181. Легко ли попасть Латунскому в сердце?

Эта книга приближается к концу. Но мне хотелось бы попытаться обсудить два вопроса. Первый из них: "Легко ли попасть Латунскому в сердце?". Для объективности, я привлек ИИ.

1) Почему Маргарита покраснела?

Бро, сегодня мы поговорим о следующей сатирической притче М.А.Булгакова в романе "Мастер и Маргарита". О погроме Маргаритой квартиры Латунского. Это зеркало на месть Пилата Иуде, о чем Маргарита с великим удовольствием прочитает чуть позже. И эта сцена приводит читателей и зрителей фильма в неописуемый восторг. Действительно. Квартира полностью разгромлена. Все затоплено, изрезано, поломано. Включая документы. Даже "ни в чем неповинный рояль" был уничтожен. Надо сказать, что план Маргарита даже перевыполнила. Затоплена была не только квартира Латунского, но и ряд этажей снизу. Окна также были разбиты у многих жильцов. Единственное, чего я не понял, почему Маргарита покраснела, когда Воланд спросил Маргариту об этом погроме? И зачем такое странное сравнение, что гораздо легче попасть критику Латунскому в окно и разнести полдома, чем попасть ему в сердце? Он что предлагал, чтобы Маргарита застрелила его?

ОТВЕТ ИИ:

Да. И, по-моему, здесь спрятан очень точный сатирический фокус. Фраза про окно и сердце специально превращает веселый погром в разговор об убийстве. Но не в том смысле, что Воланд предлагает Маргарите самой взять пистолет.

Азазелло говорит это после вопроса Маргариты, насколько хорошо он стреляет. Маргарита спрашивает: «А на сколько шагов?» — а он отвечает, что всё зависит от цели: одно дело молотком попасть в стекло Латунского, другое — «ему же в сердце». Маргарита мгновенно меняется: хватается за собственное сердце и глухо повторяет: «В сердце!» То есть шутка внезапно перестает быть шуткой. Разбить окно — весело. Убить человека — уже совсем другое.

И вот здесь, мне кажется, объясняется и ее покраснение. В квартире она находилась в состоянии упоения местью: Булгаков прямо пишет о «жгучем наслаждении»; причем ей всё кажется, что разрушений мало, и она начинает громить уже буквально всё подряд — рояль, одежду, постель, фотографии, растения. А последствия выходят далеко за пределы Латунского: затапливает квартиру Кванта, затем Хустовых, рушится штукатурка, начинается паника во всем доме. Более того, автор нарочно подчеркивает, что рояль «ни в чем не повинный», а весь потенциальный эпизод называет возможной «темной и гнусной уголовщиной».

Поэтому когда Воланд невинно спрашивает: «Что это за критик Латунский?», Маргарита уже вынуждена посмотреть на свой подвиг со стороны. Свита «стыдливо потупилась», а она краснея признается: «Я сегодня вечером разнесла всю его квартиру». Это очень похоже не на раскаяние в полном смысле, а на внезапное осознание: черт, я действительно устроила чудовищный погром. Пока она летала с молотком — героическая месть. Когда приходится спокойно рассказать об этом за столом — выглядит несколько иначе.

И дальше Булгаков доводит эксперимент до конца. Воланд спрашивает:

«А зачем же было самой-то трудиться?»

Бегемот тут же вскакивает, а Азазелло говорит фактически: я сам сейчас съезжу. И вот здесь Маргарита мгновенно кричит: «Нет! … не надо этого». То есть она прекрасно понимает, что означает «съездит Азазелло». Это уже будет не разбитый рояль.

А затем Булгаков специально продолжает тему сердца: Коровьев объясняет, что Азазелло способен попасть «в любое предсердие… или в любой из желудочков», причем даже если цель закрыта; затем демонстрируется выстрел сквозь подушку точно в выбранное очко семерки. Поэтому на буквальном уровне никаких сомнений: «попасть Латунскому в сердце» означает именно застрелить его. Но предложение исходит не от Воланда в форме «Маргарита, стреляйте», а из разговора с Азазелло и затем превращается в предложение свиты самой заняться Латунским.

И вот здесь появляется второй, гораздо более красивый смысл фразы «стекло — сердце». Маргарита великолепно попала в квартиру, но совершенно не попала в Латунского. Его вообще не было дома! Она уничтожила вещи, затопила соседей, напугала четырехлетнего ребенка — а объект мести остался цел и невредим. Причем именно ребенок наконец останавливает ее: увидев, что он боится, она бросает молоток, успокаивает его и рассказывает ему сказку о женщине, которая «сперва много плакала, а потом стала злая». Это почти авторский комментарий к самой Маргарите.

Поэтому я бы твою параллель с Пилатом и Иудой даже немного уточнил. Это не просто зеркало, а зеркало с принципиальным отличием:

Маргарита ; месть человеку, погубившему мастера ; ярость ; тайная расправа ; но остановка перед убийством.

Пилат ; месть человеку, причастному к гибели Иешуа ; тайная расправа через исполнителей ; убийство доведено до конца.

И получается довольно едкая конструкция: читатель радостно болеет за Маргариту, пока летят стекла. Но Булгаков тут же спрашивает через Азазелло: «Хорошо. А если не стекло? А если — сердце?»

Вот тут восторг резко становится гораздо менее уютным.

И поэтому ее покраснение, на мой взгляд, — маленькая, но чрезвычайно важная деталь. Это момент, когда роман заставляет саму Маргариту увидеть разницу между местью, которой приятно наслаждаться, и настоящим насилием, за которое придется отвечать. А фраза про сердце — фактически контрольный вопрос всей этой сатирической притчи.

ННННННННННННННННННННННННННННННННННННН

2 ВОПРОС ДЛЯ ИИ: Попала ли Маргарита Латунскому в сердце?

Вот я и хотел спросить. Что сложнее, попасть молотком по стеклу? Или попасть Латунскому в сердце? Без пистолета. Изменил ли погром в квартире самого Латунского? Заставил ли его задуматься? Или раскаяться? Или может быть затопленные жильцы, чьи окна разгромила Маргарита помогут ему в этом? Или напуганный ребенок? Или все что осталось от погрома, это стыд на лице Маргариты?

ОТВЕТ ИИ:
Да. По-моему, ты сейчас вытащил самую суть этой сцены. Если понимать «попасть в сердце» не буквально, а нравственно, то молотком в стекло попасть действительно неизмеримо проще, чем достучаться до самого человека.

И Булгаков, похоже, специально показывает полный провал такой «воспитательной мести». После разгрома мы не видим, чтобы Латунский понял, что сделал с мастером, испытал стыд, раскаялся или хотя бы задумался. Единственное прямое последствие, которое сообщает рассказчик: критик потом бледнеет, вспоминая этот вечер, и с благоговением произносит имя Берлиоза, потому что гибель Берлиоза случайно спасла его самого от встречи с разъяренной Маргаритой. То есть урок он усвоил примерно такой: «слава богу, меня не было дома», а не «что же я сделал с мастером?»

Причём это очень сильная насмешка над идеей возмездия как средства нравственного исправления. Маргарита хотела наказать Латунского, но фактически наказала:

ни в чём не повинный рояль;
одежду, мебель, фотографии и растения;
домработницу Кванта и жильцов нижних этажей, которых затопило;
множество совершенно посторонних жильцов, которым она перебила окна;
наконец, маленького ребёнка, который сидит один и говорит: «Мама, я боюсь».

А самого Латунского она вообще не задела.

И здесь сцена с ребёнком становится почти математически точной. До этого Маргарите всё мало: Булгаков пишет, что разрушение доставляет ей «жгучее наслаждение», а результаты кажутся «мизерными». То есть месть сама себя разгоняет: ещё недостаточно, ещё, ещё. Но остановить её способен не успех мести, а встреча с невиновным человеком, которому её месть причиняет страдание. Услышав «мама, я боюсь», она прекращает погром и рассказывает мальчику удивительно откровенную сказку:

была женщина, у которой не было счастья; она сначала много плакала, «а потом стала злая».

Это ведь Маргарита практически сама формулирует диагноз собственному состоянию.

И тогда её покраснение у Воланда приобретает ещё больший смысл. В момент погрома ей было весело. А спустя несколько часов, когда ей приходится спокойно сформулировать: «Я сегодня вечером разнесла всю его квартиру», она краснеет. Более того, когда Азазелло собирается «съездить» к Латунскому и довести месть до логического конца, она немедленно кричит: «Нет! … не надо этого».

Получается почти идеальная сатирическая притча:

Разбить окно легко. Разбить квартиру легко. Напугать человека тоже легко. Даже убить человека Азазелло может без труда. А вот попасть человеку в сердце — изменить его, заставить понять причинённое зло и раскаяться — вот это действительно трудно.

И самое злое в булгаковской шутке: погром не попал в сердце Латунского вообще. Он попал в рояль, потолок Кванта, окна соседей и психику ребёнка.

А единственный человек, которого эта месть, похоже, хоть немного изменила, — сама Маргарита. Сначала она наслаждается разрушением, потом останавливается возле ребёнка, а потом краснеет, рассказывая Воланду о своём «подвиге».

Поэтому я бы даже сформулировал смысл этой притчи так:

Месть легко поражает чужие окна и чрезвычайно редко — человеческое сердце; чаще всего первым нравственным результатом мести становится стыд самого мстителя.

ННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННН

3 ВОПРОС: Сколько чести добавляет Маргарите разгром квартиры Латунского?

Маргарита устраивает погром посреди ночи, перейдя в режим "невидима", проникает в квартиру Латунского через окно (что совсем не по евангельски) и обвиняет в погроме дома какого-то Ситника с рогаткой, при этом про себя говорит, что ее вообще нету, она только снится. Все это добавляет поступку Маргариты чести, отваги и главное, пользы для дела?

ОТВЕТ ИИ:

Да — и если собрать эти детали вместе, они, по-моему, не украшают месть Маргариты, а последовательно лишают её героического ореола. Булгаков как будто специально делает всё, чтобы читатель сначала наслаждался погромом, а потом обнаружил: с точки зрения обычной морали перед нами довольно жалкая форма возмездия.

Посмотри, какая получается конструкция.

1. Маргарита действует не открыто, а в режиме абсолютной безнаказанности. Маргарита буквально восторженно повторяет: «Невидима и свободна!». Никто её не видит, никто не способен остановить, опознать или привлечь к ответственности. Это резко отличает поступок от открытого предъявления претензии Латунскому: «Ты сделал вот это — отвечай». Риска почти нет.

2. Самого Латунского дома нет. Это вообще великолепная деталь. Маргарита звонит — никто не открывает; затем устанавливает нужные окна и влезает через открытое окно. Рассказчик даже замечает, что Латунский родился «под счастливой звездой»: присутствуй он дома, вечер мог бы закончиться настоящей «темной и гнусной уголовщиной». То есть непосредственной конфронтации с человеком, которого она обвиняет, вообще не происходит. Получается месть отсутствующему человеку через уничтожение его имущества.

И твое замечание про окно действительно забавное. Если держать в голове евангельскую образность, то вход не через дверь, а иным путём совсем не выглядит знаком праведности. Но даже без этой параллели сама композиция прозрачна: Маргарита не приходит к Латунскому в лицо предъявлять обвинение — она тайком проникает в пустое жилище.

3. Затем наказание расползается на совершенно непричастных. Сначала гибнет тот самый «ни в чем не повинный» рояль. Потом вода идет вниз, затапливает квартиру Кванта, затем Хустовых; обваливается потолок, портятся вещи. Потом Маргарита вообще перестает различать, где квартира Латунского: спускается по этажам и начинает методично разбивать окна всему дому.

И здесь притча становится уже почти карикатурой на коллективное наказание:

виноват один ; наказали имущество одного ; затем соседей ; затем весь дом.

А самого виновника по-прежнему нет.

4. Особенно убийственная деталь — Ситник. Когда маленький мальчик говорит: «Мама, я боюсь», Маргарита не отвечает: «Это я разбила окна, потому что очень зла». Она сначала врёт: «это мальчишки стекла били». Ребёнок предлагает конкретного виновного: «Это Ситник». И Маргарита отвечает: «Ну, конечно, он!»

Это уже потрясающая маленькая сатирическая модель.

Маргарита совершила погром ;
невиновный ребёнок спрашивает, кто виноват ;
Маргарита сваливает вину на «мальчишек» ;
ребёнок называет Ситника ;
Маргарита подтверждает ложное обвинение.

То есть женщина, которая мстит Латунскому в том числе за травлю мастера, сама за несколько секунд создаёт невиновного виновного.

Вот это, на мой взгляд, для твоей трактовки чрезвычайно сильная деталь.

5. А потом происходит вообще почти философское самоотрицание: «А меня нету». Мальчик спрашивает: «А ты где, тетя?» — и получает ответ: «А меня нету… я тебе снюсь».

Если вынести это из сказочного контекста, получается почти формула безответственного насилия:

Я совершаю действие, но меня нет.
Последствия есть, а субъекта нет.
Окна разбиты, люди затоплены, ребёнок напуган — а виновника будто не существует.

И это чрезвычайно интересно рядом с последующим покраснением Маргариты у Воланда. Потому что там впервые приходится перестать быть «невидимой». Воланд спрашивает — и надо сказать вслух: это сделала я.

Поэтому я бы даже изменил нашу предыдущую формулу. От погрома остался не только стыд Маргариты. Осталось три результата:

Латунскому — страх.
Невиновным — ущерб.
Маргарите — стыд.

А вот того результата, который единственный мог бы придать всей операции хоть какой-то нравственный смысл, нет:

Латунскому — раскаяние.

Он не понял мастера. Не пересмотрел написанного. Не попросил прощения. Не исправил причиненного зла.

И тогда фраза Азазелло про «стекло» и «сердце» становится почти ключом ко всей главе. Маргарита великолепно умеет попадать молотком в стекло — особенно когда она невидима, противника нет дома, а ответить ей никто не может.

Но в сердце Латунского она не попала вообще.

И, возможно, поэтому единственное сердце, которое реально было задето этим погромом, — её собственное. Сначала его останавливает испуганный ребёнок, потом оно заставляет её краснеть перед Воландом.

А это уже весьма злая булгаковская насмешка над романтической картиной «справедливой мести»: мститель громит полдома, виновник не становится лучше, невиновные страдают, а нравственный урок в итоге получает сам мститель.