Япония не подписала мирный договор с СССР и Россие

Япония не подписала мирный договор с СССР и Россией
Владимир Ангелблазер, метамонах, юрист-международник и
картограф-сказочник.
Остров Буян (он же Вакашан — «земля тёплых вод») в царстве царя Салтана,
14 августа 2026

Размышления на эту тему портят нервную систему не только обывателю, но и юристам.
Я обратил внимание на заметку Анатолия Ситонина на сайте фейсбук "Русскоязычная Виктория". Вот что он написал:

"Яблоко раздора или кость раздора - как хотите.
Посол США в Японии Джордж Гласс заявил, что Вашингтон признает суверенитет Японии над островами, которые Токио называет «северными территориями» (Курилы). В заявлении дипломата отмечается, что позиция Москвы, согласно которой суверенитет РФ над данными территориями не подлежит сомнению, не учитывается, поскольку острова вошли в состав СССР по итогам Второй мировой войны.

И вот тут я задался вопросом, а если вдруг всем миром не учитывать принадлежность разных земель, которые вошли в состав США по итогам разных войн?

То получается, что США должны лишиться (далее по списку):

Испано-американская война (1898)
По итогам победы над Испанией и подписания Парижского мирного договора США получили новые заморские территории:
Пуэрто-Рико (остается территорией США)
Гуам (остается территорией США)

Американо-мексиканская война (1846–1848)
После победы в войне и подписания договора Гвадалупе-Идальго Мексика уступила США около половины своей территории.
Калифорния
Невада
Юта
Аризона
Части современных штатов Нью-Мексико, Колорадо и Вайоминг."

Прекрасная тема для копий и щитов! Ирония вопроса, Анатолия, заключается в том, что он бьет прямо в суть одного из фундаментальных принципов Международного права! Этот принцип как раз и призван не дать пересматривать все территориальные итоги войн по чьему-либо желанию. На языке юристов-международников он называется uti possidetis (лат. «владейте тем, чем владеете»).

Ваш мысленный эксперимент — лишить США территорий, полученных по итогам войн, — сталкивается с этим принципом, который является «юридическим щитом» для сохранения территориального статус-кво.

Uti Possidetis: Принцип «заморозки» границ возник еще в Римском праве, а в Международном праве он утвердился как способ предотвращения территориальных споров при изменении статуса территорий (например, при деколонизации). Его суть в том, что вновь образованные государства признают границы, существовавшие на момент получения независимости. Этот принцип не говорит о том, что приобретение территорий через войны было законным или моральным, он лишь констатирует юридический факт: сложившиеся границы являются отправной точкой, и они защищены принципом нерушимости.

Предлагаю разбрать вашу аналогию более подробно с точки зрения юриста-международника...

Испано-американская война (1898 г.) и Американо-мексиканская война (1846–1848 гг.) Эти территории были присоединены США в XIX веке. С тех пор прошло более 150 лет. За это время эти земли были интегрированы в состав США, стали их штатами, и международное сообщество признало этот факт. Принцип uti possidetis здесь работает в пользу США. Эти территории являются их de facto и de jure неотъемлемой частью уже на протяжении многих поколений, и, согласно принципу нерушимости границ, их статус не может быть пересмотрен в одностороннем порядке на основании давних исторических событий.

Спор о «Северных территориях» (Курильских островах). Это особый случай, и здесь заявление США — это, прежде всего, политический жест в поддержку своего союзника, Японии. С юридической точки зрения, позиция России основывается на том, что суверенитет над этими островами был закреплен по итогам Второй мировой войны. Это соответствует принципу uti possidetis, так как итоги той войны и послевоенные договоренности (включая Ялтинское соглашение) стали основой для современной территориальной архитектуры мира.

Ваш вопрос демонстрирует прекрасное понимание логики международных отношений: если признать один итог войны недействительным, то почему не признать недействительными и все остальные?

Международное право оперирует не понятием «давность», а понятием «окончательное урегулирование» (final settlement). Если бы США не имели письменного договора о Гвадалупе-Идальго и Парижский договор о мире с проигравшей стороной, закрепляющего передачу Калифорнии и Пуэрто-Рико, то формально они бы сидели на тех же юридических «пороховых бочках», что и Россия на Курилах. Но такие договоры есть. А между Россией и Японией — нет. Проблема в том, что Договора о мире между СССР/Россией и Японией нет до сих пор. Япония не подписала мирный договор с Россией после Второй мировой войны (кроме Совместной декларации 1956 года, где вопрос остался открытым). Поэтому юридически состояние войны между странами не прекращено, и территориальный вопрос является предметом незакрытого спора.

Поэтому ваша аналогия справедлива, но неполна. Если бы мир решил не учитывать все итоги войн без договорного согласия проигравших, то США формально сидели бы на той же "пороховой бочке", что и Россия. Однако претензии Мексики и Испании сегодня невозможны не только из-за старых договоров, но и из-за принципа приобретательной давности (effective control over time) и эстоппеля: эти государства на протяжении полутора веков вели себя как признающие суверенитет США, участвовали в международных соглашениях, где эти границы фигурировали, и утратили право на возражение.

Ключевое же отличие Курильского спора в том, что Япония никогда не переставала заявлять о своих претензиях и не подписала финального мирного акта. Поэтому для Курил "время не работает" на Россию, тогда как для Калифорнии оно сработало в пользу США именно из-за молчаливого согласия проигравшей стороны и отсутствия непрерывного спора. В этом — чистота вашей аналогии и трагедия российской позиции.

Важно подчеркнуть разницу: Ялтинское соглашение 1945 года — это документ между союзниками (СССР, США и Великобританией) о будущем устройстве мира. Это политическая договоренность, а не двусторонний мирный акт между СССР и Японией. Поэтому в Гаагском или Международном суде ООН российская сторона не может предъявить японскую подпись под отказом от Итурупа, Кунашира, Шикотана и Хабомаи. Этого документа просто не существует. Именно этот "пустой лист" и есть сердцевина спора.

Вроде бы всё расставлено по полочкам, но я задумался: «А что если японский юрист скажет: "Но ведь СССР тоже не подписал Сан-Францисский мирный договор 1951 года!"?»
М-дааа... СССР не подписал Сан-Францисский договор, но это не отменяет того факта, что Япония в этом договоре отказалась от прав на Южный Сахалин и Курильские острова. Проблема в том, что Токио сегодня утверждает, что "северные территории" не входят в перечень Курил, по которым был отказ. Это не юридический, а герменевтический спор о толковании карт, но для Гааги решающим остается именно отсутствие двустороннего соглашения между Москвой и Токио.

Кстати, рекомендую почитать мою заметку про карты вот здесь:http://proza.ru/2026/08/13/176 "Карты, которые пишут нас: из прошлого в будущее (Опыт правовой и метафизической картографии)". Я бы рекомендовал её к прочтению всем, кто интересуется не только буквой закона, но и его духом, который, рождается на карте.

Japan Has Not Signed a Peace Treaty with the USSR and Russia
Vladimir Angelblazer, Methamonk, International Lawyer, and Storyteller-Cartographer.
Buyan Island (a.k.a. Wakashan — "the land of warm waters") in the Realm of Tsar Saltan,
August 14, 2026

Reflecting on this subject ruins the nervous system not only for the layperson but for lawyers as well.

I caught notice of a post by Anatoly Sitonin on the Facebook page Russian-Speaking Victoria. Here is what he wrote:

"An apple of discord or a bone of contention — call it what you will.
U.S. Ambassador to Japan George Glass stated that Washington recognizes Japan's sovereignty over the islands that Tokyo refers to as the 'Northern Territories' (the Kurils). The diplomat's statement notes that Moscow's position, according to which Russian sovereignty over these territories is beyond doubt, is disregarded because the islands became part of the USSR as a result of World War II.

And right here, I asked myself: what if the whole world suddenly decided to disregard the ownership of various lands that became part of the United States as a result of various wars?

Then it turns out that the U.S. should be deprived of (further down the list):

Spanish–American War (1898)
Following the victory over Spain and the signing of the Treaty of Paris, the U.S. acquired new overseas territories:
— Puerto Rico (remains a U.S. territory)
— Guam (remains a U.S. territory)

Mexican–American War (1846–1848)
Following the victory in the war and the signing of the Treaty of Guadalupe Hidalgo, Mexico ceded about half of its territory to the U.S.:
— California
— Nevada
— Utah
— Arizona
— Parts of modern-day New Mexico, Colorado, and Wyoming."

A splendid battlefield for clashing spears and shields! The irony of Anatoly's question is that it strikes directly at the heart of one of the fundamental principles of Public International Law! This principle is precisely designed to prevent the arbitrary revision of all territorial outcomes of past wars at anyone's whim. In the language of international jurists, it is known as uti possidetis (Latin for "as you possess, so may you possess").

Your thought experiment — depriving the U.S. of territories acquired through war — collides with this principle, which serves as a "legal shield" for preserving the territorial status quo.

Uti Possidetis: The Law of Frozen Borders

The principle of "freezing" borders originated in Roman law and established itself in Public International Law as a mechanism to avert territorial disputes during shifts in political status (such as decolonization). Its essence is that newly formed or surviving states recognize the borders existing at the precise moment of geopolitical transformation.

This principle does not judge whether the historical acquisition of territories through war was moral or lawful at the time; it merely establishes a legal fact: existing boundaries constitute the baseline, protected by the doctrine of territorial integrity.

Let us dissect your analogy through the lens of an international lawyer:

The Spanish–American War (1898) and Mexican–American War (1846–1848): These territories were annexed by the United States in the 19th century. More than 150 years have elapsed. Over this century and a half, these lands were fully integrated into the U.S., became sovereign states, and were recognized as such by the global community. Here, uti possidetis operates squarely in favor of the United States. These territories constitute their de facto and de jure integral domain across generations, and under the principle of inviolability of borders, their status cannot be unilaterally reassessed on historical grounds.

The "Northern Territories" (Kuril Islands) Dispute: This is a distinct and peculiar creature. Here, the U.S. declaration is primarily a political gesture supporting its ally, Japan. From a strictly legal standpoint, Russia's position rests upon the premise that sovereignty over these islands was finalized by the results of World War II. This aligns with uti possidetis, as the outcome of that war and postwar arrangements (including the Yalta Agreement) laid the architecture for the modern territorial order.

The Paper Trail: Final Settlement vs. The Blank Sheet

Your premise demonstrates a keen grasp of geopolitical logic: if one wartime outcome is rendered void, why not invalidate all others?

International law does not operate on a simple "statute of limitations," but rather on the concept of a final settlement. If the U.S. lacked a written Treaty of Guadalupe Hidalgo or the Treaty of Paris with the defeated parties confirming the transfer of California and Puerto Rico, they would formally be sitting on the exact same legal powder kegs that Russia faces in the Kurils.

But those treaties exist. Between Russia and Japan, they do not.

The problem is that a formal Peace Treaty between the USSR/Russia and Japan still does not exist. Japan never executed a bilateral peace treaty with Russia following World War II (aside from the Soviet–Japanese Joint Declaration of 1956, which left the territorial issue open). Consequently, from a strict legal perspective, the state of war was formally terminated, but the territorial title remains an unresolved dispute.

Therefore, your analogy is insightful, yet incomplete:

Acquisitive Prescription & Estoppel: Claims by Mexico or Spain today are barred not only by ancient treaties, but by the principles of acquisitive prescription (effective control maintained over time) and estoppel. For over a century and a half, these states acted in a manner acknowledging U.S. sovereignty, entered into treaties where these borders were referenced, and thereby forfeited their right to object.

The Continuous Objection: The crucial distinction in the Kuril dispute is that Japan never ceased raising its claims and never signed a final act of peace. For the Kurils, "time does not run" in favor of Russia, whereas for California, time worked for the U.S. precisely due to the acquiescence of the defeated side and the absence of a continuous dispute. In this lies the purity of your analogy — and the tragedy of the Russian legal position.

The Yalta Premise: The 1945 Yalta Agreement was an accord among allies (the USSR, USA, and UK) regarding the future world order. It remains a political covenant, not a bilateral instrument between the USSR and Japan. In the International Court of Justice at The Hague, Moscow cannot produce Japan's signature relinquishing Iturup, Kunashir, Shikotan, and Habomai. That document simply does not exist. This "blank sheet" is the true core of the conflict.

A Hermeneutic Twist

Everything seems neatly arranged on the legal shelves, yet a thought struck me: "What if a Japanese jurist retorts: 'But the USSR never signed the San Francisco Peace Treaty of 1951 either!'?"

Indeed... The USSR did not sign the San Francisco Treaty, but that does not negate the fact that Japan, within that very treaty, renounced all rights to South Sakhalin and the Kuril Islands.

The crux of the matter today is that Tokyo asserts the "Northern Territories" were never part of the Kuril chain covered by that renunciation. This is no longer a purely legal debate, but a hermeneutic dispute over the interpretation of maps. Yet for The Hague, the decisive factor remains the absence of a bilateral agreement between Moscow and Tokyo.

By the way, I recommend reading my essay on maps here:

http://proza.ru/2026/08/13/176 — "Maps That Write Us: From the Past to the Future (An Exercise in Legal and Metaphysical Cartography)." I recommend it to anyone interested not merely in the letter of the law, but in its spirit, which is born upon the map.