Месяц на двоих. Прилетела. Первая правка

После утреннего разговора в лаборатории Павел и Анна поднялись в дом, переоделись и вышли к лесной дороге. Сергей ушёл на яхте в Пионерский. Павел решил дойти до автобусной остановки — Валерия, как сообщила Анна по телефону, уже вылетела в Калининградскую область, и они хотели встретить её у дороги.

Остановка стояла среди сосен, словно затерянный островок цивилизации в царстве природы. Деревянный навес потемнел от сырости, и на скамье блестели капли недавнего дождя. Под ногами пружинила влажная хвоя, источая густой, пьянящий аромат смолы и мокрой земли. Воздух был свеж и чист, наполнен пением птиц и шорохом листвы. Автобуса не было, а значит, и Валерии.

Анна первой заметила следы на мягкой земле, нарушающие девственную чистоту лесного настила.
— Смотри, — ее голос был тихим, но в нем прозвучала нотка сосредоточенности, присущая бывшей спортсменке, привыкшей к вниманию к деталям. — Здесь недавно прошли.

На влажной земле виднелись четкие отпечатки обуви. Дальше они становились неровными, словно человек спешил или боролся с чем-то тяжелым, и, наконец, исчезали у развилки. Один ряд следов, более глубокий, уходил к ручью. Павел, высокий и стройный, с его привычной аналитической точностью, присел, не касаясь отпечатков. Его светло-русые волосы едва не коснулись мокрой хвои.
— Чемодан на колёсиках оставил бы две параллельные борозды, — проговорил он, оценивая ситуацию с точки зрения физики. — Их нет.

Анна кивнула.
— Значит, Валерия свернула раньше, — сказала она, мысленно прослеживая путь сестры. — Дальше несла его или тащила по траве. Она ведь любит авантюры.

Они пошли вдоль ручья, прислушиваясь к тихому журчанию воды, пробегавшей между камнями. От берега тянуло холодом, напоминая о близости моря. За густыми соснами, там, где деревья расступались, показалась массивный, покрытый мхом коряга. И под ней, словно выброшенный на берег яркий предмет, лежал красный чемодан. Он лежал на боку, и его нижняя часть наполовину ушла в воду.

Рядом, на плоском корне, удобно устроившись, сидела Валерия. Тридцатилетняя шатенка, психолог и тренер по йоге, она выглядела абсолютно невозмутимой. Босая, в ярко-красных шортах и голубой футболке, она с улыбкой выжимала мокрые носки. Увидев их, она приветственно махнула рукой.
— Как хорошо, что вы пришли! — сказала она, словно ожидала их. — Я решила искупаться, а потом обнаружила, что чемодан тоже захотел водных процедур. Теперь мы оба мокрые.
Она похлопала себя по мокрым шортам, демонстрируя упругость бедер, и посмотрела на реакцию Павла. Это был ее негласный тест на внимание к ее прекрасной фигуре, проверка его мужественности, его заинтересованности.
Павел взглянул, но без того интереса, которого Валерия, возможно, ожидала. В его глазах читалась не похоть или восхищение, а скорее тревога, как у брата за здоровье младшей сестры. Его здоровый образ жизни и научный склад ума заставляли его думать о простуде, а не о формах. Для него Анна была источником вдохновения и нежности, и мир его желаний только начал раскрываться рядом с ней.

Павел уже шагнул к ручью, готовясь вытаскивать чемодан.
— Стой, — быстро сказала Анна, ее легкая атлетическая подготовка сделала ее проворной и внимательной. — Дно неровное. Сначала проверь опору.

Павел кивнул, признавая ее правоту.
— Чемодан уходит глубже, — заметил он, оценивая ситуацию.

— Тогда медленно, — продолжала Анна, уже представляя себе, как это лучше сделать. — Не тяни за ручку — она может отломиться. Возьми его сбоку и поставь на камень.

Павел, привыкший доверять Анне во всем, особенно в практических вопросах, вошел в воду. Холод поднялся к голеням, затем к коленям, пробирая до костей. Он наклонился, обхватил чемодан обеими руками, чувствуя его тяжесть и скользкую поверхность, и осторожно потянул. Вода мутно заколыхалась, поднимая со дна ил, а коряга скрипнула под его ладонью.

— Левее, — подсказывала Анна с берега, ее голос звучал спокойно и уверенно. — Там камень. Теперь поднимай, без рывка.

Павел послушался, его мышцы напряглись. Чемодан с трудом вышел из вязкой воды. Анна, не дожидаясь приглашения, сняла свою куртку, закатала брюки и вошла следом, придерживая багаж сбоку.
— Вместе, — сказала она, их руки соприкоснулись, и даже в этот момент их объединяло нечто большее, чем просто общая задача. — На сухую траву.

Они вынесли чемодан к коряге, где Валерия, все еще босая и абсолютно невозмутимая, поднялась и посмотрела на мокрый багаж.
— Думаю, знакомство с вашим побережьем состоялось, — съязвила она, сверкнув глазами.

Павел оглянулся на ручей. Вода снова текла спокойно, будто ничего не произошло. Теперь по приходу нужно было проверить, что именно успело намокнуть, и развесить мокрое сушиться. Он уже прикидывал логистику процесса.

Дорога обратно к дому была оживленной, но не так, как можно было бы ожидать. Валерия не могла идти молча, ее слова лились, словно ручей, которым она недавно любовалась, только гораздо более бурный. Она задавала вопросы, пыталась выведать у Анны детали их новой жизни, их совместных планов, их ощущений. И в каждом вопросе, в каждой интонации, чувствовалась какая-то скрытая цель, не до конца понятная Анне, но уловимая Павлом.

— Тебе нужно будет сразу попариться в нашей бане, чтобы не заболеть, — заботливо сказала Анна, ее голос был полон искренней нежности. — Я пропарю тебя веничком лично, потом напою чаем.

Валерия, шедшая между ними, легко коснулась руки Павла, словно случайно.
— Я не против попариться, — сказала она игриво, ее взгляд скользнул от Павла к Анне и обратно. — Может мне Павла попросить? У него мужская рука, наверняка веничком машет с огоньком.

Анна, чистая душой, совершенно не поняла подвоха в игривости сестры. Она приняла ее слова буквально.
— Может и Павла, — легко согласилась она, улыбаясь. — Да всем нам нужно после такого мокрого пути.

Валерия улыбнулась шире, ее глаза блеснули хитринкой.
— Я не против, — мягко промурлыкала она, — можно и втроём.

Павел, который большую часть пути обдумывал физику поверхностного натяжения воды и теплопроводность намокших тканей, вдруг почувствовал, как воздух вокруг них сгущается. Он не был слеп к женской красоте, но его сердце и разум были полностью заняты Анной. Ему нравилась ее интеллектуальная острота, ее спокойствие, ее недавно открывшаяся нежность, которая оказалась гораздо глубже и сильнее, чем он мог себе представить. Валерия же излучала совершенно иную энергию – открытую, провокационную, почти хищную. Павел почувствовал легкое беспокойство, как физик чувствует аномалию в данных. Ему стало ясно, что Валерия приехала не просто в гости.

Валерия же шла, мысленно оценивая обстановку. Она внимательно наблюдала за Павлом, за его реакциями, за его взглядами, направленными на Анну. Ее сестра, такая невинная и доверчивая, казалась ей почти ребенком рядом с этим высоким, спокойным мужчиной. Развод, который она пережила, оставил в ней некую циничность, желание разрушить иллюзии и испытать все до основания. Она приехала с неявной миссией: проверить на прочность брак сестры, который ей казался таким хрупким в своей новизне и необычности. И, возможно, испытать что-то новое для тонуса...

Она видела, как Павел смотрел на Анну – с нежностью, с обожанием, с легким голодом, который только начал разгораться в их отношениях. Это было то, чего Валерия давно не испытывала сама, и что вызывало в ней смесь зависти и желания. Она была готова бросить вызов их идиллическому миру, влить в их спокойные воды свою бурлящую энергию. Она хотела стать катализатором, который либо укрепит их союз до нерушимости, либо, наоборот, разломит его на части, оставив за собой поле для собственных экспериментов. И предложение попариться втроем было лишь первым, едва заметным толчком, ее первой попыткой испытать их союз собой...