Цикл комментариев. Часть одиннадцатая

 Цикл комментариев по работе Николая Бердяева
«ФИЛОСОФИЯ СВОБОДНОГО ДУХА»
Часть двенадцатая – окончание комментариев по главе 6


Замысел Божий на дольний мир с человеком – духовная эволюция дольнего мира до состояния Богочеловечества

«От того, как вы мыслите о Христе, будет зависеть и то, как вы мыслите о человеке. Человеческая личность в подлинном смысле этого слова существует только во Христе и через Христа, только потому, что существует Христос-Богочеловек. Онтологическая глубина человека связана с тем, что Христос не только Бог, но и человек. Этим внедрена человеческая природа в жизнь Божественной Троичности. Положительное учение о человеке только и может быть выведено из догмата о Богочеловечестве Христа и об единосущии Сына Отцу»

Божья ипостась – Сын - реализуется в дольнем мире через приход в грубоматериальный  план бытия Посланников Божиих – Пророков. Их приход в земной дольний мир не ограничивается миссией Иисуса Христа. Пророки как приходили с миссией Спасения человечества и передачи человечеству разных Божиих учений, составляющих совокупно Единое Учение – Божий Закон в редакциях, доступных уморазумению человечества (учение Будды о Четырех благородных истинах; учение Коран пророка Мухаммеда; Ветхий завет пророка Моисея и Новозаветное учение Иисуса Христа). Так и далее в метаистории дольнего мира придет новый Пророк, в христианстве именуемый Второе пришествие Христа, а в индуизме и буддизме – пришествие Будды Майтрейи. 
Не только пророки есть ипостась Божия «Сын Божий», или Богочеловек, но и каждый человек в своей духовной основе несет в себе искру Божию – дух как единородную частичку Божественного Духа, которая в метафизике известна как человеческий волящий субъект.
А вот дольняя природа человека затуманивает Божественную частичку, обращая субъекта в ложное эго, смотрящее на мироздание сквозь «тусклое стекло» иллюзорного искажения картины мироздания.
Так что Путь духовной эволюции человека дольнего вместе с тварным миром состоит в том, чтобы освободиться от дольно-природного наваждения Иллюзии мировидения сквозь «тусклое стекло» и по свободе воли человека сменить вектор-интенцию развития с корыстных-грешных целей себялюбия эгоизма на раскрытие потенциала-активизацию Высшего Я, Божественного Атмана, всегда сущего с дольним человеком.

Гуманистическая антропология секуляризма нового времени

«В гуманизме скрыта роковая диалектика, влекущая его к его конечной судьбе. Человек в своем уединении и оторванности, в гордыне самоутверждения не может найти бесконечных источников жизни, не может найти сил для охранения и утверждения своего образа. Гуманизм понимает человека исключительно как природное существо, как сына природного мира. Гуманистическая антропология есть антропология натуралистическая. Гуманистическое самосознание не видит уже в человеке существа, принадлежащего к двум мирам, к двум порядкам бытия, точку пересечения горнего духовного мира и дольнего природного мира»

Это историческое время торжества материализма в разных сферах человеческой культуры, превращения научного познания в сугубо позитивистское понимание мира. В материалистической идеологии – это попытка довести относительно самостоятельное бытие тварного мира до понимания социального прогресса как Цели эволюции человеческого социума, заключающуюся в построении Царства Божия на земле, в дольнем бытии мира либо с торжеством полной свободы индивидуализма (капитализм как цель, освобождающая человеческого юнита от пут социальных обязательств, коллективистской морали), либо с торжеством цели-идеи коммунизма (социальное общество с диктатом коллективного, подавляющего свободу индивидуального в человеке).

«Богочеловеческая полнота и целостность христианской истины не была вмещена человечеством. Христианская истина разрывалась, исполнялась то заповедь любви к Богу без заповеди любви к человеку - и тогда искажалась сама любовь к Богу, то заповедь любви к человеку без заповеди любви к Богу - и тогда искажалась сама любовь к человеку. Монофизитски, монистически нельзя понять природу человека. Природа человека двойная, двуединая, земная и небесная природа, она несет в себе образ зверя и образ Божий. И когда человек отвергает в себе и стирает образ Божий, то он не может долго сохранить в себе образ человеческий, он дает в себе преобладание образу звериному. Человек, потерявший опору в Боге, подчиняется зыбким стихиям мира сего, которые раньше или позже должны его захлестнуть и поглотить. Сама идея человека может быть конституирована лишь через идею Бога. Человек и есть идея Бога, и он онтологически существует лишь в этом своем качестве»

Секуляризация социума, примат натуралистического мировосприятия ведет к усилению эгоизма ложного эго в человеке, отодвигает религиозное сознание на обочину социального бытия человека. Такое погружение в Иллюзию дольнего мира не раз в истории человечества приводило к гуманитарно-природным катастрофам.
Это описывает в Библии пример с катастрофой Содома и Гоморры, когда эгоизм ложного я человека, уводит человека с пути соблюдения Божьего Закона. Отрыв от Бога, пренебрежение Законом Божьим имеет свой предел, перейдя который, человека, отпавшего от Бога, не в силах спасти даже Божественные Посланники (Пророки-Спасители человечества).

«Гуманизм двойствен по своей природе и по своим результатам. В гуманизме раскрывались положительные человеческие силы, силы свободной человечности, которые входят в христианство и являются неосознанной частью самого христианства, и отрицательные начала, которые окончательно разрывают с божественным миром и уготовляют истребление человека. Свободная наука развилась в недрах гуманизма. Но гуманизм в XIX и XX веках на вершинах своего отрицательного развития переходит в свою противоположность, приходит к отрицанию человека, к истреблению всего, что почиталось гуманностью. Такой переход гуманизма в свою противоположность мы видим в крайней, предельной форме в коммунизме, его можно открыть во всех характерных течениях нашей эпохи - современной науке, философии, морали, складе быта, технике. Образ человека расшатан в конце гуманистической эпохи в технической цивилизации. Человеку грозит гибель. И спасти человека, охранить его образ может только христианство, через богочеловеческую истину, только христианское возрождение»

Секулярный гуманизм с так называемой «свободной наукой» порождает формы разрыва человека с Богом в идеологиях нацизма (оскотинивания природы человека, или по Бердяеву бестиализма, замешанного на социальном дарвинизме) и коммунизма, низводящего роль свободного личностного человека  в состояние бесправного винтика в государственной машине, подавляющей свободу индивидуальности-личности человека.
Но альтернативу обезбоживанию человека Бердяев видит не в расцвете мировых религий, а в узкоконфессиональной приверженности церкви христианской в её доктринальном учении святоотеческого православного богословия. Такое замыкание Божественного Учения в доктринальные рамки одной даже не религии, а течения в рамках христианской церкви непременно ведет к разладу в религиозной духовной жизни человечества. Если  Истина оказывается доктринально заперта в границах одного религиозного учения, то паства этого религиозного учения неизбежно будет воспринимать иные церковные учения мировых религий как отступление/ересь от Истины.
Но суть человеческой дольней природы в том и заключается, что Истина в своей полноте не дана ни одной из церквей мировых религий и все мировые религиозные доктрины не более, чем проекционные в умозрении человека частичные представления о непостижимой дольнему человеку природе-сущности Бога-Истины.

«Новое время создало великую ересь гуманизма. Ересь эта могла возникнуть лишь на христианской почве, и она отвечает на религиозный вопрос о человеке. Это - антропологическая ересь. Гуманизм вошел в мир с религиозными претензиями. Ереси всегда ведь ставили какой-то важный и жизненный вопрос, на который церковное сознание не дало еще ясного и вполне раскрытого ответа. Ереси имели огромное значение для положительного раскрытия догматов, они возбуждали догматическое творчество Церкви. И всегда в ересях была какая-то частица истины, но до крайности преувеличенная и смешанная с ложью. Ересь есть нарушение равновесия, неспособность вместить полноту, принятие части за целое, рационализация темы, поставленной в духовном опыте»

Вот с этим не поспоришь. Единственная поправка – это не внутренее состояние «догматического творчества Церкви» исключительно христианской, православной, но это природа религиозного человеческого проекционного постижения Истины во всех мировых религиях. Ведь потому и утверждает религиозное сознание, что Истна-Бог в своей всеполноте непостижим дольнему человеку, что сам человек падший-дольний утратил в себе всеполноту, в которой пребывал до грехопадения. И в бытии в дольнем мире человек постигает природу Бога-Истины в частичном (шаг за шагом, от одной частички-проекции к другой) постижении-духовном накоплении Знания о своей Божественной исходной природе.
В этом отношении недостижения всеполноты Истины-Бога равны все мировые религии с их церквями.

«Церковное сознание отвечает на ереси, дает формулы, вмещающие сверхрациональную полноту, указующие на правильный, здоровый духовный опыт и путь. На ересь гуманизма церковное сознание не дало еще своего положительного ответа, не раскрыло еще всех заключенных в христианстве возможностей для разрешения религиозной проблемы человека. И нет никаких оснований отрицать, что церковное сознание раньше или позже ответит на ересь гуманизма догматическим раскрытием истинной христианской антропологии.
…Мир остается разорванным; с одной стороны, церковный мир и церковное сознание, с другой стороны, гуманистический мир и гуманистическое сознание. Эти два мира не встретились еще лицом к лицу в постановке и решении религиозной проблемы человека. Лишь у отдельных гениев такой предельной остроты достигает постановка проблемы человека, что сталкиваются непосредственно христианство и гуманизм. Таков Достоевский, таков Ницше»

На тот запрос, что ещё даже не поставлен, не сформулирован в христианской религии, исключая таких гениев-одиночек как Достоевский или Ницше, дается ответ в учении Агни Йоги, что продолжает в новой редакции учение учителей человечества, так называемого Великого Белого Братства, вмещающего как учения индуистские, буддистские, зороастрийские, учение каббалы и теософии и эзотерического христианства.
В этом Учении претворяется мысль, что миссия тварного человека состоит в том, чтобы повернуть эволюцию тварного мира от Иллюзии самосущести тварного мира к духовному восхождению через человека всего тварного мира к возврату в состояние Единого Бытия мироздания без расщепления Единого на дуальность миров Божьего горнего и природного дольнего. Вот это состояние мироздания нерасчеленности (пусть и условной-иллюзорной) Единого на бесконечную дихотомию полярных сторон Того, что в сути нерасчленимо (но расчленимо в затемненном сознании падшего человека) и должно стать доминирующей идеей человеческого религиозного сознания – той идеей, что приведет весь дольний мир к воссоединению в духе с миром горним.
Так завершится Великий Цикл творения дольнего мира через грехопадение человека и процесс духовной эволюции, возвращающий дольний мир инобытия Божественного горнего мира в исходно-конечное (Альфа и Омега) слиянное единство безличного Брахмана. А далее по аллегории Гераклита Эфесского новые витки спирали творения (Начала-Альфа) и разрушения (Конца-Омега) дольних миров Брахманом как огонь вечно то разгорающийся, то затухающий.

«Но человек может Богу отдать свою свободную творческую активность, а может отдать ее дьяволу, духу небытия. Свободная творческая активность человека в гуманистический период носит двойственный характер, она направлена к двум противоположным царствам. Таков трагический процесс истории»

Такова плата за обладание человеком такого дара Бога как свобода воли.

«Самосознание человека и раскрытие его духовных сил определяются не только его отношением к Богу, но и его отношением к природе. Человек в исторической судьбе своей стоял в разных отношениях к природе. Можно установить три периода, в которые по-разному определялось отношение человека к природе: 1) Первичная погруженность человека в природу, первобытно-космическое сознание общей жизни с жизнью природы;»

Это период проточеловеческий, когда человек не проявлял ещё своей свободы воли и жил в единстве с законами природы, подчиняясь природной необходимости. Закон кармы ещё не касался человеческих деяний и помыслов, поскольку ещё отсутствовала свобода воли человека.

«2) Выделение из природы, противоположение человека природе и духовная борьба с ней;
3) Обращение к природе для овладения ею, материальная борьба с природой»

Это период разрастания иллюзорной самосущести человека – его ложного эго, ложного я, эгоизма стремящегося утвердить эгоцентризм человека. В символическом выражении это призыв Мичурина «Нам не нужно ждать милостей от природы, взять их у неё – наша задача»
В этот период человек бурно творит кармическую отрицательную энергию, всё более погружаясь в духовное неведение собственного единородства с Божественным Я внути себя (глух к голосу Высшего Я, Божественного Атмана).
В этот «детский период» как никогда важна Божья помощь неведающему что творит человеку в миссиях Спасителей человечества (Божьих пророков периодически приходящих в воплощение земное с миссией спасения человечества).

«Третий период начинается с Ренессанса. Человек вновь обращается к природе. В нем пробуждается жажда познания тайн природы. Человек в гуманизме вновь сознает себя природным существом, но природным существом, желающим быть господином природы. …Природа делается внешней и более чуждой человеку, он совершенно перестает ощущать душу природы, и природа перестает быть космосом, становится предметом, конструируемым и познаваемым математическим естествознанием. На этом пути природа становится мертвым механизмом.
…внутри христианства живет упование на иной, четвертый период в отношении человека к природе, когда человек вновь обратится к внутренней жизни природы, вновь увидит божественный космос, но соединит это с духовной властью над природой и ее стихиями, т. е. утвердит свое царственное положение в мире. В новой истории культура, всегда имеющая религиозную основу, всегда символическая по своей природе, всегда предполагающая бескорыстное созерцание и бескорыстное творчество, начинает переходить в цивилизацию, всегда секуляризированную, всегда наивно-реалистическую, всегда корыстную и одержимую волей к жизненному могуществу и жизненному благополучию. Цивилизация и есть предел механизации человеческой жизни и механизации природы. В ней умирает все органическое. Механика, созданная могуществом человеческого знания, покоряет себе не только природу, но и самого человека. Человек уже не раб природы, он освобождается от власти органической родовой жизни. Но он становится рабом машинной цивилизации, рабом им созданной социальной среды. В цивилизации, как последнем результате гуманизма, начинает погибать образ человека. Культура бессильна бороться с возрастающей властью цивилизации, ибо обнаруживается воля к самой жизни, к изменению и преображению жизни. Культура же не преображает жизнь, она лишь создает великие ценности, творческие ценности жизни, философии, искусства, государственных и правовых учреждений и т. п. Происходит раздвоение в обнаружении воли к самой реальной жизни, к ее преображению: с одной стороны, воля к социальному и к техническому преображению жизни в безбожной цивилизации, с другой стороны, воля к религиозному преображению жизни, к духовному просветлению мира и человека. Эти две воли борются в мире. Такова схема отношений человека и природы»

Таков апогей взаимоотношения безбожного цивилизационного гуманизма, превращающего религию с церковью в бесправный придаток-атавизм ничем не ограниченного человеческого эгоизма, отрицающего вечную духовную жизнь, прикрываясь сомнительным тезисом об однократности плотского земного бытия в наиболее безнравственном принципе «после нас хоть потоп».
И вновь всё упование приходится на свободу воли человека, способного в себе самом отринуть устремления эгоизма и сделать выбор стать на Путь возврата в Отчий Дом. А в этом колоссальную помощь человеку оказывают Спасители человечества и духовно сохранившие в себе праведность видения мира служители мировых церквей – духовники, помогающие человеку обрести веру в Божественное мироустройство в бескорыстной божественной любви к мирозданию.

«Человек есть Божье творение, и метафизически он предшествует природному миру и его исторической судьбе. Человека нельзя вывести из природного развития мира. Но в природном мире человек имеет свой путь развития. Ниспавший в дольний природный мир человек лишь в постепенном процессе развития поднимается и обретает свой образ. В этом истина эволюционизма»

В этом истина духовного эволюционизма, полярного природно-материальному выхолащиванию идеи духовной эволюции в мертвящем учении дарвинизма – идеи саморазвивающейся материи в её современном виде СТЭ (синтетическая теория эволюции) и концепции синергизма. Согласно концепции синергизма для свершения развития материи не требуется никакого духовного источника силы, движущей эволюцию. Духовный источник силы, движущей развитие мира закамуфлирован в так называемые «определенные условия», которые и вносят движущую энергию в так называемое саморазвитие материального мира. Так в концепции синергизма саморазвитие-строительство дома предполагает в качестве таких «определенных условий» наличие плана дома, проектно-технической документации, необходимых стойматериалов, «рабочие руки», разрешение на строительство и при совокупном наличиии этих «определенных условий» согласно концепции синергизма дом будет саморазвиваться.

Уникальность человеческой личности и единородство (единство-общность) человеческого духа с Духом Божественным

«Окончательное раскрытие и утверждение человеческой личности возможно лишь в христианстве. Христианство признает вечное значение и вечную ценность человека, индивидуальной человеческой души и ее судьбы. Душа человеческая стоит дороже, чем все царства мира. В душе заключена бесконечность. Христианство явилось в мир прежде всего как религия спасения человека для вечности, и потому уже оно полно внимания к человеческой личности, к человеческой душе, полно заботы о ней - оно никогда не может рассматривать человека как простое средство и орудие для каких-либо целей, как преходящий момент космического или социального процесса. Только христианству свойственно такое отношение к человеку. Христианское сознание основано на признании исключительного значения за единичным и неповторимым»

Но это раскрытие значения личности как нечто уникально-неповторимого есть абсолютизация аспекта индивидуального до забвения аспекта всеобщего единства всего сущего – принципа Единого, вне которого личность теряет свою опору в основополагающем Едином.
Личность как выражение аспекта индивидуальной неповторимости каждого человеческого духа в его душевном оформлении наитончайшей материально-объектной оболочки (наиболее одухотворенного тела Божественной монады) – того носителя сокровищ духовных накоплений человеческой личности, что именуется «чаша накоплений», неразрывно связана с аспектом Божественного Бытия, именуемого присутствием единого Божественного Духа в каждом сущем бытии индивидуальной личности человека.
То есть личность как аспект индивидуальности человеческого духа неразрывно связана с аспектом единого Божественного Духа, пребывающего во всяком тварно-бытийствующем существе дольнего мира.
В отличие от христианской концепции уникально-неповторимой личности, абсолютизирующей аспект индивидуальности Божественной природы в двойственной природе духовно-природного человека, в восточных учениях индуизма и буддизма наряду с уникальностью личного аспекта Божественной природы духа человека вместе с тем подчеркивается полярный аспект духовной природы человека – его нерасторжимая связь-единство с Божественной природой мироздания в принципе «тат твам аси» (ты есть То).

Творчество человеческое – оно либо бездуховное, либо духовное, или сочетает в себе аспекты греховности и святости?

«Святоотеческое сознание было занято путями спасения души, а не путями творчества. Церковное сознание давало внутреннюю религиозную санкцию тому состоянию человеческой души, которому имя - святость, но не давало религиозной санкции тому состоянию человеческой природы, которому имя - гениальность. Святость - антропологична, она есть высшее достижение человеческой природы, просветление и обожение ее. Этим святость отличается от священства, которое есть не человеческое, а ангельское начало. Но есть ли путь святости и достижение святости единственный религиозный путь человека и единственное религиозное достижение? Можно ли сказать, что вся творческая жизнь человека, не лежащая непосредственно на пути святости, лишь попускается по греховности человеческой природы, но положительного религиозного оправдания не имеет? Это очень мучительный вопрос внутри христианского сознания, и нерешенность этого вопроса делает жизнь человеческую разорванной и в значительной части своей неосвященной. Путь гениальности, путь творческого вдохновения остается мирским, секулярным, несакральным, неосвященным путем. Религиозный смысл гениальности, как высшего проявления человеческого творчества, остается нераскрытым. Что означает для христианского сознания существование наряду со святыми, с подвижниками, со спасающими свою душу - гениев, поэтов, художников, философов, ученых, реформаторов, изобретателей, людей, занятых прежде всего творчеством? От этого вопроса нельзя так легко отмахнуться, сказав, что христианство совсем не отрицает науки, философии, искусства, общественной жизни и пр. Вопрос этот несоизмеримо более глубок, этот вопрос затрагивает самую глубину метафизики христианства, его догматического сознания. Есть ли творческое вдохновение положительный духовный опыт, обнаружение положительного призвания человека? Ждет ли Бог от человека творчества, творческого подвига? Творчество не может только попускаться или извиняться, оно должно положительно религиозно оправдываться»

Это вопрошание иначе может быть переформулировано как «возможно ли сосуществование в тварном дольнем бытии греховных помыслов и деяний их совмещение с деятельностью (деяниями: помыслами и поступакми) человека альтруистическими, бескорыстными духовными?»

«Если человек делается великим творцом только потому, что по греховной слабости не может идти путями святости, то творчество осуждено и должно быть отвергнуто. Если человек делается поэтом или философом только потому, что по греховности и слабости своей не может идти единственным истинным путем, путем подвижничества и святости, то поэт и философ осуждены перед лицом христианского сознания, то творческое дело их должно быть отвергнуто, как тлен, суета и пустота. О, конечно, каждый человек должен идти путем очищения, путем борьбы со своей низшей природой, путем аскезы и жертвы. Никакое творческое деяние, никакое познание, никакое искусство, никакое открытие нового и небывалого невозможно без самоограничения, без возвышения над низшей природой человека. Сотворить что-нибудь в жизни может лишь тот человек, который предмет своего творчества поставил выше самого себя, истину предпочел себе. Это - духовная аксиома. Поэт может быть очень грешным человеком и может низко падать, но в момент поэтического вдохновения, в момент подлинного творческого горения он возвышается над своей низостью, он преодолевает себя»

В том и состоит сущее бытие человека, в котором идет борьба своей низшей греховной падшей природы (эгоизма ложного эго) с зовом Высшей природы человека (сущего в человеке Божественного Атмана). Этот зов Божественной природы переживается как муки совести (покаяние) за совершенные в жизни греховные поступку и в моменты возвышения духа человеческого до энергетического состояния сближения с Божественными энергиями Атмана (состояние так называемого возвышения вибраций души человека) совершается акт творческого гениального  поэтического (хужожественного) творения.
Так в душе Достоевского падение вибраций, на мой взгляд, притягивало Поэта к игорным заведениям, а в моменты наивысшего возвышения духа гений Достоевского творил такие духовные сокровища как «если Бога нет, то всё дозволено», «тварь я дрожащая или право имею», «слезинка ребенка» на чаше весов всеобщего блага, достигаемого через насилие над невинными жертвами.

«Это есть мотив пушкинского "Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон". В творческой жизни есть своя праведность, без которой Творчество разлагается, есть свое благочестие, без которого творец теряет свою силу. Но острота религиозной проблемы творчества лежит в том, есть ли смирение единственная истинная основа духовной жизни, или есть еще какая-то другая основа, из которой рождается творчество?
…Нужно выйти из самодовольства, чтобы возникла самая потребность в творчестве. Но само творчество, самый творческий подъем означает другой момент духовной жизни, духовного опыта. Творящий в момент творчества не думает уже о победе над грехом, он чувствует уже себя освобожденным от тяжести. Само творчество есть уже не смирение и аскеза, а вдохновение и экстаз, благодатное потрясение всего человеческого существа, в котором обнаруживается и разряжается положительная духовная энергия. Вопрос о религиозном оправдании творчества есть вопрос о религиозном оправдании творческого вдохновения, творческого экстаза, как духовного опыта. Творчество религиозно оправданно и осмысленно, если в творческом вдохновении, в творческом подъеме человек отвечает на Божий призыв, на Божье требование, чтобы человек творил, соучаствуя в Божьем творчестве»

Несомненно, творчество в его духовном аспекте есть полюс Божественного притяжения духа человеческого в моменты устремления свободной воли человека к Высшему Я в самом себе – к Божественному Атману. Но это устремление возможно к активации-реализации лишь при торжестве смирения, когда дух человеческий выходит в акте творческого экстаза от порабощения неведением ложного эго, устремляющим человека к понижению его душевных вибраций, к овладению человеком хотелок эгоизма. Вот в состоянии творческого порыва эгоизм преодолевается переживанием альтруистического устремления достижения цели творчества без жажды эгоистического присвоения плодов творчества. Творчество духовное лишено привязки к эгоистическому целеполаганию – это есть сотворчество с Богом, посвящено Богу.

Творчество в его неслиянном единстве со смирением

«Когда на призыв к творчеству отвечают призывом к смирению, то вопрос оказывается непонятым и снятым с обсуждения. Никогда еще ученый не делал открытия, философ не прорывался к сущности и смыслу мира, поэт не писал поэмы и художник картины, изобретатель не делал изобретения и общественный реформатор не создавал новых форм жизни в состоянии смирения, в переживании своей греховной слабости, своего бессилия и ничтожества. Творческий акт предполагает совершенно иные духовные состояния: переживание преизбыточности творческой силы, непосредственного подъема творческой силы человека, целостности в духовной настроенности. Творец может в тот же период жизни смиренно молиться, каяться в своих грехах, подчинять свою волю воле Божьей и переживать творческое вдохновение и сознание своей творческой силы. В творческом вдохновении и экстазе есть огромная отрешенность, победа над тяжестью греха, есть внутренняя целостность и забвение о себе»

Это соотношение полярных устремлений духа человека имеют в своей основе одно общее основание – отрицание эгоистического себялюбия. И в смирении и в творческом порыве дух человеческий  превозмогает оковы эгоизма и направлен не на позывы своего человеческого ложного /ложного эго, а на устремление к миру Божественному, к Отчему Дому.
Так в святой войне за отчий дом, за землю отеческую дух человеческий проявляет не смирение, а могучую энергию возмущения духа, направленную не на защиту своего ложного эго, не на уклонение от святой борьбы против врага отечества, а на защиту своего земного рода, своего народа, своей общей родной земли.
А к поверженному врагу уже нет возмущения духа, а есть гуманистическое сострадание к людям, творившим зло в своем страшном греховном неведении Что они творят.

«В творческом вдохновении и экстазе может быть даже большая отрешенность, чем в смирении, может быть прежде всего дума о Боге, а не о себе. Спасение души, искупление греха есть еще дума о себе. Творчество же по внутреннему своему смыслу есть дума о Боге, об истине, о красоте, о высшей жизни духа»

Так и творчество в духовном возвышении энергетических вибраций человека не есть потакание своему ложному эго, а творческие самозабвенные усилия, посвященные созиданию постижения новой ступеньки осознания Истины мироздания.

«Богу мало того, чтобы человек спасал свою душу от греха. Ему нужно, чтобы человек в положительном раскрытии своей природы обнаружил творческую любовь к Богу. Но Бог не может желать унижения человека. Подлинное творчество никогда не может быть творчеством во имя свое, во имя человеческое. Подлинное творчество всегда есть творчество во имя того, что выше человека, во имя Божье, хотя бы имя Божье для человеческого сознания было прикрыто истиной, красотой, справедливостью и пр. Творчество жертвенно по своей природе, и судьба творческого гения в мире - трагическая судьба. Творчество человека, как и все в мире, как и сама организация христианской Церкви в мире, обладает способностью заболевать, извращаться и вырождаться. Когда человек начинает творить во имя свое, когда он самоутверждается в творчестве, когда он не хочет жертвы и аскезы, перед творчеством разверзается бездна пустоты. Тщеславие подстерегает творящего и извращает его творческую природу»


Так в современном эзотеризме – продолжении учения Белого Братства махатм Востока – утверждается практика анонимного творчества, подчеркивающая отсутствие эгоистических мотивов в творении новых произведений в учении Агни Йоги. Так коллективный труд «Спираль познания: мистицизм и йога» (изд. Алетейя, 2002) подчеркнуто анонимный.


«Человек в процессе развития …выходит из родового бытия и родового сознания и переходит к сознанию личному и индивидуальным формам творчества жизни. Отсюда идут и большие изменения в стиле христианства. Христианство находится в переходном состоянии, и оно …не может быть родовым христианством. Старый родовой строй, старое родовое сознание разлагается. Новый же коммунистический род принимает в себя антихристов образ. Индивидуальность человеческая раздавлена между остатками старого рода и зачатками нового рода»

Явно выступает у Бердяева склонность к редукции человеческого сознания либо к отрицанию индивидуального в сознании типа утверждения родового безындивидуального сознания старого (по принципу - если отсутствует личная форма сознания, то и не может быть ничего индивидуального в сознании человека), но тогда бы человек был бы лишен и ложного эго – центростремительного устремления стяжания земных благ на себя. Либо к отрицанию в новом мировоззренческом сознании человека ценности индивидуальности как таковой (по принципу общая цель/коммунизм – это всё, а индивидуальность мелкобуржуазного эгоизма – это зло на пути к торжеству коммунистической цели в кавычках «общего блага», в котором нет места индивидуализму-эгоизму личностного).

«Новой стадии в судьбе человека и человеческого общества должен соответствовать и новый стиль христианства. Преходящий историко-психологический стиль христианства нельзя абсолютизировать, нельзя считать его вечным. …Наше христианство уже иное, вечное и новое, и оно ищет нового стиля выражения. Оно неклассично, нестатично, потому что оно обозначает бурное духовное движение, напряженный динамизм, не нашедший еще себе адекватной символики. Христианство на вершине новой истории есть неизбежно христианство, пережившее развал и крах гуманизма, бури революции, великое напряжение раздвоенной человеческой мысли, искания человеческой свободы и творчества. Старый стиль культуры в нашу катастрофическую эпоху уже невозможен»

Идея автора, а мой взгляд, есть призыв к возвращению культуры (идеологии в культуре) к единству секулярного оторванного от Бога миропредставления позитивистского научного и художественного с глубоко религиозной формой осознания человеческого дольнего бытия как забвения человеком своей исходной Божественной природы до падения в зарождение в дольний мир полярного бытия Иллюзорной разорванности исходного Единства Божественного мироздания на полярность дуальных сторон в дольнем мире: мужское и женское, конечное и бесконечное, высшее и низшее, субъективное и объективное и прочие условно-иллюзорные разрывы Единого на множественное.
Индуизм эту идею неразрывной связи падшего дольнего человека с сотворившим его Богом как акт в рамках Единого мироздания (порождение Брахманом мира единого, вмещающего и Бога – индивидуального Творца, - творящего мир дольний, и само творение – дольний мир с падшим человеком) утверждает исходно в принципе «тат твам аси» (ты есть То).

«…Разрешение религиозной проблемы творчества будет человеческим разрешением. Но проблема в том и заключается, чтобы разрешение ее было человеческим, шло от человека к Богу, а не от Бога к человеку. Человечество в христианский период истории раздавлено и разорвано противоречием: христианство без человеческого творчества и человеческое творчество без христианства, Бог без человека и человек без Бога»

Это, на мой взгляд, ошибочное утверждение по типу «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Здесь, стоит думать, имеет место встречное движение от Бога к человеку («внешне» через пророков масштаба Иисуса Христа и Будд и «внутренне» через Божественный аспект в природе человека – Атман, или Высшее Я) и от человека к Богу (пробуждение в человеке по человека свободной воле устремленности вместо стяжательства ложного эго к следованию Воле Божией, свободной от Иллюзии эгоизма ложного эго).
Разве без помощи Спасителей (периодически приходящих в земное воплощение Пророков-Будд, Моисея, Иисуса Христа, Мухаммада) человек смог бы сам по себе вырваться из пут ложного эго? Но и одной помощи-спасения неведающего что творит человека недостаточно, чтобы отвратить человека от пагубного пути служения ложному эго. Спасение лишь тогда возможно когда соединяются усилия «сверху» и «снизу», когда помощь Спасителя подкрепляется-воспринимается самим спасаемым человеком через его свободную волю выбора в пользу следованию не самоуничтожающему человека себялюбию ложного эго (как известно «добрыми намерениями выстлана дорога в ад»), а свободному подчинению Воле Божественной – устремлению на Пути возврата в Отчий Дом.

«Любовь к Богу нередко превращали в ненависть к человеку. Движение христианства к полноте есть преодоление этой разорванности, есть положительное раскрытие Богочеловечества, соединение двух движений, сочетание христианства и творчества. И наступают времена, когда все яснее и яснее становится, что лишь в христианстве и через христианство может быть спасен самый образ человека, ибо стихии мира сего истребляют образ человека. Творчество человека возможно и оправданно, когда оно есть служение Богу, а не себе, когда оно есть соучастие в Божьем творчестве. Проблема эта связана, с глубинами богосознания, с преодолением остатков манихейского метафизического дуализма, резко противополагающего Бога и творение. Церковь и мир. Всякое подлинное бытие вкоренено в Боге и вне Бога есть лишь небытие, зло и грех, а не природа»

Удивительным образом в творчестве Бердяева сочетается редукционизм сведения  духовного развития к одностороннему утверждению  «Разрешение религиозной проблемы творчества будет человеческим разрешением. Но проблема в том и заключается, чтобы разрешение ее было человеческим, шло от человека к Богу, а не от Бога к человеку» и отрицание этого постулата в полярном утверждении «Творчество человека возможно и оправданно, когда оно есть служение Богу, а не себе, когда оно есть соучастие в Божьем творчестве». Ведь соучастие есть признание встречного движения не только от человека к Богу, но и от Бога к человеку.