Братья по... Юности

#байка
(С признательностью, Катарине и Swet_lanohka)

Однажды... в кабинете Ньюта Скамандера (впрочем, как всегда) пахло озоном, старой кожей и чем-то неуловимо сладким, как пыльца лунного камня. Огромный рабочий стол был завален пергаментами с зарисовками нюхлеров, а в углу мирно похрапивал гром-птица Фрэнк, укрытый старым пледом. 
Ньют проснулся от того, что его нос зачесался. Он попытался потереть его привычным жестом — рукавом своей знаменитой синей куртки, но пальцы наткнулись на нечто совершенно иное. Кожа была гладкой, без единой морщинки усталости. Нос, который он вчера умудрился разбить о дверцу клетки камуфлори, выглядел девственно чистым, если не считать старого шрама у переносицы. 
Он подскочил к зеркалу над раковиной для мытья котлов (которую держал исключительно для купания детенышей окками) и замер. Из мутной поверхности на него смотрел мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати. Рыжеватые кончики волос на затылке торчали самым непокорным вихром на манер причудливого одуванчика, веснушки густо обсыпали вздернутый кончик носа и высокие скулы, а припухлые губы обиженно дрогнули. Глаза, теперь казавшиеся больше, остались прежними — огромными, полными вселенской доброты и тревоги за каждую букашку. Но лицо было юным. Настолько юным, что Ньют почувствовал себя экспонатом собственного справочника.
— Мерлинова борода… — пискнул он голосом, сорвавшимся на фальцет.
В этот же миг из-за стопки книг «Фантастические твари и где их найти» донеслось сдавленное шипение. Полированная столешница задрожала, книги поехали вбок, и оттуда, словно змея из норы, вывернулся Локи.
Только это был совсем не тот асгардский принц, которого знал магический мир. Это был рыжий подросток с изящными, чуть хищными скулами и высоким лбом. Его глаза горели желтым волчьим огнем, подведенные той самой черной краской, которая делала взгляд таким пронзительным. Тонкий прямой нос, тонкие, но удивительно красивые губы и брови, которые даже в подростковом возрасте сохраняли царственную суровость.
Локи оглядел свои руки, ощупал лицо, дернул себя за, казавшуюся теперь длинной рыжую косичку, и издал звук, средний между рыком раненого фенрира и визгом первокурсницы, увидевшей пикси.
— Что ты сделал со мной, дед на эликсире?! — наотмашь взвыл он, хватая тяжелое пресс-папье в виде василиска и замахиваясь на Ньюта.
— Я ничего не делал! — Ньют инстинктивно выставил вперед чемодан с волшебными зверятами, прячась за ним. — У меня те же проблемы!
— Ты выглядишь так, будто тебя только что отчислили из третьего курса Хогвартса за взрыв туалета Миртл! — прорычал Локи, наступая. В своем новом теле он двигался стремительно, но координация еще подводила: он запнулся о хвост спящего Фрэнка.
Пока они барахтались на полу, пытаясь понять природу катастрофы, палочка Ньюта сама выпрыгнула из кармана. От ужаса и желания защитить свое личное пространство она исторгла Патронуса.
Обычно это был грифон или, в моменты крайнего душевного подъема, феникс. Но сегодня из палочки вырвалась ослепительная вспышка, и посреди кабинета материализовался единорог. Настоящий, жемчужно-белый, с витым рогом, сияющим мягким светом. Единорог фыркнул, тряхнул гривой и, цокая серебряными копытцами по паркету, бодро поскакал прямо сквозь стену лондонского таунхауса, оставив в кирпичной кладке дыру идеальной формы подковы.
— Твое мать, магия сошла с ума вконец! — простонал Ньют, глядя на свежий сквозняк.
— Да, — прищурился Локи, мгновенно становясь серьезным. Его звериная желтизна в глазах сменилась холодным расчетом. — а потом... пошла домой. На Радужный мост. И судя по траектории, твой конь сейчас шугает Хеймдалля.
Тор сидел на троне отца, закинув ноги на ручки, и методично опустошал бочонок эля. Рядом с ним, свернувшись клубком тумана, дремал прекрасный конь Слейпнир. Громовержец был навеселе и пребывал в состоянии философского благодушия после очередной попытки предотвратить конец света путем профилактического избиения великанов.
Радужный мост содрогнулся. Вороны Одина едва успели пригнуться, когда мимо них пронесся светящийся единорог. Он промчался по Биврёсту, элегантно перепрыгивая через разряды молний, и нырнул в портал, ведущий прямо в Асгард.
Единорог приземлился точно на спину Слейпнира. Тот спросонья взбрыкнул, но потом заинтересованно ткнулся мордой в серебристый бок гостя. 
Тор икнул, отставил кружку и уставился на волшебное животное.
— Ого, — пробасил он. — А я думал, это пони Суртра сбежали. Значит, можно поздравить с пополнением? — Тор кивнул на Ньюта, который как раз вылетел из портала следом за своим Патронусом, красный от бега и смущения.
— Какое пополнение?! — возмутился тот. — Это мой Патронус! Он просто…
— …решил скреститься с моим сыном, — закончил за него голос Локи. 
Бог коварства шагнул из тени колонн. Подростковый возраст лишил его движения плавности опытного убийцы, придав им угловатости уличного кота.
— Тор, — прошипел етун, сжимая кулаки. — Если это твоих рук дело ради очередного тупого розыгрыша, клянусь Иггдрасилем, я засуну Мьёльнир тебе прямо в…
— Эй-эй, полегче, братец! — Тор вскочил, добродушно улыбаясь. — Папа бы расстроился, если бы ты испортил новый пол ударом молнии. Кстати, отличная новая версия. Тебе идет быть похожим на тощего лисенка.
Локи зарычал, но прежде чем он успел метнуть свой магический топорик с гонем, Тор затянул во все горло, размахивая кружкой:
— Ты куда, Локи? Быстрей б! Чухнуть от жены, от детей!
Из соседнего зала раздался грозный рык Рейнерис Таргариен, перемежающийся отборным английским матом Гермионы Грейнджер:
— ТОРУНДИС ОЛАФСДОТЕР, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ЗАТКНЕШЬСЯ, Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ВЫМЫТЬ ВСЕ КОТЛЫ В ПОДЗЕМЕЛЬЯХ ЗА ДЕСЯТЬ ЛЕТ ВПЕРЕД!
Девушки присоединились к ним спустя неделю, переместившись через нестабильный портал, который открыл, сбегающий от единорога, Хеймдалль. 
Тор моментально присел за трон, прикрыв голову руками.
— Как тут оказались ваши девки?! И...СТОП... Они... тоже… помолодели!? — с шепотом ужаса спросил Громовержец, разглядывая идеальную укладку волос самого Одина, (который вышел на шум, опираясь на Гунгнир), куда-то пятясь под шумок))). Всеотец выглядел максимум на 12 мидгардских лет, повязка с "вороньим" зрачком предвкушала... новый трындец масштаба 9 миров; 
Он вздохнул, посмотрел на своего младшего сына, пытавшегося мило-потешно, но безуспешно, достать топориком со льдом, забравшегося на припотолочкную золотую балку, первого, затем на красного от стыда английского магозоолог, не знавшего, кого и ловить, чей единорог уже вовсю играл в флиртующие догонялки со Слейпниром вокруг Золотого трона.
— Мальчик мой, — обратился Всеотец к Локи. — Не нужно угрожать брату. Во-первых, молот его теперь больше твоей головы размером, ты его просто не поднимешь. Во-вторых, Тор здесь ни при чем. Почти.
— Почти?! — хором взвыли оба новобращенных в подростков.
Один устало потер переносицу.
— Вседержитель решил провести небольшую дипломатическую операцию. "Маглы" :) слишком часто пытались уничтожить Мир Волшебства. Чтобы окончательно исключить рецидивы Рагнарёка, я решил связать самого необычного мага и самого переменчивого аса. Магия Мидгарда оказалась весьма кстати. Скрестить хаос с гармонией… Получилось интересно. Побочный эффект — вечная юность. Теперь вы братья-близнецы по крови магии. Добро пожаловать в семью, Артемис. И да, поздравляю. Твой Патронус оказался дамой.
— Это девочка? — смущённо притих Ньют. — Я всегда думал, что Мой Патронус был мальчиком! Я называл его Персиваль!
Единорог обернулся, презрительно фыркнул кокетливым, девичьим манером, и демонстративно ударил копытом.
Саламандер побледнел.
— Ой.
В этот момент двери распахнулись снова. По коридору, звонко цокая, бежал Тор, вернувшийся. За ним, весело ржа и оставляя следы звездной пыли, неслась целая охапка крошечных существ. Это были пегасики. Размером с крупного мопса, темно-красные, переливающиеся чернотой, с пушистыми крыльями из тумана и маленькими золотыми рожками на лбу. Их было восемь. Они накинулись на него с щекоташками. Каждый пытался оттолкнуть другого от шеи смешливого бородача.
— Папа, смотри! — восторженно крикнул подросток-Локи, подбегая к Одину. — У меня снова родились внуки! Восемь штук! И они плюются радугой, когда чихают!
Один развел руками. Счастливый Тор положил кучу-малую на пол, потешно проплясал возле трона, маскируя этим то, что потянулся опять к элю и загоготал:
— Ну вот! А говорил — нет пополнения! Можно начинать строить детский зверинец!
Всеотец посмотрел на счастливого брата Локи, на ошарашенного Ньюта, пытающегося классифицировать туманных пегасиков, игравших непоседливые в догонялки прямо в воздухе («Так, окрас наследуется по отцовской линии, а туманная структура — от матери-патронуса…»), и понял, что педагогику пора менять на радикальные меры. 
Он отвесил Тору такой смачный подзатыльник, что шлем слетел с головы Громовержца.
— Марш стричь брата! — рявкнул Один. — Он выглядит так, будто его жевала жаба Фарбаути. А ты, Саламандр, бери справочник и записывай. Кажется, у тебя появился новый вид: *Equus Patronum-Celestis*. И найди им корм. Судя по тому, как они пытаются сожрать гобелены, они всеядные.
Жизнь в Асгарде превратилась в череду сказочных, абсолютно безумных приключений. Ньют обнаружил, что Вечная Юность имеет массу преимуществ. Ему больше не нужно было варить омолаживающее зелье, которое вечно отдавало лягушачьей икрой. Зато его выносливость возросла десятикратно. Вместе с внешне оставшимся пятнадцатилетним Локи они облазили все корни Иггдрасиля. 
Их главным развлечением стали гонки. Ньют верхом на белоснежной единорожице (которую пришлось переименовать в Персефону), а Локи — оседлав сразу троих своих старших пегасиков, сцепившихся хвостами. Они носились над облаками, пока однажды не свалились прямо в сад Фрейи. Богиня любви сидела в беседке, перебирая руны, и вязала крошечный свитер. При виде двух мальчишек на мифических зверях она лишь меланхолично заметила:
— Наконец-то в Асгарде появились нормальные дети. Только вытрите копыта о коврик, Персефона опять оставляет радужные пятна.
Самым сложным испытанием стала примерка одежды.
— Я не надену эти кожаные ремешки! — возмущался Ньют, отбиваясь от валькирий-портних. — Мне нужна вентиляция для чешуйчатых поркупинов! И карман для нюхлера!
— А мне нужен воротник повыше, чтобы скрыть укусы этих мелких паршивцев! — вторил ему Локи, пытаясь отпихнуть ногой особо наглого пегасика, который пытался отгрызть пряжку с его сапога. — И почему у них зубы?
— Потому что папа сказал, что истинный ас должен кусаться первым! — пропищал один из малышей на слейпнирском; , выплевывая кусок рога от его шлема-короны.
Гермиона Грейнджер ступила на золотой мост, осмотрела свой идеальный овал лица, отсутствие морщин у глаз и роскошную гриву каштановых волос.
— Десять баллов с Гриффиндора Тору, — выдохнула она, но глаза ее сияли. — Артемис, нам больше не нужно тратить состояние на корень мандрагоры. Мы бессмертны и прекрасны. Я смогу перечитать всю библиотеку Британского музея, не боясь деменции!
Рейнира Таргариен появилась верхом на драконе, позже, спустилась на землю величественно, как королева. Однако, взглянув на зятя, она не смогла сдержать смеха. 
— Локи, посмотри на себя! — воскликнула она, обращаясь к подошедшему принцу Асгарда. — Теперь, когда ты выглядишь младше моих дочерей, может, Деймон, наконец, перестанет называть тебя «старым развратником» и примет в семью полностью? Тем более, что твоя скрытная фея-теща полностью тебя поддерживает!
Вечером состоялся пир.
Огромный зал Валхаллы сиял. За длинными столами сидели свита Лаувэйи, двери загораживал Снейп, с кастрюлей пирожков, что сказал, что будет стоять в проёме, пока "бедный худенький мальчик" не доест последний) и даже делегация из Вестероса, а Нотт и Хель все расчесывали всех малышей Слейпнира и Персефоны и гладили, гладили их и расчесывали. 
Ньют сидел рядом с Локи. Перед ними поставили блюдо с жареным ягненком.
— Знаешь, — задумчиво протянул Локи, накручивая на вилку золотую макаронину. — Когда Один приказал Тору подстричь меня, я хотел превратить ножницы в змей. Но потом подумал… У меня никогда не было такого прекрасного детства. Даже когда я был ребенком.
— У меня тоже, — тихо ответил Ньют, поглаживая Тонни и Донни по макушке, что с двух сторон прижималась к нему, они украли ключи от портала у Радужного моста и не собирались их никому отдавать, кроме любимого сливного приёмного папы; . — Только тогда надо мной ещё и смеялись. А теперь есть друзья, что смеются вместе со мной. Хотя, боюсь, если мы встретим Хагрида, он усадит меня за парту, перепутав с учеником Пуффендуя.
Локи поперхнулся элем.
— Пусть только попробует. А мне надо беречься Нарви и Вали. Если они увидят меня такого, то решат, что у них внезапно появился ещё один младший братик-конкурент за внимание мамы.
За соседним столом сидела Рейнерис. Услышав слова Локи, она поцеловала его в щечку:
— Мы все любим тебя, любого. Но не поддавайся усидившемуся желанию побаловаться по-мальчишьи, шаловливый затейник. Разве что... На Амбридж можно спустить твоих новых внуков, посмотрим, как она справится с толпой туманных пегасиков.
Над столами стоял гул голосов, смех и звон кубков. Тор, восседавший во главе стола, поднял чашу:
— За Вечное Перемирие! И за семью! и... за 8 маленьких чудиков!
Один, выглядящий счастливым и беззаботным, как вдруг... дал сыну легкий отеческий подзатыльник, точь-в-точь как давеча в кабинете.
— Сначала научи их пользоваться салфеткой, Громовержец, — проворчал он, пряча улыбку в черных локонах. 
Где-то под столом маленький пегасик с аппетитом грыз ножку королевского кресла, а единорожица Персефона слизывала с пола разлитый мед, оставляя за собой дорожку чистого золота. Сказка их только начиналась;