Поэт городских трущоб

читаю про быт советских писателей (в описании А.Васькина) и вспоминаю как в моём подъезде жили закадычные приятели: на четвёртом этаже мой отец, спортивный журналист, в соседней с нами квартире дядя Слава, полиграфист-печатник, а этажом ниже: широко известный в узких кругах белорусский поэт, которого мой друг с восьмого этажа Женя-Паровоз метко окрестил "поэт городских трущоб", и ещё один мужик, чьего имени-профессии я не знаю, но мы его всегда называли "физик-ядерщик" (опять же благодаря Паровозу).

хотя ни физиком, ни тем более ядерщиком он, понятное дело, не был, и назвали его так за какие-то другие таланты. а на этаже самого Паровоза жил жутковатого вида старичок по кличке Асисяй - чем-то похожий на Дядюшку Ау из одноимённого мультфильма - и встретить его в тёмном подъезде было довольно стрёмно. у Асисяя было богатое прошлое, к интеллигенции он не относился.

из всей этой компании до наших дней дожил, как ни странно, только поэт, остальные ушли пятидесятилетними - за здоровьем тогда никто особо не следил, отрывались на полную катушку. в нашем подъезде спортом занимался только один странный дядька с верхних этажей: постоянно бегал в трико и майке по вечерам по району, мы над ним между собой посмеивались. а между тем он до сих пор ещё бегает, так что возможно зря смеялись.

и я, и Женя, и другие ребята очень любили и уважали дядю Славу: классный был мужик. очень интеллигентный, рукастый, по происхождению поляк, по вероисповеданию католик. про таких говорят: сейчас таких уже не делают.

у него в девяностые была собрана огромная видеотека, и он постоянно давал нам посмотреть какие-нибудь свежие фильмы. частенько просил меня: "Пашка, напомни Жене, чтобы вернул мои кассеты". его неожиданный уход был для меня ударом: дядя Слава буквально месяц не дожил до своего шестидесятилетия.

а так в восьмидесятые годы все советские граждане, не относящиеся к партийно-номенклатурно-творческой элите, жили примерно одинаково скромно. у нас на районе выделялась, пожалуй, только одна категория: лётчики гражданской авиации (в соседнем с нашим кооперативном доме жило много лётчиков). они регулярно летали за бугор и привозили оттуда заграничные шмотки, технику, деликатесы.

ну а в девяностые всё окончательно перемешалось: кто был никем, тот стал вдруг всем - и наоборот. но это уже другая история. книга про "лихие девяностые" ждёт своего часа у меня на полке в книжном шкафу.