Глава XI Один на смену другого

Часть I

    Рано утром не дожидаясь завтрака, Парфён собрав в сумку свои вещи, напоследок оглядел комнату, в которой прибывал последние недели. Сделав глубокий вдох и взявшись за дверную ручку, вышел из номера гостиницы. Дойдя до автобусной остановки, не большой порыв ветра окатил его земляной пылью, перемешанной песком. В салоне маршрутки он сидел и думал о том, что, не найдя его в номере, Маринка побежит за ним, станет звонить и искать, но ничего подобного не произошло. За этими мыслями он пытался дремать, но ямки и ухабы, которые попадались под колёса транспорта, не давали этого сделать.  Лесополоса тонкой лентой осталась за спиной, а впереди виднелись хрущовки и сама станция, с которой уходили Икарусы, развозя пассажиров по остановкам города и в аэропорт. «Да зачем тебе эта девка, эта Маринка?! Ты же молодой и холостой! Всё. Забудь, – мысленно уговаривал он себя, – подумаешь краля! Дурак влюблённый! Ишь ты, холопом обозвала. Тоже мне, барышня! Дура!»
     В столовой гостиницы, Маринка не увидела своего уже ей привычного спутника. Услышав от администратора, что тот рано утром покинул гостиницу, девушка была крайне удивлена. Ведь произнесённые Еленой Петровной слова были не серьёзными. Но Парфён принял всё буквально и понимая, что ждать больше нечего и некого, освободил всех от своего присутствия.
- Притворщик он, а волочился – то, как за Вами, словно тень, – сказала девушка, сидящая на ресепшене.
- Помолчите. Сделайте, милость, – тихо произнесла Маринка.
- Что – то случилось? – поинтересовалась Елена Петровна, выходя из своего кабинета.
- Парфён уехал…
- Что? Вот олух царя небесного! А может и к лучшему, а? Не горюй. Закончится твоя командировка, вернёшься в Москву и встретишься со своим Парфёном, а тогда уж…
- Нет. Зачем? Это помутнение какое – то, – тихим тоном продолжала Маринка.
- Не нужен?
- Нет, не нужен.
-Ну вот и ладно. Иди завтракать, да пирогов отведай, а то вечером старая гвардия всем разбор полёта устроила…, а Парфён твой, он не от тебя сбежал, он убежал от себя. Но от себя не убежишь, как ни старайся. Ничего. Вернётся в Москву, что с ним станется?
     Маринка отметила для себя, что без него ей стало легче. Она полностью освоилась здесь, и ей совсем не хотелось возвращаться домой. Да и Елена Петровна постоянно поддерживала её, как очень близкую и в то же время очень далёкую родственницу. Она вещала ей о том, что на первом месте учёба, а всё остальное после. В их роду, роду Искоминых никогда не было бездарей и неучей. И каждая глупость – это далеко не почину. За завтраком Маринка невольно слушала разговоры меж постояльцев о погоде, о предстоящих сувенирных покупках и краем глаза ловила взгляд, который время от времени кидала на неё Любовь Ивановна. Не выдержав напора, Маринка подошла к раздаточному столу:
- Любовь Ивановна, если Вы отпустите Наталью со мной, то мы можем в бор сходить по грибы и ягоды. У Вас отличные пироги! А ещё мы могли бы зайти к деду Гордею. Я знаю, он обязательно, чем – нибудь нас угостит, а мы принесём Вам.
- Он даже платы не возьмёт, – оживилась Наталья.
- Надо же. У Гордея запасы великие, что даже платы не берёт, – пробурчала повариха, – ну, раз так, то лучше на базар съездите. Опять же местный колорит посмотришь. – вытирая руки о передник, продолжала она, – вот что. Наталья, мне марля нужна. Зайдите – ка в лавку, та, что на углу аптеки и купите мне маток, на метров десять. Там мужичонка торгует, скажешь, что от меня пришла, он тебя обслужит.
     В лавке за прилавком девушек встретил достаточно полный мужчина средних лет. Покупателей было мало, поэтом всё своё время, он уделил девушкам. Раскладывая товар разного качества, его жесты рук и мимика лица говорили сами за себя: «подороже или подешевле?»
- Мне нужен качественный товар. Я от Любови Ивановны. Я её племянница.
- Давненько меня не посещала Ваша тётушка. Одна работа и кухня на уме. А как же забавы? Н-да. От своей готовки до сих пор в блаженстве утопает?
- Зачем так много марли? – зашептала на ухо Натахе Маринка.
- Через неё молоко процеживает, квас да морс. Творог в ней готовит, – чуть слышно ответила Натаха.
- Узнаю, узнаю голубушку, – проговорил мужчина и растянулся в широкой улыбке, – как всегда и всё по старинке. Ну, что ж передавайте нижайший поклон тёте. Если бы не её крутой норов, то я бы…, ух! – сжав руки в локтях и съёжившись промолвил продавец.
Сделав несколько снимков на телефон, Маринка решила, что сегодня не станет слоняться по гостинице и тем более по музейной усадьбе. Она планировала сесть за отчёт.
- Пока мы здесь, пойдём посмотрим местное шоу, – проговорила Натаха, потянув Маринку за рукав, – ну пойдём же, а то, когда я ещё вырвусь сюда? Тётка моя хоть и добрая, но через чур строга.
- Занятное увеселение. Прям расписная ярмарка с балаганом и скоморохами, – Маринка сделала очередной кадр.
- Не спорю дорогие дамочки, – ответил глубокий баритон.
- Андрей?! – обернувшись с удивлением произнесла Маринка, – но, позволь, как же это? Ты здесь? Я думала ты уехал!
- Всё куда проще, – усмехнулся тот в ответ, – я просто гуляю. Гуляю и жду…
- Ждёшь? Чего?
- Твоего звонка. Может вместе домой поедем?
- У меня мало времени. Сегодня я планирую собрать весь отработанный материал воедино и хоть, как – то состряпать отчёт. Мы здесь ненадолго. В Москву вернусь через неделю.
- Эта усадьба, она так далеко от города, словно деревня кака – то.
- Деревня? Это огромное, очень огромное имение. И это всё могло быть…, – она замолчала, дабы не раскрывать секреты касающиеся её происхождения. Отходя от темы разговора, она переключила внимание на местных факиров.
- Пойдём, там костюмы! – крикнула Натаха, – давай сфотографируемся на память!
     Надев костюмированное платье и подобрав волосы в заколку, Маринка вышла из гардеробной. Люди, стоящие рядом, стали отходить от неё в стороны. Перешёптывания доносились до её ушей. «О! это же сама августейшая особа. Сама Искомина… Она, как будто сошла с картины.»
- А ведь и правда. Ты очень похожа, ну просто одно лицо. Правда Марин, словно с портрета, – шептала Натаха, – сошла, что в главном доме.
- Так, всё. Я снимаю платье, не хочу стеснять людей и быть в центре внимания. Я этого здесь уж наелась вдоволь!
- Марин, не снимай платье. Так забавнее. Раз все видят в тебе одну из барышень с портрета, так будь ей, – проговорил Андрей, удерживая её за руку.
- Забавнее? Я Марина Алексеевна Искомина. Да, я похожа на одну из них, но я всё же – я! И если хочешь знать, то это всё имение, гостиница, которая стоит на этой земле, леса, луга, поля, левобережье Иркута, озёра и лесопильный завод и деревни, это всё моё! Но по нынешнему закону, нет, – она ловила себя на мысли, что ей действительно, когда – то нравилось быть в центре внимания, но сейчас она хотела быть собой. Она не могла скрывать своей досады. Люди в ней видели не её, а ту, что на портретах.
- А я бы хотела побыть барышней, хоть ненадолго, – вздохнула Натаха.
- Не могу согласиться с тобой. Напротив, я считаю, что каждый должен оставаться собой и проживать только свою жизнь, именно ту, что предначертана судьбой.
     Вскоре после того, как троица покинула базар, Андрей перед прощанием взглянул на девушек, но его взгляд больше падал на Наталью.
- Оставь эти мысли, мне не до тебя. Больше никаких прогулок. Меня тётка ждёт, – угрюмо проговорила Натаха, прижимая свёрток марли к груди.
- Да я, собственно, не думал…
- Тогда какого чёрта?
- Ну извини. Хотел тебя в Москву позвать. С родителями познакомить.
Та приподняла брови. Очевидно, что этот шельмец не прочь обзавестись женой здесь, раз с Маринкой не вышло.
- Ты, что влюбился?  – спросила Маринка. В её тоне звучали нотки серьёзной твердыни.
- Нет пока, но мне показалось…
- Ну, тогда повремени, раз показалось, – выстрелила Натаха, – если бабочки в животе порхать начнут, вот тогда и приедешь за мной.
- В Иркутск?
- Зачем в Иркутск? Здесь я всего лишь под присмотром тётки. Я с Мурманска. Там живут мои родители. Вот, к отцу и поедешь. Но учти Москвич, ежели что, то папа голову оторвёт и в мерзлоту поместит. Северяне – народ крепкий и на руку, и на словцо.
- Это точно. Суровый климат формирует особый, стойкий характер, – улыбнулся Андрей.
     После обеда, Натаха, окрылённая симпатией Маринкиного друга размышляла про себя. Она думала о том, что и без всяких гадалок нашёлся для неё жених. На радостях, она решила поведать о том тётке. Любовь Ивановна была женщиной строгой и, где – то даже вспыльчивой, но всё же от своей доброты – отходчивой.
- Натаха, зачем тебе уезжать, искать жильё и работу у чужих людей? Бог весть чью зависть вызовут твои таланты.
- Я замуж хочу. Я хочу иметь свой ресторанчик…
- Ой, не могу! Насмотрелась фильмов!
- Я думала, ты будешь рада за меня. Отпустишь? – опустив голову, Натаха скребла кастрюлю от нагара.
- Выбрось дурь из головы! Вот научишься всему и будешь работать здесь. А, что? Крыша над головой есть, заработок есть, хлеб тоже имеется завсегда.
- Это всё не для меня!
- Подумай хорошенько. Пошто так говоришь? Никуда ты не поедешь! –  Любовь Ивановна начала сердиться.
- Вы не можете мне приказывать. Крепостное право отменили! И мне уже восемнадцать.
- Всё ровно не поедешь! Я позвоню твоему отцу.
- Звони! – Натаха подала тётке телефон, – это безбожно! Я знаю почему ты ко мне так относишься. Потому что я у родителей приёмная! Я приживалка, да? А сейчас и вовсе, паршивка не благодарная!
- Нет, что ты? Я тоже тебя люблю. Волнительно это всё, но ты ещё мала…
- Но ведь я не могу всю жизнь находиться подле вас всех. Я самостоятельности хочу. В детском саду была паинькой, в школе – отличницей, в колледже – умницей. Я уже усвоила и впитала всё, чему учили. Ну, что ещё нужно? – Натахе не хватало воздуха.
- Ерунда! Ты сама не понимаешь, что говоришь. Восемнадцать! Взросля какая! Всё. Сейчас успокойся. Племяшка…
- С племяшками, так не поступают и не обращаются! 
- Обращаются, если они глупят. Успокойся, все только добра желают. А ты артачишься! Всё. На сегодня ты мне не нужна. Иди развейся и отдохни, – стараясь не гневаться, но всё же нервно проговорила тётка, – да оставь ты эту кастрюлю! Сами вымоем. Иди. Иди уже! Вот своенравная чертовка! –  распылялась повариха, нервно чистя овощи для мясного бульона. Она не могла быстро угомониться и всё бурчала себе под нос, грозя, что ей Богу выпорет эту малую.
     Спустя три дня в приусадебную гостиницу заявился новый постоялец. Решив посмотреть на красоты музея, Андрей поселился в дальний номер второго этажа. Не откладывая знакомство и прогулки в дальний ящик, Маринка представила своего друга Елене Петровне. По секрету, она поведала, что Натаха приглянулась москвичу. «Наташа обзавелась тайным поклонником, н-да.», – пронеслась мысль в голове Елены Петровны. Не мешкая, она пригласила её тётку к себе в кабинет и поведала интересную новость, а также свои думки о том, что может быть достаточно молоденькой девочке томиться здесь, в четырёх стенах кухни и обниматься с кастрюлями. Ведь такой шанс выпадает. Любовь Ивановна слушала её, сидя в кресле, затем встала и подошла так близко к столу, за которым сидела женщина, что та откинулась на спинку своего стула:
- Быть может Вы и правы, но…
- Жить будет у Марины Искоминой. И кстати, Марина работает в кафе. Вот освоится Наталья, проявит себя, а там глядишь, ещё и гордиться будите. Отпустите её. Ну, чего ей здесь прозябать? А на счёт жениха, то думаю, что этот парень ей по судьбе. Не обидит. Я чувствую.
- Гордиться?! Это хорошо. Лишь бы в подоле не принесла. Возможно Лена ты права, но отпускать восемнадцатилетнюю в Москву, ой, как страшно. И потом, решать – то не мне. Родителям. Я позвоню им, – Любовь Ивановна набрала полную грудь воздуха и выдохнула.
     Весь последующий день у Натальиной тётки валилось всё из рук. Она думала, звонила в Мурманск брату, ругалась, снова звонила и снова ругалась. Натаха, как назло, постоянно попадалась ей под руку, но вела себя кротко. К её удивлению, тётка по отношению к ней вела себя спокойно и даже улыбалась. Только, что бурчала, мол невеста без места. Мысли о будущем племянницы не давали ей покоя.    
- Тёть, что – то случилось? – сердечко Натахи отчаянно стучало, – ты сама не своя.
- Мы посоветовались и приняли решение. Мы отпускаем тебя в Москву.
- Ура! – захлопала в ладоши Натаха.
- Но ежели в подоле принесёшь, то пеняй на себя.
- Вы серьёзно? – от смущенья девушка почувствовала, как к щекам хлынула кровь, – я хочу ресторанчик, хочу на ноги встать. Хочу, чтоб ты со мной жила и работала…
- Ну – ну! Загнула. Изведёт тебя Москва окаянная, ох изведёт.
- Да, хочу. Ну, кто с тобой может соревноваться, скажи? У тебя же дипломы и практика в самой Франции была. А ты работаешь в столовке…
- Ох, девочка! И всё – то ты знаешь и понимаешь, а вот главного не разумеешь. Где родился, там и пригодился. Ну, чем наши, простые люди хуже всей этой городской богемы? Каждый хочет отдохнуть красиво и покушать вкусно. На этом и стоим.
- Я хоть и маленькая среди вас всех, но я сейчас серьёзно говорю, – Натаха сделала внушительно серьёзный вид. – Я умна…
- А умных не любят.
- Но ценят.
     В это же время, гуляя с экскурсией по музейной усадьбе, Андрей звонил своим родителям в Москву. Он спешил поделиться своими впечатлениями от увиденного, говорил, что по великой случайности встретил Маринку. Он – счастливый человек, потому что встретил здесь, в Иркутске девушку, к которой у него серьёзные намерения.
     Как всегда после вечернего ужина, столовая блистала чистотой. Повара и помощники копошились на кухне, готовясь к утреннему завтраку.
- Любовь Ивановна, Вас там спрашивают! – вбегая на кухню, чуть отдышавшись, прокричала одна из девиц.
- Что ты, как заполошная? Кто там ещё спрашивает?
- Гадалка.
- Какая ещё гадалка? Ты, что девка, белены объелась?
- Да, гадалка, которая из Прилучного. Её муж у нас здесь на территории гостиницы работает. Все к ней ходят. Она никому не отказывает.
- Ладно. Пойду погляжу. А ты перебери гречу, раз уж прибежала. А то рук не хватает.
Любовь Ивановна вышла на порог заднего двора гостиницы:
- Чего тебе?
- Дак, вот, отвар принесла. Отворотный. Пусть Наталья – то твоя выпьет его, да по доброй воле только. И забудет и про женихов, и про Москву. Все желания в раз улетят, словно птицы в небо. Но только по доброй воле, а то не сработает. Помни.
- Иди подобру – поздорову. Мы девку отпустили.
- Ну, как знашь. Прослышала я, что жениха хочет, а ты против. Вот и решила ворожить. Ну, раз не надо…
- Не надо, не надо! Всё волшебство твоё – одно шарлатанство, – повариха отвлеклась в тот момент, когда заметила племянницу, – Натаха! Пошто слоняешься без дела? Что несёшь – то?
- Дак, на террасе семейная пара чай пьёт.
- Ну, а ты причём?
- Дак, их ребёнку сладкий манник несу.
- А! Ну ступай, ступай!
Андрей, сидящий за столиком той же террасы, был удивлён, когда увидел Наталью. Она незаметно ему улыбнулась и поставила пирог перед ребёнком. Дабы соблюдать приличие, Андрей вышел из – за стола и направился к выходу для того, чтоб сделать звонок другу. Несмотря ни на что, было слышно, как за соседними столами шли оживлённые беседы постояльцев. Двое, чуть грубоватых мужчин вели задушевный разговор, который был схож неким спором.
- Нужно заводить здесь свои порядки. Новые, – говорил один другому, – хочу выкупить все эти земли, да сделать всё здесь по – своему. А то ишь, Искомины! Имение Попково будет! Звучит?
- А мошны* – то хватит? – смеялся другой.
- Сомневаешься? Хватит!
- Здесь всё менять, а к чему? Здесь свой уклад…
- Негоже за работяг вступаться. Мы кто? Цари! А они? Они на заработную плату живут, – Попков обнял за плечо собеседника, – куплю. И они все у меня будут вот здесь, – он сжал свой кулак и поднёс к лицу, – вот, где они у меня будут! Попков – это вам не хухры – мухры!   
- Мечтай, мечтай. Это всё, – собеседник обвёл в воздухе пальцем, – это всё городское наследство, и потом, говорят, что наследники сего имения, вплоть до лесопилки, объявились.
- Врёшь!
- Нет, не вру.
- Жаль. Я бы купил. Без лесопилки только. Средств не хватает на завод, – с улыбкой на лице, развёл руками Попков. – ладно, пусть будет Искомино. А Попково было бы лучше. Скажи?! Ох! А девки – то какие здесь! Смотри. Во,   
Пошла, пошла! Ух, кровь с молоком!
-Эх, горе олигарх! Да она в дочери тебе годится…
- Иди сюда, лапушка, – схватил Попков Натаху за руку и потащил к себе, – хороша девка! Эх!
- Остынь. Девушка простите, – одёрнул собеседник.
Натаха поспешно вырвалась и, выскочила с пустым подносом с террасы, наткнувшись на Андрея.
- Что с тобой Наташа?
- Да, распоясались мужики. Руки распускают. Имение им захотелось. Хамы!
- Вот и поедем с нами в Москву. Там ты не одна. С тобой Маринка и я. Я руки распускать не буду.
- А я и поеду.
     На утро после завтрака, когда все постояльцы разъехались из гостиницы кто куда, горничные стали убирать номера. В одном из номеров, подле широкой кровати на полу лежала подушка и пустая бутылка из – под дорогого коньяка. На кровати, укрывшись с головой, спал один из постояльцев. Это был вчерашний балагур – Попков. Горничная протянула руку, чтоб его разбудить. Похлопав его по спине, она отошла на пару шагов назад. Мужчина, лежавший под одеялом, зашевелился.
- Эй! Вы живы там? Просыпайтесь, – зашептала она, – уже давно утро. Я пришла делать уборку.
- Ох, какая! Чего надо? – он взял руку женщины и потянул к себе.
- Пустите! Я горничная!
- А, прислуга! А уж думал куртизанка, – прохрипел спросонья мужик, – как мне плохо, голова трещит. У тебя нет выпить?
- У Вас в мини – холодильнике стоят прохладительные напитки и алкоголь.
- О! Ты богиня! Скорее, скорее принеси мне чего – нибудь, – оживился мужик и откинув одеяло, встал.
- О, Господи! Срам – то какой! – вскрикнула женщина и прикрыла глаза рукой.
- Где? Где срам? – разводя руками и ещё шатаясь, спросил он.
- Там, – пискнула женщина, показывая пальцем второй руки на его причинное место.
- А! Ты, что блаженная? Ты, что достоинств не видала что ли? Смотри, оно ещё и шевелится, – подразнил Попков горничную, – оп – оп – оп! Вот тебе и оп! Чуть не напрудил! Ладно. Убирайся. После придёшь, а то мне в тубзик нужно.
- Хорошо. Да оденьтесь уже, а то крутите здесь своей…
- Ну?
- Своей…
- Ну?!
- Сосиской!
- Сосиской?!! Ну для приличия, хоть бы сарделькой назвала. Сардельки – то посолиднее будут. А то сосиска…
- Чудной Вы.
- Нет. Я не чудной, я добрый.
     Через некоторое время Попков вышел из номера при полном параде и подошел к девушке, которая сидела на ресепшене:
- Милая, а подскажи, можно ли у вас коня попросить? Я за руль пока что не могу садиться. Хотел до музея доехать.
- Да. У нас имеется такая услуга. Есть жеребцы, кобылы, при чём разного окраса. Зимой – сани, летом – телеги, брички, кареты. Кареты правда никто никогда не берёт…
- Карета?! Я беру! Едем в музейную усадьбу! Запрягай!
Оформляя квитанцию на карету и жеребца, девушка всё поглядывала на мужчину, при этом думая, что на шалабо;ла* непохож, а говорливый уж слишком.
- Ну, что ты там вошкаешься – то, написала, что ли свою бумажку? Давай её сюда, – потянул руку к столу Попков, – прям кулёма* какая – то.   
- Подождите пожалуйста. Присядьте пока что, – девушка любезно ответила постояльцу, а также предложила чашку горячего шоколада из местного автомата.
Попков развалился в глубине кожаного кресла с чашкой горячего шоколада и буклетами о имении Искоминых, в которых подробно можно было ознакомиться о всех экскурсиях и местах посещения.
- Расшеперился* тут, – проворчала баба Маня, местная уборщица, – ноги – то
подыми. Протру хоть, а то гляди – ко, всё кофе расплескал. Вот народец! Видать и дома так.
- Эх, куртуазности* Вам не занимать, – отреагировал на ворчание Попков.
- Какой ещё курузности? – выпучив глаза, спросила уборщица.
- Вежливости, – проговорил он и махнул рукой.
- Аль сказать, что хошь, так говори по – русски, – не угоманивалась баба Маня.
- Ну, будет, будет Вам на меня ворчать. Вот, возьмите лучше, – Попков протянул уборщице свёрнутый платочек.
- На кой он мне?
- А Вы разверните.
- Иконка? – удивилась баба Маня и присела рядом.
-  Ежели дар от сердца то к сердцу и принять нужно, – тихо промолвил Попков и дотронулся своей ладонью до огрубевшей ладони уборщицы.
- Я в таком случае, на божничку поставлю в уголок красный, – уже мягким голосом пролепетала уборщица. В её тоне был скорее вопрос, чем уточнение, что делать с иконкой. – зовут – то тебя как, а?
- Попков Олег Петрович…
-Слышь, Петрович. Хороший ты мужик, добрый. Но пьёшь дюже. Не пей, а то не успеешь обернуться, как жизнь пропьёшь и деньги все профукаешь…
В это время, бабу Маню перебила девушка, оформлявшая документы:
- Олег Петрович, Вы были в нашем музее?
- Нет, я там никогда не был. Поговаривают, что у вас там барышня с портрета живьём сошла, – Попков пристально посмотрел на девушку.
     Музейная усадьба ровно в десять утра распахнула свои двери для приёма посетителей – жителей и гостей Иркутска. Люди ходили по залам, кто – то по одиночке, кто – то в составе экскурсий. Убранство, ткани, портреты, настенные гобелены, мебель, всё это мысленно уносило в эпоху далёких веков. В это утро Маринка в компании Натальи и Андрея также, как и другие, прогуливались по усадьбе. Завидя их, Попков подошёл к ним и не соблюдая никаких приличий проговорил:
- Эй, а, ну постойте! – троица обернулась, – да, да, я вам говорю! Не тебя ли все барышней кличут? Искусный грим. Постарались аниматоры на славу. А чего не в платье – то, да с вырезом? Реквизита не было что ли?
Ребята с удивлением посмотрели на мужчину и решили его вопросы оставить без ответа.
- Я кого спрашиваю? Раз ты всё ровно здесь, так сфотографируемся? Вот, здесь, на фоне портрета, – Попков протянул руку с фотоаппаратом Андрею, – ну, чего застыл – то? Сфотографируй! Пожалуйста. Вот купил бы я это имение, стал бы барином…, всем бы показал барскую ласку, – обнимая за плечи Маринку, громко и весело проговорил он. – но в имение лесопилка входит. Так, что к моему сожалению, деньжат маловато. Деньги только для своего бизнеса, а на хотелки денег, нет. Эх!  Ну, да ладно.
- Да отпустите же меня. Чего Вы вцепились – то?  – Маринка вырвалась из цепких рук мужчины, – да, отпустите, говорю я Вам. Извольте вести себя прилично. Не стоит забываться, что Вы в обществе. Хотите жарких впечатлений, так посетите Искоминские бани.
- Среди всех бань, есть единственный сруб, там и крестьяне, и девки. Всё под стать восемнадцатого века, – вторглась Наталья, – ступайте уже.
Попков хотел, что – то сказать, но промолчал. За его спиной раздался смех, и он даже вздрогнул. Не связываясь с молодёжью, он скрылся в главном господском доме.
- Ну, чего приуныли?  – обратился он к сидящим на стульях сотрудницам, встречающим и провожающим экскурсионные группы, которые блуждали по залам в определённые часы работы музея.
Не дождавшись ответа, он примкнул к одной из групп. Группа состояла из десяти человек разного возраста. Экскурсовод, громким голосом рассказывала историю дома, кто в нём жил и, чем занимался. О создании мебели и украшениях той эпохи.
- Живая тень с портрета сползла, – промолвила одна из посетительниц другой, указывая кивком головы в сторону Маринки.
Услышав, что речь идёт о ней, Маринка вышла в центр толпы и встала в аккурат подле портрета:
- Зачем шептаться? Смотрите, изучайте, раз уж так интересно. Может меня, как экспонат поставить за красный ремешок, что б никто руками не трогал? – она чувствовала прилив некого негодования, – и, да. Я – Искомина и очень похожа на этих дамочек с портрета. Генетика сыграла так, что я одно лицо с одной из барышень…, – не дав договорить, Андрей одёрнул её за руку, безмолвно прося уйти из зала, – да, я нашла здесь свои корни, свою историю, – выпалила, уходя из зала Маринка.
     Выйдя из зала, они прошли по тусклому коридору, где ни хаживали гости. Тишина стояла полная. Слышны были только их шаги. Сквозь тяжёлые шторы, в темень коридора, скудно проглядывал дневной свет. Звук шагов возвращался к ним незримой вибрацией, которая отражалась от стен, полов и потолка. Уходя, Маринка не оборачивалась, не реагировала на шёпот своих спутников, даже на их дыхание. Теперь она точно знала откуда она. Она знала о своём происхождении, о своём прошлом, как никто другой. Искомины были реальными, они не были мифом или сказкой, городской легендой. Огромное имение, которое включало в себя не только лесопильный завод, но и гигантскую территорию, на которой располагались и бани, и леса с лугами и полями, и деревни, и сам музейный дом с гостиницей, всё это принадлежало городу и не принадлежит ей. Но она счастлива от того, что она признана людьми и сама собой. Она истинная наследница сего. Конечно же она не забыла об отце и Елене Петровне, которые также, как она являлись наследниками. И пусть они никогда не вступят в свои права, но они главные персонажи поместья и это непреложная правда их жизни.       

            
Часть II

     Попков Олег Петрович был молодым человеком, лет сорока. Всю свою сознательную жизнь прожил в Екатеринбурге. Его внешность была обычной, даже слегка не симпатичной, но он обладал безумной харизмой. Он, как бутон пиона, который раскрывается в солнечную погоду. Он порядочный и открытый. Его поведение выдавало уверенность в себе и даже некую властность, но совершенно без агрессии. Он умён, воспитан и хорошо образован. Сказочно везуч. Он крупный промышленник, имеющий несколько металлургических заводов на Урале. От своего знаменитого предка унаследовал деловую хватку и глубокие познания в горном деле. Он совершенно равнодушен к роскоши, хотя и купается в ней, словно в океане.               
     Глядя в след уходящей троице, он впервые задумался о том, что эта симпатичная девушка, которая так похожа на одну из барышень, очень сильно его заинтересовала. От этой мысли его лицо изрядно смягчилось. Попков поспешил покинуть общество экскурсионной группы, собравшейся в музее. Его цель – девушка, сошедшая с портрета, и он последовал за ней. Пока Маринка, в центре группы вещала не довольные речи, он пристально прощупывал её своим взглядом. На выходе из музея, мужчина заметил, что труппа местных музыкантов, которая исполняла различные напевы прошлой эпохи, собирала свои инструменты и заносила в автобус. Посетители привычно разбредались, обсуждая увиденное и услышанное. Многие торопились на остановку для того, чтоб успеть на маршрутку, которая везла их в город, многие, пешком чрез сад шли на территорию в столовую гостиницы.
     Войдя в столовую, Попков осмотрел зал и медленно двинулся к свободному столику. По пути он здоровался с теми, мимо кого проходил. Увидев за столом ту, которая сошла с портрета в компании молодого человека, он подошёл:
- Прошу у Вас прощенья за инцидент давеча. Моё поведение желает оставлять лучшего. Я так обычно себя не веду. Но имел не осторожность расслабиться.
- Пустое, – улыбнулась Маринка.
- А позвольте узнать, где же Ваша юная спутница?
- Наталья на кухне. Она работает там. У Вас ещё вопросы?
- Нет, – сложив на груди руки, тихо проговорил Попков и удалился.
Он сидел за своим столиком и поглядывал в сторону ребят до тех пор, пока ему не принесли обед.
- Что этому хлыщу было нужно, не понимаю? – спокойно проговорил Андрей, обращаясь к самому себе.
- Спокойно Андрей. Ничего ему не нужно. Ну скучно мужику.
- Не приятный тип.
- Напротив. Что – то в нём есть такое, что притягивает. Но не пойму, что. Нужно к нему присмотреться.
- Марин, ты с ума сошла?
- Внешность не главное…
- Да кто его знает, сколько он здесь ещё пробудет?
- Вот, сейчас и выясним.
- Стой. Куда ты? Стой, – шептал Андрей, вставшей из – за стола Маринке.
     Приподняв глаза на девушку и отложив в сторону столовые приборы, Попков вопросительно посмотрел на неё. Поняв, что она с дружелюбным визитом, жестом руки, он предложил присесть рядом.
- Олег Попков. А Вы?
- Марина Искомина.
- Вот как? И, что же, это имение Ваше?
- По праву рождения моё…
- И лесопильный завод?
- И он тоже. Но по закону…, но по закону уже нет.
- Но это поправимо. Хочешь выкуплю?
- Что выкупишь? Имение с лесами, полями и лугами, деревни и озёра, и лесопилку?
- Да.
- Смешной ты или дурак!
- Я не дурак. Я богатый человек, который продолжает семейное дело своих предков. А у нас с тобой хороший союз получился бы. Ну, раз так вышло, что в нас обоих течет голубая кровь.
- Занятно…
     Их разговор прервала подошедшая женщина с подносом, которая принесла десерт, но уже Маринке. Чем дальше Маринка общалась с Олегом, тем понятнее становилось, что его утренняя выходка на территории музея, выглядела, как некое чудачество. Он же больше не думал о том, с кем бы завести здесь знакомство, поскольку вчерашний его собеседник второпях покинул гостиницу ещё прошлым вечером. Компания новой знакомой ему была весьма приятна. После обеда, пройдя в распахнутую дверь, Маринка обернулась для того, чтоб показать Андрею жестом, что она уходит. Рядом с ним за столом уже сидела Наталья и допивая компот, мило занимала всё его обеденное время. Подойдя к окну, расположенного в коридоре, она заметила, что оно было не большим – не то, что в столовой. Через него ещё проникали яркие лучи, хотя на небе появились грозовые тучи, гонимые ветром. Под окном стоял тяжёлый, кованый по бокам сундук с защёлкой вместо замка. В нём хранили раздаточные журналы и книги, которые велись кухней.
- Женщин вперёд…, – начал Попков, но был тут же прерван Маринкой.
- Я, что такая старая? – нахмурилась она.
- Ну, конечно же нет! Конечно девушка!  – исправился тот, –может вечером на террасе при свете софитов выпьем по чашке кофе?
- У меня на вечер иные виды. Общение продолжим завтра, если конечно ты никуда не уедешь, – в итоге разговора Маринка подвела черту.
     Войдя в свой номер, она включила настенное бра. Устроившись на кровати, Маринка принялась разбирать листочки с записями и складывать по порядку. Включив диктофон, она делала на этих же листочках недостающие пометки и правки. Проще всего работать на компьютере, но её научный руководитель, человек старых правил. Он не терпел никаких новшеств и заставлял своих студентов работать с бумагой и ручкой. Он вообще не доверял технике, говоря, что бумага надёжнее. Поэтому помимо отчёта ей предстояла поездка в город для распечатки фотографий, которые она сделала за всё это время прибывая здесь. Местный колорит, сплетённый с эпохой прошлых веков, был целью написания работы по истории, с которой она справлялась весьма успешно. В свои листочки и разные клочки бумаги ей приходилось вчитываться, разбирая свой же почерк, а некоторые переписывать соединяя воедино.
     Слоняясь от безделья и скуки, Олег, как – то быстро сблизился с Андреем. Этим вечером, он пригласил парня посетить Искоминские бани. Эти бани красовались в современной облицовке и располагались там же, как и раньше, на побережье Иркута, часть которого отходила сему имению. Один сруб, напоминал на первый взгляд ветхое сооружение, выделявшееся из всех остальных построек. Это был единственный сруб, который напоминал самую первую Искоминскую баню.
     В косоворотке на выпуск, подвязанной кушаком, деловито расхаживал мужик средних лет, который носил дрова для растопки. Молодые девушки в холщовых сарафанах и атласными лентами в волосах, суетливо бегали с едой, посудой и самоваром. Даже их речь была под стать тем временам. На резных лавках лежали аккуратно свёрнутые простыни и полотенца, свёрнутые в рулоны, рядом на гвоздях весели халаты, а под ними на полу стояли тапочки. Всё это было новым и одноразовым для каждого клиента. Из предбанника виднелась низкая дверь, которая вела в жаркую помывочную комнату. Электричества в этой бане не было и вместо него горели масленые лампы. Облачившись в простыни, мужчины вошли в баню.
- Пожалуйте на полати, господа, – бородатый мужик показал рукой на полки;.
     Берёзовый веник охаживал бока мужчин, разбрасывая листья. А мужик охаживал, да всё приговаривал, мол, банька хороша, когда в ней пар горячий и дышишь не спеша. Окатившись холодной водой из чана, мужчины выползли из бани на прилегающую террасу. Под тенью развесистого клёна их ждал накрытый стол. Чего на нём только не было! В центре стола стояло блюдо с запечённым мясом дикой утки в черносливе и гречи. Чаша варёной картошечки томилась под сливочным чесночным маслом, вокруг которой блистала квашеная капуста с капельками красной клюквы. Жареные караси с хрустящими плавниками лежали на глиняных плоских тарелках вместе с соусом тартар. Домашние каральки издавали свой особый аромат. В запотевших крынках шипел прохладный квас, а в таком же запотевшем графине искрилась холодная водочка.
     Весь обслуживающий персонал стоял поодаль террасы.  Всё это напоминало барское гулянье, если бы не входило в список услуг и развлечений для гостей. Отдых был насыщенным и затяжным до позднего вечера, пока мошкара не начала одолевать всех присутствующих. Беседа мужчин была задушевной и занимательной. На первый взгляд можно было сказать, что они друг другу закадычные друзья, настолько лёгким оказалось их общение. Андрей отметил для себя, что этот крупный промышленник вовсе и не хлыщ, а вполне себе нормальный мужик и если у него, что – то закрутится с Маринкой, то он будет совершенно спокоен за неё.
     Следующим утром мужчины проснулись в своих постелях с бодрым настроением. В столовой уж накрывали столы и оттуда шли вкусные ароматы. Овсяная каша, сыр и сливочное масло лежали в отдельных блюдцах, белый, чуть поджаренный хлеб в яичном желтке, стопкой находился возле прозрачных розеточек с клубникой и малиной. Кисель из чёрной смородины томился на отдельном подносе.
     Андрей друг, поэтому Маринка на правах его подруги, сидела, как обычно с ним за одним столом. Тот за завтраком поведал ей во всех красках вечерний поход в баню. «Очень интересный мужчина и кажется симпатичный», – мыслила она и осторожно посмотрела в сторону стола, за которым сидел Попков. Он уплетал завтрак за обе щёки. 
     С улицы доносились голоса экскурсоводов, которые приглашали новых гостей посетить музейный дом и территорию лесопильного завода. Вещали о том, что раньше, ещё при барине Андрее Искомине лесопилка работала на водном колесе и паровом приводе. Но водяное колесо – это работа являлась сезонной, потому как зимние холода сковывали всё в долгий лёд. Паровой привод на углях позволял работать круглогодично. Но современные технологии враз сменили весь оборот работы. Это очень интересное и увлекательное путешествие от старины к современности.
- Хмм, преинтересное занятие, – вытирая уголки рта, вслух озвучил Попков, – нужно наведаться с визитом на эту знаменитую лесопилку.
- Там ещё и мебель мастерят, соблюдая старые каноны и записи гениальных мастеров. А их было не так много, – проговорила Маринка – желаешь? Вон экскурсионная группа набирается, – она показала пальцем тыча в окно.
- А ты?
- Я там уже была.
- Марина, можно тебя на минутку? – обратилась к ней Наталья, – Елена Петровна ждёт тебя в кабинете. Зайдёшь?
Войдя в кабинет, Маринка увидела сидящего в кресле мужчину, который откушивал чай вприкуску с колотым сахаром.
- А, Марина! Проходи. Ты вскоре уедешь, так своей бабушке подарочек от меня передашь, – проговорила Елена Петровна и протянула глиняный горшочек с цветочным мёдом.
- Вот, первый мёд с моей пасеки, – с гордостью проговорил мужчина, – бери и не сомневайся. Мёд отменный!
- Спасибо большое, – пролепетала Маринка, протягивая руки к мёду, – я обязательно передам его бабушке.
- Я прослышал, что Вас посетил один крупный промышленник? Богат поди? Вот бы ему мой мёд, – с надеждой в голосе проговорил мужчина, – опять же, говорят, что он холост. Как его …, Пупков кажется?
- Зовут нашего гостя – Попков Олег Петрович, – поправила его Елена Петровна, – он наш постоялец. Приехал отдохнуть и осмотреться. Мы рады любым гостям, не взирая на положение в свете. – женщина повернулась к Маринке, – Мариночка, ну иди, иди.
Выйдя из кабинета и закрыв за собой дверь, Маринка почувствовала в себе некую нервозность. «Попков! – думала она, – он галантен. Ну и что, что ему сорок лет. Зато он – полноправный хозяин всего своего бизнеса, причем семейного. – её щёки зардели, – я похоже ему нравлюсь. А он мне? Ни знаю пока. Но парой бы мы были хорошей. Папа бы оценил мой выбор. Ну и, что, что с Екатеринбурга, везде люди живут. Выйти замуж и стать его законной супругой и полноправной хозяйкой многого. Правда его мать… матери у таких олигархов, как водится капризные и вздорные…»
- Как тебе идея углубить наше знакомство? – вдруг раздался голос Олега за её спиной. От такой неожиданности Маринка вздрогнула.
- В каком смысле? – произнесла она, прижимая к себе горшочек мёда.
- Ну, может сегодня вечером кофе или лучше чай, – он уставил свой взгляд на горшочек, – попьём и ближе познакомимся. Раз вчера не получилось.
- Это для моей бабушки. Не дам. А чай…, – она призадумалась на мгновение, – нет. Чай не хочу. Лучше кофе с мороженным или какао.
Он смотрел на неё и было заметно, что она о чём – то мечтает.
- Где кофе, там и ужин. А где ужин, там и отношения. А где отношения, там…
- Я знаю, знаю, – перебила она его, – там и брак. Угадала?
- Угадала. Но до брака нужно узнать друг друга. Ведь брак – это навсегда. Не хотелось, чтобы из – за мелких разногласий и недомолвок, да и не совпадений характера промеж нас были ссоры.
- Так зачем ждать? Вон там беседка свободна. Пойдём, – с твёрдостью в голосе сказала Маринка.
Ожидая кофе, между ними воцарилось неловкое молчание.
- Олег Петрович…, – начала она.
- Олег. Просто Олег, – поправил он её.
- Хорошо. Олег. А чем ты занимаешься?
- Я простой работяга на фирме своей матери. Я же говорил, что у нас семейный подряд, – с улыбкой произнёс он, пристально вглядываясь в глаза девушки.
«Странно, – подумала про себя Маринка, – Андрей сказал, что он почти магнат. Да и мужик с мёдом говорил, что этот Попков богач. Врёт поди. Ну, точно, врёт! Проверяет меня. Вот, как глазищами зыркает.»
- Ну, что призадумалась? А ты?
- А я работаю в ресторане. Но это временно. Я там работаю, пока учусь в МГИМО на факультете истории. Мои родители живут в Аргентине, они – дипломаты. Я живу одна в квартире, но часто навещаю свою бабулю. Собственно говоря, она меня и вырастила.
- Андрей?
- Что Андрей? Он мой друг детства и очень хороший друг. Таких ещё поискать нужно, как он. Я живу в Москве. Работа, учёба. Суета, одним словом, на отдых времени нет. Здесь я отдыхаю и работаю над собственным проектом.
- Здесь, конечно, глушь, как бы мне не хотелось это признавать. Если не гул гостей и шум лесов, то тишина стояла бы адской, – отпив глоток кофе, промолвил Олег. Не смотря на всю куртуазность, образование из рассказа девушки, он понял, что она грезит такой жизнью, что желает врасти всеми своими корнями в эти земли, которые по праву рождения принадлежат ей.
- Ты себя держишь не так, как все. Твои манеры, – Маринка заёрзала на стуле, – ты не работяга. Кто ты? Кем ты работаешь?
- Изволите шутить? – Олег понял, что игра в «Кошки – мышки» не уместна и Маринка знает его главный козырь, который он от неё прячет, – работяги работают на работе, а семейному делу – служат! Оставим мои дела. Лучше расскажи, чем ты занимаешься по мимо учёбы.
- Я знаю в совершенстве три языка…
- Да? Приятно удивлён! Позволь узнать, какие?
- Английский, французский, испанский, – загибая пальцы, горделиво сказала она, – играю на фортепиано, иногда пишу картины. Художество – это мне передалось от дедушки, Искомина Павла Юрьевича.
     Попков внимательно слушал всё то, о чём ему вещала Маринка. Узнавая о ней самой, о её семье, о её влечениях, он отмечал, что вот она, та самая, которую он так долго ждал. Вот она, живая и настоящая. Но всё заканчивается, и кофейная церемония тоже подошла к концу. Покинув беседку, Олег подарил Маринке шёлковую безделицу. Всего лишь носовой платок. Невесомый, шёлковый платок объединял в себе изящество узоров. Скользящая ткань в руках девушки, плавно переливалась, отбрасывая мягкие блики. Причудливое переплетение линий цветочных гирлянд, струилось по краям безупречного геометрического квадрата. Девушка не ожидала подобного рода подарок. Он был весьма утончённым. В знак принятия и признания, она сделала реверанс. Его это подхлестнуло, а глаза ещё больше загорелись.
- Ну, как тебе он? – Андрей не стал ходить вокруг да около. Общаясь с Натальей под кронами вековых дубов, он временами бросал свой взгляд в сторону беседки, где находилась его подружка.
- Не плох. Он, душка! Я думаю, что нам по пути.
- Не забегай вперёд. Присмотрись. А то выйдет, как Парфёном.
- Этот здесь не причём. Он невежда. А у меня был просто порыв страсти, каприз, ну если хочешь, то блажь. Не можно выйти за не воспитанного иначе сам холопом станешь, – подняв нос к верху, продолжала Маринка в тот момент, когда на неё с неба упало птичкино добро.         
- Ну, это к деньгам, – засмеялась Натаха.
- Вот именно, – подтвердила Маринка.
- А, что, что он тебе подари? Я видела, – с любопытством, спросила Натаха, но заметив удивление на лице Маринки, продолжила, – ох, и потайная ты!
Маринка из кармана спортивной куртки достала шёлковый лоскут.
- Платок?! Платок для носа?
- Да. Но им не вытирают нос. Это не просто аксессуар, а утончённый акцент, способный добавить любому образу аристократичного шарма, – Маринка чуть слышно щёлкнула пальцем по носу Натаху, – это настоящий шёлк.
     На пороге главного входа гостиницы её ждала Елена Петровна, которая протянула ей копии бумаг, сказав, что они придадут сочность её научной работе. Эти бумаги несли в себе дворянские корни рода Искоминых. В её взгляде читалось, что даже если Маринка совершит какую – нибудь оплошность в написании своей работы, то это будет всего лишь творческим подходом, а не искажением прошлого.
- Елена Петровна, мне право не удобно, – прошептала Маринка, – Вы столько добра для меня сделали, чем я могу отплатить?
- Торг? Ты лучше по приезду в Москву, за Натахой присмотри. Малая она ещё.
- Ну, за неё не стоит волноваться. Я её буду оберегать.
     После обеда и впрямь зарядил дождь. Казалось бы, грозовые тучи несли в себе столько воды, что она должна была обрушиться ливнем. Но этого не произошло. Пошла просто морось, но такая, которая тянется сутками прибивая пыль к земле, омывая крыши домов и кроны деревьев.
     Собрав весь наработанный материал, Маринка сложила всё в папку и спустилась в холл первого этажа. За окном наблюдалась ненастная погода, а в растопленном камине потрескивали берёзовые полешки. Многие постояльцы завороженно смотрели на огонь при этом сладко вкушали чай с десертами. Кто – то уютно устроившись в креслах мило беседовал и курил сигареты. Из своего номера спустился и Олег. В его руках была гитара. Устроившись на диване, он стал её настраивать. После короткого проигрыша, он затянул: «;;Мне нравится, что Вы больны не мной, мне нравится, что я больна не Вами, что никогда тяжёлый шар земной не уплывет под нашими ногами.  Мне нравится, что можно быть смешной – распущенной – не играть словами, и не краснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами…;;» Его голос задел многих, он был по истине сильным и настоящим, мужским с хрипотцой. Наступила тишина. Все слушали, но после начали подпевать знакомые строчки песни из новогоднего фильма.  Пел он и правда от души, стараясь тянуть ноты в правильной тональности. От его гитары исходило волшебство, люди, кто ещё днём был сам по себе, сейчас улыбались и обнимали друг друга. Кто – то уходил в номера и возвращался с печеньем и вафлями. Когда закончился последний проигрыш очередного исполнения, на мгновение над холлом нависла тишина. Но вскоре всё оживилось от аплодисментов. Мирная посиделка переросла в рассказы и воспоминания о детстве, о первой любви, о жизни советского союза. В холл вошла Любовь Ивановна и тихонько, дабы не нарушать идиллию, подозвала к себе Натаху.
- Натаха, душа моя, не согласишься ли на кухню пройти? Людей, байками и песнями не накормишь. Нужно ужин готовить.
- Эх, и вот так всегда. Вот чего ей надо – то? Будто без меня поваров мало, – вставая со стула, бубнила Натаха. Но всё же послушно пошла.
- А как ты думала? Люди ждать не будут. А ещё ресторан хочешь, – засмеялась тётка и ласково провела рукой по голове племянницы.
- А магнат поёт хорошо, – добавила девушка, таким образом оставив последнее слово за собой.
     Во двор гостиницы подъехала телега с очередным грузом для кухни. Митрич, зябко кутался в дождевик. Лошадь месила копытами мокрый чернозём, не спеша тянув за собой телегу. Пока разгружали коробки, он так и сидел в телеге, и курил папиросу.  Всю дорогу до гостиницы, он размышлял над тем, что когда – то Бог, в пожарище забрал у него семью, хозяйство, но всё же не дал возможности озлобиться на весь белый свет. Он, как и прежде так же молчалив, но всё же весел с людьми несмотря ни на что.   
 
*Тугая (или толстая) мошна – это кошель с деньгами
* Шалабол – болтун
* Кулёма – медлительный
* Расшепе;риться – широко рассесться, развалиться
* Куртуазно – вежливо