Святополк Окаянный Вторая Междоусобица

Под возглас радостный народа
И свиста дружного поток,
Открылись города ворота,
Чтоб новый князь явится смог.

Владимир на коне въезжает,
Подарки щедро раздаёт
И, брата молча поминает,
Но слёзы напоказ не льёт.

Молчит князь, проезжая гордо,
Вступив на киевский престол.
Бездонный взгляд прямой и твёрдый
По всей толпе бояр прошёл.

А между тем, в палате тёмной,
Рождённый быстро — второпях
При матери усталой сонной,
Лежит ребёнок, ввергнут в страх.

Мать к сердцу сына прижимает
И, в ожидании убийц,
К богам спасения взывает,
Под взглядами боярских лиц.

Великий Князь вошёл в покои
И гладит княжича рукой.
Ирина — мать лишилась воли,
Обняв единственный плод свой.

«Коль хочешь, то закончи дело.
Твой сгинул брат и нас убей.
Тобой жажда овладела
И нас ты мучаешь сильней!»

Так, мать сурово говорила.
Владимир руку не поднял:
«Я поклянусь перед светилом,
Что жизнь у Вас бы не отнял»!

«Теперь, он сын мне и, я стану
Его воспитывать любить.
Поставлю вровень с сыновьями
И буду свет в душе хранить».

Мать кротко смотрит с удивленьем,
Глазами хлопает, молчит
И, словно с полным отчужденьем,
Отдав ребёнка, глаз косит.

Владимир сына поднимает
И на руки с теплом берёт.
Целует в лоб и обнимает:
«Мой сын рождённый — Святополк».

Ребёнок названный вздыхает,
Сжав сильны ручки в кулачки.
Во взгляде, что-то проплывает,
Как будто светят угольки.

И потянулось воспитанье,
А время потекло ручьём.
Перед отцом соревнованья,
Чтоб лучше быть и знать о том.

Шестнадцать сыновей неравных
По силе, возрасту, уму.
И все хотят ребёнком главным
Перед отцом стать, одном.

Но, всё Владимиру едино.
Не выделяя сыновей,
Он хочет, чтобы все мужчины
Не знали горести своей.

Лишился многих ещё в детстве,
Похоронив своих детей.
Но не проходит без последствий
Удары этой боли всей.

Младенчество не пережили.
Владимир траур не носил.
Травой могилы застелили
И землю плющ собой обвил.

Растёт один из старших братьев —
Усыновлённый Святополк.
Он выше ростом, краше статью.
Не помнит свой ужасный рок.

Отца погибшего не помнит,
Но на Владимира смотря
Ему он встать желает в ровню,
Своё желание тая.

Мечтою киевского трона
И грёзой княжьего венца
Он озабочен и запомнил —
Не доживёт он до конца.

Ведь, всё же чуял он различье.
Как будто братьям он чужой.
В нём каждый брат изъяны ищет,
Но к будущей беде большой.

Владимир видел Святополк:
Как тот подрос, сильнее стал.
Но в нём оскал читался волка,
Который он в себе держался.

Он выше ростом становился,
Темнеет, цвет его волос.
Он чаще убегал и злился,
Но не было и капли слёз.

Всё думал князь: «Ну, отчего же,
Так вспыльчив и сердит мой сын.
Мы в чём очень с ним похожи,
Но среди братьев он один».

Владимир мягче вёл беседу,
Но это княжич отвергал.
Слов и тёплые советы
Всегда в штыки воспринимал.

«Великий Князь, владыка руссов,
Отправь меня в любой удел.
Я буду править там искусно,
Я знаньем многим овладел»!

Глядит Князь Киевский на сына,
Что не зовёт его отцом.
Стоит пред ним уже мужчина,
А князь почти стал стариком.

«В Царьграде принял я крещенье.
Тебя крестил и братьев всех.
И пред господним освещенье,
Я искупал великий грех».

«Но, чем же на меня обижен,
Прогневан или оскорблён?
Что же твоею злостью движет?
Какою хворью поражён»?

Но Святополк, лишь молчаливо
Владимиру в глаза глядит.
В нём нет и ярости порыва,
Но, как обычно он сердит.

«Да будет так»! — князь восклицает, —
Тебя отправлю в Туров я.
Там будешь жить и честно править,
Там, неспокойная земля».

Отец не лгал, что там жестоко
И на земле той не легко.
Ведь, с давних пор, большого срока,
Навис сильнейший враг рукой.

Великий Польский Князь — владыка,
Могучий храбрый Болеслав.
Натура Польши многолика,
Они шли грозной силой став.

С тяжёлым сердцем князь Владимир,
С отрядов сына провожал.
Слетело с уст сыновье имя,
Он про себя его назвал.

А Святополк, меж тем, доволен,
Что едет далеко вперёд.
Он словно вышел из неволи
И, что-то к западу зовёт.

Он мчит с дружинниками в Туров,
Чтоб там взять силу и осесть.
В его озлобленной натуре,
Одна лишь мысль и, только — месть!

За годы нелюбви, презренье
От младших братьев и отца.
Назад он смотрит с отвержением,
Готов бежать он до конца.

Его очами дышит злоба
И гонит Святополк коня:
«Я жив и княжеского рода
И братьям не сдержать меня».

Приехав в Туров, он садится
На трон, подле своих бояр.
К нему хотят все подольститься
И мал, и, даже, тот, кто стар.

Окинув всех суровым взглядом
Стал княжич браться за дела.
И девушки вблизи, с ним рядом.
Их очи полные тепла.

А Святополк глядит на руссов
И видит слабость в них свою.
Против отца не повернутся
И не пойдут за ним в бою.

Ведь, князь Владимир уважаем —
Креститель он всея Руси
И на военное восстанье
Не все способны перейти.

Тогда решается хитрее
Свирепый княжич поступить
Где польский флаг высокий реет —
Туда он чаще стал ходить.

Людей водил через границы
И дипломатов посылал.
Гонцы метались, словно птицы,
А князь поляков хохотал.

Ведь, Болеславу то и нужно
И, Святополк в его руках.
Над ним он, словно коршун кружит
И давит на сердце слегка.

А княжич ясно излагает,
Что хочет заключить союз.
И, будто польский князь играет.
Лишь, ложь срывается из уст.

Даёт он несколько отрядов,
Чтоб Киев взять под свой контроль:
«Мои к Вам движутся солдаты», —
Шлёт Святополку князь письмо.

Читает жёлтую бумагу
И грезит княжеским венцом.
А польские уж вьются флаги.
И тёмен Святополк лицом.

Он смотрит грозно на поляков,
Из ножен вынимая меч.
«Вперёд! Ведь, дело моё свято»! —
Провозглашает княжич речь.

Стоит в победном он оскале
И очи ярости полны.
«Я был в отцовскою опале.
Теперь, вершины суждены»!

Из Турова с отрядным войском
Идёт на Киев Святополк.
«Владимиру не нужен вовсе.
Теперь, ему верну я долг».

Мечтает княжич об отмщении,
Не думает совсем о том,
Что долг ему после княженья
Придётся отдавать потом.

Ведь, Болеслав послал не даром
Отряды польские на бой.
И распри на руки, и свары,
Чтоб править киевской землёй.

Тем временем, Владимир знает
Уже, что предал его сын.
О прошлой жизни вспоминает.
Жену, средь полоцких руин.

«Он видно в сети сам залазит», —
Владимир гневно говорит, —
«Пошёл не на отца — на князя.
За то придётся отплатить».

Отправив лучшую дружину,
Владимир терпеливо ждал.
«Я знал, что станет он мужчиной,
Но ничего не предпринял»!

И названый отец молился
Святому небу и Христу,
Чтоб сын к нему живым явился,
Он молча кается кресту.

Мешался гнев врождённый личный
С утратой горькой на устах,
С улыбкой тонкой истеричной
И со слезами на глазах.

Вот, доставляют Святополка,
Поляков вдребезги разбив.
Он смотрит лишь свирепо, колко,
Дружину грязью как облив.

Не видит в Святополке сына,
А смотрит на бунтовщика.
Теперь, меж ними пропасть, льдина,
Что не разрушить на века!

«Во печаль и гнев искрится.
Я мог сейчас тебя казнить,
Но бросить прикажу в темницу.
Всю жизнь тебя в ней вечно гнить».

Владимир гордо развернулся,
А пасынок, как волк взревел.
Как будто в темень окунулся.
В темнице жить — его удел.

Он годы в Киеве проводить
Под стражей, что за ними следит.
И по ночам по-зверски воет,
И ругань бранную кричит.

Предателя отец оставил,
Не навестил его ни раз.
Не отпустил — туда отправил,
Где будет он долой от глаз!

А Святополк подобно зверю,
Всё злей он рвётся с каждым днём.
И мать, отец теперь потерян,
И плакать некому по нём.

Он слышит о победах братьев
О славе сильного отца:
«Как бы вернуться и отнять мне
Князя от своего венца».

Но, как-то, в день обычный тёмный,
Как все тревожный и пустой,
Бояре обезумив словно,
К нему ввалились всей толпой:

«Не ожидал я вас увидеть.
Годами ждал я палача.
Я не устану ненавидеть
И, лишь об этом я кричал»!

Так, Святополк провозглашает,
Раскрыв десницы, словно зверь.
Бояре странно объявляют:
«Переменилось всё теперь».

«Вчера мы горестно рыдали
И жили, как в последний раз.
Как будто, свет мы потеряли.
Скончался наш светлейший князь».

«По старшинству, Вам должно править.
Отныне, вы — Великий Князь.
Сегодня, Вас мы будем славит,
Исполним каждый ваш приказ».

Бояре молча ожидают,
Не смея головы поднять.
Смеётся княжич и рыдает,
Не знает, даже, что сказать.

Он поднимается с решётки,
Железо сбросив с сильных рук.
Глядит на всех вокруг не кротко.
В глазах отчаянье и испуг.

Забыв отца и без молитвы,
За меч схватился Святополк.
Он вышел в мир, теплом залитый
И широко разинул рот.

Всё дико, странно, непривычно.
Он сам обросший бородой.
И говорит охране личной:
«Вы будете всегда со мной».

И стражников к себе приставив,
Он золотой венец надел,
А после, Святополк без правил
Свой новый терем осмотрел.

С сырой темницы неуютной
Да во дворец, что так красив.
И в радости сиюминутной
Готов князь вечно здесь прожить.

Но, тут же мысли в нём несутся:
«Любой мой брат отнимет трон.
И снова в пропасть окунуться
Я не хочу», — боится он.

Призвал от жажды мести полный
К себе дружину на совет.
Он властью опьянённый словно
В своих, почто что сорок лет:

«Мои жестоки, алчны братья.
Хотят мой трон заполучить,
А пленным не хочу вновь стать я.
Повелеваю — умертвить»!

Борис и Глеб, что ближе к трону,
Убить князь новый повелел.
Они мешают спать спокойно,
Но сам пойти он не посмел.

Дружинников, убийц жестоких
Искать послал своих врагов.
В земле ли близкой иль далёкой
Пустить им нужно было кровь.

Недолго ожидал и прятал
Свой гнев и ярость Святополк.
Уж скоро в тёмную палату,
Войти дружинник с вестью смог.

И говорить тот воевода:
«Несу я весть, Светлейший Князь.
Убиты два невинных плода —
Исполнен важный ваш приказ».

«Борис и Глеб не бились с нами,
Не став сражаться и кричать.
Они легли в могилы сами,
Предпочитая умирать».

А Святополк, лишь усмехнулся,
Что сделано, как он сказал.
К своей постели развернулся,
Закрыв потухшие глаза.

Кошмар тревожит беспрестанно.
Не спит князь. То кричит во сне,
То снова разразятся раной,
Беда по всей его вене.

Убитые братья млады и несчастны
Стоят пред глазами его каждый день.
Не может вести жизнь за отдыхом праздным,
За ним будто следует тёмная тень.

Народ тревогу заподозрил,
А Святополк всё также горд.
Не льёт по мёртвым братьями слёзы,
Правленье, лишь короткий год.

Но, младший брат изведал беды,
Что Святополк принёс с собой.
И Киев-град, лишился света.
Грозится Ярослав войной.

Брат Ярослав был мудрым мужем
И образован, и силён.
И трон его вполне заслужен.
Выходит в Киев с войском он.

Как шёл отец его когда-то
Ведёт из Новгорода рать,
Чтоб дать сраженье не за злато
А, чтобы брату жизнь отнять.

Охвачен страхом князь, испуган:
«Я брата в Киев не пущу,
Иначе буду я поруган.
Об одолжении попрошу».

Взывает с просьбой к печенегам
И умоляет их помочь —
Врагов отца его и деда.
Сомненья, благородство, прочь!

Князь печенежский милосерден
Иль хочет выгоды своей,
А Святополк в боязни смерти
Не замечал картины всей.

И вот, уже на поле битвы
Войска готовы в бой вступить.
Погибнут и будут забыты,
Те, кто вчера хотели жить.

Дружины руссов, печенеги
Тела роняли на траве.
Волною движутся набеги
И, с каждым разом, всё сильней.

Но Ярослав ударил крепче,
Дав сокрушительный отпор.
Летят во стольный Киев речи —
Князь Святополк, ему позор.

Бежит из Киева в опале,
Покинул город Святополк.
Подковы лошадей сверкали
И в Польше н приют нашёл.

Явился снова к Болеславу
Молить о помощи его:
«Верни то, что моё по праву.
Я не забуду ничего»!

«Ты был безжалостным когда-то», —
Князь польский грозно говорит, —
«Зачем тебе мои солдаты?
Смотреть в глаза душа болит»!

Опальный князь сильней взмолился,
К тяжёлым сапогам припав:
«Я с братом Ярославом бился,
Бежал, позорно проиграв».

Он плачет, но не от печали.
Лишь, ненависть в его устах.
«Велю, чтобы с тобой послали.
Надеюсь, что падёт твой враг!»

Сегодня милостив и добр.
Отправил Болеслав солдат:
«Предатель, изгнанный с позором.
О нём так руссы говорят».

Прощается с ним тесть навечно.
Исчез рус, в поле ускакав.
«В последний раз я слушал речи
И воинов своих отдал».

Несётся княжич с большим войском,
Но слепота застит глаза.
Под чужеземным флагом польским,
Он возвращается назад.

На доброй лошади он едет,
Смотря по разным сторонам.
Не мило ничего на свете.
Не знает уж, бежать куда!

Поляки в Киев прибывает.
Злорадно рвётся Святополк.
Не руссы город осаждают,
Но то не может взять он в толк.

Его вся верная дружина
Давно гниёт в пустых полях.
Он зол по-детски и наивен.
Единственный союзник — страх.

Взирает польский воевода:
Закончен бой и Киев пал.
Теперь, для нового похода
И Ярослав на год сбежал.

Не больше в Киеве народа,
Кто б Святополка уважал.
Твердит вновь польский воевода:
«Усильем нашим Киев пал».

Поляк суров и горд собою,
А князь уж злится не спешит.
Сейчас одной его судьбою
Он, может все дела решить.

Безумец в тронный зал заходит,
Который дико опустел.
Поляк беседу вновь заводит:
«Разве такого ты хотел».

И не стерпел князь полный злости,
Взяв воеводу за грудки:
«Вы, здесь не в Польше, а лишь гости.
Прощай навеки. Уходи!»

И воин польский бросил дело,
На Святополка наплевав.
Он войско развернул умело,
Но на прощание сказав:

«Не возвращайся боле в Польшу.
Туда тебе дороги нет.
Жена не ждёт там тебя больше
И встретить может только смерть».

А окаянный рассмеялся,
Засевши снова во дворце.
И вскоре уже в угол вжался,
С страшной мукой на лице.

Оно в гримасе безобразно.
Страх очи, губы исказил.
И речи все порой бессвязны,
Так, что нельзя вообразить.

Сидит в пустых своих покоях.
Лишь, польский маленький отряд.
И это всё, чего он стоит.
За ним только они стоят.

Ушло всё войско из столицы
И Болеслав не шлёт ответ.
Безумный князь свирепо злится,
А больше в сердце места нет.

Наследства нет, как и потомства.
Одет в богатые меха.
Не стал смотреть в виде грозным,
Блаженным и слепым слегка.

Но, так не вечно продолжалось.
Удар сильнее получил,
И смерть в покои постучалась,
Как воевода говорил.

Брат Ярослав вернулся снова,
А значит, вновь пора бежать.
В скитаньях, нищете, без крова
Придётся видно умирать.

Сумел покинуть трижды Киев
И в этот раз он убежал.
Поэтому нельзя поведать,
Где после смерти он лежал.

Скитался в европейских землях.
Меж Польшей, Чехией — в бегах.
Нет после гибели и семя,
Лишь, злостью продолжал сверкать.

Так, умер Святополк рождённый
В палатах, с княжеской судьбой.
В побегах вечных обречённый,
Он вновь и вновь врываться в бой.

Погиб так княжич окаянный.
Пропав, бесследно он исчез.
Он с жаждой мести беспрестанной,
В капкан медвежий сам залез!