Сказка. Фея Веяна и похитительница полуночи

1.Праздник Часоцвета

За северным ветром, дальше облачных гор, простиралось Лунолесье — волшебная страна, которую нельзя было увидеть при свете дня.

Каждый вечер, едва солнце скрывалось за краем земли, Лунолесье пробуждалось. В глубоких озёрах загорались подводные созвездия, на ветвях раскрывались серебряные колокольцы, а летучие мыши-почтальоны разносили письма, написанные чернилами из черничного сока и лунной росы.

Здесь жили мотыльки-картографы, знавшие дороги между снами; пауки-ювелиры, ткавшие украшения из звёздной пыли; улитки-часовщики, носившие на спинах крошечные башенки с курантами; нимфы древесных корней и феи ночных ветров.

В самом сердце Лунолесья рос Часоцвет.

У него было двенадцать огромных синих лепестков, и каждый раскрывался лишь на один удар полуночных часов. В центре цветка покоилась Игла Полуночи — тонкая, как луч далёкой звезды.

Это была не простая игла.

Каждый вечер хранительница Часоцвета поднимала её над лесом и незримыми стежками пришивала ночь к небосводу. Благодаря этим стежкам звёзды не осыпались, сны находили дорогу к спящим, а ночные страхи не могли выбраться из своих тёмных нор.

Больше всего на свете жители Лунолесья любили Праздник Часоцвета. Он случался раз в сто полнолуний. В эту ночь раскрывались сразу все двенадцать лепестков, и каждый мог загадать одно желание.

На праздник спешили четверо друзей.

Первой летела фея Веяна. Её прозрачные крылья напоминали листья, покрытые инеем. Она умела слышать невысказанные слова: несказанные извинения, спрятанные признания и желания, о которых боялись даже подумать.

Следом мчался светлячок Фитилёк, ученик лесных фонарщиков. Его зелёный огонёк менял цвет вместе с настроением: от радости становился золотым, от тревоги — синим, а всякая ложь заставляла его мигать.

За ним планировал на широких крыльях молодой мотылёк Седокрыл. На спине он носил сумку с картами, компас из паучьего серебра и карандаш, который сам рисовал дорогу, если попросить его достаточно вежливо.

Последней шла нимфа Росяна, хранительница подземных корней. В её длинные тёмные волосы вплетались травинки, а там, где ступали босые ноги, вырастали крошечные белые цветы. Росяна могла разбудить семя, усмирить колючий куст и услышать, о чём думают деревья.

Друзья встретились у моста через Реку Отражений.

— Я попрошу Часоцвет сделать меня самым ярким светлячком Лунолесья, — объявил Фитилёк.

Его огонёк замигал.

— Ты ведь мечтаешь совсем о другом, — заметила Веяна.

— Ничего подобного!

Огонёк замигал ещё сильнее.

Фитилёк смутился.

— Хорошо. Я хочу, чтобы старший фонарщик наконец доверил мне зажечь хотя бы одну настоящую звезду.

— А я пожелаю открыть дорогу, которой ещё нет ни на одной карте, — сказал Седокрыл.

— Разве такую дорогу можно найти? — удивилась Росяна.

— Если её нельзя найти, её можно проложить.

— А чего хочешь ты, Веяна? — спросил Фитилёк.

Фея посмотрела на луну.

— Научиться слышать собственное сердце. Чужие желания я различаю легко, а своё — почти никогда.

Росяна ничего не сказала. Она лишь коснулась ладонью дерева у дороги.

Под корой тревожно зашевелись соки.

— Что случилось? — спросил Седокрыл.

— Корни говорят, что сегодня ночь пахнет разорванной паутиной.

Друзья посмотрели на безоблачное небо.

Над Лунолесьем ярко сияла полная луна, и ничто не предвещало беды.

Пока не пробил первый полуночный час.

 2.Украденная игла

На Великой поляне уже собрались обитатели ночной страны.

Сверчки настраивали скрипочки. Жуки-олени несли на рогах фонари. Сонные шмели разливали по чашечкам нектар с запахом мяты. На грибных шляпках расположился оркестр лесных кузнечиков, а старая сова Лунария, хранительница Часоцвета, стояла возле его закрытых лепестков.

Раздался первый удар часов.

Один лепесток раскрылся.

Затем второй.

Третий.

Но прежде чем распустился четвёртый, по поляне пробежал ледяной ветер. Все фонари разом погасли. Луна задрожала, словно её отражение потревожили в воде.

Из самой густой тени под Часоцветом вытянулась тонкая чёрная ру

ка.

Она схватила Иглу Полуночи.

— Остановитесь! — вскрикнула Лунария.

Но рука уже исчезла.

Вместе с нею пропала и игла.

Над поляной раздался треск. По небу протянулась длинная рваная щель, за которой не было ни звёзд, ни облаков — только бездонная серость.

Из щели донёсся протяжный вздох.

Земля задрожала.

— Разошёлся первый шов ночи, — прошептала сова. — Если до утра не вернуть Иглу Полуночи, небесное полотно распадётся.

— И что тогда случится? — спросил Фитилёк.

— Звёзды упадут в озёра. Сны заблудятся. А из Изнанки Ночи выберутся существа, которым нельзя давать имён.

Словно подтверждая её слова, из небесной трещины показалась огромная бесцветная лапа.

Лунария ударила крыльями, и из Часоцвета вырвался серебряный луч. Лапа отдёрнулась, однако щель продолжала расширяться.

— Я смогу удерживать разрыв, пока не распустится последний лепесток, — сказала сова. — Но потом силы Часоцвета иссякнут.

Жители поляны заговорили все разом.

Одни обвиняли летучих мышей, другие — болотных огоньков, третьи были уверены, что иглу украли лунные сороки.

Веяна закрыла глаза.

Среди сотен испуганных голосов она услышала слова, которых никто не произносил:

Наконец-то она моя. Теперь я сумею пришить к миру место, где меня никто не прогонит.

— Я слышала похитительницу! — воскликнула фея. — Она отправилась туда, где хочет создать собственное королевство.

— Но где его искать? — спросила Лунария.

Седокрыл достал чистый лист и положил на него волшебный карандаш.

— Нарисуй дорогу к тому, кто похитил Иглу Полуночи, — попросил он.

Карандаш покрутился, провёл короткую линию и сломался.

— Он никогда прежде так не делал, — растерялся мотылёк.

Росяна опустилась на колени и приложила ухо к земле.

— Корни видели тень, бежавшую к Реке Отражений. Но у неё не было ни лица, ни имени.

Лунария тяжело вздохнула.

— Похитительница направилась в Замок Нигде. Он стоит на краю Изнанки Ночи. Дорогу туда невозможно отметить на карте, потому что она появляется только перед теми, кто согласен шагнуть в неизвестность.

— Значит, это как раз дорога, которой ещё нет, — произнёс Седокрыл.

Его крылья дрогнули, но он расправил их.

— Мы отправимся за иглой.

— Мы? — переспросил Фитилёк.

— Ты можешь остаться.

Огонёк светлячка вспыхнул возмущённо-красным.

— Ещё чего! Кто станет освещать вам путь?

— Я пойду с вами, — сказала Росяна. — Ни одно дерево не должно встретить утро под разорванным небом.

Веяна посмотрела на расползающуюся щель.

В глубине серой пустоты что-то огромное открыло невидимый глаз.

— А я должна узнать, о чём молчит похитительница.

Лунария вырвала из своего крыла четыре серебряных пера.

— Возьмите их. Одно перо укажет обратную дорогу. Второе превратится в меч, если вам понадобится защита. Третье покажет правду. А четвёртое…

— Что сделает четвёртое? — спросил Фитилёк.

— Этого я не знаю. Волшебные вещи иногда сами выбирают своё назначение.

Друзья спрятали перья и поспешили к реке.

За их спинами раскрылся пятый лепесток Часоцвета.

 Река, которая не отражала лиц

Река Отражений текла в обратную сторону — от низины к вершинам Лунных гор. В её чёрной воде плавали не рыбы, а воспоминания.

На берегу друзей ждала лодка без вёсел.

— Как ею управлять? — спросил Фитилёк.

— Наверное, она сама знает дорогу, — предположила Росяна.

Едва друзья забрались в лодку, та отделилась от берега. Вокруг заструились образы.

Седокрыл увидел себя великим путешественником, чьи карты хранились во всех библиотеках Лунолесья.

Перед Фитильком возникла высокая башня. На самой вершине стоял он сам и зажигал звёзды одну за другой.

Росяна увидела сад, где ни один лист никогда не увядал.

А Веяна — множество существ, обращавшихся к ней за советом. Она слышала все их сердца, и каждое благодарило её.

Лодка замедлила ход.

Из воды поднялся прозрачный лодочник в плаще из речных бликов.

— Река пропускает только тех, кто отличает мечту от ловушки, — произнёс он. — Выберите отражение — и оно станет настоящим. Но тогда вы уже никуда не поплывёте.

Ф

итилёк не мог оторвать глаз от звёздной башни.

— Я ведь именно этого хотел…

— Ты хотел, чтобы тебе доверили зажечь звезду, — напомнила Веяна. — А здесь никто тебе не доверяет. Ты просто один на вершине.

Огонёк Фитилька померк.

Он отвернулся от отражения, и башня растаяла.

Седокрыл сложил крылья.

— Если мои карты уже закончены и прославлены, мне незачем искать новые пути.

Его видение тоже исчезло.

Росяна коснулась прозрачного дерева в своём отражении. На нём не было ни единого сухого листа, но не было и новых почек.

— Сад, в котором ничто не увядает, не умеет расти.

Она убрала руку.

Последней осталась Веяна.

Сотни существ продолжали благодарить её. Все нуждались в мудрой фее, слышавшей их желания.

Но среди множества голосов Веяна различила глухую тишину.

Своего голоса там не было.

— Это не моя мечта, — сказала она. — Это только желание быть нужной.

Отражение разлетелось серебряными брызгами.

Лодочник поклонился.

— Вы не позволили мечтам превратиться в клетки. Река пропускает вас.

Лодка помчалась быстрее и вскоре пристала к противоположному берегу.

Там начинался лес, где у деревьев не было теней.

 3.Зверь из несбывшихся страхов

Чем дальше шли друзья, тем тише становилось вокруг.

Сначала смолкли сверчки. Потом исчез шелест листьев. Наконец перестали звучать даже шаги.

— Мне это не нравится, — беззвучно прошептал Фитилёк.

Его огонёк горел тревожным синим светом.

Веяна приложила палец к губам. Из чащи приближалось нечто, похожее на сгусток густой черноты.

Существо было огромным. Оно передвигалось на шести длинных лапах, а вместо головы у него зияла пустая дыра. Внутри этой дыры роились маленькие испуганные глаза.

— Безглас, — одними губами произнесла Росяна. — Он пожирает звуки, а потом и тех, кто их издаёт.

Чудовище двинулось к ним.

Седокрыл достал второе перо Лунарии. Оно вытянулось, блеснуло и превратилось в тонкий серебряный меч.

Мотылёк взмахнул им, но клинок прошёл сквозь тело Безгласа, словно сквозь дым.

Чудовище стало ещё больше.

— Оно питается страхом, — поняла Веяна.

Безглас раскинул лапы, отрезая дорогу к отступлению. Тишина вокруг становилась такой плотной, что друзья уже не слышали даже собственного дыхания.

Тогда Фитилёк влетел прямо в пустоту на месте головы чудовища.

— Ты что делаешь?! — попытался крикнуть Седокрыл, но не услышал себя.

Внутри Безгласа светлячок раздул свой огонёк. Сначала тот был синим, потом стал белым, а затем вспыхнул ослепительным золотом.

В темноте проявились очертания чудовища.

Оказалось, что оно состоит из маленьких комочков страха: боязни одиночества, темноты, неизвестности, неудачи и насмешек.

Веяна закрыла глаза и услышала несказанные слова каждого страха.

Меня никто не защитит.

Я не справлюсь.

Надо мной будут смеяться.

Я останусь один.

— Вы не чудовище, — сказала фея. — Вы множество испуганных мыслей, которые слишком долго прятались.

Стоило ей произнести это, как один комочек отделился от Безгласа и растаял. За ним исчез другой, третий…

Росяна коснулась земли.

Из-под корней поднялись тонкие стебли и бережно оплели лапы существа. Не сжимая и не причиняя боли, они удерживали его, пока Веяна называла страхи один за другим.

Наконец от чудовища остался лишь крошечный дрожащий зверёк размером с желудь.

Фитилёк вылетел из него и опустился на плечо Росяны.

Звуки вернулись в лес.

Где-то заухала сова, зашуршала трава, запели ночные птицы.

Маленький Безглас посмотрел на друзей блестящими глазами.

— Теперь ты нас не съешь? — спросил Фитилёк.

Зверёк чихнул.

Из его носа вылетел украденный колокольный звон и укатился в траву.

— Думаю, это означает «нет», — рассмеялась Росяна.

Она посадила зверька к себе на плечо. Там он свернулся клубочком и уснул.

А далеко в Лунолесье раскрылся восьмой лепесток Часоцвета.

 4.Замок Нигде

За лесом находилась равнина, покрытая серым пеплом. Посреди неё стоял странный замок.

У него не было ни дверей, ни окон. Башни свисали вниз, словно отражались в невидимом озере. Лестницы начинались в воздухе и заканчивались под землёй. На стенах шевелились тысячи теней, хотя отбрасывать их было некому.

— Как попасть внутрь? — спросил Фитилёк.

Седокрыл достал компас.

Стрелка завертелась, подпрыгнула и указала прямо вверх.

Над друзьями не было ничего, кроме пустого неба.

— Дороги нет, — сказал мотылёк.

— Значит, пришло время её проложить, — напомнила Росяна.

Седокрыл раскрыл чистую карту и взял обломок волшебного карандаша.

— Я всегда думал, что картограф должен находить существующие пути, — сказал он. — Но, возможно, лучшие дороги начинаются с шага туда, где их ещё никто не видел.

Он нарисовал на карте одну серебряную линию.

Перед друзьями появилась первая ступень.

Седокрыл провёл вторую черту — возникла следующая. Так, рисуя шаг за шагом, он построил лестницу в пустоте. Она поднялась к перевёрнутой башне и прошла сквозь каменную стену.

Внутри замка царил холод.

Тени скользили по потолку и прятались в трещинах. В огромном зале стоял трон, сшитый из обрывков сумрака.

На нём сидела тонкая женщина в длинном чёрном платье. Её волосы стелились по полу, а лицо постоянно менялось: то становилось юным, то старым, то вовсе исчезало.

В руках она держала Иглу Полуночи.

— Вы всё-таки нашли дорогу, — произнесла незнакомка.

— Верни иглу! — потребовал Фитилёк.

— Зачем? Чтобы снова пришёл рассвет и уничтожил всё, что принадлежит тьме?

— Рассвет не уничтожает ночь, — сказала Росяна. — Он даёт ей отдохнуть до следующего вечера.

Женщина рассмеялась.

От этого смеха по стенам пробежали трещины.

— Так говорят те, у кого есть место в мире. Феи возвращаются в цветочные домики. Светлячки прячут фонари. Мотыльки засыпают под листьями. Нимфы уходят к корням. А куда должна уходить я?

Веяна вслушалась в её молчание.

Внутри незнакомки звучала такая глубокая печаль, что фея невольно отступила.

— Кто ты? — спросила она.

— Никто.

— У каждого есть имя.

— У меня нет.

Женщина поднялась с трона.

— Когда появилась первая луна, её свет отбросил первую тень. Это была я. Но луна двинулась по небу, а я осталась позади. С тех пор я скитаюсь между предметами, существами и временами. У каждой тени есть хозяин. Кроме меня.

Она показала на стены замка.

— Я собирала всё, чему не нашлось места: тени давно упавших деревьев, силуэты разрушенных домов, сумрак из комнат, где больше никто не живёт. Но с восходом солнца мой замок исчезает.

— Поэтому ты украла Иглу Полуночи, — сказала Веяна.

— Я сошью новое небо. Под ним никогда не будет утра. И никто больше не сможет меня прогнать.

— Но тогда погибнет Лунолесье!

— Не погибнет. Оно станет вечным.

— Вечное не значит живое, — возразила Росяна. — Если ночь никогда не закончится, цветы перестанут ждать её возвращения. Если листья никогда не увидят солнца, корни ослабеют. Даже снам нужно пробуждение.

— Мне всё равно!

Игла в руках женщины сверкнула.

Фитилёк замигал.

— Неправда, — тихо сказал он. — Если бы тебе было всё равно, мой огонёк не заметил бы лжи.

Незнакомка вздрогнула.

В эту минуту над замком раздался оглушительный треск.

Раскрылся десятый лепесток Часоцвета.

Небесная щель достигла Изнанки Ночи.

 5.Пожиратель луны

Крыша замка разлетелась.

Из серой пустоты опустилось существо, рядом с которым Безглас показался бы маленьким зверьком.

У него было тело без цвета, длинные крылья из холодного тумана и пасть, способная проглотить башню целиком. Оно не имело глаз, потому что видело чужими кошмарами.

— Пожиратель луны, — прошептала незнакомка.

Чудовище втянуло воздух.

С неба сорвалось несколько звёзд и исчезло в его пасти. Потом оно повернулось в сторону полной луны.

— Оно выбралось через разрыв, который ты оставила! — крикнула Веяна. — Отдай иглу, пока не поздно!

Но незнакомка сжала её ещё крепче.

— Если я зашью небо, мой замок исчезнет.

— Если не зашьёшь, исчезнет весь мир!

Пожиратель взмахнул крыльями.

Ударная волна отбросила всех к стене. Игла выпала из рук незнакомки и покатилась по полу.

Фитилёк бросился за ней, но чудовище вдохнуло снова. Светлячка подняло в воздух и понесло прямо к огромной пасти.

— Фитилёк! — закричали друзья.

Седокрыл взлетел следом. Он схватил светлячка за лапки, однако воздушный поток потянул обоих внутрь.

Тогда Росяна подняла руки.

Из земли пробились корни. Они прорвали каменный пол, обвили её ноги, протянулись к Седокрылу и удержали друзей в нескольких шагах от чудовища.

— Я долго не выдержу! — крикнула нимфа.

Веяна достала первое перо Лунарии.

Оно вспыхнуло и указало дорогу обратно — тонкую серебряную нить, уходившую через разрушенную крышу к далёкому Лунолесью.

Но между ними и домом находился Пожиратель.

— Карта! — воскликнула Веяна. — Седокрыл, нарисуй путь не мимо него, а сквозь него!

— Сквозь чудовище?

— У каждого страха есть выход. Даже у самого огромного!

Мотылёк, всё ещё удерживая Фитилька, достал карту. Его крылья трепетали от напряжения, но он провёл линию через изображение Пожирателя.

На боку чудовища появилась серебряная дверь.

— Туда! — крикнул Седокрыл.

Росяна направила корни вперёд, и они перебросили друзей к двери. Все четверо оказались внутри чудовища.

Там не было ни костей, ни сердца.

Внутри Пожирателя хранились кошмары, которые он успел проглотить: пустые города, падающие звёзды, навсегда закрытые двери, одинокие дети, потерявшиеся в бесконечных лесах.

— Он состоит из страха перед утратой, — поняла Веяна.

— Как нам выбраться? — спросил Фитилёк.

— Нужно отыскать его самый первый страх.

Друзья двинулись по серебряной линии на карте. Она привела их к крошечному серому существу, сидевшему в центре пустоты.

Оно прятало лицо в ладонях.

— Кто ты? — спросила Веяна.

— Последний кошмар первой ночи, — ответило существо. — Когда все проснулись, меня забыли. Я боялся исчезнуть и начал проглатывать другие страхи, чтобы стать больше. Но чем больше я становился, тем сильнее боялся.

Веяна опустилась рядом.

— Ты не исчезнешь, если перестанешь быть страшным.

— А кем ещё я могу быть?

Фея задумалась.

Затем достала третье перо Лунарии — то, которое показывало правду.

Перо превратилось в маленькое зеркало.

Серое существо заглянуло в него и увидело не чудовище, а крошечного пушистого зверька с большими ушами.

— Вот какой ты на самом деле, — сказала Веяна. — Не Пожиратель. Просто забытый сон, который слишком долго был один.

Снаружи раздался рёв.

Тело чудовища начало рассыпаться.

Друзья выбежали через серебряную дверь и увидели, как огромный Пожиратель уменьшается. Его крылья таяли, пасть исчезала, а на пепельную землю опустился маленький ушастый зверёк.

Тот самый, которого показало зеркало.

Фитилёк подлетел к нему.

— Ты умеешь есть что-нибудь, кроме звёзд?

Зверёк понюхал протянутую ему ягоду и осторожно проглотил её.

— Вот и прекрасно. Ягоды гораздо вкуснее.

Но радоваться было рано.

В небе раскрылась новая трещина.

Одиннадцатый лепесток Часоцвета уже распустился.

Оставался последний.

 6.Имя для тени

Незнакомка стояла среди развалин замка с Иглой Полуночи в руке.

Теперь её лицо было совсем прозрачным.

— Если я отдам иглу, мне некуда будет идти, — прошептала она.

— Ты можешь пойти с нами, — сказала Росяна.

— В Лунолесье? Там у каждого дерева уже есть тень.

— Но ни у кого нет хранительницы теней, — заметил Седокрыл.

Незнакомка горько улыбнулась.

— Вы предлагаете место существу без имени?

Веяна приблизилась к ней.

Фея больше не слышала страха или злости. Только одно невысказанное желание:

Пусть хоть кто-нибудь позовёт меня и будет ждать моего ответа.

И тогда Веяна впервые ясно услышала собственное сердце.

Оно говорило, что её дар нужен не для того, чтобы разгадывать окружающих. Он был дан ей, чтобы замечать одиноких.

— Ты не Никто, — сказала Веяна. — Ты родилась из первой лунной тени и сохранила всё, что мир потерял. Тебя будут звать Тенелика.

Незнакомка подняла голову.

— Тенелика…

Имя пронеслось над равниной и отозвалось в каждом уголке разрушенного замка.

Тени на стенах перестали метаться. Они склонились перед своей новой хранительницей.

Лицо Тенелики стало ясным и

прекрасным. В нём сохранилась ночная бледность, но теперь появились серебристые глаза.

— У меня есть имя, — прошептала она.

Раздался двенадцатый удар.

Последний лепесток Часоцвета начал раскрываться.

Тенелика посмотрела на Иглу Полуночи.

— Чтобы зашить такое небо, игле не хватит одной нити.

Росяна вырвала из своих волос длинный зелёный стебель.

— Возьми силу корней.

Седокрыл отрезал серебряную кромку от крыла.

— Возьми дорогу, которая всегда ведёт домой.

Фитилёк прикоснулся к нити огоньком.

— Возьми свет, который не боится темноты.

Веяна поймала ладонями ночной ветер.

— А я добавлю голоса тех, кто ждёт возвращения звёзд.

Из четырёх даров возникла необыкновенная нить — зелёная, серебряная, золотая и прозрачная одновременно.

Тенелика вдела её в иглу.

— Я не справлюсь одна.

— Теперь ты не одна, — ответила Веяна.

Все пятеро взялись за нить.

Тенелика подняла Иглу Полуночи и сделала первый стежок.

Небо было огромным, а они — маленькими. Ветер рвал крылья. Пустота цеплялась за нить. Падающие звёзды проносились совсем рядом.

Седокрыл указывал путь между разрывами.

Росяна удерживала друзей корнями, протянувшимися до самых облаков.

Фитилёк освещал края небесной ткани.

Веяна слушала, где ночь стонет от боли, и направляла туда Тенелику.

Стежок за стежком трещина сужалась.

Когда оставался последний разрыв, нить закончилась.

— Что теперь? — воскликнул Фитилёк.

Веяна вспомнила о четвёртом пере Лунарии.

Она достала его.

Перо задрожало, вспыхнуло и разделилось на множество тончайших серебряных волосков. Их было ровно столько, сколько жителей в Лунолесье.

В ту же минуту каждый обитатель ночной страны почувствовал лёгкое прикосновение к сердцу.

Сова Лунария отдала нити частицу своей мудрости.

Музыканты-сверчки — одну ноту.

Пауки-ювелиры — каплю терпения.

Мыши-почтальоны — память о каждом доставленном письме.

Цветы — свой аромат.

Озёра — отражения звёзд.

Даже маленький Безглас подарил нити первый звук, который сумел произнести самостоятельно:

— Дом.

Нить протянулась через всё небо.

Тенелика сделала последний стежок.

Разрыв закрылся.

 7.Хранительница сумеречного порога

Над Лунолесьем снова вспыхнули звёзды.

Часоцвет раскрыл все двенадцать лепестков, и его сияние омыло лес от корней до самых высоких ветвей. Жители приветствовали возвращение друзей звоном колокольчиков, музыкой и радостными криками.

Игла Полуночи вернулась в середину цветка.

Сова Лунария склонилась перед Тенеликой.

— Ты причинила Лунолесью немало бед, но сумела исправить содеянное. Отныне ты станешь хранительницей Сумеречного Порога.

— Что это за место? — спросила Тенелика.

— Граница, где встречаются день и ночь. Ты будешь провожать тени вечером и укрывать их до рассвета. Ни одна потерянная тень больше не останется без дома.

Тенелика посмотрела на своих новых друзей.

— Значит, утром я не исчезну?

— Ты будешь жить в прохладной тени деревьев, под крышами домов и на дне глубоких колодцев, — ответила Росяна. — А вечером снова станешь встречать луну.

Начался праздник.

Седокрылу поручили составить первую карту дороги к Замку Нигде, который отныне назывался Приютом Потерянных Теней.

Фитильку разрешили подняться на самую высокую башню и зажечь звезду. Правда, звезда оказалась совсем крошечной и постоянно чихала искрами, но светлячок был счастлив.

Росяна посадила возле Часоцвета семена серебряного дерева. На нём каждый вечер появлялся новый лист, а каждое утро один старый лист слетал на землю, освобождая место молодому.

Веяна же не стала загадывать желание.

Она уже получила то, о чём мечтала: научилась слышать собственное сердце.

Перед самым рассветом друзья сидели на холме.

Рядом с Росяной спал маленький Безглас. У ног Фитилька устроился ушастый зверёк, который прежде был Пожирателем луны. Седокрыл дорисовывал карту. Тенелика впервые без страха смотрела на светлеющий край неба.

— Ночь заканчивается, — тихо сказала она.

— Чтобы вернуться снова, — ответила Веяна.

Первый солнечный луч коснулся Луноле

сья.

Феи спрятались в венчиках цветов. Мотыльки сложили крылья. Светлячки погасили фонарики. Нимфы ушли отдыхать к корням.

Тенелика превратилась в прохладную тень серебряного дерева, но не исчезла.

Перед тем как уснуть, Веяна услышала её счастливый шёпот:

— До вечера.

И с тех пор каждый, кто оказывался один в сумерках, мог заметить рядом добрую тень. Она не пугала и не пряталась, а тихо шла следом, пока путник не находил дорогу домой.

Потому что истинная ночь приходит не для того, чтобы погасить мир.

Она укрывает его звёздами, бережёт его сны и напоминает: даже в самой глубокой темноте есть тот, кто услышит твоё сердце.