Селлеры

Рассказ в пяти эпизодах и с двумя эпилогами.

Эпизод 1.
Магия из воздуха: Эффект Тинькофф

В основе новейшего капитализма лежит один великий секрет: чтобы зарабатывать миллиарды, не нужно строить заводы, прокладывать рельсы или владеть сейфами из литой стали. Нужно просто контролировать платформу и чужие мощности.

Именно так в своё время взлетел банк «Тинькофф». В глазах обывателя это был финансовый гигант. В реальности — гениальный ИТ-интерфейс, который красиво «лапошил» систему и плодил капитализацию буквально из воздуха. У него годами не было ни одного собственного банкомата или физического отделения. Зачем тратить миллионы на инкассацию, охрану и аренду? Банк просто использовал чужую инфраструктуру — банкоматы Сбера, ВТБ и почтовые переводы — для перегонки ликвидности. Капитал не вкладывался в тяжёлые основные средства; он крутился в алгоритмах, агрессивном маркетинге и выдаче сверхдорогих кредитных карт.

Это была модель чистого, рафинированного посредничества. Она раздула стоимость компании до невиданных масштабов и позволила основателю поймать своё «саудовское счастье» — продать долю, выйти в колоссальный кэш на самом пике и зафиксировать прибыль, оставив систему жить своей цифровой жизнью. Они продавали не золото. Они продавали доступ и (в) чужую логистику.

Эпизод 2.
Нашествие «Селлеров» на Охотский район

Эта же самая матрица — «минимум активов, максимум контроля над потоками» — породила феномен маркетплейсов вроде Ozon и Wildberries. Но когда эта столичная ИТ-модель столкнулась с суровой реальностью Дальнего Востока, начался настоящий экономический сюрреализм.

Охотск, Нелькан, Чумикан — это красивейшие места, и это места, где логистика традиционно считалась филиалом ада. Доставка грузов в Николаевск-на-Амуре и дальше по побережью — это вечная транспортная «жопа», завязанная на короткую навигацию, капризную малую авиацию и непредсказуемые зимники. Местные коммерсанты десятилетиями держали глухую монополию, закладывая в цену продуктов на полках, тонны сожжённого авиакеросина, и риски утопить грузовик в кочкарнике. Цены в северных магазинах были космическими, словно продукты везли не из Хабаровска, а доставляли с Марса.

И тут пришёл Ozon. Точнее, его субсидированная Почтой России, доставка.

Жители восточного севера быстро смекнули: заказать стиральный порошок, тушёнку или одежду через приложение на почтовое отделение выходит в три раза дешевле, чем купить в соседнем сельпо. Платформа работала как ранний Тинькофф — сам маркетплейс не вёз этот мешок муки на перекладных, он просто сводил продавца («селлера») и покупателя, перекладывая транспортный ад на плечи окологосударственной почтовой логистики, по фиксированному тарифу.

Эпизод 3.
Прохор Митрич и его «Озон-Авиа».

Тут-то и включился в социальную цепочку обретения смысла бытия, чисто русский таёжно-степной бизнес-инстинкт. И в канве повествования, нам ничего не остаётся, как познакомить читателя с продуктом территориального концепта - местным старожилом, который быстро осознал, что лучше быстро думать, чем медленно прозябать.

"Почта России — это единственный логистический мост Охотска и большой земли.

В Охотске нет собственных брендированных пунктов выдачи заказов, даже таких гигантов, как Wildberries или Ozon. Открывать их частным лицам по франшизе экономически невыгодно из-за огромных затрат на авиадоставку.
И единственным окном в мир e-commerce, для жителей Охотска, посёлка Аэропорт, поселения Булгин и села Арка, являются местные отделения Почты России (например, отделение почтовой связи номер 682480).

Почта России выступает официальным и единственным пунктом выдачи для этих маркетплейсов на побережье Охотского моря".

Всё это увидал, осмыслил и связал воедино - он! Знакомьтесь, - Прохор Митрич. Настоящий степной лис, державший магазин в Охотске ещё с эпохи девяностых. В те времена Митрич однажды ощутив себя полубогом, понял, что ощущение это ему нравится. А получилось так: привёз он баржей, на которой работал шкипером, ящик подгнивших помидоров на продажу, выставил цену как за килограмм урана — и люди брали, деваться-то некуда. Так и завозил он продукты, гоняя грузовые баржи ЗАО ПОЛИМЕТАЛЛ, и используя их ресурс для наладки собственного трафика. Период накопления первоначального капитала, казалось, создан был для тех, кто умел соображать быстро.

Места на рынке хватало всем. Но когда жители Охотского района побросали огороды и начали тыкать в экраны смартфонов, заказывая мешки с комбикормом через интернет, старые коммерсанты завыли. Их бизнес-модель летела в тартарары. Но Митрич не выл. Митрич умел соображать быстро, а думать масштабно.

«Зачем мне платить за фрахт судна или нанимать коммерческий борт, если Ozon и государство уже заплатили за логистику вместо меня?» — сообразил Прохор Митрич.

Он зарегистрировал на маркетплейсе сорок аккаунтов: на жену, тёщу, кума, глухонемого соседа и любимую лайку. И началось великое переселение товаров из виртуального мира маркетплейс листов в реальные закрома Митрича. Вместо одной пачки чая, он заказывал через Ozon три тонны макарон, тонну тушёнки и сто рулонов утеплителя. Алгоритмы маркетплейса в далёкой Москве сходили с ума, видя, как в Охотске резко вырос спрос на макароны среди «физлиц», но всё так же покорно отгружали товар на почту.

Прилетает в Охотск, скажем, рейсовый Ан-24. А в нём, вместо пассажиров - пять тонн груза
с синими коробками со смайликами! Пассажиры бы и на мешках с кошачьим кормом полетели, но нет места для пассажиров.

Зато у крыла уже стоит Прохор Митрич на старом «ЗИЛе». На нем лица нет от счастья. Он забирает эти коробки бесплатно (за доставку ведь заплатил маркетплейс), везёт к себе в магазин и вываливает на полки.

В магазине Митрича наступил коммунизм. Конкуренты продавали макароны по 300 рублей за пачку (потому что везли их через Магадан, проклиная всё на свете). А Митрич выставляет те же макароны по 200 рублей. Люди шли к нему толпами. Даже с его личной наценкой «за распаковку и доставку до прилавка» продукты выходили дешевле, чем где-либо в районе. Прохор Митрич стал королём местной розницы. Он не вложил ни рубля в склады, не оплатил ни одного килограмма груза на самолете, но контролировал весь грузопоток, вовремя нажимая кнопку «Оформить заказ». Капитализация росла, макароны летели по воздуху, как заговоренные вареники,
которые без помощи рук сами выпрыгивали из миски, макались в сметану, и залетали прямо в рот запарожцу Пацюку, жившему, если верить Гоголю, в деревне Диканьке, и которого народная молва считала заправским колдуном. Только здесь было не колдовство. Да и Прохор Митрич колдуном не был. Посылки двигала объединённая логистика авиации и почты России, вовоечённая в круговорот колеса  цифрового капитализма, которое крутилось на полную мощь.

Эпизод 4.
Крах цифрового рая и явление Проверяющего

Счастье Митрича длилось до тех пор, пока в московском офисе Ozon не решили свести дебет с кредитом по Дальневосточному Федеральному округу. На очередном совещании у вице-президента по логистике Озона, поползли вверх брови:

— Коллеги, объясните мне, почему крошечный посёлок Охотск по потреблению бакалеи обогнал миллионный Красноярск? И почему наши затраты на субсидирование авиаперевозок в эту точку превышают бюджет небольшой европейской страны?

Для расследования феномена, на дальневосточный Север был отправлен эффективный менеджер Владнелен — молодой парень, в подвёрнутых штанах, беспроводных наушниках и с бейджем «Scrum-master». Владнелен летел с мыслью открыть технологичный хаб, но реальность встретила его у трапа самолёта пронизывающим ветром с моря, запахом соляры и Прохором Митричем на разгорячённом «ЗИЛе».

Владнелен пришёл на местную почту и застал там коммунистическое изобилие: помещение до потолка было завалено синими коробками, из-за которых раздавался такой трёхэтажный мат почтальонши тёти Люси, что заглушал крики чаек.

— Где здесь пункт выдачи? — робко спросил Владнелен.

— На хрен иди со своим Озоном! — рявкнула тётя Люся, выкидывая в окно мешок сладкой ваты, прямо в руки материализовавшемуся вдруг Митричу. - И Маликова Диму, и рекламу его "руки загребуки" -  с собой забери. - И добавила — У меня из-за вас, умников, третья грыжа!

Митрич исчез гле то в нателавшем тумане, в который вела дорожка просыпающейся из его карманов муки.

Владнелен пошёл по этому следу, и упёрся в магазин Прохора Митрича. Это был обычный дом на троих хозяев, со снесёнными перегородками, и множеством полок. На полках, ровными рядами стояли те самые коробки. На них прямо поверх фирменного скотча Ozon, маркером было размашисто написано: «Макароны — 220 руб. Сахар — 190 руб. Руками не трогать!».

— Вы нарушаете правила платформы! — попытался качать права Владнелен. — Вы используете аккаунты физлиц для коммерческой перепродажи и истощаете наш логистический бюджет! Наш проект распределительного склада в Охотске закрыт, транспортные компании отказались возить грузы по нашим тарифам себе в убыток! А вы! А вы!! - запас слов Владнелена быстро закончился, оставив эмоции. Он дико вращал глазами и потрясал кулаками. Беспроводные наушники повылетали из ушей, а представительский бейдж сбился на бок.

На Митрича подобная метаморфоза представителя не произвела ровно никакого впечатления. Митрич посмотрел на него как на шального пингвина, налил ему в пластиковый стакан чай из термоса, и ответил:

— Слышь, скрам-мастер. Ты мне тут косяки не пори. Ваша контора в Москве написала, что доставка бесплатная? Написала. Я честно кликаю пальцем? Кликаю. А то, что ваша бизнес-модель не учла, что Охотск — это жопа мира, так это вам в вашем офисе физику с анатомией надо было учить. И географию. Скажи спасибо, что я у вас ещё три тонны цемента не заказал, а то бы твой самолёт вообще досюда не долетел.

Владнелен улетел обратно в Москву со стойким нервным тиком. И недопереваренным испугом от встречи с суровой действительностью. Лазейка Митрича захлопнулась. Доставка Ozon в Охотск либо исчезла, либо стала стоить, как ступень от ракеты-носителя.

Эпизод 5.
Предвыборный спасательный круг.

Но Охотск — это вам не Москва. Здесь, если макароны из магазинов пропадают или резко взлетают в цене до 400 рублей, люди идут не в службу поддержки писать, а сразу в местную администрацию — задавать неудобные вопросы. Тем более, на носу были выборы.

Районное начальство схватилось за голову. Оказалось, что пока Прохор Митрич крутил свою схему, старые цепочки снабжения окончательно атрофировались. Район плотно сел на «озоновую иглу». Поставки встали, в магазинах замаячил призрак дефицита, а электорат начал недобро смотреть в сторону избирательных участков.

Охотский район переходил на Округ, являясь пионером Дальнего востока, по окружению районов. Переход на более продвинутую и укрупнённую форму управления территорией, сулил краевым пильщикам бюджета повышенный барыш. В Москве даже посчитано было, сколько миллиардов получит семья Медведеева, в которой появилась двойня маленьких медвежат. "Дети - цветы жизни. И выращивать их надо на своём подоконнике, но за бюджетные деньги". - поговаривал сам Медведеев в своём окружении. Вообще, в столичном элитарстве, это была обычная практика - родился сын, внук, племянник - надо  открывать ему банковский российский счёт в Швейцарии, который будет наполняться  деньгами налогоплательщиков из России. А чтобы деньги эти поступали своевременно, и к совершеннолетию накопились на проходной взнос в Государственную думу, денежные поступления должны поступать регулярно. И добровольно. Как бы добровольно. И реально регулярно. Вот и возникают на ровном месте новые налоги, новые акцизы, пени, штрафы, сборы... Существует такой миф, что мол, в Саудовской Аравии рождённому ребёнку кладётся на счет миллион денег. За счёт нефти, которой там навалом.  В российской Москве -  это далеко не миф, и для детей высшей законотворческой элиты, это самая настоящая реальность. Наполнение их счетов происходит постоянно - чтобы, как чайлд школу закончил - сразу сел директором на госзакупки, а после - опыта натравшись - в госдуму. Потому как зарплату хорошую иметь при полном отсутствии ответственности, это надо хороший взнос заплатить. А там уже, устроившись, чайлд и сам зарабатывать начнёт, а потом и своим чилдренам налоги новые для населения придумает - ведь население грабить можно бесконечно. Главное - правильные статьи расходов придумать - налоги на одежду, акцизы на бухло, взносы на защиту демонократии от посягательств коммунистов. Прочие поборы... На носу выборы в окружную власть. Охотский Округ должен будет эффективно помогать средствами маленьким московским  медвежатам. Поэтому в избираемой власти, должны быть только свои, верные системе демонократии люди. Не жители, не население, в именно - Люди. С большой буквы. Те, которые всегда-всегда на правой стороне закона. Те, которые стали частью государственной семейной корпорации "Ядрёная Россия!"  А если обозлённый электорат проголосует не так, как написано на рекламных листовках ядрёной России, от которой, к слову, работает ещё десяток топовых фирм, тогда придётся, менять законодательство... и назначать новые перевыборы... и накрылись загранкомандировки... Накрылись ибицы и куршавели. Потому что - "чумазый не может!" - Так кричал радостный Михалков, сам играя роль в своём фильме  "Неоконченная пьеса для механического пианино» (1977 год), снятом по мотивам ранней пьесы А. П. Чехова «Безотцовщина», и других его произведений. Название этого фильма отсылает зрителя к механическому пианино (пианино-поглотителю внимания, играющему само по себе), символизирующему механистичность и пустоту жизни героев.

"Чумазый" не может не управлять, ни думать. "Чумазым" признано всё население.  И большинство жителей. Думать и управлять должны исключительно "Люди". Стоящие на самом верху пищевой цепочки. Под счастливым светом сапфировых звёзд.

Чтобы ничего из вышеперечисленного не накрылось, чтобы счастье "народных избранников" высшего звена ничем не омрачалось, проблемы выживания электората на побережье Охотского моря, необходимо было решать сразу, не дожидаясь точки бифуркации, и сноса крышки в кипящей кастрюле Дальнего Востока.

Сигнал логистического бедствия Охотска ушёл на самый верх, в краевое правительство. Там чиновники, матерясь сквозь зубы на «эти ваши интернеты», были вынуждены экстренно вскрывать бюджетные закрома. Чтобы им самим, сверху звездюлей не прилетело. В из лице, государство объявило о срочных субсидиях на транспорт для северных территорий Дальнего Востока России.

В Охотск, Нелькан и Чумикан снова полетели самолёты, но теперь уже за счёт налогоплательщиков. Цены на базовые продукты на полках принудительно уронили, субсидированная тушёнка и мука хлынули в магазины, чиновники отчитались о «заботе о гражданах», а народ, сыто икнув, пошёл голосовать "как надо".

Эпилог.
Мораль и новые горизонты.

Прохор Митрич сидел на крыльце своего магазина, смотрел на пролетающий в небе правительственный вертолёт с субсидированным грузом и лениво лузгал семечки. Свою сверхприбыль на дыре в цифровых тарифах он уже зафиксировал, вовремя соскочил, и теперь переводил кэш на новенькую карту (конечно же, "Т-банк", где капал хороший процент на остаток).

Жизненная мораль этой истории совершенно не бьёт наотмашь: привычная данность российской действительности канонизирована нормативными актами министерства юстиции. В наших земных широтах - любой технологический прогресс — это просто способ временно перераспределить государственные или корпоративные деньги в карман самого хитрого и шустрого  коммерсанта.

Олег Тиньков построил банк без отделений, заставив СберБанк тратиться на банкоматы. Ozon построил маркетплейс, заставив Почту России возить посылки в убыток. А Митрич построил торговую империю на Озотском побережье, заставив Ozon оплачивать его личную логистику. И как бы не смотрелось всё это вкусно и фундаментально, виртуальный мир всегда разбивается о реальный керосин, реальный лёд и реальное бездорожье. И когда этот цифровой пузырь лопается, затыкать дыру всё равно приходится государству за счёт бюджета — просто потому, что населению нужно что-то есть. Побеждает не тот, кто пишет идеальный программный код, не тот, кто реально производит материальность, а тот, кто успевает поймать своё счастье в мутной воде между цифровой иллюзией и суровой физикой жизни.

Митрич сплюнул шелуху, достал из кармана новенький айфон и открыл другое фиолетовое приложение. На экране светилась надпись: «Wildberries. Доставка в отдалённые регионы».

Прохор Митрич сидел на крыльце своего нового дома, прчироенного прямо на берегу заповедника. У него было уже много домов на Дальнем Востоке, в каждом из которых он иногда гостил, продолжая трудится для Охотского округа. Он прищурился, глядя на море, и хитро улыбнулся:

— Ну что, Бакальчук... Посмотрим, какая у тебя бизнес-модель. Тёща, готовь паспорт, сейчас мы тебя на «ягодках» регистрировать будем. Нам к следующим выборам нужно Охотск новой партией сгущёнки обеспечить.

Эпилог
после эпилога:
настоящее и будущее.

Поток Ozona иссяк. Потоку Wildberries не дано было сравняться  с потоком Озона. Схемы транспортной логистики уплотнялись, совершенствовались. Популярна была схема , когда охотчане заказывали на маркетплейсах товар, и слали его на адрес Прохора Митрича, в Хабаровске или Магадане. А оттуда, командой Митрича упакованный в контейнеры, по морским путям, траффик социального шоппинга поступал в Охотск.

А ещё, столь же популярной  была и оставалась продажа груза. В чатах Охотского района шла официальная безналоговая торговля мелко грузовым транспортным трафиком. Так и писали - "продам груз. 200 рублей". Или триста.  Это имелась в виду стоимость за килограмм веса, который отправлялся на большую землю. Или летел с большой земли. Бизнес был фоновым, и в общем то, безопасным. Вернее, бизнес хотел казаться таковым. К нему, как к явлению, привыкли, и уже не отделяли его от абсолютно правильной, богом данной ниши услуг и заработка. Продажу груза во всех направлениях, поддерживала  разросшаяся бизнес структура Прохора Митрича.

Добродетель его по отношению к нуждам населения не знала границ. Предложение Митрича и его команды, всегда молниеносно реагировало на спрос.

Достаточно активно, не снижаяя, а наоборот, наращивая частоту, работал трафик компаний, по извлечению из стихий Охотского округа природных ископаемых и биологических ресурсов. Рыба и золото требовали рабочих, которые будут добывать их, готовить к отправке и отправлять на большую землю. Специальная операция по защите территориальных и суверенных интересов России тоже получала свою часть ресурсов. Трафик населения шёл в обе стороны. И всё это великое трафико образование необходимо было содержать, контролировать, выкачивать, подкачивать, прокачивать, и охранять от тех, кто тоже хотел бы выкачивать...

Но как бы кто чего не хотел, Охотский район стал Охотским округом. Народившиеся в родильном доме Израиля медвежата, уже получали свои денежки на банковские счета. Когда они вырастут, они и знать не будут, что был такой Охотский округ, который стал округом лишь для того, чтобы они, дети высших государственных чиновников смогли стать депутатами государственной думы, и придумывать новые замечательные законы, по которым, самой высшей доблестью на планете, является счастье быть селлером. Причём, никто из них, если спросить, не знал, ни что такое доблесть, ни что такое счастье. Знал об этом Прохор Митрич. Он был прямым носителем в себе и того и другого. Он натурально знал цену каждого килограмма груза. И если Охотскому округу когда-нибудь суждено будет получить новый толчок развития, то на берегу Охотского моря, в границах трёхуличного города Охотск, подобно статуе Христа-Искупителя, что на вершине горы Корковаду в Бразилии, будет высится тридцати восьми метровая статуя Прохора Митрича, смотрящего вдаль, и прислонившего руку ко лбу козырьком, защищая глаза от солнца.


ДИСКЛЕЙМЕР (отказ от ответсвенности и вредных привычек - обязательная вклейка, которая отныне, на неопределённое время будет присутствовать в каждом моём произведении) —————>>>  в силу того, что кому то постоянно мерещится (и далеко не "малая медведица" экспромтного дуэта Лагутенко и Земфиры), а именно - мерещатся они себе сами, каким то загадочным образом, находя себя в моих рассказах. Так вот, сей дисклеймер - именно для них. Вернее, от них: не трудитесь, пожалуйста, искать себя в моих произведениях. Повторяю ещё раз для всех, если нигде этого не указал ранее, или вы, случайно, не заметили: в данном произведении все имена, фамилии, отчества – вымышлены, географические  названия,  организации, их названия, аббревиатуры - вымышлены. Все совпадения - случайны. Все намёки - плод литературной псевдо аллюзии. Настоятельно рекомендую, тем, кто ищет среди моих героев себя - прочитайте эти строчки, и пропустите их в мозг прежде, чем примерять маску моих персонажей на себя, складывая кирпичики собственного мнения, глядя на себя в зеркало, через эту превентивную маску. А вот если хотите, чтобы я написал про вас, - обращайтесь. Но - здесь литература заканчивается, и начинается коммерция.

С уважением к моим постоянным читателям, и тем, кто заглянул сюда впервые, и, тем не менее, дочитал (или дослушал) до точки -. Здоровья вам! Всё остальное - тем, у кого здоровье.