Действие сценическое. Инвариант и сверхцентр

Может ли инвариант быть сверхцентром?

После различения центра, периферии и инварианта возникает почти неизбежное предположение:

если конкретные центры действия непрерывно смещаются, но действие при этом сохраняет тождество, не является ли инвариант некоторым сверхцентром, который удерживает все эти перемещения?

Предположение сильное. Но здесь необходимо очень точно определить слово «сверхцентр».

Если сверхцентр — это ещё один, только более высокий и устойчивый центр, тогда нет.

Если же сверхцентром назвать не локальный центр, а условие, благодаря которому различные центры могут возникать, исчезать и перемещаться, оставаясь состояниями одного действия, тогда — возможно.

Но в этом втором смысле слово «центр» уже начинает означать нечто совсем другое.

1. Почему хочется назвать инвариант сверхцентром

В действии постоянно что-то становится центральным.

Сейчас решающим является сопротивление партнёра.

Через мгновение — его неожиданная уступка.

Затем — возникшая возможность результата.

Потом — новое препятствие.

Каждое такое изменение способно перестроить телесность актёра.

Следовательно, актуальный центр мигрирует.

Но мы продолжаем утверждать:

это всё ещё то же действие.

Отсюда естественный вопрос:

что удерживает единство всех этих сменяющихся центров?

Если существует нечто, относительно чего они принадлежат одному процессу, его действительно хочется назвать сверхцентром.

2. Но здесь возникает опасность «восьмой плоскости»

Как только мы говорим «сверхцентр», очень легко построить ещё один этаж системы.

Есть:

центр;

периферия;

а над ними — сверхцентр.

И вот уже возникает новая сущность, которую затем придётся где-то локализовать.

Где находится сверхцентр?

В субъекте?

В задаче?

В цели?

В сознании?

В теле?

В отношениях?

А потом понадобится объяснить, что удерживает сам сверхцентр.

Так начинается бесконечное добавление уровней.

Поэтому инвариант нельзя превращать в ещё один объект системы.

Инвариант не должен быть восьмой плоскостью над семью предыдущими.

3. Инвариант не центр центров

Это принципиальное различие.

Обычный центр обладает актуальной причинной значимостью.

Что-то именно сейчас организует перестройку действия.

Инвариант же не обязан сам становиться содержанием этого момента.

Он определяет другое:

при каких условиях смена одного причинного центра другим всё ещё принадлежит одному действию.

Поэтому точнее сказать:

инвариант не является центром центров; он является условием тождества процесса центрирования.

Это значительно строже.

4. Центр принадлежит состоянию, инвариант — отношению между состояниями

Вот где проходит граница.

Центр можно обнаружить в конкретный момент:

что сейчас стало причинно решающим?

Инвариант невозможно таким же образом обнаружить внутри одного момента.

Чтобы его выявить, необходимо увидеть последовательность.

Был один центр.

Произошло изменение.

Возник другой.

Телесность перестроилась.

Партнёр ответил.

Появился третий.

И при всём этом действие сохранило тождество.

Следовательно:

центр относится к организации данного состояния действия, а инвариант — к правилу связи между изменяющимися состояниями.

Поэтому инвариант логически находится не «выше» центра.

Он находится в другом отношении к процессу.

5. Сверхцентр предполагает неподвижную точку

Именно здесь понятие становится опасным.

Если представить инвариант сверхцентром, можно невольно предположить, что где-то существует окончательная точка, относительно которой всё остальное движется.

Но исследуемая система показывает почти противоположное.

Неполученный результат сохраняет направленность, но положение относительно него меняется.

Партнёр меняется.

Субъект меняется.

Телесность меняется.

Способы воздействия меняются.

Даже функциональная значимость происходящего непрерывно перераспределяется.

Поэтому инвариант приходится искать не в неподвижной точке, а:

в сохраняющемся способе организации изменений.

Это не сверхцентр.

Это скорее инвариант центрирования и децентрирования.

6. Возможно, существует более точное понятие — метацентр

Если всё же сохранить интуицию сверхцентра, можно попробовать другое слово: метацентр.

Но только при строгом условии.

Метацентр — не то, куда всё направлено.

Не высшая цель.

Не центральная точка тела.

Не господствующая задача.

Метацентром можно условно назвать:

функцию, относительно которой определяется, какое изменение получает право стать новым центром действия.

Однако и это название остаётся рискованным.

Потому что функция не обязана иметь центр.

Поэтому термин полезен как переходная метафора, но едва ли как окончательное определение инварианта.

7. Что же определяет появление нового центра?

Здесь инвариантная конструкция даёт ответ.

Не любое изменение становится центральным.

В зале упал предмет.

Партнёр моргнул.

Изменился свет.

Актёр почувствовал неудобство костюма.

Всё это произошло.

Но не всё обязательно изменяет действие.

Центральным становится то изменение, которое изменило положение относительно неполученного результата и вследствие этого получило причинное право перестроить дальнейшее «как».

Вот механизм центрирования.

Следовательно, существует не сверхцентр, который выбирает центры, а критерий причинной значимости.

8. Это очень важный поворот

Мы искали:

что находится в центре?

Затем:

что находится над центром?

А теперь вопрос становится другим:

почему нечто вообще становится центром?

Именно этот третий вопрос ведёт к инварианту.

Не местоположение центра.

Не содержание центра.

Не высший центр.

А условие возникновения центральности.

Можно поэтому сформулировать:

инвариант не занимает центр — он определяет причинное право чего-либо стать центром.

Это уже значительно ближе к существу проблемы.

9. Тогда периферия тоже определяется не пространственно

Если нечто пока не изменяет состояние незавершённого действия, оно остаётся периферическим.

Но оно не исключено.

В следующую секунду оно может получить значение.

Партнёр едва заметно изменил положение тела.

Сначала это ничего не значило.

Затем субъект понял: он действительно собирается уйти.

То же самое изменение внезапно стало центральным.

Что произошло?

Не объект переместился из одного физического пространства в другое.

Изменился его причинный статус.

Поэтому центр и периферия оказываются не местами, а состояниями причинной значимости.

10. Инвариант тогда управляет не центром, а переходом

Здесь слово «управляет» тоже следует употреблять осторожно.

Инвариант ничего не решает и ничего не командует.

Он не субъект.

Но если кандидат на инвариант верен, то должно сохраняться определённое условие:

изменение, существенное для незавершённого действия, способно изменить состояние системы, а изменившееся состояние способно переделать её телесное существование.

Вот что сохраняется при миграции центра.

Следовательно, инвариант находится не в точке:

центр,

а в переходе:

периферическое ; причинно значимое ; центральное ; телесный передел ; воздействие ; новое изменение.

11. Это позволяет по-новому понять «мерцание тела»

Тогда прежнее наблюдение получает ещё более точное место.

Мерцание может возникать в тот момент, когда старый центр уже теряет причинную достаточность, а новый ещё не получил окончательной телесной формы.

Тело находится не между двумя пространственными центрами.

Оно находится между двумя причинными организациями текущего состояния.

Старое «как» ещё существует.

Новое уже начинает возникать.

И если этот переход происходит микропроцессуально, тело может буквально обнаруживать его своей неустойчивостью.

Тогда мерцание — возможный след не сверхцентра, а смены центрирования при сохранении инварианта.

12. И здесь «Диклон» подходит очень близко к границе

Если исследование «Диклона» действительно дошло через телесность до мерцания самого тела, то можно предположить следующий ход.

Сначала исследовалось:

где находится центр тела?

Затем:

как центр перемещается?

Потом:

как периферия вмешивается в организацию центра?

Но следующий вопрос уже нельзя решить средствами одной морфологии:

почему именно это изменение получило право перестроить центр?

Здесь телесное исследование упирается в причинность.

Именно в этой точке возникает необходимость понятия инварианта.

13. Инвариант находится не над телом

Это тоже важно.

Если назвать его сверхцентром, легко вообразить некую управляющую инстанцию над телесностью.

Но тогда мы снова вернёмся к дуализму:

сверху — управляющий смысл;

снизу — исполняющее тело.

В рассматриваемой системе этого нет.

Инвариант существует только через осуществление.

Он обнаруживается в том, как реально перестраивается телесность вследствие причинно значимого изменения.

Поэтому инвариант не над телом.

И не внутри тела.

Он проявляется:

в причинной связности изменений тела с изменениями всей системы действия.

14. А что тогда можно назвать сверхцентром?

Если термин всё же сохранить, его следует радикально переопределить.

Сверхцентр — это не высший центр, который остаётся неподвижным, пока остальные центры перемещаются.

Сверхцентр — это:

сохраняющееся условие, благодаря которому система способна непрерывно производить новые центры причинной значимости, не теряя тождества действия.

Но тогда слово «сверхцентр» фактически становится метафорическим названием инварианта.

И важно не принять метафору за устройство системы.

15. Есть ещё более интересная возможность

Возможно, именно отсутствие постоянного сверхцентра является существенным свойством действия сценического.

Это сильная гипотеза.

Пока результат не получен окончательно, система не может окончательно зафиксировать, что именно станет следующим причинно решающим изменением.

Она должна оставаться открытой партнёру.

Следовательно, если бы существовал абсолютный сверхцентр, заранее определяющий значимость всего происходящего, незавершённость оказалась бы частично фиктивной.

Система уже знала бы собственное будущее.

Но сценическое действие требует другого:

направленность сохраняется, а конкретный путь её осуществления остаётся причинно незавершённым.

Это принципиальное различие.

16. Инвариант удерживает направленность, но не предписывает маршрут

Вот, пожалуй, наиболее точный ответ.

Есть то, относительно чего сохраняется тождество действия.

Но нет заранее заданной последовательности конкретных центров.

Партнёр способен изменить ситуацию.

Периферическое способно стать центральным.

Прежнее «как» способно потерять пригодность.

Тело способно перестроиться неожиданным образом.

Поэтому инвариант не командует:

«следующий центр будет здесь».

Он определяет:

какое изменение имеет право перестроить действие, если оно оказалось значимым относительно его незавершённости.

То есть:

инвариант удерживает критерий, но не предписывает форму.

17. Ритуал тогда создаёт ложный сверхцентр

И здесь возникает особенно интересное следствие.

В ритуализированном спектакле действительно появляется нечто похожее на сверхцентр.

Это партитура формы.

Она заранее знает:

что будет следующим;

где будет пауза;

когда возникнет движение;

какое положение займёт тело;

что станет центральным после чего.

В этом смысле ритуализация производит искусственный сверхцентр причинности:

будущее исполнение всё больше определяется уже существующей организацией формы.

Именно поэтому периферия теряет причинное право на вмешательство.

18. Живое действие, наоборот, не имеет такого морфологического сверхцентра

Оно имеет инвариант.

Но инвариант принципиально отличается от партитуры.

Партитура говорит:

что должно произойти.

Инвариант определяет:

при каких условиях происходящее продолжает принадлежать одному действию.

Партитура предписывает последовательность.

Инвариант сохраняет тождество при вариативности последовательности.

Партитура стремится удержать центры.

Инвариант допускает их миграцию.

Это очень важное различие.

19. Поэтому сверхцентр и инвариант можно экспериментально развести

Если существует настоящий сверхцентр как управляющая точка, изменение периферических условий не должно принципиально менять организацию действия: центр продолжит диктовать структуру.

Если существует динамический инвариант, картина должна быть противоположной.

Периферическое изменение, получив причинное значение относительно незавершённого результата, должно иметь возможность стать центральным и перестроить поведение.

При этом действие сохранит тождество.

Следовательно:

инвариант обнаруживается не устойчивостью центра к возмущениям, а способностью системы сменить центр вследствие значимого возмущения, не потеряв себя.

Вот чрезвычайно сильный критерий.

20. Тогда возникает парадокс сверхцентра

Он может быть сформулирован так:

если инвариант является сверхцентром, то только таким сверхцентром, который сохраняет себя посредством отказа от постоянного центра.

Но здесь уже видно, что термин начинает противоречить самому себе.

Поэтому, вероятно, точнее отказаться от онтологического понятия сверхцентра.

Сохранить его можно только как метафору.

21. Инвариант — не сверхцентр, а сверхусловие

Возможно, это более точное слово.

Не сверхцентр.

А сверхусловие — если под «сверх» понимать не иерархическое превосходство, а логический уровень.

Центр отвечает на вопрос:

что сейчас причинно организует действие?

Периферия:

что ещё может получить причинное значение?

Инвариант:

какое условие должно сохраняться при всех сменах центра и периферии, чтобы происходящее оставалось одним действием сценическим?

Тогда уровни перестают смешиваться.

22. И здесь появляется топологический смысл

Если воспользоваться топологической интуицией, становится ещё яснее.

Инвариант не является привилегированной точкой графа.

Он скорее относится к связности графа при перемещении активности между его узлами.

Сегодня причинно активен один узел.

Через мгновение другой.

Потом третий.

Но пока сохраняется необходимая связность переходов, процесс остаётся тем же типом процесса.

Поэтому топологически инвариант ближе не к сверхцентру, а:

к условию сохранения связности при миграции центра причинной активности.

Это значительно точнее.

23. И тогда обнаруживается ещё один серьёзный результат

Возможно, вопрос:

«Где находится центр действия?»

вообще поставлен недостаточно точно.

Нужно спрашивать:

«Где сейчас локализовалось причинно значимое изменение?»

А затем:

«Каким образом оно прошло через систему и переделало её?»

И наконец:

«Что сохранилось при этой миграции причинной активности?»

Только третий вопрос относится непосредственно к инварианту.

24. Поэтому ответ двойной

Может ли инвариант быть сверхцентром?

Да — как метафора, если сверхцентром называть не высшую управляющую точку, а условие, удерживающее тождество действия при миграции его актуальных центров.

Но нет — как строгая категория, если сверхцентр понимается как постоянный центр более высокого порядка.

Потому что тогда инвариант превращается в ещё одну сущность и возникает «синдром восьмой плоскости».

Точнее сказать:

инвариант не сверхцентр действия. Он — инвариант процесса центрирования.

И ещё точнее:

инвариант определяет не то, где должен находиться центр, а то, каким образом центр может измениться, не разрушив тождества действия.

25. И, возможно, здесь находится следующий шаг исследования

До сих пор мы спрашивали:

что является инвариантом?

Теперь вопрос можно сделать экспериментальным:

существует ли в действии постоянный центр — или инвариантно именно правило возникновения, смещения и исчезновения центров?

Это две принципиально разные гипотезы.

Если подтвердится вторая, понятие инварианта станет значительно строже.

Тогда действие сценическое окажется системой, у которой:

есть направленность, но нет неподвижного центра;
есть тождество, но нет неизменного состояния;
есть определённость, но нет заранее предписанного следующего «как»;
есть причинная замкнутость, но сохраняется открытость возмущению.

И тогда можно сформулировать парадокс:

сверхцентром действия сценического оказывается не центр, который никогда не перемещается, а условие, благодаря которому действие выдерживает бесконечное перемещение центра.

Но ещё строже:

инвариант — не то, вокруг чего вращается действие. Инвариант — то, благодаря чему действие может менять то, вокруг чего оно организовано сейчас, и всё-таки оставаться тем же действием.

Именно поэтому я бы не закреплял термин «сверхцентр» как определение инварианта.

Он чрезвычайно продуктивен как вопрос.

Но ответ на этот вопрос, похоже, ведёт к более сильному выводу:

у действия сценического может не быть инвариантного центра. Инвариантной может оказаться сама причинная способность системы заново центрироваться под воздействием происходящего.

Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.