Омут, где черти танцуют

«Омут, где черти танцуют».


В моём омуте черти не тонут —
они дышат, они танцуют на дне.
Глаза их горят, как виски в бокале,
губы поют матершинные сны.

Я — хозяйка этого чёрного круга,
где правда не прячется за стеной.
Мои татуировки — письмена бури,
мой язык — острый, как лезвие дня.

Сними очки, посмотри прямо в бездну:
там не погибель — там свобода живёт.
Черти красят ресницы угольной сажей,
пьют до рассвета и смеются в ответ.

Они не просят прощенья у света,
не кланяются богам и судьбе.
В моём омуте всё наоборот:
здесь боль становится музыкой, боль —
становится силой, а страх — топливом.

Я высовываю язык миру в лицо,
показываю два пальца — и это не мир,
это знак, что я больше не буду рабом.

Мои плечи открыты, грудь дышит свободно,
цепи давно сгорели в огне.

Каждая родинка, каждый шрам —
это медаль за право быть мной.
В этом омуте не тонут — живут.
Живут громко, жадно, без правил и рамок.

Черти поют под гитару из костей,
а я веду хор, стоя на самом краю.
Виски стекает по горлу, как лава,
и в каждой капле — мой дикий закон:
не извиняться за то, что пылаю,
не тушить огонь, даже если он жжёт.

Пусть сверху твердят: «Омут — это гибель»,
я знаю другое — омут есть дом.
Дом, где можно быть настоящей до дрожи,
где можно материться и целовать ночь.
Где можно кричать, когда мир слишком тихий,
где можно молчать, когда все говорят.

Мои черти не злые — они просто честные.
Они не носят масок. И я — тоже нет.
Я стою на белой стене, как на краю,
язык наружу — вызов и исповедь сразу.
Солнце в очках отражается красным,
как будто само примеряет мой стиль.

Рука поднята — не в мольбе, а в триумфе.
Я не прошу. Я беру. Я живу.
В моём омуте даже тишина грохочет,
даже покой здесь опасен и горяч.
Тысячи лет люди боялись омутов.

Боялись глубины, где нет дна и правил.
А я нырнула и осталась навсегда.
Теперь это место дышит моим именем.
Каждый демон здесь носит мои черты:
дерзость, смех, и ту самую искру,
что не гаснет ни от воды, ни от времени.

Мы поём вместе — и песня длиннее ночи.
В моём омуте черти не топятся…
Они живут.
Они красят глазки.
Они балуются вискариком.
Они поют матершинные песни.

И я — главная среди них.
Не королева. Не жертва. Не святая.
Просто женщина, которая решила:
лучше быть омутом, чем тихой рекой,
лучше гореть, чем медленно гаснуть,
лучше петь грязно и громко,
чем молчать красиво и мёртво.

И если кто-то когда-нибудь спросит,
что скрывается в самой глубокой яме —
я отвечу, высунув язык:
«Там живу я.
И мои черти.
И вся та красота,
которую боятся называть красотой».

Пусть мир сверху продолжает твердить
свои правильные, чистые речи.
Мы внизу уже знаем другую правду:
настоящая сила всегда чуть-чуть грязная.
Настоящая красота всегда чуть-чуть опасна.
Настоящая свобода всегда чуть-чуть безумна.
И именно поэтому она прекрасна.В моём омуте черти не тонут.
Они танцуют.
Они любят.
Они живут.
И я —
вместе с ними.