, как за хатами
Скрипит качеля, где никто не ждет.
И ветер носит письма с «Жив. Приду. Все заживет».
Но знают все: зажившее — не станет
Таким, как прежде, чистым и простым.
Донбасс, как крест, на плечи наши встанет,
И мы его с молитвою несем.

И пусть рассветы кровью пламенеют,
И пусть война длится двенадцатый год,
Здесь люди живы, пока они болеют
За этот край, за этот небосвод.
И не уйдут. И не сломают выи.
Донбасс стоит. Россия за спиной.
И даже если ангелы немые —
Мы будем здесь. Мы будем все стеной.

А когда кончится — никто не знает.
Никто не скажет точную дату.
Но верим: белый свет опять растает,
И мы умоем землю эту платой
Не кровью больше, а дождем и миром.
И матерям вернемся мы живыми.
И над Донбассом, старым и родным,
Взойдет заря без выстрела и дыма.