Одиссея - это комедия?

«Одиссея» — это комедия? А Нолан, видимо, не в курсе.

Знаете выражение «гомерический хохот»? Обычно мы используем его для описания очень громкого, безудержного смеха над чем-нибудь нелепым. Но редко задумываемся, что корень этого выражения — сам Гомер. А если предположить, что «Одиссея» — это не суровая эпическая драма, а… великая комедия? Именно такую дерзкую гипотезу выдвигает А.И. Асов в своей книге «Атланты, арии, славяне». И это переворачивает привычный взгляд с ног на голову.

Пока Кристофер Нолан представляет всем свою монументальную трёхчасовую «Одиссею» как мрачную драму (в исключительн серых и безрадостных, однообразных тонах) о посттравматическом синдроме, автор книги предлагает взглянуть на Гомера совсем иначе. На самом-то деле Гомер — гениальный сатирик, а его поэма, это ничто иное как пародия на эпические песни своего времени, прежде всего на «Аргонавтов».

Самый простой способ понять это — «гомерический смех». Он — вовсе не про величие слога, а инструмент для достижения комического эффекта, когда величественный эпос описывает откровенно шутовские ситуации. Итак, готовьтесь: мы разберём культовые сцены «Одиссеи» — сквозь призму юмора.

; Главные «хохмы» «Одиссеи» (А. И. Асов пересказывает эпизоды примерно так):
1. Одиссей — «защитник святынь». Когда его воины напали на город Исмар, Одиссей направился к местному жрецу Аполлона Марону. «Он встал на пороге его дома с мечом и сказал: "Этот дом священен и потому находится под моей личной защитой". Затем он, не вкладывая меч в ножны, подошел к Марону и спросил его: "Ты понял? Я тебя защищаю". Марон ответил: "Понял" — и открыл сокровищницу. Из дома Марона Одиссей вынес 7 талантов золота, серебряную кратеру и 12 сосудов вина».

2. Капитан Врунгель древности: мешок с ветром. Одиссей получил от Эола мешок с ветрами. Товарищи Одиссея, позавидовав его полному мешку, который был, судя по всему, набит сокровищами, подговорили других пиратов, и на корабле начался бунт. «Но после того, как пираты развязали мешок, внезапно налетел шквал. Хитрый Одиссей сразу сообразил, что нужно сказать: "Не трогайте мой мешок! Вы разве не знаете, что в нем я прячу ветер?"» — точь-в-точь как в народных анекдотах, где ловят ветер мешком или черпают воду решетом.

3. Шутка с Полифемом. Попав в пещеру к циклопу-людоеду, Одиссей на вопрос ослеплённого Полифема об имени, тот отвечает: «Я - Никто». Циклоп же начинает вопить и звать на помощь. На крик сбегаются другие циклопы и спрашивают: «Кто тебя обидел?» Полифем орёт: «Никто!» Циклопы, услышав это, расходятся со словами: «Ну, если никто, то и не шуми». Гомер использует приём игры слов, делает этот анекдот «еще смешнее» — и вся комедия строится на том, что ослепленный великан буквально называет имя обидчика, но никто не может его понять. Кстати, Асов указывает, что эта же история в русском фольклоре превратилась в сказку о Лихе Одноглазом, а та, в свою очередь, «имеет выраженный анекдотический характер».

4. Заблудившиеся географы. Одиссей и его команда, по Асову, — великие путаники. «Какая это страна? — спросил как-то Одиссей. — Лувия, — ответили ему с берега. — Ага, Ливия! — сориентировался Одиссей, ибо всегда был силен в географии». Решив, что он в Африке, Одиссей плывет на северный берег Средиземного моря, а на самом деле попадает на северный берег Чёрного. Анекдот был понятен древним грекам, которые отлично знали, как легко перепутать берега, «особенно если виновато исмарское вино».

5. Свинское чудо. У Цирцеи спутники Одиссея, едва пригубив вина, превратились в свиней. «На это Одиссей заметил: "Ничего подобного. В свиней они превращались и после обыкновенного вина. Долго ли умеючи!"» Приключение у Цирцеи — пародия на соответствующее приключение аргонавтов. Те вели себя благопристойно, а Одиссей, вернувшись к Цирцее, «с ней рядом на ложе роскошном лег и колени ее обхватил...». И не стоит верить его рассказу, что она сама его соблазнила — это плутовское иносказание.

6. Самозванство с доспехами Ахилла. Одиссею под Троей достались баснословно дорогие доспехи погибшего Ахилла. Сойдя на берег острова Цирцеи в этих доспехах, он сказал, что он и есть Ахилл, знаменитый герой Греции. Позже на Таманском полуострове даже был возведен храм Ахиллеса, что служит подтверждением пребывания мнимого Ахилла — Одиссея в этих краях.

7. Эпизод с Навсикаей. Одиссей, голый, облепленный тиной, выходит на берег, где купаются обнажённые девушки. Гомер сравнивает его «как льва, с налитыми кровью глазами, который идет на быка». Подруги Навсикаи в страхе убежали, но сама царевна осталась. А Одиссей размышлял: «что приличней: оба колена обнять у прекраснодурявья девы? Или, в почтенном встав отдалены, молить умиленным словом ее...». Но, не рискнув обнимать колени, он осыпал её комплиментами. Девушки стали заигрывать с чужеземцем и потащили его в воду, якобы чтобы отмыть, но Одиссей взмолился: «Стыдно себя обнажать мне при вас, густовлалые девы».

8. Буффонада с Афиной. Когда Одиссея заставили участвовать в атлетическом состязании, ему помогла Афина Паллада. Но «Гомер и тут не удержался и подшутил... над самой богиней. Он заставил Афину явиться на поле состязаний в образе старика, а потом описал, как она кряхтя и задыхаясь бегала по всему полю и измеряла расстояние, которое пролетел мяч Одиссея».

9. Скатерть дорога! На острове Огигия Одиссей провел семь лет. И эти семь лет уместились всего в нескольких строках поэмы Гомера. Одиссей за это время успел обзавестись немалым количества потомства.
Семь лет — срок немалый. За это время, если верить Гомеру, Одиссей и Калипсо успели друг другу осточертеть...
Где мы застаем Одиссея? Он бродит по берегу острова. Судя по всему, произошла ссора, и Калипсо выгнала его из грота. Одиссей же, бродивший без толку по острову, в течение четырех дней соорудил какое-то жалкое и комичное подобие судна. Нельзя без смеха читать оправдания Одиссея, будто эти его действия были вызваны внушением богов.
И вот он натянул холст (парус) и отчалил. Калипсо и дети стояли на берегу, и вслед беглецу летело что-то вроде «проваливай!», «скатертью дорожка!». В пересказе Одиссея напутствия Каллипсо несколько облагородились: «призвала она ветер попутный».

10. Резня за обед. Одиссей переоделся нищим и убил всех женихов Пенелопы. За что? Женихи по существовавшему тогда закону имели полное право свататься к Пенелопе, так как Одиссей отсутствовал более десяти лет и считался погибшим. Одиссей же, соглсно Гомеру, в этом их не упрекал. Он упрекал их в том, что они столовались у его жены и привели хозяйство в беспорядок. Женихи готовы были заплатить и даже переплатить, все вернуть — много ли они успели съесть? Одиссей же был непреклонен». И вся его ярость была комична: «— Так вы ели и не заплатили? О Афина Паллада! О Зевс! Разве здесь благотворительная столовая?»

; А теперь сравните это с тем, как Кристофер Нолан подошёл к материалу.

В своих интервью и по многочисленным рецензиям мы видим, что его «Одиссей» — это мрачная, серьёзная драма об изнанке героизма и травмах войны. Его Одиссей (Мэтт Дэймон) — это измученный ветеран, которого преследуют кошмары о разрушенной Трое, а путешествие — это тяжкое испытание, а не череда анекдотов.

Кажется, режиссёр снял кино про «Одиссею», проигнорировав её главный смысловой стержень...

И вот тут возникает удивительный парадокс. А. И. Асов утверждает, что именно благодаря своей пародийной природе «Одиссея» является одной из древнейших комедийных основ, ставшей прообразом для плутовских романов, Синдбада-морехода и даже Садко. Нолан же, напротив, создаёт из неё серьёзную трагедию, заставляя зрителя с ужасом смотреть на «циклопа-людоеда» и «отвратительную Цирцею»...

Вообще, надо сказать, Кристофер Нолан - известный мастер деконструкции реальности. Словно мастер зазеркалья, в своих фильмах он увлечён инверсией в любых проявлениях, ему нравится всё выворачивать наизнанку, показывать что происходит в чёрных дырах, просто показывать сюжет фильма задом наперёд, также - парадоксы снов, обратную сторону героев и т.д.. А теперь он сделал и свою "Одиссею", как возможность не столько переосмыслить классику древности, а совершить некое, своего рода, сознательное кощунство, но в форме высокого искусства... Зачем ему это? Об этом можно и отдельно поговорить.