Детсело. Сеновал

Наши родственники раньше держали коров. А это означало не только свежее молоко на столе, но и постоянную заботу о пропитании животных, чтобы его впрок хватало на долгие зимние месяцы. Поэтому заготовка сена была делом первостепенной важности. И в той бескрайней сельской местности онаявлялась не просто сезонной работой, а особым событием лета, когда люди собирались вместе и вовсю трудились. Жизнь в деревне подчинена своим циклам, и сенокос - один из главных моментов. В советские годы, конечно, размах был другим. Совершенно не таким, что после распада большой страны.

Однажды я выдвинула ящик старого шкафа в одной из комнат, пока изучала дом, и увидела чёрно-белую фотографию в домашнем альбоме: огромное, заросшее высокой травой, поле, дед ещё молодой и серьёзный за рулём советского трактора, к которому сзади прицеплена конная косилка. На ней, управляя лезвиями, сидел напарник. Эта сцена казалась мне кадрами из какого-то эпического фильма о труде и земле. Словно о покорителях широких неизведанных пространств. Я, вполне ожидаемо, сама захотела также ездить и помогать на сенокосе. Садилась на ту же самую косилку во дворе и воображала себя активной помощницей. Выпрашивала покататься хоть один раз на таком необычном агрегате. Но увы...

Будучи маленькой девочкой, успела ещё застать моменты, когда её вновь прицепляли к трактору и везли к кому-то в другой деревне неподалёку. Видимо, там сенокос продолжался активно, только оборудования не хватало. Поэтому дед одалживал косилку знакомым и сам ехал туда вместе с прицепом. В нём я позже находила остатки сухой травы. Перевозили сено, очевидно. Может даже как на одной из фотографий, где высота собранного в несколько раз превышала высоту бортов. Большая и важная работа. А потом и это закончилось.

Конная косилка, настоящий реликт эпохи, не один десяток лет простояла во дворе. Ржавеющий скелет, молчаливый свидетель ушедших времён, когда траву косили не только для своих бурёнок, но и для всего колхоза. Её отдали кому-то лишь в конце десятых годов, а до этого она долго была частью пейзажа, как старое дерево или колодец. Я очень любила по ней лазить и воображать свои трудовые подвиги. Каждый раз, когда мы приезжали в гости, подходила к косилке, чтобы немного поиграть. Представляла её великое прошлое.

Когда колхоза не стало, родственники косили траву уже для своего небольшого хозяйства. Недалеко от дома, под открытым небом, каждый год вырастала золотистая гора - огромный стог сена, который они по-простому называли сеновалом. Затем и я впитала такое название для любой большой кучи сухой травы. Для взрослых он был предметом гордости и отличным фоном для фотографий, а для меня - неприступной крепостью и объектом неутомимых штурмов.

Поначалу я, маленькая и неуклюжая, могла лишь царапать руки и коленки, пытаясь вскарабкаться по его отвесным, пахнущим летом краям. Конечно, у меня не получалось. Хвататься за торчащую траву для подъёма наверх было абсолютно бессмысленно с моими нулевыми навыками. Но детское упрямство - великая сила. Я пробовала снова и снова. Никакая неудача не могла сломить мою решимость на покорение высоты. Ничто меня не останавливало от очередной попытки совершить этот подвиг. Если находила где-то другую, пусть и маленькую, кучу сена, она тут же становилась тренировочным полигоном. Требовалось освоить новое для себя умение.

Спустя несколько долгих, наполненных напряжением минут и изнурительных тренировок, я вновь предстала у подножия того самого высокого стога. Немного запачканная пылью и высушенными травинками, но не сломленная, а, наоборот, закалённая. На этот раз подошла к задаче с новой силой - действовала жёстче, расчётливее и решительнее. Каждое движение было продумано. Я хваталась за малейшую неровность, за каждый стебель сена и, не теряя импульса, мощным, координированным движением подтягивала себя выше, не позволяя усталости взять надо мною верх.

И вот он - долгожданный миг триумфа! Я на вершине! Сердце бешено колотилось, в ушах ещё гудело от адреналина, а в глазах заиграли искры радости. Это была полная победа маленькой девочки над высоким препятствием.

Конечно, просто лежать там наверху, рассматривая сельские пейзажи, довольно скучно для ребёнка. Когда я стала постарше и ездила в другую деревню с родителями, сеновал превращался в импровизированную игровую крепость. Играя с местными детьми, рыла в сене тоннели, устраивала маленькие «штабы», играла в прятки. Найти кого-то среди этих сухих лабиринтов было почти невозможно. Идеальное место для игр. В городе подобное нигде не встречалось.

Разумеется, у этой идиллии была и обратная сторона. После таких игр тело нещадно чесалось от сенной трухи, а из волос и одежды ещё долго приходилось вытряхивать сухие травинки. Только эти мелкие неудобства нисколько не портили впечатления. Разве что взрослые иногда слегка отчитывали за неопрятный вид. Но вскоре лишь вздыхали, разводили руками, затем снова отпускали нас обратно в сенное царство. Пусть мы и портили немного результаты чьего-то долгого труда. Не со зла же.

Помню и сам сенокос в той другой деревне. На этот раз, без тракторов и косилок. Видела, как с самого утра взрослые уходили в поле с простыми косами. Всё делали вручную и очень умело. Я, уже заметно подросшая, но всё ещё ребёнок, помогала им ворошить подсыхающую траву лёгкими граблями. Воздух звенел от жары и гудения насекомых, а руки пахли солнцем и свежескошенной травой. В эти дни огромный стог сена переставал быть местом для игр - он становился результатом нашего общего труда, символом заботы о будущем, напоминанием о предстоящей зиме. И тогда мне уже не хотелось ничего рушить своими игровыми подвигами. Кроме тех моментов, когда взрослые разрешали прыгать на него с высокого дерева.