Тень Звезды. Глава 4

 


                ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
 
 «Что может быть глупее воинской службы? - неоднократно сам себе задавал один и тот вопрос Хуансито и себе же отвечал, - только воинская служба».
  В вооружённых силах Аргентины с 1910 года действовали немецкие уставы и их нужно было зубрить. У Хуансито была замечательная память, которая его спасала. Многие же его товарищи были неспособны «вбить» в свои головы большое количество абсолютно ненужной в гражданской жизни информации за что и получали различные взыскания.
 
 Хуансито очень страдал во время занятий по строевой подготовки на прусский лад на плацу, натирая ноги грубой кожей сапог. Военное обмундирование, точная копия того ,  во что были одеты пехотинцы Германии вызывала у него невероятную тоску. Однако  приходилось терпеть. Ни в коем случае нельзя было перечить сержанту! Можно было лишиться выхода в город по воскресеньям на многие месяцы или даже попасть в карцер. Этого Хуансито боялся больше всего!
 
По воскресеньям он  с Густаво Хименес, по прозвищу Огурец, с которым очень сдружился, ехали к тому домой, где снимали с себя ненавистную форму и переодевались в гражданскую одежду и отправлялись искать развлечений.
  Сближение между юношами произошло не сразу, а месяца через два после того, как они оказались в одном взводе.
 
Огурец, такое странное прозвище к нему приклеилось из-за длинной физиономии с крупным мясистым носом, был невероятно колоритным типом. Он жил в столице, в пролетарском районе Барракас и говорил на каком-то странном языке, которого Хуансито не понимал.
 
 - Густаво, ты  сегодня после обеда в курилке рассказывал что-то интересное, но я ничего не понял, - простодушно признался как-то ему Дуарте.
- Ты, чабон, из пампасов приехал! - с ехидцей, но добродушно, усмехнулся Огурец, - у вас там морфи есть и больше ничего. Нет мин красивых. Я слышал, что и бирры приличной нет. Это так, Хуан?
- Огурец, а что такое мина? А морфи? А бирра? - сконфуженно спросил Хуансито.
- Ха-ха-ха-ха! - Густаво начал ржать да так громко, что вытянутая рожа его стала красной. - Ха-ха-ха, - продолжал он дико смеяться до тех пор пока его не одолел сильный кашель.
 
Хуансито смотрел на него и молчал. Огурец был очень заносчивым парнем и общался только с ребятами из столицы, остальных же он считал  безнадёжной и тупой деревенщиной.
- Это язык Буэнос-Айреса и называется люнфардо. В столице все нормальные люди на нём говорят, за исключением, конечно, разных благородных девиц из богатых семейств. Морфи -это еда. Мина — женщина, бирра — пиво. Да что я с тобой время теряю? Научишься! - Огурец махнул на него рукой и отошёл в сторону, потеряв к Хуансито всякий интерес.
 
 Но через несколько дней , узнав о том, что Дуарте играет в бильярд, он перед отбоем обратился к нему:
- Слушай, гаучо, мне тут свистнули о том, что ты бильярдист?
- Да так, играю немножко, - скромно пожал плечами Хуансито.
- Продемонстрируешь? - недоверчиво оскалился Огурец, показывая свои большие передние зубы.
- Конечно! Только где и когда? - Хуансито недоверчиво посмотрел в хитрые круглые глаза товарища.
- В воскресенье нас первый раз выпустят в город. Поедем ко мне, оденемся и как нормальные люди,  пойдём в бильярдную.
- Давай! Я с удовольствием! - обрадовался Хуансито.

 В воскресенье, утром, они вышли из расположения части. Сели на трамвай номер 21 и через полчаса оказались в доме, где жил Огурец.
 Его мать, полная женщина, с усталым глазами накормила их завтраком. Огурец дал Хуаснсито один из своих старых костюмов, который оказался  ему широким.
- Ничего сойдёт! Напиши своим, чтобы тебе одежду прислали! Только хиль может в обмундировании по столице ходить! - посоветовал ему Густаво, и они пешком пошли в ближайшую бильярдную. (Хиль — петрушка, клоун. Люнфардо. Примечание автора)
 
Увидев, как играет Дуарте, Хименес моментально проникся к тому глубоким уважением.
- Чабон, ты хоть житель пампасов, но по шарам бьёшь, как настоящий портэньо! А я уже год, играю, но увы… - с нотками грусти в голосе признался Огурец.  - Меня научишь? ( Портэньо — житель столицы Аргентины города Буэнос-Айрес. Люнфардо. Примечание автора).
- Густаво, конечно! - с готовностью ответил Хуансито.
 
Увы, Огурец со своим темпераментом  не мог играть в бильярд. Уже после  первого своего неудачного удара он  начинал сильно нервничать. Лицо становилось красным. У Огурца дрожали пальцы, и он допускал ошибку за ошибкой… Затем в отчаянии бросал кий на стол и шёл в бар заказывать рюмку граппы или дешёвого виски.
 
Свой третий выход в город Хуансито запомнит навсегда.  У него уже была одежда, которую ему передала мать с оказией, но самое главное, что накануне Бланка прислала ему целых пятнадцать песо.
- Хуан, сегодня гуляем!  У тебя есть гита ( Деньги. Люнфардо. Происходит от слова гитара. Ведь считать деньги это как перебирать струны на этом музыкальном инструменте. Примечание автора). Отец получил зарплату, поэтому мне тоже подкинет  что-нибудь, - радостно сообщил Огурец.
 
В это воскресенье они, переодевшись в светлые летние костюмы, направились пешком, чтобы не тратить деньги на трамвай, в портовый район Ла Бока. Сначала посетили кинотеатр, где демонстрировались порнографические фильмы.
  Тёмный зал  был набит мужиками. Они с трудом нашли два свободных скрипучих кресла. Клубы табачного дыма, сильный запах пота и грязных ног… На экране две юных девушки ублажали голого мужика.
 
Хуансито впился пальцами в кресло и не мог оторвать своего взгляда.   - Вот это да! Вот это да! - не переставал шептать он, чувствуя, как кровь волнами ударяла ему в голову.
- Слышь, Хуан, смотри проститутки ходят в проходах. Обслуживают прямо здесь. Всего за пятьдесят сентаво! Хочешь? - вдруг прошептал ему на ухо Густаво каким-то странно изменившимся голосом.
- Да можно.., - неуверенно произнёс Хуансито и хотел было встать.
- Не! Не надо! - дернул его за руку Огурец, - лучше в бордель пойдём. Там хоть кровати есть.
   
Большая часть района Ла Бока состоял из  дешёвых борделей (киломбо), ресторанов  для моряков и  портовых грузчиков. Здесь, также, находились  многочисленные залы для игры в бильярд, где  предлагали спиртные напитки, самую экономную еду и, конечно же, дешёвых девочек.
- Больше не могу! Пошли! - Огурец вскочил и начал пробираться к выходу. За ним поспешил и Хуансито.
 
Возле закрытых дверей у многих домов с  разноцветными фасадами стояли очереди из мужиков.
- Чёрт возьми! Людей сколько! Воскресенье, и всем мины нужны! - с досадой смачно плюнул на грязную булыжную мостовую Огурец.
- Это все клиенты? - с ужасом догадался Хуансито.
- Конечно! У всех сегодня в штанах зудит, - хохотнул Огурец.
 
Они шагали квартал за кварталом, выискивая очередь покороче. Но увы...
- Хватить бродить!  Вот хороший бордель. Я в него заходил перед армией, - Огурец стал в очередь за усатым коренастым мужиком, который обмахивался белой соломенной шляпой.
- Жара! Уже час стою! - пожаловался он им.
- Ничего себе! - тихо свистнул  Огурец. - Везде много людей. Остаёмся здесь! - решительно добавил он и сел на грязный заплёванный тротуар.
 
Друзья стояли в очереди, чтобы попасть в один из многочисленных  дешёвых публичных домов Буэнос-Айреса, где одна проститутка обслуживала до 75 клиентов за смену. Её труд стоил два песо, один из которых жрица любви отдавала хозяину борделя.
 
В очереди молчали. Из открытого окна на втором этаже дома, который находился напротив, слышалось бренчание гитары. Со стороны реки раздался трубный рёв парохода. Где-то за углом прозвенел трамвай…
 
 Очередь двигалась… Только открывалась дверь и обслуженный клиент еще не успевал выйти наружу, как внутрь, толкая его, стремился очередной жаждущий.
- Хуан, давай! -  Огурец легонько хлопнул его по плечу.
 Хуансито сразу же оказался в тесном  коридорчике и остановился.
- Чиво застыл? Давай два песо! - перед ним появилась толстая невысокая тётка в синем коротком платье.
 Хуансито протянул деньги.
- Давай беги в  комнату! Да быстрее! Быстрее! - недовольно зашипела на него тётка и ткнула указательным пальцем на некрашеную фанерную дверь.
 
На грязном матрасе, покрытым большими мокрыми пятнами, лежала мосластая голая старуха. Она безразлично смотрела в потолок.
-  Чё стоишь? Снимай штаны! Пинжак не надо! Давай! Не тяни! Заканчивай быстрее! Работы много, - старуха тяжело вздохнула.
 Хансито не успел ничего понять, как она уже сбросила его на пол!
- Всё хватит! Закончилось! Нечего разлёгиваться! Вали в колидор, там штаны напялишь!

- Густаво, ты знаешь здесь мне не понравилось, - пожаловался другу Хуансито, когда они пробирались среди нечистот, которыми была залита булыжная мостовая, направляясь в ближайший бильярдный зал.
- А что ты хотел за два песо, чабон? - вздохнул тот. - В столице есть бордели для богатых, где девочка стоит от сорока и больше песо в час.
- Сколько? - ужаснулся Хуансито.
- Есть сорок, а есть и сто. В борделях, которые называются «Кафе с оркестром», там, говорят, такие красотки работают, что пальчики оближешь.
«Это же сколько нужно зарабатывать, чтобы иметь таких девочек?» - грустно подумал Хуансито.
- Я сегодня не буду шары катать! - сразу же заявил Огурец, когда они вошли в бывшее помещении угольного склада, где стояли штук двадцать бильярдных столов.
- Почему? - удивился Хуансито.
- Пальцы сильно дрожат, нервнечую почему-то. Выпить надо. Может быть успокоюсь? - бросил Огурец и сразу же направился к барной стойке.
 
Бильярдные столы были вполне приличными, даже ещё почти новыми. Стоял глухой гул голосов. Табачный  удушливый дым сизыми облачками медленно устремлялся  к высокому потолку.
- Я за стол заплатил! Играй! - появился Огурец, в руке он держал стакан толстого стекла, наполненный мутной жёлтой жидкостью.
- Ну чё, чабон, покатаем шарики? - перед Хуансито стоял квадратный мужик с огромными руками.
- Давайте! - вежливо согласился Дуарте. «Очевидно грузчик из порта. Поддал уже сильно. Ишь как качает его. Думаю, что сделаю его!» - решил он.
-  Пять песо? Или меньше? А? - осведомился квадратный мужик и сильно икнул.
- Давайте! - решился Хуансито.
- В чё играем? В семёрку? Восьмёрку? Девятку? Десятку? - сверля его своими осоловелыми от алкоголя глазками спросил квадратный мужик.
 
Хуансито ещё в первое своё воскресенье узнал, что  в американском пуле есть целая  куча игр. Это только в Хунине все играли в восьмёрку. Разница, конечно  между ними  есть, но смысл один и  тот же: загонять шары в лузы.
- Давайте в восьмёрку? - предложил он.
- Давай! А у тебя, чабонсито, гита есть? Ик-ик…
- Есть! - твёрдо ответил Хуансито.
 
 Квадратный мужик играл хорошо, несмотря на то, что был пьяным.
 Огурец внимательно наблюдал за игрой, отхлёбывая большие глотки из толстостенного стакана.
  Хуансито забил всего три своих полосатых шара, а мужик уже пять  цветных и довольно кряхтел, предвкушая победу.
  Огурец осушил стакан, достал пачку дешёвых сигарет «Спорт» и нервно закурил. У него  сильно дрожали пальцы.
- Ты думал, что я хиль? Ха-ха! - посмеивался квадратный мужик и никак не мог попасть  в лузу.
 Хуансито, сделав три удачных удара, вышел вперёд, а потом загнал в в лузу и седьмой шар.
-  Теперь чёрный! - торжествующе сказал он, неторопливо сделав «мост», долго прицеливался, прикидывал, а потом слабым ударом загнал его в левую угловую лузу.
- Сукин сын! - мужик в ярости бросил свой кий на стол, достал из кармана мятых штанов пачку банкнот, отсчитал пять ассигнаций розового цвета достоинством в один песо   и протянул  их Хуаснсито.
- Приходи в следующее воскресенье! Я сегодня , я сегодня... - мужик махнул рукой и, покачиваясь, направился к входу.

- Ну ты, гаучо, и даёшь! - Огурец от восторга стал колотить его по спине. - По случаю такой победы, надо выпить! Давай деньги, я виски закажу.
 Виски напоминал дешёвую граппу и имел подозрительный запах. Хуансито, поддавшись уговорам Огурца, выпил двойную порцию. Сначала в его глазах всё поплыло, зашаталось. Затем заболел желудок, а потом стало тошнить. Хуансито едва успел выйти из бильярдной, как сразу же стал блевать прямо себе под ноги. «Вот дурак! Зачем же я пил? Ведь мне это не нравится! Ну ладно пивцо иногда или сидр на Рождество… Даже вино не пью, а сегодня...» Ему было очень плохо.
- Гаучо, на содовой хлебни! Сразу полегчает, - Огурец протянул ему стакан с холодной пузырящейся водой.
 Хуансито выпил, попросил ещё. Тошнота стала проходить. «Больше никогда никакого виски! Никакой граппы и водки тоже! Это не для меня!» - решил он.

 Холодное утро 28 июня 1934 года. Хуансито прямо из строя "выдернул" сержант:
- А ну быстро дуй к командиру взвода! - зверским голосом крикнул он.
- Слушаюсь! - бодро ответил Хуансито.
- Мой лейтенант, солдат Дуарте прибыл! - вытянулся  перед молодым офицером Хуансито.
- Дуарте, я только тебе могу доверить это это важное поручение. Отвезёшь  пакет в Штаб Сухопутных войск, который находится на проспекте Пасео  Колон и вручишь его капитану  Рольдан из Управления снабжения.  Понял?
- Так точно, мой лейтенант! - чётко ответил Хуансито, изобразив на своём лице готовность выполнить любой приказ своего командира.
 
Трамвай резво катил по проспекту Коррьентес.
 Хуансито, как всегда, с большим интересом смотрел в окно. Как ему нравилась столица! Он был очарован Буэнос-Айресом с первых же минут, когда прибыл в этот город. «Это тебе не захолустный Хунин! Это федеральная столица! С высокими домами, толпами прилично одетых людей на улицах, напряжённым потоком автомобилей на дорогах... Буэнос-Айрес был другой страной!»
 
На проспекте Коррьентес, который звали «улицей, которая никогда не спит», слева и справа тянулись бесконечные высокие витрины дорогих магазинов мужской и женской  одежды, импортной посуды и обуви. От флакончиков, разных форм и размеров, женских духов, мужского одеколона разбегались глаза. Яркие, привлекающие внимание, вывески табачных лавок сменяли друг друга. В магазинах, где продавали спиртные напитки, воображение поражали огромные пятилитровые бутылки французского шампанского. «Вот шампанского я ещё не пил. Даже местного, аргентинского. Может такая же дрянь, как виски или граппа? Всё равно надо попробовать!».
 
Трамвай, громко звеня, повернул на улицу Либертад. Здесь слева и справа располагались большие ювелирные магазины и совсем маленькие лавки. На их витринах лежали плоские коробки, заполненные золотыми кольцами, перстнями, подвесками, серьгами…
Внутри этих магазинов и лавок сновали продавцы, обслуживая клиентов.
 Трамвай пересёк проспект Ривадавия, повернул налево и покатился вниз к Пасео Колон, подпрыгивая на стыках рельс.
 
Среди старинных одноэтажных жилых домов с кованными решётками на окнах и резными дверями, появлялись и уютные ресторанчики, имеющие мировую известность.
 Через большие окна было видно, что там за столиками сидело много людей. Они пили кофе и читали газеты. «Неужели когда нибудь наступит время, когда я позволю себя завтракать, обедать и ужинать в этих ресторанах? Для того, чтобы это случилось мне надо очень прилично зарабатывать. Где и как? Идти грузчиком на центральный рынок или в железнодорожные мастерские? Да нет, такая работа не для меня? А может быть пойти учиться и получить престижную профессию? Как Огурец, например. Он после службы в армии будет поступать в морскую школу. Хочет стать штурманом. Говорит, что будет не только иметь высокие заработки, но посмотрит весь мир и получит доступ к самым красивым девочкам. Он прав, конечно, и у Огурца есть полное среднее образование, а у меня?» - Хуансито в очередной раз думал о своей будущей жизни. То, что он после воинской службы больше никогда не вернётся в захолустный Хунин, им было  давно уже решено. Ведь только здесь, в Буэнос-Айресе, существуют возможности сделать большие деньги. Вот только как?
 
На подъездах к Пласа де Мажо творилось что-то невообразимое: тысячи людей стояли на тротуарах, проезжей части, газонах… Мальчишки влезли на деревья.  Все внимательно смотрели в небо.
 
Трамвай не мог больше следовать, ведь на рельсах стояли толпы. Вагоновожатый долго и настойчиво звенел, но люди не двигались.
- Какое киломбо сегодня! - выругался он. - Всё, уважаемые пассажиры, трамвай дальше не идёт! Народ сошёл с ума и кидается под колёса. Выходите!
 Пробираясь через плотную толпу, Хуансито добрался до  Штаба сухопутных войск.
- Мой сержант, имею пакет для господина капитана Рольдан! - доложил он дежурному сержанту.
- Жди, сейчас я ему позвоню! - сказал седой сержант и скрылся в караульной будке.
- Слышь, дружище, а что у вас здесь происходит? Толпы стоят и в небо смотрят. С ума сошёл народ или как? - спросил Хуансито у караульного солдата.
- Немецкий дирижабль «Граф Цеппелин» утром сегодня пролетел над центром столицы. Я сам видел! Ты не представляешь, что это такое! Ты не представляешь… Это…. Это, - солдат запнулся, не зная какими словами выразить свои эмоции. - Сейчас он полетел в воинскую часть Кампо де Мажо. Говорят, что скоро будет возвращаться. Это…
- Пакет можешь отдать мне!  Это приказ капитана Рольдан, я распишусь, - сообщил сержант, вышедший из караульной будки.
 
Трамваи стояли в толпах людей, автомобили не двигались. Народ смотрел в небо.
- Летит! Лети-и-ит! Ле-е-е-ти-ит! - всколыхнулось людское море.
 Все показывали пальцами  в верх.
 Хуансито поднял голову. На низкой высоте со стороны здания Национального Конгресса  к Касе Росада (Президентскому дворцу) медленно проплывала огромная сигарообразная туша. Размеры дирижабля вызвали у Хуансито состояние шока.
- Это что, он из самой Германии прилетел? -  вслух спросил он сам у себя.
- Конечно из самой Германии! 24 июня вылетел. 27 июня приземлился в Рио де Жанейро и вот, сейчас, прямо над нами! - в каком-то экстазе прокричал ему солидный мужчина в тёмном дорогом пальто.
 
Туша «Графа Цеппелина» выглядела абсолютно несуразно над высокими старинными зданиями аргентинской столицы. Она явно была чуждой городскому пейзажу. Дирижабль казался заблудившимся пришельцем из другого мира.
 Люди рванулись в сторону реки, куда направлялся летательный аппарат. Потащился за толпой и Хуансито. Его больно били локтями в бока, сильно толкали в спину. «Господи, лишь бы не упасть! Лишь бы не упасть! Раздавят! Раздавят! - сильно испугался он, отчаянно стараясь удержаться на ногах.
 
Людской поток вынес его обратно к Штабу Сухопутных войск. Здесь Хуансито вжался в забор, из всех сил уцепившись руками в его кованные прутья. Кто-то с разбегу ударил его в плечу да так сильно, что Хуансито упал.
- Ай-ай-ай! - он сильно застонал от боли, ударившись лицом о тротуарную плитку, и закрыл глаза.
 Кто-то наступил ему на ноги, затем на руки. Толпа схлынула. Хуансито открыл глаза. Прямо перед его лицом, на  серой тротуарной  плитке, лежал новенький бумажник из коричневой кожи. Хуансито встал на колени, схватил бумажник и, сунув его в карман форменных брюк, быстро зашагал прочь. «Толстый! Тяжёлый! Точно деньгами забит!» - бились мысли в его голове.
 
Хуансито не чувствовал боли, от которой ныло всё его тело. «Прочь отсюда! Прочь! Быстрее на остановку трамвая и в часть!»
- Мой лейтенант, ваше приказание выполнено: пакет доставлен и вручен! Вот расписка! - Хуансито протянул офицеру четвертинку бумажки с закорючкой караульного сержанта.
- Благодарю за службу, солдат Дуарте! Я знал кого посылать! - с удовлетворением похвалил его лейтенант.
 
Выйдя из кабинета командира, Хуансито сразу же направился в туалет. Закрыл за собой фанерную дверь, достал из кармана бумажник и понюхал его.»Новенький совсем… Запах кожи прям в нос шибает!»
 Хуансито открыл бумажник В одном его отделении лежала пачка ассигнаций светло-голубого цвета достоинством в десять песо. Юноша с наслаждением пересчитал их. «Восемнадцать! Во-сем-надцать!!!» - ему хотелось кричать.
  Из другого отделения он вынул более толстую пачку однопесовых билетов  розового цвета. «Тридцать три! Мама дорогая, неужели это не сон! Неужели это происходит со мной наяву?»
 
Кроме этого в бумажнике находились десятка три монет. «Если я нашёл это сокровище, значит так хочет сам Господь!» - пришёл к выводу Хуансито и о своей находке не стал рассказывать своему лучшему другу Огурцу.
 На следующий день, в пятницу, случилось неприятная неожиданность. Сержанту не понравилось, как солдат Хименес реагировал на его замечание и лишил Огурца выхода в город в воскресенье 1 июля.
- В этот раз без меня, дружище, - огорчённо сказал он Хуансито.
- Ясно, - вздохнул тот в ответ.
 
До самого воскресенья Хуансито мучительно думал как ему надо  правильно потратить содержимое найденное им бумажника. Первым делом нужно было приобрести пальто и ботинки. Не будет же он зимой по воскресеньям разгуливать в одном костюме. Это же холодно да и выглядит довольно странно. Затем исполнить свою мечту: посетить какую-нибудь известную столичную бильярдную и сыграть несколько партий на хорошем столе. А девочки? Девочки? Если у него останутся деньги, то, конечно, и зайти и в киломбо.
 В воскресенье престижные магазины готовой верхней одежды на проспекте Коррьентес были открыты. Хуансито зашёл в один из них и выбрал себе дорогое черное пальто, импортированное из Англии.
- Молодой человек, это последний крик европейской моды! Мы получили совсем небольшую партию верхней одежды в начале недели. Покупайте! Уверяю вас, что не будете жалеть! Зайдите в примерочную и наденьте его! - рассыпался перед Хуансито  пожилой продавец.
 Длинное и приталенное пальто сидело на нём великолепно. Он достал заветный бумажник и отсчитал шестьдесят пять песо.
 В обувном магазине Хуансито купил себе чёрные ботинки на толстой подошве. Тоже, кстати, английские.
 Теперь  ему нужна была шляпа. Её он приобрёл в самом дорогом магазине головных уборов. Чёрная, фетровая, с широкими полями. Здесь же он купил и белый шарф.
 Когда он увидел себя в зеркале в полный рост, то остался очень доволен. Приятный юноша с правильными чертами лица, тоненькими усиками в приталенном длинном пальто и широкополой шляпе производил очень приятное впечатление. «Вот только  короткая армейская причёска  всё портит. Хотя в  основном -хорошо!»
 
По дороге в бильярдную «Эль Сентраль», которая находилась на углу улиц Венесуэла и Бернардо де Иригожен, Хуансито, в маленьком магазинчике, приобрёл и кожаные перчатки чёрного цвета, которые сразу же надел.
 В таком великолепии он и вошёл в одну из самых известных столичных бильярдных.
  Седой швейцар принял у него пальто и шляпу.
-  Господин, вход в это заведение платный. Стоит пять песо. Оплата в кассе, которая находится справа от гардероба, - предупредил он Хуана.
- Да, конечно! - безразличным тоном ответил ему юноша.
 
Такой бильярдный зал Хуансито видел впервые. Длинное вытянутое помещение с двумя рядами бильярдных столов вдоль стен, а посередине просторный проход, упиравшийся в барную стойку из красного дерева, выполненную в форме гигантской подковы. Кроме этого в зале  повсюду стояли  стулья, на которые можно было присесть. «Это же на сколько человек рассчитана эта бильярдная?» - пытался сообразить Хуансито, неторопливо шагая к барной стойке.
- Дай мне, пожалуйста, кофейку! - попросил он одного из трёх официантов, который находился к нему ближе всех.
- Чёрный? С молоком? «Слезу»? - выпалил совсем ещё молодой парень лет шестнадцати.
- Чёрный! - ответил Хуансито и забрался на высокий круглый стул и повернулся лицом к залу.
 
Отсюда можно было наблюдать за игрой, которая велась на четырёх столах. Хуансито поразила особая обстановка, царящая в зале. Здесь  говорили тихо. Никто не орал, не ругался, не пинал стулья ногами. Не  было пьяных. Курили в дальнем углу, где стояли несколько железных урн с песком. В бильярдной пахло дорогим табаком. «Это тебе не забегаловка в Ла Боке! Это уровень!» - сразу же проникся уважением к заведению Хуансито.
- Господин, ваш кофе! - послышался за спиной голос официанта.
- Спасибо! Дай- ка мне пачку «Парижа»! - попросил Хуансито.
- Сейчас! - сморщил своё прыщавое лицо в угодливой улыбке официант.
 Хуансито вынул сигарету из пачки, и прыщавый  тут же расторопно поднёс к ней зажжённую спичку.
 
Хуансито курил очень мало и только сигареты с хорошим табаком. «Париж» делали из ароматного и мягкого кубинского. Стоили они значительно дороже, чем  сигареты 43, «Жокей клуб» или популярные «Моро» и «Спорт», которые предпочитал простой люд из-за низкой цены и крепкого чёрного аргентинского табака.
 
На столе, стоявшим в нескольких шагах от барной стойки, в пул играли двое мужчин. Один лет тридцати пяти в новом синем костюме с галстуком бабочкой. Он был полностью поглощён  игрой: тщательно целился, рассчитывал силу удара и загонял в лузу шар за шаром. Другой чуть постарше, лет наверное сорока, в мятом костюме,  с двухдневной щетиной на впалых щеках вёл себя очень странно. Суетливо делал «мост», затем вместо того, чтобы прицелиться и ударить, вдруг начинал усердно натирать наклейку кия мелком. Вновь становился в позицию… Делал «мост» и бил. Бил как-то очень странно: вместо того, чтобы нанести сильный удар, кончик кия едва касался шара. «Он, что не видит? Не понимает?» - Хуансито крошечными глотками пил крепкий кофе.

 Мужик в мятом костюме вновь получил право на удар, и он его сделал. Да так сильно, что шар, ударившись о борт, подпрыгнул и упал на пол. « Странный тип! Это же разве игрок? Шарокат какой-то!» - подумал Хуансито и выдохнул облачко дыма.
   Мужик  в помятом костюме проиграл. От отчаяния, охватившего его, он хлопнул в ладоши,  достал из пиджака бумажник,  вынул из него ассигнацию в пятьдесят песо и протянул своему сопернику. «Солидная игра!» - удивился Хуансито.
 
Мужик в помятом костюме сел рядом с ним.
- Эдуардо, плесни мне тридцать граммов коньяку! Уже два раза проиграл! Не мой день! Не мой! - глубоко вздохнул он.
 Официант с прыщавым лицом поставил перед мужиком крошечную рюмочку с жёлтой жидкостью и участливо произнёс:
- Бывает, господин! Бывает!
«Этот шарокат думает, что он умеет играть? Какой не его день? Он же полный профан в бильярде!» - возмутился про себя Хуансито.
 
Мужик двумя глотками опустошил содержание рюмки и достал толстенный потёртый бумажник. Демонстративно широко открыл его , и Хуансито увидел, что он был набит купюрами в десять, пятьдесят и даже сто песо. «Ничего себе! С таким состоянием можно и проигрывать!» - с завистью подумал Хуансито.

- Эдуардо, держи за коньяк! Сдачи не надо! Возьми себе на чай! - мужик в мятом костюме протянул официанту пять песо. «Ничего себе! Этот тип, не только шарокат, но и придурок!» - решил Хуансито.
- А вы, молодой человек, играете или пришли полюбопытствовать? - вдруг спросил у него мужик.
- Играю! - уверенно ответил Хуансито.
- Так может, составите мне компанию? - мужик поскрёб пятерней свои небритые щёки.
- С удовольствием! - Хуансито встал с круглого табурета.
- Молодой человек, в настоящий бильярд играют на деньги. Я, надеюсь, что вы знаете об этом? - вкрадчиво осведомился мужик.
- Разумеется, господин - у Хуансито от восторга учащённо забилось сердце.
- Давайте в пул восьмёрку? По пятьдесят? А? - заискивающе предложил мужик.
- Давайте! - Хуансито  направился к только что освободившемуся столу. «Сейчас я заработаю пятьдесят песо! Пятьдесят песо! Разотру этого шароката...» - предвкушал он.
 
Сделали раскат, и право разбивать пирамиду выпало Хуансито. Он ударил хорошо. Вот только к большому его огорчению ни один шар не попал в лузу.
 Теперь бил мужик в мятом костюме. Он долго думал, выбирая цель, которую можно загнать в лузу с помощью удара по белому шару. Наконец, не спеша, сделал «мост» и ткнул кием.  Белый шар, прокатившись сантиметров двадцать, остановился. « У мужика этого руки как крюки!» - Хуансито едва сдержался, чтобы не рассмеяться.
 
Хуансито вогнал свой первый шар. Мужик ударил куда-то в борт. Хуансито загнал в лузу второй, а затем и третий шар. «Хорошо! Очень хорошо!» - радовался он.
 После четвёртого шара, который Хуансито ловко отправил в дальнюю боковую лузу, мужик словно проснулся. Когда пришёл его черёд бить, он сделал пять мастерских ударов кием и загнал пять шаров. «Ну ничего себе! - занервничал вдруг Хуансито, - нужно мне быть более внимательным!», делая «мост».
 Увы, его шар не докатился до лузы сантиметров трёх остановился. «Не повезло!» - Хуансито от огорчения чуть не плюнул на пол.
 Мужик загнал два шара, а затем и чёрный — восьмой.
- Партия, молодой человек! Играем ещё две, как и положено? - буравя юношу своими хитрыми узкими глазками спросил он.
- Конечно! Играем, как и положено! - с готовностью ответил Хуансито.
   Раскат выиграл мужик, поэтому и разбивал пирамиду.. Он совершил какой-то немыслимо резкий и сильный удар, и шары раскатились по всему столу, а один хлёстким щелчком влетел в лузу.
 Потом мужик сделал ещё семь ударов кием и вогнал семь шаров. Произошло это минуты за две.
  У Хуансито широко раскрылись глаза. Такого он ещё никогда не видел!
- Партия, молодой человек! - мужик пожал плечами, как бы извиняясь.
 
Хуансито оторвал свой взгляд от стола и посмотрел в сторону бара. Там молодой официант с прыщавой мордой, что-то шептал на ухо своему товарищу и, смеясь, показывал на него пальцем. «Что-то здесь не так!» - дошло до Хуансито.
 Пирамиду снова разбил мужик, вогнав один шар. Затем он за три минуты с небольшим забил ещё семь.
- Игра закончена, молодой человек! - громко объявил мужик и растянул в улыбке свои тонкие синие губы.
 
Хуансито достал свой бумажник и начал вынимать из него светло-голубые ассигнации по десять песо. «Постой! Постой! Да это же я угодил в ловушку, которую мне подстроили бильярдные каталы! Огурец мне несколько раз рассказывал о них, но я не придал этому никакого значения. Идиот! И этот прыщавый с ними в сговоре. Точно в сговоре! Сукины дети!» - Хуансито  хотелось заехать кулаком в морду небритого мужика, но сдержался. Отсчитав пять ассигнаций, он вручил их победителю.
- Захотите ещё покатать шарики, обращайтесь! - засмеялся мужик.
 
Стояло жаркое лето. Хуансито после обеда сидел в курилке с Огурцом. Они обсуждали планы на ближайшее воскресенье.
- Дуарте! Дуарте! - перед ними появился солдат с красной повязкой на левом рукаве, - беги на кпп!
- Зачем? - лениво спросил Хуансито, поднося зажжённую спичку к сигарете.
- Там тебя девушка ждёт!
- Какая девушка? - опешил Хуансито, забыв о сигарете.
- Обыкновенная. Молоденькая!
- Подожди, Густаво! Я сейчас выясню. Думаю, что напутали. Может быть это к другому Дуарте, который в хозвзводе отирается, - Хуансито направился на кпп.
 
Перед воротами в воинскую часть стояла Эва с маленьким фанерным чемоданчиком.
- Хуансито, родной мой! Как я по тебе соскучилась! - сестра прыгнула ему на грудь. - Пебете, ты так возмужал! - она целовала его в щёки.
- Чолита, я так рад тебя видеть! Так рад! - он прижал сестру и гладил её по упругим волосам .
- Я бросила Хунин и приехала в столицу, Хуансито! Здесь так красиво! Я хочу жить  только в Буэнос-Айресе, Пебете!
- Я не понял, сестрёнка! - оторопел Хуансито, - ты приехала сама? Мама тебя отпустила?
- Мама меня не хотела отпускать. Но я собрала свои вещи, оставила ей записку и уехала. Разве можно жить в этом задрипанном Хунине? Я хочу сделать карьеру актрисы! Я завоюю столицу! Я чувствую это!
- Чолита, отойдём в сторонку! - левой рукой он взял её фанерный лёгкий чемоданчик, а правой обнял сестру за талию.
 
Они стояли под  раскидистой кроной старой акации, и Хуансито убеждал Эву немедленно вернуться домой. Что он ей только не говорил! Однако никакие убеждения не действовали, сестра упёрлась.
- Чолита, тебе всего лишь пятнадцать лет! Ты ещё девочка! Ты не знаешь жизни. Этот большой и безжалостный город съест тебя! - Хуансито так нервничал, что стал немного заикаться.
- Братик, скажи  честно — ты мне поможешь или нет? Если поможешь, то поехали искать мне жильё. Если нет — я буду искать его сама.
- Чолита, какая ты смелая, но безумная девочка!  Ты  же моя самая любимая сестра, как же я могу тебя бросить. Сейчас отпрошусь у лейтенанта, сменю мундир и приду. Да, Эва, у тебя деньги есть, чтобы заплатить за жильё?
- Хуансито, конечно же есть! Двадцать песо! - подпрыгнула от радости Эва.
- Сколько? Двадцать песо? Это же безумие! - схватился за голову Хуансито.
 
Они ехали в старом  скрипучем деревянном трамвае, который заносило на поворотах. Иногда казалось, что он вот-вот сойдёт с рельсов. Пассажиров, на удивление, было мало.
 Эва «прилипла» у окошку и жадно рассматривала городской пейзаж.
- Хуансито, смотри! Смотри! - она показала указательным пальцем на фонтан, из которого высоко били мощные струи воды. - Он что работает и днём, и ночью?
- Не знаю. Думаю, что да, - пожал плечами её брат.
- Это сколько воды утекает! Сколько воды? - ужаснулась Эва, не отрываясь от стекла.
- Много, наверное, - вздохнул Хуан.
 
Он был в полной растерянности, потому что не знал, как должен поступить. Вернуть сестру домой или сделать всё возможное и невозможное, чтобы она закрепилась в столице и служила бы в каком нибудь театре? Пусть даже и самом захудалом.» Девочка очень талантлива. Везде она выделялась, как лидер. В школе, в семье… Так ей всего пятнадцать. Если вернуть насильно Эву в Хунин, она никогда не сможет реализовать свою мечту. Я должен ей помочь!» - твёрдо решил он.
- Хуансито, скажи, а куда мы едем? У тебя  на примете есть квартира, которую можно снять для меня? - она посмотрела на него своими восторженными  глазами.
- Чолита, ты знаешь сколько стоит самая убогая квартира в месяц в пролетарском районе столицы? - усмехнулся он.
- Не знаю! Но у меня же есть что-то. Ты сказал, что тоже поможешь мне с деньгами. Или ты соврал, Хуансито? - в её тоне зазвучало недоверие.
- Чолита, я тебе буду помогать до последнего вздоха моей жизни! - с пафосом произнёс он и поцеловал её в щеку. - Вот только квартира самая дешёвая тебе обойдётся, как минимум, в сорок песо в месяц. Но для того, чтобы арендовать её надо заплатить хозяину или инмобилярии (агентство недвижимости) солидную сумму.
- Какую же сумму? - на её лице мелькнула тень озабоченности.
- Три месяца аренды! Где взять такие деньги? У меня было  пятнадцать песо.  Ещё тридцать я занял у моего армейского друга Огурца. Всего сорок пять песо. Твои деньги тебе нужны будут для того, чтобы питаться, платить за проезд… - Хуансито неожиданно замолчал.
- Так что  мне делать? - в глазах Эвы появился испуг.
- Я хочу поселить тебя в каком-нибудь монастырике. Огурец мне дал несколько адресов. Говорит, что у них вполне приличные  условия для жизни.
- Хуансито, ты хочешь сдать меня в монастырь? Ну ты и сукин сын! Дай мой чемодан! Дай мой чемодан! Я выйду на следующей остановке! - Эва подскочила с деревянной скамьи.
- Чолита, погоди! Ха-ха-ха-ха! Какой монастырь? Ха-ха-ха! Да ты любой монастырь разгромишь в течении часа. Ха-ха-ха! - Хуансито не мог сдержать смех. - Монастыриками в столице называют большие дома, где сдаются комнаты. Оплата умеренная. Для семейных и холостяков. Есть комнаты для двоих или троих человек. Так гораздо экономнее.
- Я не хочу жить  в комнате с незнакомыми мне людьми! Только одна! - заявила Эвита.
- Я думаю точно так же, Чолита! Надо только выбрать монастырик, который находится в центре столицы, а не на окраине и, который имеет приличные условия для проживания.
- Хорошо, я поняла! Только жить в комнате с кем-то я не смогу! Только одна! Ты меня понял? - Эва стала успокаиваться.
 
В первом монастырике их встретил толстый неприветливый мужик. Его одутловатая морда была небрита и говорил он малопонятно, бубня себе под нос.
- Шо хочите? Комнату? На двоих? А докУмент у вас имеется, шо вы муж и жена? - начал он сразу же задавать вопросы.
- Нет, мы не супружеская пара! Эта моя сестра, и она хочет снимать здесь приличную комнату, - с трудом сдерживая себя, объяснил толстопузому Хуансито.
- А-а-а-, - после долгой паузы протянул мужик, - ну шо я могу сказать…. Комната у нас есть свободная только одна. Хочешь увидеть?
- Да, пожалуйста! - подала свой голос Эва.
-Ну шо… Пошли, тогда! - толстое пузо у мужика затрепыхалось.
 
Монастырик чем-то напоминал тюрьму: стены окрашенные в жуткий тёмно-зелёный цвет, гулкие железные лестницы между этажами, толстые двери и тишина… Подозрительная тишина.
- У нас тута кричать запрещено. Песни петь запрещено! На пол плевать запрещено. Кухней пользоваться можно, но только с моего личного разрешения. Гостей приводить запрещено. Разговаривать тихо. Вот смотрите! - мужик вдруг открыл высокую дверь на мощных петлях.
 
Комнатка была маленькой и очень узкой, без окна, но  с вентиляционной решёткой у самого потолка. У одной стены деревянный топчан, застеленный старым тюфяком, у другой — табуретка.
- Вот! Условия, как в лучших столичных отелях! - вполне серьёзно произнёс толстопузый, делая широкий жест рукой.
- И сколько стоит этот шикарный номер? - с издёвкой спросил Хуансито.
- Двадцать пять песо в месяц. Всего двадцать пять песо, и ва…
- Хуан, пошли отсюда! Быстрее! - перебила мужика Эвита и потянула за руку своего брата.
 
Другой «монастырик» был одноэтажным. Все двери его выходили в большой квадратный двор, вымощенный плиткой. Здесь стояло десятка два примусов, на которых женщины в чёрных одеждах готовили еду. Между ними сновали голые дети. Синий чад. Крики детей и гортанный говор женщин, отражались от стен и превращались в тяжёлый гул, от которого у Эвиты сразу же заболела голова.
- А кто эти люди? Говорят на непонятном языке, одеты в чёрные платья, с тёмными платками… - тихо спросила она у брата.
-  Думаю, что армяне… Но я не совсем уверен, - тихо ответил он. - Сейчас узнаю, где можно найти администратора этого «монастырика».
- Не надо, Хуансито! Не надо! Пойдём отсюда! - лицо у Эвы было почему-то испуганным.
- Пойдём, Чолита! Как скажешь? -согласился Хуан, - только не надейся, что в Буэнос-Айресе существуют идеальные «монастырики». Грязь, крысы, детские вопли днём и ночью. Мужики лупят своих жён. В комнатёнках живут семьи из пяти и даже восьми человек. Это мне рассказывали мои  армейские друзья, которые снимали  жильё в «монастыриках». Это почти ад, но а что делать? Квартиру снять невозможно. Деньги для этого нужны просто неподъёмные.
 
Только уже поздно вечером, в районе площади Мисерере, недалеко от железнодорожного вокзала Онсе, они нашли небольшой «монастырик», открывшийся два месяца назад. Здесь Хуансито снял для сестры комнатёнку, площадью в пять квадратных метров, но с крошечным окном.
- Это, Чолита, самое приличное жильё, которое можно найти в столице за двадцать четыре песо в месяц! Место удобное: рядом с вокзалом и станцией метро. Кстати, оставляй свой чемодан и пошли поужинаем.  Потом, если успеем, то я покажу тебе метро. Невероятный вид транспорта, -  Хуансито обнял сестру за плечи.

 Список литературы, которой пользовался автор для написания этой главы:

  Jorge Fontebrider "La Buenos Aires ajena" (2001). Emece
  "El graf Zeppelin;El embajador del nazismo en Buenos Aires. La revista "Todo es 
   historia" numero 386 (1999). Buenos Aires.
    Filipe Pigna "Evita.Jirones de su vida" (2012). Planeta.