Сказка о решетке

В тереме царском, в палате престольной, где сам царь-батюшка-ампиратор восседает, всё дивно да величаво — будто сама сказка узор плетёт.
Высоки своды, расписные, словно небо в праздничный день: по золоту витые травы бегут, птицы райские меж ветвей порхают, звёзды да солнце с луной друг за другом ходят — ни на миг не гаснут. Стены в парче алой да в резьбе тонкой: каждый завиток — словно чудо заморское, а дерево будто дышит, шепчет старинные предания.
Посреди палаты — помост в три ступени, а на нём — престол государев. Трон из дуба векового, окованный серебром, с каменьями самоцветными: рубины горят, как угольки, изумруды мерцают, будто в них лес затаился. Спинка трона — в виде короны с семью зубцами, и на каждом — маленький орёл с распростёртыми крыльями, будто вот-вот взлетит. Над троном — сень резная, подбитая бархатом пурпурным, а по краю — жемчуга нанизаны, что росой по утренней траве рассыпаны.
Окна в палате — с цветными стёклами: глянешь сквозь них — и мир другим кажется: трава — изумрудной, небо — сапфировым, а солнце льётся медным светом. Сквозь слюдяные переплёты тянет лёгким ветром, да только не простым, а будто пряным — то ли ладаном пахнет, то ли мёдом, то ли далёкими землями.
У стен — лавки дубовые, крытые коврами персидскими: узоры на них — как лабиринты, в которых можно целую жизнь пройти и всё равно не дойти до конца. По углам — светцы высокие, в них свечи не простые, а восковые, с травами душистыми: горят ровно, не коптят, и пламя их не дрожит, будто само спокойствие в них заперто.
Двери в палату — дубовые, в два человеческих роста, с железными накладками в виде львиных морд: глядят строго, но не злобно — скорее, будто берегут покой государя. А над дверями — образ Спаса Нерукотворного в окладе серебряном, и свет от лампады ложится на лик золотой дорожкой.
И стоит в этой палате особая тишина — не мёртвая, а живая: слышно, как где-то вдалеке часы куранты отбивают, как по половицам шаги стражи проходят, да как ветер в трубах поёт. А царь-батюшка-ампиратор сидит значится за своим столом, и бояре ему лист за листом для прописи его подносят.  Судьбы вершит, так сказать царь-батюшка-ампиратор.
- Подпиши царь-батюшка-ампиратор приговор, - кланяется боярин.
- А что сделал тот по кому бумага составлена?
- Страшное говорил он открыто, - качает головой боярин, а в глазах ужас смертный отражается, - говорил, что давно правишь ты и снять тебя надо да другого царя-батюшку-ампиратора на трон посадить.
- Ишь ты!  - затопал ногами гарант законности. - Енто же бунт супротив власти!  Дать ентому гражданину два десятка лет в заключении!
- И вот этому дай срок царь-батюшка-ампиратор! - взмолился другой боярин.
- А этот супостат что сделал?
- Утверждал, что войско твое не обучено, снабжению не подлежит, и всю амуницию покупает из своего кармана.
- Гляди какой франт, ложь ведром на моих воевод льет и на войско лучшее во всем мире, сгнить его в тюрьме!
- А тут десяток почти таких же, царь-батюшка-ампиратор, сидели окаянные на дороге и писали мелками цветными "миру мир".
- И этих в тюрьму надолго.
- Так дети же еще.
- Ни чего, как раз поумнеют, выйдя стариками, - провозгласил царь-батюшка-ампиратор.
- А тут царь-батюшка-ампиратор один голубятню построил, и представляешь, разводит только белых.
— Это у него акция такая непокорности?  - изумился гарант доброжелательности.  - Посадите-ка его лет на десять, чтоб о разнообразии задумался, а не намекал мне о своих проблемах.
Долго ещё царь-батюшка-ампиратор сидел да приговоры подписывал, а к вечеру решил по садику на свежем воздухе прогуляться.  Выходит, из терема своего, глядь, а вокруг дворца его решетка.  Он аж оббежал вокруг.  Решетка прямо вокруг терема вилась кольцом.
- Казначей!  Это что ха решетка такая тут?
- Тюрьма, твое величество.
— Это я что, в тюрьме?
- Никак нет, это они там, с другой стороны, - отвечает казначей, - ты всех за решётку посадил, мы все тюрьмы расширили, вот они и охватили всю державу, оставив терем твой, как единственный кусочек свободы.
- То есть ты хочешь сказать, что там тюрьма, а у нас тут свобода?
- Так и есть царь-батюшка-ампиратор, - поклонился чиновник.
- Странно, - пожал плечами гарант свободы, - а создается ощущение, словно все наоборот….