Берегиня

БЕРЕГИНЯ

               У женщин не бывает друзей.
                Их либо любят, либо нет.
                Коко Шанель

       Добрыня очнулся оттого, что его верный конь – вдруг встал. Привыкший спать и в седле во время длительных походов, Добрынядаже во сне доверял своему Перуну. Ритмичные движения коня укачивали, а остановка означала какие-то изменения в ситуации. Это сидело в подсознании, и даже тяжело раненый Добрыня был вытолкнут тревогой – из своего беспамятства.
       Он оттолкнулся грудью от гривастой шеи Перуна, на которой и спал в походах, и приходил в себя после ранений, и попытался сориентироваться в ситуации.
      - Ты куда меня привёз, конь мой ретивый?.. – сипло спросил он.
       В глазах была болезненная муть, но Добрыня понял, что тот встал на берегу широкой реки или большого озера. В нескольких верстах от берега в воде плавал покрытый лесом длинный остров. Недалеко от него в воде виделась лодка, но без подробностей.
       Перун тоже видел лодку. Он неотрывно смотрел на неё, и громко, призывно заржал.
       Не сразу, но издалека прилетел ответный, женский крик.Их заметили, и можно было рассчитывать на помощь.
      Это расслабило, и Добрыня снова лёг головой в гриву коня, теряя остатки сознания…

       …Он очнулся вновь, почувствовав, что его стаскивают с седла, и укладывают на мягкую прохладную траву.
       Добрыня открыл глаза и увидел над собой молодую красавицу с длинной русой косой, спадающей через её плечо – на его покрытую латами грудь.
       - Вернулся… - обрадовалась девица. – Рада за тебя. Ты хорошо сделал, приехав ко мне. Твоя рана уже пахнет Смертью, и через дня два конь привёз бы тебя в Царство Мёртвых… А я тебя вылечу.
       - Кто ты, краса-девица… Откуда здесь?.. - разлепил Добрыня пересушенные раной губы.
       - Купава я… - с готовностью ответила девица. – С острова, который тут рядом. Живу я там. В доме. А ты кто будешь?
       - Добрыня я… Витязь…
       - Вижу, что не оратай… - Купава достала из висящей на её груди на лямках небольшой сумы горсть сушёных трав, и стала хлопотать над раной Добрыни в его боку. Рана уже не болела, забыв напоминать о себе, а пальцы девицы были мягкими и нежными. - Почему один?..
        - Моя дружина напоролась на засаду ворогов… Рать была великая… Погибли все, а я вот как-то уцелел… Ненадолго… Надеялся, что конь привезёт меня домой хоть в живом, хоть в мёртвом виде…
       - Привёз он тебя – не к тебе домой, но к моей обители. Оно и к лучшему. Свои бы тебя похоронили с почестями, а я верну к жизни – для новых доблестей…
       Купава достала из своей сумы стеклянный пузырёк с тёмной жидкостью, открыла его, и приложила горлышко к губам Добрыни.
       - Сделай три глотка. Это пока ненадолго, но вернёт тебе силы, необходимые для помощи мне. Я одна не смогу усадить тебя в лодку. Больно ты велик телом. Да ещё в латах…
       Добрыня послушно выпил положенное. Довольно быстро он почувствовал прилив утраченных было сил и сел в траве.
       - Давай в лодку, - сказал он решительно.
       Купава положила его руку на своё худощавое плечо, Добрыня опёрся на меч, встал, и они добрались до лодки, стоявшей у берега. Купава усадила гостя на носу, на дне, и он почувствовал, что силы опять уходят.
       - А как же конь?.. – спросил он.
       Купава оглянулась на Перуна, который нервно маячил на берегу, и всхрапывал.
       - Он тебе – друг?
       - Он мне – брат…
       - Тогда он поплывёт за тобой.
       Купава обратилась к жеребцу.
       - Перун, тебе решать. Или ты остаёшься на берегу и дичаешь, или поплывёшь за хозяином.
       Она оттолкнула лодку от берега, села за вёсла, развернула её, и в две руки стала слаженно грести к острову.
       Перун заметался по берегу и заржал.
       - Думай… - сказала ему Купава. – И решай…
       Конь долго не раздумывал. Он прыгнул в воду и поплыл за лодкой.
       - Вижу, что он – твой брат, - сказала Купава Добрыне. – Без тебя – никуда. Не бойся, я помогу ему не отстать от нас. Буду грести медленно.
       - Десять лет вместе… - вяло проговорил Добрыня. – Одно целое…
       Он почувствовал, что снадобье Купавы теряет свою силу, и плавно провалился в уже почти привычное полу-небытие…

       …В себя он в очередной раз пришёл - уже на берегу острова, опять на траве. Купава всё-таки умудрилась одна справиться с его тяжеловесной беспомощностью.
       - Перун?!. – первым делом спросил Добрыня.
       - Не переживай, он тоже здесь. Отлёживается неподалёку. А потом подкормится. Травы на моём острове много.
       Купава достала заветный пузырёк.
       - Три глотка, Добрынюшка. Чтобы дойти до моего дома. А там можешь расслабиться.
       Добрыня послушно выпил, дождался пробуждения дополнительных сил, и опираясь на меч и Купаву, поковылял туда, куда его вели.
       Дом островитянки Добрыню удивил. Это была древняя изба, наполовину утонувшая в землю. Крыша, покрытая уже непонятно чем, зеленела от мхов, лишайников и плесени.
       - Ты давно тут живёшь, болезная?.. – спросил Добрыня. – В этой старой халупе?..
       - Всегда жила. Много лет.
       - А до тебя кто жил – веки?..
       - Никто. Его построили для меня.
       - Не внял я этого… - признался Добрыня, перешагивая через порог.
       - Потом объясню… - неопределённо сказала Купава.
       Внутри изба была просторной и по-женски чистой. В углу у печки стояло обширное ложе, на которое хозяйка гостя и уронила.
       - Снимай с себя своё воинское! – приказала она. – Оставайся в исподнем. Сейчас я буду лечить тебя уже серьёзно.
       Она помогла Добрыне освободиться от всего лишнего, и положила его на постели боком, обнажив рану.
       - Немного лучше, чем было на том берегу, - с удовольствием констатировала она. – А будет - совсем хорошо! За неделю я тебя поставлю на ноги и посажу на коня!
       - Ой ли?.. – не поверил Добрыня.
       - Увидишь и почувствуешь… - пообещала Купава. – И не таких воскрешала…
       - Доверяюсь – полностью… - сдался Добрыня, послушно расслабляясь. – Ибо вижу – благодатные результаты…
       Купава возилась недолго, и ощущения от ей прикосновений были невероятно приятны для Добрыни, отвыкшего за время похода от женской заботы.
       Пока он полу-спал – полу-дремал, Купава приготовила для него еду.
       Это был на вкус - куриный бульон для укрепления сил тела.
       - Ты держишь хозяйство? – спросил Добрыня.
       - Да, приходится. Круглый год я тут, на что-то надо жить…
       - Одной?..
       - Помощников нет. Пока…
       - А были?..
       - Не без этого… - улыбнулась Купава и унесла пустую тарелку. – А теперь, Добрынюшка, тебе нужно долго спать. Во сне выздоравливают лучше. Я дам тебе снотворное снадобье, с ним ты поправишься быстрее. Только сначала подвинься к стенке. Ложе – одно, я потом улягусь с краю…
       - Не смею ослушаться… Я тут не хозяин…

       …Когда Добрыня проснулся, а не очнулся, было светло и солнечно за окном. Он лежал один на широком ложе, под низким бревенчатым потолком избы.  Было тихо, и уютно пахло почти его собственным, давно покинутым домом.
       Добрыня сразу вспомнил вчерашнее.
       - Купава… - позвал он.
Ответа не последовало.
       - «Ушла по делам…» - понял он, и не стал настаивать на внимание к себе – криком.
       Добрыня подвинулся к краю ложа, и сел на нём, свесив ноги.
       К его удивлению, в тело вернулись почти прежние силы. Добрыня слез с постели и походил по избе.
       Да, он не ошибся! Хоть сейчас – в бой!
       Он подошёл к окну и посмотрел на рану.На боку под лечебной повязкой Купавы был узенький шрам без малейшего воспаления вокруг.
       Диво дивное!Добрыня оделся, не тронув латы, и вышел из избы.
       Купавы не было и поблизости. Видать, пошла заниматься своим хозяйством. Интересно, какое оно у неё? Размеры острова позволяли держать и корову, и свиней, и овец, и коз, и кур, и уток. Проблема лишь одна: корова не вечна, а как доставить на остров молодую?
       Ковыляя, Добрыня обошёл дом Купавы, и обнаружил там хорошо ухоженный огород с политыми грядками. Рядом с ним был малинник с перезревшими ягодами, и Добрыня позволил себе слегка полакомиться.
       Ещё Добрыня обнаружил утоптанную тропу, которая вела от дома хозяйки острова - в лес.
       Что там могло быть? Чтобы не спрашивать потом Купаву, Добрыня сам пошёл по тропе, пока не упёрся с ней в небольшое лесное кладбище.
       Тридесять и две могилы. С крестами, на которых написаны только мужские имена. Кто такие, и почему - так много? Бывшая родня Купавы, которая целиком ушла в мир иной?
       Ответить на этот вопрос могла только Купава, поэтому Добрыня вернулся к дому, сел на завалинку и стал ждать хозяйку…

       …Она появилась, когда ещё не совсем окрепший Добрыня, пригревшись, уже задрёмывал под солнцем. Девица несла на плече большую суму, а в руке – вместительное ведро с чем-то, и это что-то даже вынуждало её слегка кособочится.
       - Оклемался, голуба?.. – сказала Купава с улыбкой, ставя тяжёлое ведро на землю. – Не зря, значит, я старалась. Вчера в тебе смерти было – больше, чем жизни, а теперь от неё уже нет и следа…
       Она подсела на завалинку рядом с Добрыней, задрала на его боку край холщовой рубахи, и чуть опустила на его поясе свою повязку.
       - Дивлюсь… - сказала она. – Даже я. Рана затянулась, покраснений нет, опухоли – тоже. Так ты чрез десять дней станешь былым воякой. Давно отсонился?
       - Когда солнце было ещё за деревьями.
       - Позавтракал? Я оставила для тебя в печи чугунок с варёной курой и жареными грибами.
       - Мой голод оживает - позже моего тела… Пополдничаем вместе…
       - А я вот принесла свежих яиц, и рыбки для ухи. Тебе. Она хорошо лечит раны.
       - Основательно живёшь… - сказал Добрыня уважительно.
       - А как иначе? Помощников у меня опять - пока нет, а хозяйство требует постоянного присмотра и ухода. И скотина, и огород.Есть всякое.Для меня и для гостей, если приплывут…
       - Я тут побродил немного, пока тебя не было. И кое-что нашёл…
       - Погост?
       - Да, его… Кто там похоронен? Имена на крестах - мужицкие.
       - Они были тут – до тебя…
       - Те, кого ты не избавила от смертельных ран?
       - Не бывает у меня такого…
       - Так отчего они умерли?
       - От старости, от чего же…
       - Все тридесять и два?..
       - Это - только те, кто, приплыв ко мне, оставался со мной. А некоторые уплыли.
       - Странные вещи ты говоришь, девица… Древняя изба, в которой ты живёшь с первого дня. И эти могилы, которым на вид – веки и веки… Сколько лет тебе?
       - Много, Добрынюшка… Я сбилась со счёта и векам… Может, восемь, а может, и десять…
       - Так долго не живут, - возразил Добрыня. – Разве только…
       - Ведьмы?.. – усмехнулась Купава. – Тебе нравится такое слово про меня? Мне – нет. И ведьмы – это колдуньи, которые причиняют зло. Я похожа на такую?
       - Нет, но живёшь на острове одна. Подальше от всех.
       - Это добрые люди спрятали меня здесь. Я помню, ещё в детстве обнаружила в себе способности целительницы. Непонятные… Когда выросла, некоторые пытались меня клеймить, и хотели сжечь. Добрые люди спасли меня от злых. Во тогда здесь и появился дом для меня. Никто не рискнул сразу жить со мной, но слухи о моём даре, видимо, расходились по округе и далее… Стали приплывать. Только мужчины… Раненые, больные и здоровые. По необходимости или из любопытства. Некоторые оставались до конца.
       - Они не сражались из-за тебя?..
       - Нет, как-то разбирались между собой про меня. Не сказывая мне об этом…
       - Ты думала об истоках своей вечной молодости.
       - Как мне мнится, это ваша Любовь ко мне. Мужская. Во всех её ипостасях. Тела и души…
       - Широкое ложе – на двоих?..
       - Да, и оно – тоже.
       - Не велика плата за спасённую жизнь и здоровье…
       - Кому – как… Ты вот тоже подаришь мне жизни и молодости, но со мной не останешься…
       - Так думаешь?
       - Знаю. В беспамятстве ты называл имена детей и их матери…Любишь и ты их… Всех…Да и служивый ты человек, Добрыня. Рано тебе на покой со мной…
       - У тебя есть дети? Или хотя бы были?
       - Нет… Печально сие мне – почти вечно… Видимо, моим богам нужно от меня – что-то другое…
       - Что?..
       - Не знаю… Может, лечить воинов, и спасать мужчин от одиночества… А дети будут отвлекать…
       - Я бывал в восточной державе, которую её народ называет Страной Восходящего Солнца. У них там есть высокая гора, которая иногда дышит огнём. Почему-то они называют эту гору – Яма… Так по их легенде на склоне этой горы жила не стареющая женщина, которую звали Бикуни. Она съела в детстве какую-то особую рыбу, и обрела долгожительство. К ней приходили раненые мужчины-воины, она излечивала их, и они оставались с ней до конца своей Жизни, или уходили. А она ждала – следующего…
       - Как я… Я здесь тоже – Бикуни…
       - Бикуни – у них, а ты у нас – Берегиня.
       - Суть от этого не меняется… Вы ко мне приходите, и от меня - уходите. Или с острова, или в лучший мир…
       - Долго ждала на этот раз? Меня?..
       - Шесть годиков…
       - Одна в доме?..
       - Почти. У меня есть собака, которую я пока привязала возле скотины, чтобы не лаяла на тебя. Она предупреждает о посторонних. У меня есть кошка, которая где-то спит сейчас, или ловит своих птичек – мышек… Она приходит ко мне в постель помурлыкать… Но без людей одиноко. Вот ты появился и теперь какое-то время будет живая радость… Человеческая…
Купава слегка сгорбилась, точно под тяжестью многих своих лет; по её розовым щекам поползли вниз слёзы…
       Добрыня ласково погладил девицу-бессмертницу - ладонью по спине.
       - Насчёт ждущих меня вдали - ты права, Купавушка… Если бы не они, и не служба, остался бы я с тобой… Чтобы всю жизнь любоваться твоей неувядающей красой… И может быть, подарить тебе долгожданное тобою чадо… Когда-нибудь богам надоест мучить тебя бездетностью… И нет большей радости в жизни у мужчины, чем Краса девицы… Странно сие, но оно есть… Но, уплывая, я не стану с тобой прощаться навсегда. Если буду опять сильно ранен, появлюсь я тут вновь, Бикуни… Дорогу к тебе мы знаем. Я, и мой Перун…

                И легко пришедшему к женщине,
                всё труднее от неё - уходить…