Глава XIII Новые повороты

Часть I

     Тихий шорох ветра нёс с собой терпкий запах опавшей листвы. Природа прощалась с летом. Поёжившись, Маринка подтянула к себе одеяло. Глядя на Наталью, которая мирно спала, Маринка и сама не спешила вставать.  В этой утренней тишине было что – то сказочное, будто и двор, и город затаили дыхание и ждали новых бурных порывов ветра с дождём. Огромные размашистые дубы постепенно теряли свою листву. Она в медленном танце ложилась на двор и покрывала всё пёстрым ковром. Осень сулила ей новые повороты в жизни, встречи и конечно же страстные отношения с Олегом. Откинув одеяло, она подошла к открытому окну, чтоб вдохнуть этот глоток свежести, этот воздух – воздух перемен.
- Ещё пять минут, – пробормотала Наталья сонным голосом.
- Никаких пять минут! – Маринка сдёрнула с неё одеяло, – сегодня твой первый рабочий день. Вставай. Умывайся, одевайся и завтракать.
Наталья села на край кресла – кровати и потёрла глаза.
- Я вот думаю, а что, если я опрафанюсь. Завошкаюсь маленько и шеф раскритикует меня?
- Ты же у нас самородок! Ну, прям, как тётя Дуся, – рассмеялась Маринку, – ну, давай, шевелись! В Москве нельзя медлить.
Наталья глубоко вдохнула и встала. Сегодня для неё день был особенным – день, который поведёт её к заветной мечте.
     Словно кто – то дёрнул за невидимые нити, и весь мир покатился кубарем, так суетливо и стремительно быстро. Приоткрыв служебную дверь, Наталью накрыл шквал звуков: звон посуды, выкрики, шипение сковородок и бурление воды в кастрюлях. В воздухе летал пряный запах мяса, овощей и специй.
- Не стой столбом. Время идёт, – проговорил суровый и крупный дядька в белом костюме.
По всей видимости он являлся шефом. Вымыв руки, она потянулась к миске. Она знала какой густоты должен быть соус, сколько в нём должно быть соли, специй и сливок. Её пальцы сами нашли нужный ритм. Рядом суетились повара. Наталья старалась не мешать им, но и не отставать от них.
- Неплохо, – одобрительно проговорил шеф, – но подачу сделай чище. И следи за таймингом: здесь не принимают опозданий.
Она кинула головой. Именно сегодня она должна доказать, что может стать достойной этой работы в ресторане Москвы. Кухня здесь жила по своим законам – ни лишней секунды, ни лишнего движения.
- Рис басмати, пюре без комочков и зелёная спаржа на пару. И помни: пища и человек – это дует поэта и композитора. Что – то пойдёт ни так и всё. Шедевра не будет.
Наталья вновь кивнула головой, не выдавая волнений. «Не нужно думать о технологии, думай Натаха о вкусе и душе продуктов», – подумала она про себя и взялась за дело. Промыв рис до прозрачной воды и отмерив пропорции, она добавила щепотку куркумы, для того, чтоб подчеркнуть золотистый оттенок.  Рис уже томился под крышкой в кастрюле, когда она взялась за картофель. Чтоб не потерять ценной мякоти, Наташа взяла очень острый маленький нож. Под струёй воды шкурка картофеля слетала тонкой, почти прозрачной стружкой. И вот, отваренный картофель уже растирался под быстрым движением руки. Добавляя тёплое молоко и сливочное масло, картофель превращался в гладкое пюре с бархатистым вкусом. Проверив каждый стебелёк спаржи, она срезала жёсткие концы. Выдержав время на пару, спаржа стала нежной и хрустящей.
     И вот они, первые заказы. Наталья закрутилась, словно белка в колесе. Солила, перчила, следила за температурой. Несмотря на загруженность, у неё всё было всё под контролем. С каждым блюдом тревога отступала, а на её место приходила уверенность, смелость и решимость в импровизации. Отходя от правил, она своевольничала, а шеф от таких её затей, хватался за голову и сердце. Когда из зала донёсся одобрительный гул, шеф нервозно выдохнул.
- Не дурно, – произнёс суровый шеф. Он отметил для себя, что это юное дарование и вправду самородок, но вида не подал.
Девушка поняла, что её первый день – это не просто испытание, это шаг к мечте и прочности.
     К вечеру, когда суета закончилась, шеф вошёл в свой кабинет и закрыл за собой дверь. Немного подумав, он взял трубку телефона в руку и набрал номер.
- Алло, алло? Это кто?
- Евдокия Фёдоровна здравствуйте. Это шеф – повар ресторана «Яръ», – его голос был мягким, – не хотел беспокоить…
- Раз не хотел, так зачем звонишь? – прервала его Евдокия Фёдоровна.
- Не хотел беспокоить, но дело в том, что… не мог ни поделиться.
- Ну, говори. Раз звонишь, то есть веские причины, – она слегка прокряхтела, устроившись в кресле подле окна.
- У нас тут юное дарование. Она будто с Марса!
- На Марсе люди не живут, – проворчала женщина.
- Ну не с Марса, но не с Земли точно…, – шеф сделал паузу, будто подбирал слова. Он не любил хвалиться и хвалить своих сотрудников, тем более перехваливать, но сейчас не мог сдерживать восторга, – она готовит так, что все гости просто ахнули. Теперь желают еды только из её рук.  Несмотря на свой юный возраст, она готовит…
- Самородок говоришь? Это редкость. Готовит она не руками, а душой. Я сама проверяла, поэтому и привела её в ваш ресторан.
- Она не просто следует рецептуре, она будто сама продукт из определённого блюда. Я бледнел и за сердце хватался от увиденного поначалу, но после…
- А после, она переиграла рецептуру и подачу?  И сделала ещё лучше? – довольным голосом, произнесла она, – я рада. Значит дело живёт, значит есть кому передавать опыт и знания.
- Где Вы её взяли? Откуда она?
-Не поверите, – в трубке повисла короткая тишина, – она с Сибири, вернее с Мурманска. Её тётка, вроде бы жила какое – то время во Франции и училась там же. Ресторану, в котором работала шеф – поваром её тётка, была присвоена звезда Мишлена. Она – автор меню. Она была мишленовским поваром, так как руководила кухней при получении награды. Затем вернулась в Россию.
- Ах, вот в чём дело! А я – то думаю, откуда она столь профессионально орудует на кухне. Свои блюда готовит, так ещё и другим в помощь идёт.
- Ты за ней присматривай. Самородки беречь нужно.
Суровый шеф кивнул, будто стоял на ковре перед Евдокией Фёдоровной:
- Уже присматриваю. У неё вместо рук – ножи, в душе – огонь, в голове – печь, а с языка слетает новая рецептура.
- Спасибо, что позвонил, – в её голосе появились тёплые нотки, – по возможности, присылай мне фотографии её блюд.
     Суровый шеф положил трубку и вернулся на кухню, где Наталья аккуратно выкладывала финальные штрихи очередного блюда, за которое взялась самостоятельно, не дожидаясь указки шефа и су – шефа. 
     Подойдя к подъезду, Наталья увидела сидящую на лавке тётю Дусю.
- Ну, рассказывай, – улыбнулась она, – как прошёл твой день? Не слишком ли придирался к тебе шеф?
- День был с ума шедшим, – присаживаясь рядом промолвила Наталья, – но я справилась.
- Я знаю. Твой шеф звонил мне, – Евдокия Фёдоровна положила свою ладонь поверх Наташиной руки, – в тебе есть то, чему не научишь ни в одном училище: чувство вкуса, ритм кухни, умение слышать продукт. У тебя большое будущее деточка!  – она поднялась с лавки, – ты не просто повар. Ты часть кулинарной истории. Впереди много труда и суеты.
     Этим же вечером Маринка зашла в типографию и сразу окунулась в гул машин и запах свежей краски. В руках она держала папку с многочисленными листками и копиями документов, фотографий, описей и выписок для своей научной работы.
- Мне нужно собрать весь этот материал воедино, в одну брошюру, – сказала она молодому человеку за стойкой.
Сотрудник, быстро оценил объём стопки материала, уточнил про переплёт и обложку, и уже через пару минут начал оформлять заказ, при этом уточнил на сколько экземпляров она рассчитывает. Маринка не заставила долго ожидать, сказав, что ей нужно три экземпляра: «Один экземпляр, пойдёт на защиту в институт, другой, я оставлю дома, а третий – Елене Петровне в Иркутск. Может мой экземпляр поместят на видное место в музейной усадьбе и на табличке напишут: «от старины до современности. Автор: М.А. Искомина», – подумала она.
- Ну вот, все Ваши листочки обретут единую форму, станут настоящей работой. Через пару часов работа будет готова. Вы можете подождать здесь, листая буклеты или же прийти завтра.
Девушка присела на диванчик, который стоял под развесистым фикусом. «Почти готово. У меня будет брошюра. Настоящая, осязаемая», – радовалась она.
И вот брошюра готова. Она провела ладошкой по обложке. Плотная бумага, аккуратный переплёт, чтение копий документов и фотографий – всё было на высоком уровне. Расплатившись, она прижала к себе все экземпляры, как что – то родное и милое сердцу и душе, и вышла на улицу. Теперь можно смело идти на защиту в институт.
     В дороге она то и дело поглядывала на аккуратную работу, бережно зажатую в руках. На обложке – витиеватый узор, повторявший орнамент на родовом гербе, что находился в музейной усадьбе. В каждом абзаце жила история каждого искоминца, от господ до холопов, от современных граждан до рабочих на территории того имения, которое имеет внушительные размеры. Всё это было не просто сказание, это было даже не исследование, а признание любви к своим корням.
     Город мелькал за окном автобуса в полной суете. Но Маринка не замечала всего этого.  Её мысль была о том, как она вручит свою работу в первую очередь бабушке и после, как будут гордится и восхищаться люди, когда узнают о потомке Искоминых, то есть о ней, когда её работа встанет в ряд с другими книгами, принадлежащими семье и, которые сохранились до сегодняшнего дня.
- Бабулечка! Я приехала, чтоб показать тебе свою научную работу, которую я собрала в брошюру, – восклицала она.
- Ну – ка, ну – ка, давай посмотрим, что ты там сотворила, – проговорила Елизавета Константиновна, поправляя очки. Прогнав кошку с дивана, она присела у торшера.
На первой странице работы была нарисована схема сего имения, которую Маринка срисовала с плаката, который располагался под стеклом у входа в музейную усадьбу.
- Вот смотри, это главный усадебный дом, где жили господа, а это все постройки, прилегающие к нему. А вот там и лесопилка. Я в архиве все старые планы нашла, а ещё много документов мне любезно предоставила Муркина Елена Петровна.
Бабушка наклонилась ближе. Водя пальцем по обложке и разворотам, она, словно трогала каждую линию, каждую строчку, которые излагались на бумаге.
- Ох, детонька! Сколько же труда ты вложила, – проговорила бабушка, – ну, надо же и бани…
Маринка подсела, ближе поджав ноги.
- Я про всё написала. И про то, как наш род начинал аж с шестнадцатого века, сначала крестьяне, потом уже и своё дело, и земли купили…, я столько документов перечитала. Иногда думала, что я с головой падаю в прошлое, вижу людей, слышу голоса, вижу их работу.
Бабушка тихо вздохнула, погладила обложку, будто благословила её.
- Ты не просто написала работу, ты память сберегла.
Марина прижалась к бабушке. Всё на мгновение, как – будто замерло, только слышно было, как мурлычет кошка, как в воздухе появляются нотки аромата, которые исходили от цветов стоящие на подоконнике.

Часть II

     Вернувшись домой, Маринка увидела, как на кухне Наталья с Андреем, что – то готовили и хлопотали. Они ждали хозяйку квартиры и суетливо накрывали на стол. Наталья расставляла тарелки и раскладывала приборы, а Андрей торопливо доставал из холодильника закуски.
- Наконец – то! – воскликнул Андрей, едва Маринка переступила порог, – мы уж думали, ты не приедешь. Думали, что опять у бабушки останешься.
- Сегодня, – Наталья приподнялась со стула, – сегодня мне сказали, что я самородок. Меня похвалили. Суровый шеф, даже тёте Дусе звонил.
Маринка, обойдя стол, обняла Наталью:
- Я же говорила, что у тебя всё получится! Ну, рассказывай.
- Да. Расскажи, а мы будем слушать, хоть до утра, – подмигнул Андрей.
- До утра? До утра не выйдет. Завтра на работу. Причём всем, – заявила властно Маринка. 
     На кухне пахло свежей выпечкой. Наталья, не удержавшись, прихватила с работы пару маленьких кулинарных шедевров, приготовленных ею. Решив похвалиться, она сперва угостила тётю Дусю, на удивление Натальи, женщина была крайне недовольна, объяснив, что так делать категорически запрещено. Это весьма скверно. Наталья пообещала такого больше не делать никогда. Но сейчас, она всё ровно ликовала, потому что ждала ликования, похвалы со стороны ребят, и она всё же дождалась искренних признаний. Тёплый свет абажура ложился на скатерть стола, чашки, закуски. Казалось, что этот вечер, переходящий в домашний маленький праздник, и должен быть таким: простым, семейным, вкусным.
- Смотрите, что у меня, – Маринка показала брошюру.
- Ты всё же написала свою научную работу! Ну, это же великолепно! Теперь её нужно отправить в Иркутск, в музейную усадьбу, – с воодушевлением проговорила Наталья.
Андрей улыбнулся, разливая чай по чашкам:
- Точно. Там оценят. Представь, твоя работа будет в одном ряду с историей Искоминых. Это ведь не просто история – это живая связь с прошлым.
- Я и сама об этом думала, поэтому и сделала три экземпляра.
     Прошло три месяца. Для Натальи пролетели они вихрем аромата и пряности продуктов, что готовились на кухни. Она уже не волновалась, не суетилась, понимая сурового шефа с полуслова. Отходя от классического, она придумывала свою рецептуру, внося в кухню не оценимый вклад. Весьма серьёзный критик, посетивший однажды ресторан, пришёл в восторг. Пройдя на кухню, он искренне благодарил шеф повара за превосходство блюд, в которых проявлялись новые вкусовые палитры, казалось – бы не сочетаемых продуктов.
     Маринка же все эти месяцы жила в ритме изучения материала, который должна была представить руководителю для написания им рецензии.
     Вечерами подруги в окружении Андрея, всё также собирались на кухне. В их общении звучали интересные ресторанные истории Натальи, влечения Маринки. Что до Андрея, то он был малословен и в основном просто поддерживал оживлённые беседы. И вот настал день для защиты научной работы. Прихватив папку, зачётную книжку и брошюру, Маринка отправилась в институт. Защита шла напряжённо: строгие вопросы преподавателей, некие уточнения, пояснения тех или иных деталей. Она держалась уверенно, повторяя про себя одну лишь молитву: «Ангелу – хранителю. Святой Ангел Божий, хранитель мой, моли Бога о мне». Смотря на всех с высоко поднятой головой, она раскрывала суть своей работы о земле, о своих предках. Она не запиналась. Кто ещё может так преподнести материал, как она? Она – Искомина.  В тот момент, когда она дошла до рассказа о самой усадьбе и лесопильном заводе, то девушка почувствовала себя ни как студентка, а как истинная наследница имения сего. Она преподносила свою работу с такой чуткостью, с такой искренностью, что даже самые суровые буквоеды, которые входили в состав комиссии, смягчились.
- Да, голубушка. Вижу, что работу Вы проделали большую, – поправляя очки, проскрипел один из профессоров, – она Вам по душе. Что ж …, принято! – проговорил он, словно поставил на этом точку.
     Счастливая и свободная, Маринка спустилась по лестнице на первый этаж и вышла из здания на улицу. Она очень удивилась. Под развесистым клёном, где обычно собирались студенты, её ждала Наталья в компании Олега, в руках которого был большой букет садовых цветов.
- Ну вот, теперь моя работа – это не просто семейная реликвия, она доказательство моего происхождения.
Они шли по осенней улице и бурно обсуждали свои планы. Маринка загорелась поездкой в Иркутск, она желала лично вручить экземпляр своей научной работы Елене Петровне. Наталья мечтала о том, что однажды создаст своё меню, вдохновлённое старинными сибирскими рецептами, и предложит его своему суровому шефу. О чём думал Попков? Ну, это осталось для всех тайной. Но главное то, что он сдержал слово и вернулся к той единственной, которую желал видеть в жизни рядом.
- Я обещал сделать ужин при свечах. Помнишь? – он мило улыбнулся и сделал шаг ближе к Маринке, но не настолько, чтоб нарушить её личное пространство.
- В твоём особняке?
- Тебе нечего бояться. Особняк – это тот же дом, где можно обедать и ужинать, решать домашние и рабочие вопросы.
- А завтракать?
- Для того, чтоб завтракать, нужно стать моей супругой, а также частью этого особняка. Поэтому, мы будем только ужинать.
Вглядываясь в его лицо, Маринка искала подвоха, но не находила.
- Особняк, прислуга, всё это не по мне. И хотя я из аристократической семьи, но я всё же выросла с бабушкой. Мои родители всю жизнь за границей и редко приезжают в Россию. Бабушка с дедушкой меня воспитывали и образовывали. У нас не было прислуги. А потом, в твоём особняке много дорогих вещей и предметов. Мне кажется, что от волнения, я споткнусь и что – нибудь грохну.
- Ты же утончённая, – со смехом произнёс он.
- Это так. Но, то был светский раут, нужно держать себя. А здесь, обычная жизнь, где я могу прибывать в расслабленном состоянии. И вообще, я ногти грызу.
- На ногах?
- ??? – Маринка посмотрела на него изумлённо, – нет! На руках. Ну, как грызу? Так, погрызываю.
- А я иногда балагурю и за столом веду себя, как последний варвар, ну и что? От этого же мы не стали хуже. Подумаешь ногти.
     Дабы не мешать разговору, Наталья, сделав звонок, направилась на встречу с Андреем. Она понимала, что сейчас она лишняя и никого не хотела смущать.   
- Ужин…, хорошо. Только давай без этикета и манер, – вопрошала Маринка, поглядывая на Олега.
- А давай! А то все эти манеры во, где, – он поднёс ребро ладони к шее, – можем просто на кухне посидеть или же в просторной столовой.
- Хорошо. Только без церемоний. Просто ужин, как у людей.
Олег протянул к ней свою руку, молча обозначая своё приглашение. В её взоре мелькнуло облегчение: «Наконец – то, можно сбросить эту маску безупречности», – подумала Маринка.
     Подъехав к кованным воротом особняка со стороны двора, Олег с Маринкой, словно набедокурившие дети, пробрались на кухню. Тихо скрипнула дверь, и они оказались в просторном помещении. В углу тикали напольные часы, отмеряя минуты.
- Тут нас точно никто не найдёт и не встретит, – шёпотом проговорил Олег, закрывая за собой предательски скрипучую дверь. На кухне, там, где готовилась еда, сладко пахло сдобой и корицей, а ещё кофе, – рабочие во флигеле, а кухарок нет пока.
- А если нас всё же обнаружат?  – спросила она, понизив голос до шёпота. Присев за барную стойку на высокий стул, она увидела далеко не сервизную посуду, а самые обычные тарелки, в которых находились жареные овощи с мясом. На деревянной доске лежали печёные пирожки с ливером.
- Ну, тогда скажем, что есть хотим так сильно, аж спасу нет.
Она хихикнула, прикрывая рот ладошкой.
- Спасибо, – пролепетала она, беря в руки пирожок, – знаешь, иногда хочется есть и не думать о приличии и приборах.
Олег сел напротив, подперев рукой щёки:
- Вот и я о том, – и взяв из тарелки жареный зелёный горошек бросил в неё.
От такой неожиданности, Маринка отщипнула кусок лепёшки и макнула в рядом стоящую сметану, а затем кинула в хозяина дома в ответ на его выпад. Белые брызги осели на рукаве сорочки Олега. Она и не подозревала, что осмелится на такую шалость. Но после вновь расхохоталась:
- Зато мы сейчас точно не похожи на всех этих снобов.
- Я в Иркутск – то и уехал, чтоб отдохнуть от всех и всего. Специально уехал в это отдалённое имение –  музей.
- Так всё надоело, что аж купить захотел имение Искоминых?
- Так, я и сейчас могу. Скажи только. Со всеми деревнями, усадьбой, полями, лугами, озёрами и лесами. Да, что уж…, лесопилку тоже тебе могу купить. Сложновато только. Но я могу. Верну тебе имение, чтоб уж ты соответствовала не только фамилии, но и всему остальному. – он помолчал минуту, а потом добавил, – вообще, вся эта мишура ничего не значит. Просто положение обязывает. А так меня тянет к простоте и своему краю. К говору своему.   
«Нашлася бабушкина потеря у дедушки в штанах, – подумала Маринка, – имение купит он», – а потом не выдавая своих мыслей, продолжила в ответ, – эти снобы ведут себя не естественно. Соус капнут на одежду, ну всё! Конец света. Трагедия.
Олег подошёл к буфету и достал глиняный горшок с мёдом и поставил перед ней. В холодильнике лежали вчерашние сырники. Видимо кухарка забыла. Она всегда забирала вчерашнюю еду домой так, как с утра на столе всегда стояла свежая.
- Вот это настоящая еда, без злачёных тарелок, – проговорила Маринка, окунув ложку в мёд, – просто и вкусно.
 На кухне раздавался их общий смех – совсем не такой, как в столовых и приёмных залах, где эхо гуляет и разносится по стенам и потолочным золотистым окантовкам.