Дракон

Луна поднялась над лесом, круглая и яркая, будто кто-то повесил на небо серебряный фонарь. Тюхтя и Шишига сидели на завалинке, укутавшись в тёплые лоскутные пледы, и смотрели, как по тёмной воде пруда бегут серебряные дорожки.

Шишига вздохнула и сказала:

— Знаешь, Тюхтя, сегодня мне чудилось, будто по крыше кто-то тихонько пробежал — лёгкий такой топот, будто лапки по черепице. И я подумала: а вдруг это маленький дракон? Ведь бывают же маленькие драконы?

Тюхтя хитро прищурился, поправил полено в маленьком костре у крыльца и тихо засмеялся:

— А вот про это, Шишига, я как раз знаю одну удивительную легенду. Про китайского дракона — и про то, как он стал таким, каким мы его видим на праздничных шествиях: с курносой мордой, весёлым взглядом и будто бы даже чуточку похожим на собачку.

— На собачку? — удивилась Шишига. — Дракон — и вдруг на собачку?

— Да не простую собачку, а пекинеса. Есть такая порода — маленькая, пушистая, с важной походкой. И знаешь, в Китае говорят, что у неё с драконами — целая родственная история.

Шишига придвинулась поближе, глаза у неё загорелись любопытством.

— Когда-то давным-давно, — начал Тюхтя, — в Поднебесной жило много драконов. Они были великими и могучими, повелителями вод и дождей, могли подниматься прямо в небеса и вызывать ливни одним движением хвоста. Но однажды император издал указ: всех драконов истребить, потому что их сила казалась ему слишком грозной.

— Ох… — прошептала Шишига. — А как же они?

— Драконы очень любили своих детёнышей и хотели их спасти. Они взмолились Богу гор: «Сделай наших малышей такими, чтобы люди их полюбили, чтобы никто не посмел их обидеть!» И Бог гор сжалился над ними. Он сделал маленьких дракончиков крошечными, покрыл их пушистой шерстью и подарил им милые курносые мордочки — совсем как у пекинесов.

— Вот оно что! — воскликнула Шишига. — Значит, пекинес — это и есть маленький дракон!

— Именно. Но случилась одна беда. Как-то раз к важному гостю в дом привели этих пушистых дракончиков, и те захотели показать, какие они всё-таки настоящие драконы. Они набрали воздуху в грудь и попытались извергнуть огонь, как делали их родители. Но пух на их мордочках вспыхнул! К счастью, пламя быстро погасили, но с тех пор у дракончиков остались плоские чёрные мордочки. Так и появился образ львиноголового дракона — с гордой осанкой, но с этой самой особенной мордой.

— Грустно и красиво одновременно, — тихо сказала Шишига.

— Да. И этот образ не из ниоткуда взялся. В провинции Сычуань, в древних находках времён эпохи Чжаньго, археологи находили фигурки драконов с квадратной головой, бородкой и открытой пастью. Они очень похожи на тех самых львиноголовых драконов, которых теперь делают для праздников.

— А зачем их делают? — спросила Шишига.

— Потому что китайский дракон — это не только сила, но и доброе начало. Он — воплощение ян, мужской энергии, света и движения вперёд. Дракон управляет дождями, приносит плодородие, защищает от засухи. Тот, кто сумеет с ним подружиться — пусть даже через уважение к его образу, через понимание его силы и доброты, — тот будто бы попадает в обитель бессмертных. Никакая нечистая сила не посмеет встать у него на пути.

Шишига задумчиво покрутила кончик своего платка.

— Получается, он и грозный, и добрый одновременно?

— Именно так. Он не просто огонь и когти. Он — порядок в природе, ритм дождя и ветра, защита урожая и дома. Поэтому на праздниках его изображают особенно ярко: в шествиях, в танцах, в бумажных фигурах, которые несут по улицам. Это не про страх, а про радость и силу, которую можно направить на добро.

— А если у нас тут, в лесу, повесить маленькую фигурку такого дракона? — тихо спросила Шишига. — Не для страха, а чтобы дождь вовремя шёл, чтобы ягоды росли, чтобы нам не было страшно в грозу?

Тюхтя улыбнулся:

— Можно и так. Главное ведь не сама фигурка, а то, что она напоминает: мир большой, в нём есть и сила, и нежность, и даже грозные существа могут быть защитниками, если их правильно понять.

— Тогда давай я вырежу из дерева маленького дракона, — решительно сказала Шишига. — С курносой мордой и пушистым хвостом. Пусть он сидит на крыше и смотрит, чтобы ни одна злая тень не подступила к нашей избушке.

— Давай, — кивнул Тюхтя. — И пусть он будет не страшным, а таким… праздничным. Как будто он вот-вот закружится в весёлом танце и принесёт с собой тёплый дождь и добрые вести.

Они посидели ещё немного, слушая, как в траве шепчут сверчки, а где-то вдалеке прокатился тихий раскат грома — не грозный, а будто бы просто большой дракон где-то в небе зевнул и потянулся, охраняя мир.

— Спасибо, Тюхтя, — тихо сказала Шишига. — Теперь мне не страшно ни от шорохов, ни от грома. Я знаю: есть те, кто бережёт мир, даже если они выглядят грозно.

— И те, кто делает это тихо и с любовью, — добавил Тюхтя.

И они пошли в избушку, оставив за дверью ночь, в которой где-то далеко плыли по небу облака, похожие на драконьи хвосты, а ветер тихо напевал древнюю песню о том, как сила и доброта могут жить в одном сердце — даже если это сердце принадлежит дракону.