Овца, да не простая

Вечер опустился на лес тихо, будто накинул на деревья мягкий серый платок. Тюхтя и Шишига сидели на крылечке, слушали, как где-то далеко ухнул филин, и грели руки о чашки с тёплым молоком.

Шишига вздохнула и сказала:

— Знаешь, Тюхтя, мне сегодня всё казалось каким-то беспокойным: ветер шумел, ветки скрипели, будто мир торопился куда-то. А сейчас так спокойно… Как будто кто-то добрый рядом сел и шепчет: «Не бойся, всё будет хорошо».

Тюхтя улыбнулся, поправил шаль на плечах Шишиги и тихо начал:

— А ведь в дальних краях есть такой символ — овца. Восьмой знак восточного календаря. Иногда его зовут годом козы. И знаешь, что самое интересное? В древнем китайском языке слова «овца» и «добрый», «хороший», «красивый» были связаны между собой. Будто само присутствие овцы делает мир чуточку светлее и добрее.

— Вот бы и у нас тут была такая овца, — прошептала Шишига. — Чтобы всё вокруг было добрым.

— Она и есть, Шишига, — кивнул Тюхтя. — Не обязательно живая. Главное — её смысл. Овца — это про уют, про тихую жизнь, про то, как хорошо сидеть рядом с близкими и знать, что никто не обидит. Это символ женского начала Инь — спокойного, заботливого, тёплого.

— Расскажи ещё что-нибудь про неё, — попросила Шишига, поджимая ноги.

— Есть одна старая легенда. Давным-давно, во времена династии Тан, в городе Чутин — сейчас это Гуанчжоу — случилась страшная засуха. Поля высохли, колодцы опустели, люди голодали и день за днём молились о помощи. И вот однажды со стороны Южно-Китайского моря появились пять облаков. Из них вышли пять небесных богов. Каждый был одет в кимоно священного цвета, и каждый ехал верхом на баране, шерсть которого сияла тем же цветом. А во рту у каждого барана было по шесть колосьев риса.

— Шесть колосьев… — проговорила Шишига. — Как будто специально, чтобы хватило всем.

— Именно. Этот рис посеяли на земле, и он дал богатый урожай. А бараны остались в хозяйствах людей. С тех пор голод ушёл, и город стал процветать. До сих пор Гуанчжоу называют Городом пяти баранов, а эту легенду берегут как великое сокровище.

Шишига помолчала, потом тихо спросила:

— А правда, что даже гроза — это бараны?

Тюхтя кивнул:

— Ещё одна легенда говорит, что гром — это стук копыт пяти небесных баранов. А молнии — это их огненное дыхание. Будто они бегут по небу, разгоняя тьму и принося дождь, чтобы земля снова могла родить.

— Значит, даже гроза может быть доброй, — тихо сказала Шишига.

— Может. В Китае овцы и козы были тотемными животными целых племён. Даже у легендарного императора Яньди родовой символ был с изображением козы. А с эпохи династии Хань их стали рисовать повсюду: на посуде, на стенах, на утвари. В степях и горах, в Синьцзяне и Внутренней Монголии, на скалах до сих пор можно увидеть рисунки овец — их там сотни.

— И что они значат? — спросила Шишига.

— Часто — счастье и достаток. Например, изображение трёх коз — это как пожелание: «Пусть над тобой всегда светит три солнца». То есть пусть будет тепло, светло и радостно каждый день.

— Красиво… — прошептала Шишига.

— И традиции до сих пор живут. В провинции Шаньси победителям соревнований дарят козу — как знак уважения и благополучия. А в уезде Хуэйсянь каждый июнь брат матери дарит племяннику овцу или козу. Это такой семейный обычай — чтобы род был крепким, а дом — полным добра.

— А сейчас? — тихо спросила Шишига.

— Сейчас живых коз часто заменяют булочками в виде коз. Их пекут, дарят, особенно матерям замужних дочерей — как символ крепкой семьи и уюта. И знаешь, даже названия улиц, магазинов, целых мест часто зовут «Пять баранов». Будто хотят, чтобы удача и доброта всегда были рядом.

Шишига улыбнулась:

— Получается, овца — это не про скорость и силу. Это про тепло. Про то, чтобы никто не остался голодным. Про семью.

— Ты очень точно сказала, — кивнул Тюхтя. — Про то, чтобы в доме пахло хлебом, чтобы дети смеялись, чтобы старшие знали, что их помнят, а младшие — что их любят. Вот это и есть дух овцы.

Они посидели ещё немного, слушая, как в траве шепчут сверчки, а над лесом медленно плывут облака, похожие на пушистых барашков.

— Знаешь, Тюхтя, — сказала Шишига, — мне теперь кажется, что и наша избушка — как такой маленький Город пяти баранов. У нас тут тоже тепло, и мы друг друга не оставим.

Тюхтя подмигнул:

— Конечно, не оставим. А если вдруг станет тревожно, вспомни: где-то над миром бегут небесные бараны, стучат копытами, зажигают молнии и приносят дождь. И где-то на земле пекут булочки в виде коз, чтобы каждый дом был полон добра.

И они тихо вошли в избушку, оставив за дверью ночь, в которой даже ветер шептал старые добрые легенды о том, как овца хранит мир своим мягким, терпеливым сердцем.