Детсело. Посёлок

Порою ездили с родителями совершенно внезапно куда-нибудь, но тоже в сельское поселение. У них было немало давних знакомых, друзей и коллег. И у кое-кого имелся свой частный дом, куда нас могли неожиданно пригласить при встрече. Или же изредка так между делом упомянуть приглашение во время звонка по телефону, который появился в нашем доме далеко не сразу. Я ещё немного подросла к тому времени. Стала заметно выше и выносливее. Меня всё меньше считали ребёнком, хотя знакомые могли назвать «мелкой».

Поездки за город никак не перестала любить. Конечно, больше не восхищалась ими, как в раннем детстве, но с удовольствием садилась в машину даже в самые неожиданные моменты. Всегда хотелось посмотреть неизвестное мне ранее сельское поселение. Это всегда производило ощущение небольшого путешествия словно в другой мир. Да и смена обстановки была полезна для отдыха, особенно во время моих летних каникул. Самые лучшие дни для поездок на природу всегда оставались летом, поскольку световой день тянулся так долго, что казался маленькой жизнью. Не нужно было никуда спешить: солнце неохотно уходило за горизонт, позволяя часами бродить по неизвестным тропинкам или просто сидеть на берегу какой-нибудь речушки. Тепло позволяло одеваться легко, не прятаться от ветра, а просто впитывать в себя спокойствие, разлитое в воздухе, забывая о городской суете и учебных буднях.

В одну из внезапных поездок я заходила в сельскую школу. Та находилась в соседнем посёлке, через который мы проезжали. Сейчас от этого здания, наверное, уже и фундамента не осталось. А в тот далёкий год оно ещё стояло целым. Родители хотели просто показать, как там всё обустроено, своего рода экскурсия. Больше мы туда не возвращались, лишь единственный раз заглянули, но впечатления надолго врезались в мою память. Это был контраст, от которого щемило сердце: очевидная бедность и нищета, соседствующая с трогательным уютом. Помню крашеные в несколько слоёв деревянные полы, которые прогибались под ногами, и запах мела, смешанный с ароматом старой мебели и хлорки. Учителя явно старались создать красоту, не имея средств. Не только растения на подоконнике увидела я, но и детские рисунки на стенах, вручную рисованные плакаты, в шкафу несколько игрушек стоит. Всё это находилось в небольшом кабинете с довольным старым оснащением, которое меркло перед учительским усердием. Такое забыть попросту невозможно. Я покидала сельскую школу с двояким впечатлением и ещё долго в дороге размышляла о ней.

В основной же деревне, где мы гостили у коллег моих родителей, соседями были другие давние знакомые. Их участок находился прямо напротив, на другой стороне улицы. Жили они без детей, что тогда меня расстраивало. Я надеялась хоть на какую-то кампанию. В доме-то делать нечего, там одни взрослые. Скука быстро наваливалась. Моя помощь по хозяйству ведь не требовалась, руки занять нечем. Внутри помещений тоже ничего нового или интересного. Да и люди чужие, точно не разрешили бы исследовать много. Поблизости стояли одни дома. А деревенская улица сама без быстрого выхода на открытую природу, до которой пришлось бы идти больше, чем мне разрешали. Приходилось одной слоняться по участку, развлекаясь наблюдениями за жизнью насекомых или сбивая палкой головки одуванчиков. Но со временем я свыклась и даже полюбила это вынужденное одиночество. Конечно, в первой деревне мне нравилось больше, даже гуляла одна без скуки. Здесь же царила другая атмосфера. Незнакомая и чуждая.

Зато поездки в более крупный посёлок становились для меня праздником. Там текла полноценная жизнь. Даже магазины имелись: маленькие и чуть побольше. Именно в том поселении я на время находила подруг. Гуляли все вместе очень долго. Поскольку в те годы сотовых телефонов у нас ещё не водилось, а интернет, хоть и был известен, имелся лишь у самых обеспеченных, связь с обрывалась в момент отъезда. Мы торжественно обменивались почтовыми адресами, клялись писать письма, но, конечно, девочки ленились, да и я тоже. Мы просто прощались до следующего возможного приезда. Но за те несколько часов я, пока гостила, жадно вкушала часть их жизни, их досуга, становясь «своей».

А первое моё знакомство произошло не запланировано. Всё как-то внезапно случилось.

Родители выделили мне мелочь на вкусняшки, и я, чувствуя себя богачкой, пошла «исследовать» сельскую торговую точку. В самом городе тогда ещё не появились сетевые гиганты. Мы посещали только обычные магазины и рынок. Повидали немало разных мест. Но сельпо - это особая вселенная. Тяжёлая дверь на пружине, скрип петель, и ты попадаешь в полумрак. Воздух там был густой, пропитанный запахом свежего привозного хлеба («кирпичики» лежали прямо на деревянных лотках без упаковки), копчёной колбасы, уксуса и специфической пыли от прилавков. Полки ломились от банок, консервов и всяческой бакалеи, а конфеты в ярких фантиках лежали в коробочках за стеклом, как драгоценности в сокровищнице. Продавщица, крупная тётя в старом синем фартуке и со счётами около советских весов, лениво перебирала монеты, а я, затаив дыхание, гипнотизировала витрину.

Выбор был мучительным: цены оказались чуть выше городских - наценка за доставку в глушь, видимо. Допустим, у меня было заветных 5 рублей. В городе на эти деньжищи можно было шикануть: взять два «Чупа-Чупса» или кучку карамелек. Здесь же математика не сходилась: на два леденца не хватало, зато можно было набрать простых конфет на вес. В итоге, выбрала одну большую вафельную конфету - она стоила, кажется, рублей 10. Я удачно наскребла по карманам забытые до начала поездки монеты и была готова купить вкусняшку.

В этот момент звякнула дверь, и в магазин зашла ещё одна девочка. Местная. В шлёпках и выцветшей футболке. Она жаждала мороженого - обычного вафельного стаканчика, предел мечтаний в летнюю жару. Высыпала на прилавок горсть рублей, и продавщица, пересчитав, сурово мотнула головой: не хватает. Девочка сжалась. Не знаю, что на меня нашло - обычно я была прижимистой, - но вдруг шагнула вперёд и доплатила за неё недостающие рубли. А себе на сдачу взяла чуть-чуть карамелек «Барбарис». Хоть что-то во рту сладкое подержать. Затем обе вышли на крыльцо. Мороженое она ела быстро, чтобы не потекло. А я поделилась с ней конфетами. Так и познакомились.

До такой степени быстро, что через полчаса она уже привела меня к своей кампании местных девчонок. Мы сидели на брёвнах, болтали о ерунде, играли в активные игры до самого вечера. Даже отправились в небольшое путешествие до тайных мест и речки. Там качались на тарзанке, лепили замки из речного песка, слегка искупались, собирали цветы и плели венки. Я уже словно была с ними на равных. Не отставала ничуть по настрою. Успела даже испачкаться, как они. Лишь раз сбегала к родителям отметиться, что жива-здорова. Меня отпустили без проблем. Многое сделать с девочками не успели, день в деревне пролетает мгновенно, но, уезжая, я махала им рукой из окна машины, чувствуя себя частью их маленького сельского мира.

На следующий год вновь приехали погостить в тот крупный посёлок. Я сразу побежала к знакомым местам, надеясь встретиться со всеми. Но, как назло, девочки были в отъезде. Ирония судьбы: мы, «бедные» городские, не имели денег на лагеря и курорты, поэтому катались по родственникам, друзьям и знакомым, а деревенские дети отдыхали где-то на море или в санаториях. Жили они скромно, без явного достатка, кормились со своей земли и ездили далеко на отдых. Впрочем, я всё равно не мучилась от одиночества. Могла одна гулять хоть весь день. Посёлок успела изучить, ни за что не потерялась бы.

Однако у родственников подрос ребёнок. Совсем ещё малыш, карапуз. Вообще, я детей просто обожала, хоть и сама была ещё мелкой школьницей. К маленьким относилась с трепетом, как к хрустальным вазам. Поначалу боялась его трогать - вдруг уроню или сделаю больно? Просто ходила кругами и улыбалась. Садилась куда-нибудь и наблюдала со стороны. Но скука и природное любопытство взяли своё - я начала играть с этим крохотным мальчиком. Позже вовсе водила его за пухлую ручку по территории, показывая куриц и цветы. Мы копались в песочнице у дома, лепили куличики, которые тут же рассыпались. Думаю, он сам ко мне проникся в процессе: дети чувствуют искренность. Он улыбался беззубым ртом, тянулся ко мне, смеялся, когда я строила рожицы. Страх ушёл совсем. К вечеру уже смело таскала малыша на руках. Катала его рядом с домом.

А завершалась каждая поездка к поселковым родственникам всегда одинаково. Обычно мы выезжали уже ближе к закату. Родители покупали у местных ведро картошки или грибов, иногда и рыбу копчёную. Всё грузили в багажник или ставили в салон сзади. Слегка притомившись, садились на свои места. Я забиралась на заднее сиденье, уставшая, переполненная впечатлениями. Машина плавно покачивалась на ухабах. За окном проплывали силуэты лесов и полей. В магнитоле играла какая-нибудь кассета с попсой. Под этот шум колёс и музыку я обычно засыпала, прижимая к себе пакет с остатками конфет или сорванный на память полевой цветок, который к приезду в город уже безнадёжно увядал. Однако радость от поездки сохранялась на месяцы вперёд.