Цветущие ветки миндаля

               

Небо, как бабушкин шелковый платок. Гладкое,  равномерное. Немного шершавое и  атласное одновременно. Любимого ее  синего цвета. Мутного слегка -  в ее время ярче не получалось, красители подводили, - зато как настоящее.

Небо. Плоское, как  натянутый тент,  ограниченный крышами квадрат, уходящий крыльями куда-то вширь и вдаль, туда, куда не достает взгляд,   пока не встанешь — не увидишь. Там, за этими границами и   бесконечные, дышащие  колыханием ржи поля, и  курчавые полоски лесов. Реки, горы, деревеньки с домиками, словно грибочками на полянке,   извилистыми тропами, крошечными,  похожими издали на муравьишек  человечками - если выпрямиться в полный рост.  Это только то, что доступно взгляду, да только и этого не видно,  даже если приподняться на локоть. А сколько еще  и недоступного, там, за горизонтом.

Но вставать лень. Даже на локоть — лень.  Сил только на то, чтоб лежать. Прямо на траве, мягкой. Прямо на земле — теплой. Растекаясь по этому зеленому ковру, словно сливаясь с этой    упругой землей,  словно тая под  лучами солнца,  смотрящего на тебя в упор с неба. С неба не по  февральскому синего цвета, расчерченного на угловатые фрагменты веткой, склонившейся над лицом.

Извилистой,   с крючковатыми   перемычками, ответвлениями и отростками  тянущуюся   прочь от ствола, дальше и дальше, выше и выше, туда, к свободе, к небу,  к солнцу. К полям, засеянным пшеницей, к горам,  к деревенькам, застроенным смешными домиками, издали похожими на грибы. 

Ветви изгибаются высокопарно,  сохраняя изысканные линии, преломляются,  словно в локтях,   высокомерно несут на себе цветы. На ладонях,  на предплечьях,  на кончиках пальцев, словно они не ветви, а бесконечные  элегантные руки, на которых по всей длине раскиданы  соцветья,  по одному и кучками, легкие, как бабочки,  нежные, как поцелуи. Словно они принадлежат не дереву, а эфемерной восточной танцовщице,   с ее неслышной,  гибкой грацией,  с движениями, переливающимися из одного в другое, как вода, с   говорящим взглядом,  с говорящими жестами,  с  неуловимым дыханием, но явно читающимся смыслом. Даже с кончиков ветвей, будто с кончиков ногтей  свивают соцветья — вот-вот упадут, сорванные случайным порывом ветра, но держатся, неизвестно как. Раскачиваются, как колокольчики, шепчут что-то, наверное, важное,  возможно запретное. 

Ты лежишь и смотришь на это небо, расчерченное линиями из ветвей миндаля, и  цветы его,  молчаливые, трепетные эльфы изредка роняют на тебя свои  белые полупрозрачные лепестки, словно дразнясь, словно заигрывая, словно благословляя.

Вот так бы всю жизнь.
Так неожиданно спокойно и беззаботно бы — всю жизнь....
Без болей, без душевных  терзаний,  без необходимости  кому-то что-то доказывать и оправдываться.  Сидеть бы на ветке,   раскачиваться   с ней на ветру, изредка роняя  по одному лепестку,   неслышно, без трагедий распрощаться со всеми, и  когда-нибудь, уже  после того, как все  напрочь забудут о тебе, как о цветке,  вдруг  появиться на том же месте — плодом. Ярким, крепким, упругим, которому все нипочем: холод, сырость,  гниль, птицы с  их  точеными клювами,  мальчишки с  их стальными ножами...
Вот так бы всю жизнь...

-Готово! - гаркнули откуда-то из недр дома.
Вин приподнялся на локте.   
-Гото-ово!!-  на крыльцо выбежал  пацаненок, из  челяди,  мелкий, грязный, бодрый, один из тех, которому можно доверить любую, самую нудную, самую никчемную работу. Перетирал белила, готовил порошок для палитры. Вытер  потный лоб  рукой, размазал белую пыль по  румяной мордашке. Улыбается счастливо, довольный, что справился с заданием.  Орет радостно: - Все растер! Можно замешивать!

Художник встал, ничего не говоря,  кивнул молча, будто боялся расплескать мысли через слова.  И пошел в мастерскую. Работать.


 

Примечание. Иллюстрация "Цветущие ветки миндаля"(нидерл.Amandelbloesem) — картина нидерландского живописца Винсента Ван Гога, написанная в 1890 году в Сен-Реми-де-Прованс.