В объятиях мира первые дни Настасьи

                Отрывок из книги "Настасья"

   Жизнь её началась морозным зимним вечером, когда мела метель.
Имя ей дали Настасья...

                «От первого слова до первого шага»

   В доме было тепло и уютно, на стене тускло светил ночник: три больших тюльпана в вазе. Девочка еще не знала этого большого мира. Ее мир заключался сейчас только в теплых объятиях мамы, ее нежном голосе, которым она пела ей колыбельные и в тихом завывании ветра.
   Мама тихонько покачивалась в такт мелодии, и это мерное движение было самым надёжным ритмом на свете - будто само время замедлялось.
   Валентина не пропускала ни одного мгновения в жизни маленькой Настасьи: она подмечала и первые звуки, и сияющую улыбку, и забавную морщинку на лбу, когда девочка хмурилась. С трепетом наблюдала за тем, как малышка впервые перевернулась, потом поползла, а позже сделала свои пока ещё робкие и неуверенные шаги…
   Каждый такой миг она бережно хранила в сердце, словно драгоценные камушки, чтобы потом, когда Настасья станет старше, рассказать ей: «А помнишь, как ты впервые потянулась к солнечному пятну на полу? А как испугалась кота и долго смеялась, когда поняла, что он просто хочет поиграть?»
   Она ловила каждое движение дочки - как та замирает, увидев бабочку, как тянет ручки к декабристу на окне, будто хочет потрогать эти странные розовые цветы, как пробует на вкус мир, пробуя краешек подушки или пуговицу на мамином платье. Валентина улыбалась, замечая, как в этих простых вещах рождается целый океан открытий.
   Иногда по вечерам, когда дом затихал, она садилась у кроватки и тихо шептала:
   - Расти, моя хорошая. Пусть тебе будет интересно всё на свете. - ей хоте-лось, чтобы рядом всегда были те, кто разделит эти открытия.
   
   Этого всего Настасья, конечно же, не помнила. Не помнила она и как у нее появилась собственная комната с большим окном, выходящим на улицу, стенами с обоями в мелкий цветочек и стоящей в углу кроватью с металлической спинкой.
   На окне, рос большой цветок Декабрист. Его тонкие зелёные стебли изящно ниспадали вниз, словно зелёные водопады. Каждый день рождения Настасьи цветок будто нарочно распускал свои нежные розовые лепестки, которые будто подсвечивались мягким дневным светом, становясь чем;то вроде маленького праздника только для неё. Девочка очень дорожила этим цветком и верила, что он хранит все её мечты: стоит только прошептать что;нибудь рядом - и цветок запомнит. Иногда она рассказывала ему про свои мечты, и ей казалось, что лепестки чуть;чуть кивают в ответ, будто соглашаются: «да, всё обязательно сбудется…»
   В углу комнаты стояла большая картонная коробка - не новая, местами потрёпанная, с чуть помятыми боками. Её когда-то принесли из магазина, и мама написала на ней аккуратным почерком: «Игрушки».
   Коробка была настоящей сокровищницей. Стоило её открыть - и сразу будто переносишься в другой мир. На самом верху лежал плюшевый заяц – его Настасья брала с собой в кровать каждую ночь. Рядом примостилась пластмассовая кукла с пышными ресницами и закрывающимися глазами: платье куклы давно потерялось, но мама сшила ей сарафан из лоскутка ткани в мелкий горошек, а на голову повязала бантик.
   Глубже в коробке прятались вещи, которые предназначались для боль-ших дел: заводной паровозик с тускло поблёскивающими колёсами, не-сколько пластмассовых солдатиков (один из них потерял руку, но это не мешало ему быть командиром), несколько маленьких машинок и большой самосвал, который папа привез из командировки. Ещё там были деревянные кубики с буквами – из них девочка складывать первые слоги, а теперь они служили фундаментом для крошечных домиков.
   На полу лежал ковёр с геометрическим орнаментом. Когда на улице шёл дождь и гулять было нельзя, Настасья вытаскивала коробку на середину комнаты, рассаживала игрушки вокруг себя и устраивала им целые исто-рии. Паровозик становился поездом в далёкие края, солдатики - отважной командой, а кукла - капитаном этого удивительного путешествия. И даже любимый заяц, казалось, слушала так внимательно, будто понимала каждое слово. А декабрист на окне будто кивал в такт этим рассказам: его ли-стья словно подсказывали новые повороты сюжета, и день, который начинался как самый обычный, вдруг становился приключением.
   У окна расположился небольшой письменный стол с навесными полка-ми, на которых хранилось множество детских книг. Мама часто покупала новые - то сборник сказок с яркими иллюстрациями, то книжку про кос-мос, где на развороте раскрывалась объёмная ракета, то тоненький томик стихов. Каждая книжка была как дверь в отдельный мир. На самой верхней полке стояли особенные  книги: «Волшебник изумрудного города» и «Хроники Нарнии».
   Иногда девочка раскладывала книги прямо на столе, устраивая «биб-лиотеку для игрушек»: кукла в ситцевом сарафане становилась читательницей, мишка - библиотекарем, а плюшевый заяц тихонько «слушала», как Настасья учится читать вслух.
   Когда наступал вечер, девочка выбирала книгу, прижимала её к себе и просила:
   - Мамочка, почитай, пожалуйста…
   Мама садилась рядом и Настасья, укутавшись в одеяло готовилась слушать. Мир за пределами комнаты будто сжимался до размера страницы, где всё было понятно, справедливо и обязательно заканчивалось хорошо.
   Девочка закрывала глаза, и в воображении рождались целые миры: там плыли корабли по серебряным рекам, летали птицы с крыльями из лунного света, а где то неподалёку обязательно ждали друзья - ведь даже в сказке ей не хотелось быть одной.

Продолжение следует...