Строители

Шесть соток в ближнем Подмосковье - предел мечтаний любого москвича в середине девяностых. Кризис. Денег нет. Сбережения обесценились. Полки в магазинах - пустые. А кушать хочется.

Бойко движемся от развитого социализма к загнивающему капитализму. Если в прошлом торговать было зазорно - торгашей называли спекулянтами, - то сейчас все начали что-нибудь продавать.

Бабули в белых платочках, а при них - пучки зелени, банки с солеными огурцами и квашеной капустой у станции метро.

Там же стоял и наш брат - интеллигент. В стареньком, видавшем виды плаще, очках и фетровой шляпе. Предлагает проходящей публике старые издания Толстого, Бунина, Чехова, томики произведений Ленина и Карла Маркса.
 
До сих пор сомневаюсь, удавалось ли ему что-нибудь продать и заработать на скромный ужин, состоящий из бутылки молока, кильки в томатном соусе и буханки хлеба.

Молодые ребята быстро освоились и бойко торговали видеокассетами с порнушкой, импортными сигаретами, "заграничным" алкогольным пойлом из-под полы - виски, чинзано, амаретто, - уверяя, что всё это привезли из-за "бугра", - отменного качества, которое, конечно же, было произведено в подвалах хрущёвок или гаражах.

А цветные этикетки на бутылках изготовлены на струйных принтерах.

Нагрянувшая милиция иногда разгоняла бабушек и интеллигентов, но молодых предпринимателей почему-то не трогала...

В этой неразберихе очень хотелось загородной тишины и подспорья со своего огорода: укропа с петрушкой, перцев, помидор и, конечно, огурчиков.

Длинными осенними вечерами мы с женой мечтали, как заведём грядки, разобьём сад и заживём свободно и счастливо.
 
Нам повезло: мы оказались теми "гнилыми интеллигентами", которые в конце восьмидесятых уехали в загранкомандировку из СССР, а вернулись уже в Россию в начале девяностых.

Рубль в те времена обесценился, а доллар имел вес: слава богу, немножко накопили.

Каждый день просматривали газеты с объявлениями купли-продажи всего и вся. И вот: "Продаётся земельный участок, 7 соток, Ярославское направление, 15 км от МКАД".
 
"Это судьба!" - решил я. Участок продавала одинокая женщина с ребёнком, которой позарез нужны были деньги. Быстро сторговались в цене.


И вот мы уже на своих земельных владениях! Участок прямоугольный, ровный, поросший густым бурьяном. Кроме сорной  травы, на нём росли два огромных дерева: сосна и ёлка высотой с девятиэтажный дом, которым было больше ста лет...

Расхаживая по участку, планировали: здесь будут грядочки, здесь парники, здесь сарайчик, а здесь будет стоять дом.

Решили, что дача будет деревянной, никаких кирпичей и бетона. Всё должно быть экологически чистым.


Стоял конец апреля. Солнце припекало, снег уже растаял, стали появляться первые нежные листочки.

В ближайшую субботу мы отправились на стареньких жигулях на огромный строительный рынок у МКАДа - там продавалось всё: доски, гвозди, шифер, цемент, кирпичи...

От разнообразия товара и мелькания людей рябило в глазах.

Вдоль высокого забора стояло несколько лесовозов, гружённых крупногабаритными материалами: брёвнами, брусом, металлическими конструкциями.

Проходя мимо одного из них, услышали:
- Эй, мужик, чего смотришь? Купи нас!

На брёвнах сидели четверо молодых ребят, обросших рыжими бородами.

- Вы откуда? - спросил я.

- Дак с ВОлОгОдчины мы, село Вожега.

- И что же предлагаете?

- На этом лесовозе - разборный сруб из северной ели. Дом шесть на шесть, и к нему дОски для пОла, пОтОлка и стрОпила. Полный кОмплект. Приехали неделю назад, так на брёвнах и живём, - сказал Игнат Петрович.

Так звали старшего, как потом выяснилось.

Цена оказалась вполне доступной.

- Мы Вам, хОзяин, всё это пОстроим и денег много не вОзьмём, - заявил он.

- Ну что ж, - развёл я руками. - Правда, жить вам придётся в полевых условиях в армейской палатке.

- Это нОрмально, хОзяин, - отозвался Петрович. - Мы люди привыШные, деревенские.

Но вместе с тем я с опаской поинтересовался:

- А кто же вы по профессии?

- Я - учитель труда, - сказал Игнат. - Это Василий - наш физрук. Он - хоть молодой, но рукастый. И силищи немеряной.

Вася и впрямь был парень хоть куда: косая сажень в плечах, под два метра ростом, огромные ручищи, которыми, казалось, можно гнуть подковы и завязывать кочергу в узел.

- А это - Колька и Серёга, недавно из армии вернулись, а заняться дома нечем. ВообШем, не подведём мы тебя, хОзяин.

Тронулись в путь. Трое во главе с Петровичем уселись на заднее сиденье наших жигулей, а младшенький сел рядом с водителем лесовоза.

На ближайшем колхозном рынке купил для них две тушки кур, хлеба, тушёнки, сахара и соли.

- Оголодали наверно здесь на московских харчах? - не без иронии заметил я.

На участке разгрузили брёвна и доски, установили старенькую военную палатку. Я привёз из гаража печку-буржуйку, кое-какие кухонные принадлежности, и со словами: "Обживайтесь, ребята," - уехал домой.

К ночи погода резко испортилась: подул северный ветер, температура стремительно стала падать, и к утру следующего дня термометр за окном показывал ноль.
 
Пошёл небольшой снег с дождём - такие похолодания часто случаются в средней полосе.

Я забеспокоился: как же мои строители в палатке?

Оказалось, не так уж плохо. Надели на себя всё, что было: свитера, шерстяные носки, рабочие спецовки.

Мои работяги сидели кружком вокруг печки-буржуйки, прихлёбывали горячий душистый чай из эмалированных кружек.

Подхожу ближе и с улыбкой говорю:
- Здорово, мужики! Да вы, смотрю, тут уже освоились.

Невесело откликаются:

- ЗдОрОвО, хОзяин! Мы, кОнечнО, люди привыШные, из северных краёв, у нас и не такое бывает... Но хОтелОсь бы нОчевать под крышей. Предлагаем пОстрОить сарай. Он тебе в хозяйстве, кОнечнО, пригОдится...

Я согласился. Работа закипела.

К вечеру того же дня сараюшка была готова: четыре столба по углам обшиты досками.

Соорудили дощатый пол, крышу накрыли старыми листами оцинковки, которые радушно отдал им мой сосед. В центре установили железную печку, прорезав под трубу дыру в крыше.

Я критически осмотрел постройку, а про себя подумал: "Быстро, просто и надёжно. Умеют работать."

Вслух сказал:
- Нормальная избушка. Вот только одного боюсь: пожара бы вы здесь, ребята, не наделали...

- Не беспОкойся, хОзяин! Управляться с печками умеем. У нас в избах на ВОлОгОдчине всё отопление на дровах... Вот ещё бы матрасы, одеяла, подушки какие-нибудь... И - "санаторий"...

На следующий день выпросил у завхоза профилактория нашего завода списанные постельные принадлежности.

Бригадир Игнат Петрович, обратившись ко мне, с серьёзным видом сказал:

- Спасибо за заботу, хОзяин! ОднакО хОтелОсь бы аванс пОлучить. Тут недалеко сельпо имеется, где ОтОвариться можно: хлеб свеженький, и кОлбаска и кОнсервы...

- Хорошо, - согласился я. - Только договоримся, что питание будет за ваш счёт. Вычту из стоимости выполненных работ.

Бригада, улыбаясь, утвердительно закивала.

- У меня к вам ещё один вопрос, - сурово спросил я. - Как насчёт спиртного?

Игнат с обидой:

- Ну что ты, хОзяин! У нас так не принятО: пОка работу не сделаем - ни-ни. С этим строго!

- Это хорошо! И последнее: меня Михаил Иванович зовут, а не "хозяин", хозяева до революции были... Запомнили?!

- ХОрОшО, хОзяин Михаил Иванович, так и будем тебя называть!


Погода вскоре наладилась, и работа закипела. Через неделю сделали фундамент. Ровно, аккуратно, на совесть. Я был доволен. Даже спасибо сказал.

Через пару дней, в воскресенье, приехал посмотреть, как идут дела. На участке - тишина, не видно никакого движения, инструмент брошен около фундамента. День погожий, ни тучки, а работа стоит.

"Может, чай в сарае пьют? Перекур?" - подумал я.

Над трубой из сарая дыма не видно. Сердце тревожно сжалось...

Дверь распахнута настежь. Заглядываю внутрь и вижу перед собой картину: вся бригада лежит на матрасах в одних трусах без движения...

Запах перегара ударяет в нос.

В углу три пустые бутылки из-под "Столичной".

- Подъём! - кричу я.

И пытаюсь растолкать бригадира. Говорю с надрывом:

- Что ж вы так накушались, ребята? Говорили - не пьём...

Игнат с трудом открывает глаза. Почти шепчет:

- ПрОсти, хОзяин. Бес пОпутал.

- Не чёрт, а водка вас попутала, - всё больше возбуждаясь, говорю я. - Ну-ка быстро вставайте! И за работу! А то выгоню всех к чёртовой матери без всякой оплаты!

- Да не можем мы, - умоляющим голосом говорит Игнат. - Сил нет.

- Помираем..., - вторит ему физрук Вася.

Колька и Серёга лежат неподвижно. Лишь изредка мычат что-то во сне.

Мутными глазами Игнат смотрит на меня и говорит:

- Нам бы пивка, хОзяин...

С раздражением выхожу наружу подышать свежим воздухом, чувствуя, как винные пары кружат голову.

Хочется прогнать этих горе-строителей... И даже этого сделать я сейчас  не могу, потому что работу начали дружно - дело знают...

Поразмыслив немного, съездил в сельпо, купил две полуторалитровые бутылки пива, со злостью кинул на пол в их жилище со словами:

- Чтоб вы подавились, уроды!

Вслед доносится:

- Спасибо, Михаил Иванович! Век тебя не забудем! Завтра как штык!

Приезжаю через день: стройка кипит, бригада ворочает брёвна, как ни в чём не бывало, собирают сруб.

Все молчат и отводят глаза. С виноватым видом подходит Игнат Петрович, умоляюще смотрит на меня и с трудом произносит:

- Ты уж прОсти нас, хОзяин...

И, спохватившись, добавляет:

- ... Михаил Иванович. Намедни ОплОшность вышла. ТОска ОдОлела. ВспОмнили дом, детишек, рОдителей. И как на грех, давеча праздник был в нашем селе - престольный - Пресвятой Богородицы.

Вот и расслабились маленько. Больше энтОгО не повторится.

Сердце у меня отходчивое - поверил. И действительно, до окончания работы - НИ-НИ.

Через два месяца дом стоял. Небольшой, бревенчатый, но со вторым этажом под ломаной крытой шифером крышей. В оконных проёмах деревянные рамы со стёклами поблёскивали на солнце.

Такой, как мы с женой хотели. Сердце радовалось.

Подошло время прощаться. Расплатился со строителями по полной, как договаривались. Каждому руку пожал.

Утром отвёз их на вокзал, как они просили, хотя поезд отходил только вечером -  надо было гостинцев домой привезти, школьную форму детям купить, подарки жёнам и родителям.

Благо рядом с вокзалом - большой универмаг.

С чувством исполненного долга возвратился домой. Наутро отправился на дачу: всё ещё раз осмотреть, пощупать, полюбоваться...

Предстояли ещё отделочные работы. Решил, что это будет на следующий год.

Умиротворённый, присел на крыльце и зажмурился от солнца.

Дом стоял на пригорке.
 
Сквозь железные прутья забора была видна просёлочная дорога, которая петляя меж деревьев, вела к платформе пригородных поездов.
 
Приглядевшись, заметил вдалеке две мужские фигуры, которые медленно брели в мою сторону, поднимая пыль.

Когда подошли ближе, я узнал их: это были Игнат и Василий - мои строители. Не может быть!

Они должны сейчас подъезжать на поезде к своему селу. Не выдержав, вышел им навстречу.

Не доходя нескольких метров, спрашиваю:

- Что случилось? Как вы здесь оказались?

Потупив глаза, глядя в придорожный бурьян, с трудом отвечают:

- Опять незадача вышла, хОзяин...

Присели на поваленное дерево у дороги, и Игнат, торопясь и запинаясь, рассказал, что сначала всё шло хорошо.

А Вася ему поддакивал:

- Закупили в универмаге подарки, школьные принадлежности, шоколадных конфет, колбаски копчёной - угостить односельчан... Да и себе продуктов -перекусить - дело к обеду шло: пирожков с капустой, сырку, газировки.

Молодёжь демобилизованная объедалась мороженым столичным.
 
В ближайшем сквере устроились на скамейке, предвкушая, говорили о том, как их встретят дома, как дети будут радоваться подаркам.

Неожиданно подошли две чернявые молодые женщины в цветастых платках на голове и узелками в руках. Тогда подумалось, что это девки приехали за покупками из ближайшей деревни.

Старшая, блеснув золотым зубом, поинтересовалась:

- Чего празднуем, мужики?

Ну мы и расслабились, рассказали, что сами  из Вологодской губернии, строили дачу в Подмосковье, а сейчас домой возвращаемся, поезд вечером будет.

Поцокали языком незнакомки, "порадовались" за нас и посетовали:

- Что это вы, мужики, такое радостное событие лимонадом отмечаете?

Достаёт одна из своей кОтОмки бутылку и стакан гранёный.

- Надо выпить, чтобы дорога была удачной.

Мы с Василием согласились, а молодёжь отказалась - отправились погулять, сговорившись встретиться прямо в вагоне поезда.

- Дальше всё как в тумане, - продолжал Вася. - Выпили-то вроде понемногу. А в сон потянуло - прямо страсть. И потом - темнота.

- Очнулись на лавочке, ночь на дворе. Наш поезд давно ушёл. Ни женщин, ни вещей. Голова гудит. По карманам стали шарить, где деньги лежали. Их тоже нет.

- Слава Богу, паспорта остались..., - добавил Игнат. - Хотели было в милицию идти, но решили: что мы там скажем - что с незнакомыми девками в сквере выпивали?

Кое-как промучились до утра в зале ожидания, а утром на электричке зайцами к тебе приехали. Уж ты пОмОги нам, Михаил Иванович, не оставь в беде, Христа ради.

Ведь мы никого, кроме тебя, в округе не знаем. Не к кому нам больше обратиться.
И смахнули скупую мужскую слезу незадачливые мои строители...

- Нам хоть бы на билет домой заработать...

Поселил их в построенной ими даче, у соседей нашлась работа: кому-то крышу покрыли, кому забор поставили, летнюю веранду соорудили... Так и заработали немного...

Уехали на родину, бедолаги.

С тех пор я их никогда не видел.  Надеюсь, что всё у них хорошо.

Жаль мне стало этих простых русских мужиков. С открытой душой и натруженными мозолистыми руками.