Точность

               

Мы спорили и выпивали, выпивали и спорили, и курили за столом, и курили возле открытой форточки. И снова спорили, и снова выпивали.

Так было всегда. Всегда - не с начала времён. Всегда - с момента нашей ссоры, из спора, переросшего в ссору на пустом полуденном тротуаре.

На пустом, как бильярдный стол после игры тротуаре, где мы столкнулись лбами. Лбами - это образно. До того, как столкнуться лбами мы не были знакомы, как сейчас принято безграмотно говорить: от слова «совсем», и не подозревали о существовании друг друга и пребывали в нирване неведения, купаясь в лучах кундалини. Но как рыбак видит рыбака, видимо, наши лбы, обладая даром предвидения, задолго до нашего знакомства связались меж   собой посредством неких эфирных сопричастностей предсказания и запланировали, как бы сие ни смотрелось банально со стороны, – стукнуться. Произойди контакт на узкой горной тропе, глядишь, ничего бы не родилось на нешироком дефиле среди скалистых гор на марсианском ландшафте глубокого ущелья. Столкнулись на тротуаре. На пустом полуденном тротуаре, как два дурака.

Правда, в силу юных лет и прочих ненужностей, ореолом окружающих сакральный процесс оволосения паха и подмышек, мы были дураками.

Оказавшись натурами пытливыми и благосклонностью матушки-природы удивительно даровитыми и сверх меры награждённые прочими достоинствами, опять-таки, хвала небесам, промерзшим в зимы лютые, промокшим осенними и весенними дождями и выжженным суровым летним солнцем, были у нас, – чем мы хуже своих собратьев гомо сапиенсов, если только не цветом рыжих волос, – и недостатки.

Об одном пойдёт речь в немного затянувшемся начале.

Мы любили спорить. Встретимся, случайно или запланировано, и спорим. Спорим, брызжет слюной. Спорим, махая руками. Спорим, ломая абстрактные копья собственных аргументов и фактов.

Разнообразие тем предлагала жизнь. альтернатив и вариантов велико множество. Хоть с десяток жизней за себя и за чей-то счёт проживи, количество не убавится. Поэтому искать предмет, чтобы схлестнуться в словесном поединке, сил не прилагали. Брали любой на выбор и – понеслась душа в рай, размахивая острой шашкой языка!

В этот раз мы завелись не на шутку о точности. Именно, как будет более верно: четыре часа сорок минут или без двадцати пять? Казалось бы, о чём можно спорить? Ответ лежит, как разлившееся пятно нефти на воде, на поверхности! Но, ещё раз, это как к решению сего вопроса подойти. Предсказуемый читатель отбросит всяческие рефлексии: мол, да, зряшная затея, – подход один, как вход в Трою с помощью деревянного коня. И не подкопаешься к такому выводу, построй сотню гипотез и выдвини тысячу предположений; и то, и другое – верно. Однако же, можно взять быка вопроса за рога и подойти творчески и запутать в тугой гордиев узел неразрешимости две параллельные прямые.

Не идя проторенными тропами, мы начали, как говорят адепты скрупулёзнейшего поиска истины, свои вербальные изыскания от печки, то есть, сначала. На непредвзято-неискушенный ум, безусловно, четыре часа и сорок минут и без двадцати пять равновеликие величины. А почему? Потому! И то, и другое заявляет: до пяти часов ровно двадцать минут.

Но, как заявляет.

Если взять первое: четыре часа сорок минут – четыре часа далеко не пять, хотя сорок минут уже ближе к значению искомому.

Берем второе: без двадцати пять – это уже пять, катастрофических пять часов, неумолимых пять, но ещё без двадцати минут. Такая аллегорическая тонкость.

В обеих случаях, глядя поверхностно, неясностей и двусмысленностей возникнуть не должно, ведь в каждом конкретном случае до ровного значения пяти двадцать, ничтожшейших двадцать, мельчайших двадцать минут! Правильно. Но как преподносится главное блюдо банкета, важно и здесь правильно подать верное значение.

Для кого-то может быть решающим это.

Если взять четыре сорок и он, этот «кого-то» куда-то ужасно спешит, двадцать минут в запасе имеют количественно-преимущественное значение имеет будем делать на этом ударение. Известны трагические и судьбоносные примеры, когда мизернейшие три минуты, – много или мало, – ничтожнейших трёх минут хватало найти гипотетический рычаг и перевернуть ч ног на голову землю.

Теперь на сцену выходит второй некто. Для него принципиально важны эти двадцать минут, которые до пяти. Он, «некто», торопится, он опаздывает, он смотрит нервно на часы, он мысленно тормозит время, – остановись, время, ты прекрасно, – он спрашивает кукушку, сколько, он ведёт мысленный диалог с водителем такси, умоляет поддать газу. Для него без двадцати пять, почти пять сложнейших и важных пять часов, но не вальяжно-барственных четыре сорок, когда можно немного расслабиться, распустить узел галстука, закурить Гавану, приняться пить коньяк и кофе.

Для абстрактных «кого-то» и «некто» важно не время, важна точность. И она всегда находится где-то там, где-то посередине...
                г. Каракуба, 22 июля 2026 г.