Великие. Женский взгляд на историю. Гл. 34

Глава 34. Сцена в Альбе

Представь себе Несвижский замок 1740 года. В его залах впервые за долгое время звучит не только государственная речь и стук печатного станка — здесь, силами приглашённой иностранной труппы, ставят спектакль «Пример справедливости». Для Михаила Казимира и Франциски Урсулы это представление становится началом увлечения, которому предстоит определить целую эпоху в культурной жизни Великого княжества Литовского.

Утраты, о которых писала стихами

Прежде чем стать драматургом, Франциска Урсула была матерью — и матерью, которой судьба не пощадила. Из семи детей, рождённых ею, до зрелого возраста дожили лишь трое. Ещё в 1729 году, потеряв двухлетнего первенца Николая Кристофа, она написала для него надгробную надпись — свои первые опубликованные строки родились не из желания сочинительствовать, а из горя, которому нужно было найти слова. Так уже в те годы обозначился главный дар княгини: способность превращать пережитое, каким бы тяжёлым оно ни было, в текст.

От чужих пьес — к своим

После спектакля 1740 года в замке начали устраивать постановки собственными силами: сперва комедии Мольера, «Заиру» Вольтера, пьесы других европейских авторов. Но по-настоящему несвижский театр ожил в 1746 году, когда его возглавила сама Франциска Урсула. К этому времени относятся и её первые драматургические опыты.

13 июня 1746 года увидела свет её собственная комедия «Остроумная любовь» — первая из пьес, написанных пером самой княгини. Подходящего театрального зала в Несвиже ещё не было, и премьеру сыграли в резиденции Альба, летнем дворце за пределами города, среди парков и павильонов. С этого дня и вплоть до самой смерти Франциска Урсула поставляла своему театру драматургический материал сама — редкий случай для эпохи, когда женщине полагалось быть зрительницей, а не автором того, что происходит на сцене.

Пьесы для назидания и школы для актёров

Её комедии и трагедии редко бывали чистым развлечением. Франциска Урсула перерабатывала французские пьесы, обращалась к сюжетам славянских преданий, к античным авторам и даже к сборнику арабских сказок «Тысяча и одна ночь», но почти всегда придавала своим текстам назидательный оттенок. Многие сюжеты строились вокруг любовной темы, и героини её пьес нередко оказывались жертвами мужского коварства — сюжет, в котором трудно не увидеть отголоски собственного опыта женщины, прожившей жизнь на виду у большого, не всегда великодушного двора.

Играли эти пьесы не только приглашённые актёры. При несвижском дворе действовала рыцарская школа, и её воспитанники выходили на одну сцену с профессиональными исполнителями — театр стал ещё и частью образования молодой шляхты, местом, где учили не только фехтованию и этикету, но и слову. Зрители ежегодно видели по две-три новые комедии — редкая по тем временам продуктивность для одного-единственного автора, тем более женщины.

Несвиж, начинавший десятилетие назад как разорённое войной имение, к середине 1740-х годов стал местом, куда съезжались смотреть спектакли, слушать капеллу и листать книги из воскрешённой библиотеки. Из хозяйки восстановленного замка Франциска Урсула превратилась в создательницу культурной среды, какой Великое княжество Литовское прежде не знало — и всё ещё продолжала писать.

Продолжение следует…