Ростовские монстры. Совершенная

14 февраля 1994 года

Москва, Россия

До сегодняшнего дня Первый Президент Российской Федерации Борис Николаевич Ельцин был отпетым материалистом. Что неудивительно – он и родился (первого февраля 1931 года) в уже насквозь атеистической стране… и из своих шестидесяти трёх лет двадцать пять проработал на партийных должностях.

Всё изменилось буквально в один миг. Он ненадолго закрыл глаза (плохо спал ночью и потому его весь день клонило в сон) … а когда открыл, то просто остолбенел. Ибо этого не могло быть – потому, что этого не могло быть никогда…

На его любимом чёрном кожаном диване (привезённом ещё из Свердловска при переезде в Москву в 1985 году) удобно устроилась и в высшей степени приветливо улыбалась абсолютно незнакомая ему женщина.

Причём не просто женщина, а женщина потрясающей, оглушительной, неземной, неотмирной красоты. За-человеческой, не-человеческой красоты – ибо такую красоту даже самые совершенные человеческие существа произвести на свет попросту не способны.

Одета женщина была… впечатляюще. Ярко-алый пиджак, чёрная юбка несколько ниже колен, белоснежная блузка, чёрные чулки и чёрные туфли. Красный-белый-чёрный. Самое эмоционально мощное сочетание цветов.

Буквально несколько секунд назад её не было – а теперь она есть. В святая святых российского государства – в кабинете Президента. Это было настолько не-воз-мож-но, что Ельцин не только потерял дар речи, а в самом прямом смысле остолбенел. Настолько остолбенел, что не мог даже пошевелить даже мизинцем.

Как будто её появления было мало, Совершенная неожиданно предупредила:

«Даже и не пытайтесь вызвать охрану нажатием тревожной кнопки… когда у вас пройдёт столбняк. Во избежание конфуза…»

И вдруг в мгновение ока исчезла. А спустя несколько секунд снова появилась – на том же месте и в той же позе. Обворожительно улыбнулась и объяснила:

«Я могу становиться невидимой и неслышимой для кого угодно, где угодно и когда угодно. Поэтому если Вы вызовете охрану, то она просто ничего и никого не увидит. И не услышит. Даже если Вы будете меня и видеть, и слышать. Неудобно получится… а у Вас и без того репутация не ахти…»

Запойного алкаша и самодура, если быть точным.

К Президенту неожиданно вернулся дар речи. «Что вы хотите?» – прохрипел он.

Непрошенная гостья вздохнула: «Будьте так добры, передайте мне, пожалуйста, кинжал, который Вам подарил Шеварднадзе…»

И, неожиданно недобро усмехнувшись, добавила:

«Я могу, конечно, и сама взять, но будет лучше, если это сделаете Вы. Кинжал лежит в среднем левом ящике Вашего письменного стола – справа у стенки. Остриём у задней стенки…»

Снова усмехнулась – и объяснила совершенно оторопевшему Президенту:

«Я уже не раз бывала в этом кабинете – в том числе, и в Вашем присутствии. Поэтому знаю его… да почти как свои пять пальцев…»

Ельцин вздохнул, достал кинжал (почему-то он хранился без ножен), подошёл к дивану и передал его Совершенной. Та взяла холодное оружие в руки и без малейших усилий переломила лезвие пополам. Обычному человеку даже чтобы сломать карандаш, нужно было бы приложить намного больше усилий…

После чего отдала следующий приказ: «В правом ящике стола находится малогабаритный пистолет ПСМ калибра пять-сорок-пять – Ваше личное оружие. Который Вы постоянно носите с собой за пределами этого кабинета в правом кармане брюк. Достаньте его – и подойдите ко мне на расстояние пяти шагов…»

Ельцин повиновался. Ибо ему приходилось иметь дело с профессиональными убийцами – все его охранники таковыми были – поэтому он очень хорошо понимал, что незнакомка запросто сломает ему шею так же легко, как только что переломила лезвие клинка. После чего просто исчезнет из его кабинета – и никто не сможет её не то, что остановить. А даже увидеть.

Незнакомка продолжала уверенно командовать: «Дошлите патрон в патронник»

Президент снова повиновался – а что ещё ему оставалось делать?

И получил очередной приказ: «Теперь стреляйте вот сюда. Выпустите всю обойму. Звукоизоляция в Вашем кабинете как в камере подземной тюрьмы на Лубянке, поэтому выстрелы никто не услышит…».

Она расстегнула блузку, обнажив треугольник великолепного тела между шеей-плечами и ложбинкой между грудями. Ельцин, не думая, выпустил всю обойму. И едва не упал в обморок. Ибо пули его ПСМ не оставили на роскошной коже Совершенной ни малейшего следа. И даже не отскочили – просто упали вниз, на её элегантную чёрную юбку.

Незнакомка застегнула блузку до последней пуговицы, после чего собрала с юбки все восемь пуль и вручила Ельцину: «Этот театр я устроила для того, чтобы у Вас не возникло желания делать глупости… и несколько смягчить шок, который Вы получите примерно через час или около того…»

И снова улыбнулась: «Да вы садитесь – диван большой, а в ногах правды нет…»

Ему – обладателю почти абсолютной власти в самой большой стране мира – категорически не нравилось выполнять чьи-либо приказы… особенно женщины. Но поделать с этим он ничего не мог, ибо он и Совершенная были в не просто разных, а в несопоставимых «весовых категориях». Приходилось подчиняться.

И потому покорно опустился на диван, стараясь держаться подальше от незнакомки. Которая несколько неожиданно представилась:

«Я Баронесса. Баронесса Элина Ванадис фон Энгельгардт, если полностью. Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались по титулу или Лилит. Это никак не связано ни с какой религией – просто не такое уж и редкое ассирийское имя»

На ассирийку она была непохожа совсем (те обычно черноволосые и кареглазые, а у неё были каштановые волосы и тёмно-зелёные глаза). Как и на немку… она была вообще не похожа ни на кого – женщина без национальности. И её русский, хотя и безупречный… тоже был каким-то иномирным.

Ибо не соответствовал ни одному из известных Ельцину диалектов – а он был знаком практически со всеми. Жизнь научила…

Баронесса в очередной раз обворожительно улыбнулась и объяснила цель своего визита: «Я узнала, что Вас интересуют два экзистенциальных вопроса… вы получите на них ответы уже через час или около того…»

И покачала головой: «Нет, не здесь и не от меня. Вам придётся попросить Игоря Васильева – вашего личного водителя – отвезти Вас на Объект 191…»

Это название Ельцину ничего не говорило. Лилит добыла из кармана лист бумаги и протянула Президенту:

«Это подробное описание маршрута. Охрану можете не беспокоить – ни по дороге, ни на объекте Вам ничего не угрожает… Вас будут охранять мои люди, а они в этом мире никому не по зубам…»

Через сорок пять минут Борис Николаевич Ельцин вошёл в фойе построенного ещё в самом конце 40-х годов внушительного размера трехэтажного особняка, окружённого внушительного размера территорией… и совсем уж внушительным стандартно-зелёным забором.

А когда прошёл в огромную гостиную, то испытал шок, ничего близко к которому не испытывал ни до, ни после…