Приходящие за всеми...

Егор любил этот чёрный свитер с эмблемой Бэтмена — не из-за суперменского лого, он был тёплым и при этом удобным, особенно зимой. Больше всего его пугали груднички, это то, к чему никак  не получалось привыкнуть. Их хоронили бесплатно.

Напарник Влад, человек сухой и молчаливый, ровно вёл «Газель» по пригородному шоссе. Влад не любил лишних вопросов, а на этой работе разговорчики вообще были не в чести.
Формула «Меньше знаешь, крепче спишь» тут работала безотказно.

Отказник. Слово-то какое придумали — казённое, будто отписка на сером бланке. Впрочем, так оно и случилось. Мать, подмахнув бумажку, исчезла, а через три дня у малыша просто остановилось сердце. Ни родных, ни слёз, ни имени. Но и ненависть в душе не задерживалась, ведь кому, как не им, было хорошо известно, что приходят, в конце концов, за каждым.

Чтобы сбить давящую тишину, Егор начал говорить.
— Ты маслята как собираешь? — Егор подтянул воротник свитера повыше, глядя на проплывавшие за окном дачные заборы, и сам же ответил на свой вопрос. — Большинство подрежут под самый корень и в пакет. А маслята пакетов не любят, преют. Их надо в плетёную корзинку, шляпками вниз. А дома — сразу в кипяток.

Влад молча крутил баранку.
— В грибах вообще торопиться нельзя, — не унимался Егор. Голос его звучал с простой, дедовской обстоятельностью. — Взять ту же рядовку фиолетовую. На вид — чистый яд, синяя, неприглядная. А отваришь минут двадцать, замаринуешь с гвоздикой — лучше любого опёнка. Главное — знать, с чем дело имеешь. Грибница, она ведь мудрая. Ничего в лесу просто так не пропадает. Ничейных грибов не бывает, у каждого своя почва. Знаешь, почему опята так кучно растут? Они на мёртвой древесине спасаются. Дерево упало, казалось бы, всё, конец. Ан нет.

Машина затормозила у железных ворот на окраине города. За ними уходили вверх высокие сосны, гудевшие от ветра. Влад заглушил двигатель.
Егор натянул плотные рукавицы и распахнул задние створки фургона. В глубине кузова стоял маленький, не по-человечески лёгкий ящик. Егор аккуратно подхватил его на руки, бережно прижал к груди и пошёл по узкой, расчищенной в снегу тропе — туда, где среди сосен уже чернела свежевырытая яма.