То, без чего нельзя жить

                Рассказ.
     Место предстоящего выступления он осматривал заранее. Делал он это всегда без свидетелей. Охранники оставались на улице, возле дверей. Он поднимался на сцену, но не со стороны зала, по ступенькам, пристроенным по бокам сцены, а проходил по боковому проходу за кулисы и, постояв немного возле них и трогая, гладя их рукой, вбирал их запах, неодинаковый, отличающийся, разный:  в Мадриде они пахли обжаренным в оливковом масле чесноком и городской пылью, в Барселоне их запах был смешан с горячим  запахом корриды и крови, фонтанирующей из раны на шее быка – а запах крови он в своей жизни слышал не раз и запомнил его очень хорошо -, в Париже это был запах круассанов и бордо,  в Киеве кулисы пахли брусчаткой и каштанами, в мрачном и сыром, но от этого не менее величественном Петербурге - мраком и сыростью.  В Риме кулисы пахли фимиамом и горячим расплавленным свечным воском – видимо, потому, что церквей там было великое множество – более 900, а рядом с оперным театром располагался Ватикан. В Лондоне от них исходил иезуитский, циничный запах  превосходства, презрения и высокомерия.  Он запоминал города, в которых приходилось бывать, не по знаменитым на весь мир памятникам и достопримечательностям, а по запаху кулис.   Единственным городом, которому он никак не мог дать  определения по  привычному  для себя признаку была Москва. Сюда его давно тянула какая-то странная сила. Приехав туда впервые он, вопреки своему обыкновению, побывал в самых памятных местах Москвы – на Красной площади, у Мавзолея, осмотрел храм Василия Блаженного, подивился размерам пушки и ядра, но больше всего его поразил огромный колокол с отколотым боком. А какими могучими и великолепными показались ему кони, везущие в их просвещенный европейский мир красавец-театр и русскую культуру, не похожую ни на что другое! Если бы мощь и величие имели запах – кулисы Большого театра пахли бы именно так.
   Но был один из множества запахов, который он запомнил на всю свою жизнь и никогда не путал ни с каким другим – это запах рыболовных сетей, связанных его дедушкой и отцом, когда они, еще мокрые, с прилипшей тиной и запутавшимися ветками разных деревьев были развешаны на берегу моря для просушки. Они имели особенный запах – запах  пространств, таких огромных, что в них мог заблудиться ветер. И еще ни с чем не сравнимый запах воли. По крайней мере так они пахли для него. Это был запах его детства.
 Для их вязания дедушка  всегда покупал пеньку из России, называемую странно и непонятно: « матерка»,  считая ее самым лучшим материалом. Тогда-то, в далеком уже детстве, он и услышал название этой загадочной и богатой страны, попасть в которую было невероятно трудно. Отцу побывать  там  так  и  не  пришлось,  его рассказы о ней были пересказом  того, что он запомнил из рассказов своего отца, пробывшего  в России в плену несколько лет, успевшего там влюбиться в русскую девушку, попробовавшего сбежать с ней из плена к себе домой,  получить при побеге заряд картечи в зад, пойманного, брошенного в темницу, закованного в кандалы, не отрекшегося от своей любви под страхом смерти, отказавшегося поцеловать руку какому-то важному человеку и отпущенному на волю из плена по распоряжению этого самого человека. Он помнил, как дедушка, сидя в теньке своей старенькой хижины, не торопясь прихлебывал душистое виноградное вино, курил трубку с табаком и не спеша рассказывал об удивительной стране, в которой каждый год выпадает холодная белая крупа, которую местные жители называют снегом,а реки и озера становятся похожи на венецианские зеркала, в которых отражается небо. Потом он начинал рассказывать о чем-то для него важном, но  еще непонятном пятилетнему мальчику: об отзывчивости этих людей, о том, что к нему в этой стране относились как к нуждающемуся в поддержке и сострадании человеку, лишившемуся своей родины, а не как к солдату, пришедшему с оружием в руках на чужую землю убивать и грабить. О том, как сильны и мужественны бывают их мужчины, какими стойкими и жестокими  они могут быть в бою. И какими неожиданно добрыми и смущающимися от этого потом, после битвы.  О том, как красивы и сострадательны русские женщины и как они отличаются от женщин из других стран, в которых ему довелось побывать. О том, что он оставил там свое сердце. Глаза его после этих слов заполнялись туманом и их становилось не видно, как бывает не видно ранним утром рыбацких лодок, привязанных к причалу.
             - Дедушка, а как же ты живешь без сердца? – решился как-то спросить он.
           Дедушка посмотрел на внука, усмехнулся в прокуренные усы, вздохнул, покачал головой в раздумье и ответил на простой и одновременно сложный детский вопрос так:
             - Мое сердце осталось там, дорогой мой внук, а здесь у меня появилось другое сердце. Мне ведь надо было жить дальше, и мне было для кого жить. А жить совсем без сердца человек не может. Не имеющий сердца человек не может никого любить. А  жить без любви человеку невозможно. Так еще Иисус сказал. А Он был весь создан  из любви…
    Он замолчал, обдумывая что-то, а потом сказал:
            - Обещай мне, что когда ты вырастешь и станешь красивым и сильным парнем, ты поедешь в эту страну и найдешь там мое сердце. И привезешь его обратно. Туда, где оно впервые забилось…
… Вобрав в себя запах местных кулис, он начинал кружить по сцене, измеряя ее шагами. При этом он повторял слова роли, которые он будет петь вечером. Ему нужно было знать, сколько раз он шагнет, пока начнет и закончит фразу. В каком месте ему нужно будет сделать поворот, в каком – остановиться. Все его движения должны быть отточенными и правильными. Сбоя или заминки быть не должно. Точность и скрупулезность должны быть во всем. Именно этим – помимо таланта, конечно,- он и отличался от всех других великих певцов.
  Второй- кроме искусства запоминать, собирать и давать названия запахам- его особенностью, дарованной ему так же свыше, был его уникальный голос. Он мог легко, без видимого напряжения, взять 10 октав. И тембр у него оставался влекущим, чарующим, волшебным, бархатным. Сколько женских сердец сгорело от этого голоса! Сколько мужчин подавилось завистью! А он – он не считал это чем-то таким уж особенным. Он просто жил и пользовался в жизни тем, что имел. Чем был награжден от рождения. Так человек, достигший успеха в баскетболе, пользуется своим ростом. Или имеющий от природы  сильный удар парень становится боксером. Хотя одних только физических данных для достижения в жизни успеха мало. Обязательно нужен труд. Шлифовка. Огранка. Только так из заурядного алмаза получается бриллиант.
     Он любил петь сколько помнит себя – с самого раннего детства. Сначала он повторял слова из простых и заурядных песенок, которые пели женщины их приморской деревни, штопая порванные сети или веселясь на свадебном пиру. Потом начал петь запомнившиеся слова, услышанные им по радио. Ему стало нравиться петь вместе с морем, и он часто приходил на пустынный по случаю бури берег и орал в лицо морю слова, пытаясь его перекричать. Организм его каким-то образом сам сумел перестроиться и подсказывал мальчику, как правильно дышать, как петь, не срывая голос, как забираться на невиданные и не слышанные никем и нигде высоты.
      Однажды, когда ему было уже 15, он по просьбе заезжего человека, похожего на коммивояжера, пообещавшего заплатить несколько золотых реалов, на окружной ярмарке дунул в грелку, не рассчитав свою силу, так мощно, что она разлетелась в его руках в клочья. Потом по его же просьбе он спел вполголоса несколько простеньких деревенских песенок. И почему-то последней спел услышанную им в местной церкви "Аве Марию". Что-то подсказывало ему, как ее надо петь. Рынок замер на несколько минут. Человек этот под предлогом того, что отдаст обещанные деньги только в присутствии взрослых, проводил его до дома, там познакомился с его родителями и всей родней, деньги отдал отцу, тот передал их маме, а она, отвернувшись, спрятала их у себя на груди. Потом взрослые о чем-то долго говорили, выпили два кувшина молодого вина, съели головку овечьего сыра, пока отец не позвал его и не объявил, что он поедет в столицу учиться на певца, а жить будет в доме у уважаемого сеньора Альвареса. Плату за обучение, питание и проживание тот полностью берет на себя. Сеньор этот смотрел на него как-то странно, в его взгляде были и удивление, и восхищение и блестели его глаза так, как блестят они у людей, отыскавших после долгих поисков клад. Он не мог понять - где в этом ладном и крепком, но небольшом мальчишеском теле прячется мощь, могущая так надувать грелки, и все спрашивал об этом отца.Потом он предположил, что его легкие имеют форму большой, со многими складками, гармошки, и в нужный момент способны раскрыться во всю свою мощь.
     Потом их дальняя родственница, работавшая в школе учителем рисования и пения, объяснила ему смысл странного слова «продюсер».
         С тех пор прошло много лет. Сеньора Альвареса, сумевшего стать ему вторым отцом,  он похоронил два года назад. За свой счет установил на его могиле красивый памятник. Он помогает его вдове материально, оплачивает ежемесячные счета, страховку и регулярно пополняет ее банковский счет. В прошлом году он покупал ей тур в Париж. Ни сам сеньор Альварес, ни его вдова его об этом не просили, но обо все ли должны просить одни люди у других людей? Есть ведь общепринятые и всем понятные вещи, о которых ни просить, ни спрашивать не требуется.
    Он давно стал известным во всем мире. График его выступлений расписан на годы вперед. Лучшие театры мира считают за честь и удачу получение от него согласия на выступление на их сцене. А недавно он в очередной раз побывал в Москве. Свое пребывание там он организовал таким образом, что удалось выкроить пару дней для поездки в места, где когда побывал в плену его дедушка. Он нашел и ту деревушку, ставшую теперь районным центром, улицы которой украшены красивыми разноцветными домами с затейливой деревянной резьбой. Нашел и прежний господский дом, ставший теперь местным краеведческим музеем. И услышал местную легенду о случившейся когда-то любви между пленным солдатом, каким-то извилистым образом попавшим в холопы к местному помещику-дворянину, отставному капитану, и девицей, прислуживавшей в господском доме помощницей кухарки. Ему даже показали шевроны с мундира этого пленного солдата. И остатки картечи, которой его подранили при попытке побега с возлюбленной.
    Послушать заезжую мировую знаменитость в небольшой зальчик местного ДК пришло почти все взрослое, хоть мало-мальски образованное в песенном плане население райцентра. Ажиотаж к выступлению подогрело еще и то, что концерт был абсолютно бесплатным. И хотя итальянский язык – язык оперы - в совершенстве не знал в городке почти никто, но нашлись и в этих местах специалисты, попробовав-шие перевести тексты из мировых оперных шедевров не столь образованному населению. И местные жители смогли, наконец-то, узнать, что на самом деле говорил Отелло Дездемоне,  и за что Хосе убил Кармен. Ну и еще много чего интересного, а возможно – даже полезного. В плане общего развития. А когда он запел "Аве Марию" - весь зал, словно подхваченный каким-то общим для всех ветром, встал и начал подпевать ему – звезде мирового масштаба, таланту, гению, причудливо направленному в их места рукой судьбы. Наши люди повторяли вслед за ним слова, возможно, не понимая их смысла, но чувствуя и переживая их совсем другим органом, без которого человек не может жить. Слезы сами, без спроса покатились у него по щекам. Ни на одном из своих многочисленных выступлений по всему миру подобного у него не случалось.
   … Он сидел на скамеечке возле могилы дедушки. В окрестностях своей родной деревни он начал строить фамильный склеп для своей семьи. Скоро он перенесет все останки своих близких туда, в одно место. А пока он иногда приходит на это старое деревенское кладбище. После долгих и далеких гастролей это стало для него обязательным.
        - Дедушка, я выполнил свое обещание. Поначалу я не понимал, как смогу это сделать. Да и смогу ли вообще. И мне было тяжело от этого непонимания. Но, побывав в местах, о которых ты рассказывал мне в далеком детстве, я все понял. Я нашел твое сердце, которое ты оставил там. Я  привез его  домой, к тебе. Я вернул его на родину, в те места, где оно забилось впервые. Оно всегда будет со мной. И с тобой. Ты можешь услышать его стук. Оно стучит так же, как когда-то стучало твое. В унисон. Потому что оно любит тебя, как твое любит меня. Люди, живущие в той далекой, загадочной и богатой стране, в которой ты его оставил и о который ты мне рассказывал, сохранили его тепло, сберегли, не смотря ни на какие беды и невзгоды, и передали его мне. Так что можешь быть  спокоен…
         Дедушка чуть заметно покивал седой головой, довольно улыбнулся и закрыл глаза.
           - Я надеялся на тебя, мой мальчик, нет, я в тебе был уверен. Я рад,  что ты понял, без чего человек не может жить. Не забывай об этом. И другим не дай забыть…
          Мировая оперная знаменитость, талант, гений, или просто сын своих родителей, внук своих бабушек и дедушек, муж своей жены и отец своих детей сидел на берегу плескавшегося внизу моря. Легкий теплый бриз распушил его начавшую лысеть шевелюру. Ему было хорошо и спокойно. Мировые гастроли закончились, впереди у него было целых две недели отпуска. Без ежедневных репетиций, переездов, отелей с их надоевшим шикарным и холодным уютом. Без нот, примерки костюмов разных эпох, гримеров и продюсеров. Без пения. Две недели он как-нибудь да выдержит.    Этот год оказался для него весьма насыщенным и познавательным. Он даже не предполагал, что в его годы он сможет узнать что-то новое и необычное о себе. Но жизнь человеческая полна сюрпризов…Возможно, они  ждут его впереди…
15.08.26