Круг жизни

Я вожу пальцами по оконному стеклу в маршрутке.
Одна из последних того самого дребезжащего образца, с полустёртыми наклеенными предупреждающими надписями: «у выпадку небезпеки розбити скло»
Напоминание, знакомое только двум-трём поколениям.
Из-под охладевшей подушечки, сменившей цвет с розоватого, как нос рыжешёрстных котов, на бежеватый с контрастной зеленоватой  сосудистой картой, выплывают ширококонтурные фигурки - эта должна была стать снегирём, эта - пирамидообразной веточкой сирени, но первая вышла похожей на вытянутую картофелину на расплывающихся палочках, вторая - то ли на перевёрнутую кверху стволом ёлку, то ли на гроздь винограда.
Как обычно. Хочешь, как лучше, получается  курам на смех.
Фонарь тоже хочет поприветствовать глаза прямым, тёплым и дарящим предварительное ощущение домашности лучом. Но, сталкиваясь со стеклянной преградой, просто растекается по ней множеством одиночных искорок, острых, как нарезанный новогодний дождик.
Светофор загорается, подсвечивая когда-то ярко-синие аэрокальные буквы зелёным отблеском. Эффект неоновой артхаусной вечеринки. На бардачке с неповторимым апломбом, но при этом вальяжно качает головой бархатистый спаниель. Всё течёт, всё меняется. Растекается. Растворяется. И только спаниель в маршрутке, как и прежде, качает головой в такт своим, одному Богу ведомым мыслям.