Итон-Кхаьла. Медресе

         Переход из начальной школы (мектеба) в медресе (высшее духовное училище) в XIX веке кардинально менял статус горца. Юноша переставал быть просто грамотным сельчанином и становился муталимом — студентом, посвятившим себя исламской науке.
В Аргунском ущелье и в целом по Чечне этот процесс имел строгую иерархию, сопряженную с суровым бытом и многолетней учебой.
        Медресе — это мусульманское религиозно-просветительское и учебное заведение, выполняющее  роль школы второй ступени и духовной семинарии. Оно готовит служителей культа, богословов и преподавателей.  Учащиеся изучают религиозные дисциплины: чтение Корана, хадисы, основы шариата (фикх) и исламское вероучение. Изучают  арабский язык и местную словесность. Писали чеченцы арабскими литерами, как на чеченском, так и на арабском языке. Широко использовались литеры грузинского языка для написания текста на чеченском языке. Светские науки (в исторической традиции): математика, астрономия, медицина и философия.Обучение было бесплатным. Занятия , строилось на лекциях и диспутах. Интересна архитектура здания. Чаще всего медресе  имело  форму замкнутого двора с арками и жилыми комнатами для учеников (худжрами). Поступают сюда после начальной школы.
     Не каждый выпускник мектеба мог продолжить обучение. Для этого требовались три условия: исключительные способности (кандидат должен был безупречно читать Коран на арабском и обладать феноменальной памятью для заучивания тысяч страниц текстов); рекомендация сельского муллы (наставник должен был подтвердить благочестие и прилежание юноши перед кадием округа или известным алимом?; материальные возможности семьи, хотя само обучение могло быть бесплатным, семья теряла работника в поле на долгие годы и должна была обеспечивать его одеждой и обувью.
       В самом Аргунском ущелье крупных медресе со статусом «высших» было немного (обычно они группировались вокруг авторитетных алимов в Шатое или Итум-Кали). Поэтому чеченские муталимы часто совершали образовательную миграцию. Отправлялись в плоскостные чеченские села (Герменчук, Шали, Аксай), которые в XIX веке славились своими сильными исламскими школами. Ехали в Дагестан, который  считался главным интеллектуальным центром Кавказа. Самые амбициозные чеченские студенты уходили пешком через горные перевалы в признанные центры арабской словесности и философии — Акуша, Хунзах, Согратль или Чох. Были и те, кто добирался до Египта и Багдада, Дамаска..
      В программу обучения входило обучение грамматике  ик философии.
Если в мектебе учили просто механически читать, то в медресе муталим должен был понять структуру языка и суть законов. Обучение могло длиться от 7 до 12 лет и делилось на сложные циклы: Словесность,  Арабская грамматика (Сарф, Нахв), Логика (Мантик),  Правоведение (Мусульманское право (Фикх), Источники права (Усуль аль-фикх);  Высшие науки (Толкование Корана (Тафсир), Хадисоведение, Риторика (Баляга). Учебниками служили средневековые трактаты арабских, персидских и среднеазиатских авторов. Обучение велось по принципу индивидуального наставничества: студент читал текст, разбирал его с алимом, спорил (практиковались теологические диспуты) и переходил к следующей книге.
      Жизнь студента в XIX веке была лишена какого-либо комфорта:
      Муталимы жили в каморках (худжрах) при медресе. Это были холодные каменные комнаты, где они спали на войлочных коврах.
    Студенты находились на полном обеспечении общины (джамаата) того села, где учились. Жители аула по очереди приносили муталимам еду (кукурузный чурек, сушеное мясо, сыр). Существовал обычай: по пятницам состоятельные горцы приглашали студентов к себе на обед.
      Из-за бедности муталимы во время каникул нанимались на сезонные полевые работы, переписывали за плату рукописные книги или помогали обучать детей в начальных мектебах.
      Пройдя многолетний суровый путь, муталим сдавал выпускной экзамен совету авторитетных алимов. В случае успеха он получал иджазу — диплом-разрешение на самостоятельное преподавание и толкование законов.
      Выпускник возвращался в родное Аргунское ущелье в статусе уважаемого ученого, кадия или муллы. Он становился новой элитой общества, определявшей не только религиозную, но и судебную, общественную и политическую жизнь своего тайпа.
         Библиотеки всегда считались хранилищами тайн, «немыми свидетелями прошлого». На Кавказе у векового наследия всегда была своя история, необычная, объемная и уходящая корнями на сотни лет. Известно, что в 17-19 века не могли еще похвастаться публичными библиотеками в нынешнем представлении, самое ценное можно было найти только в частных коллекциях и при медресе. Лучшими в своих бесценных собраниях на Кавказе в разные годы были Александр Бестужев, удивительный библиофил Роман Фатуев, имам Шамиль и его арабские экземпляры, Семен Воронцов и родовые сборники.  суфийская классика
В библиотеках таких великих чеченских наставников, как Кунта-Хаджи Кишиев, Ташу-Хаджи Саясановский, Гази-Хаджи Зандакский, Бамат-Гирей-Хаджи (Мита), Али Митаев и Сугаип-мулла Гайсумов, обязательно присутствовали:
       Шейхи собирали, упорядочивали и записывали формулы поминания Аллаха (зикр) и особые молитвы, которые они передавали своим ученикам (мюридам). Эти тексты часто хранились в виде небольших кожаных свитков или карманных рукописей, чтобы мюрид мог носить их с собой. Списки Сильсилы - генеалогические цепочки духовной преемственности, доказывающие право шейха на наставничество от самого пророка Мухаммеда. Потеря такого документа была равносильна потере легитимности.
     Важной частью коллекций были письма — переписка чеченских шейхов с дагестанскими алимами, турецкими богословами, а также послания к своим общинам. Эти письма сочетали в себе религиозные наставления и анализ текущей политической ситуации (например, письма Ташу-Хаджи времен Кавказской войны).
     Книги в коллекциях шейхов были настоящими произведениями искусства:
  Рукописи переплетались в плотную телячью кожу, часто с тиснением. Страницы изготавливались из высококачественной привозной восточной или европейской бумаги с водяными знаками. Ключевые слова и главы выделялись красными или золотыми чернилами.
      Книги из библиотек шейхов узнают по их полям. Они были испещрены глоссами — комментариями, пометками и собственными мыслями шейха, которые он оставлял в процессе чтения и диспутов. Иногда эти комментарии по объему превосходили сам оригинальный текст.
 После высылки Кунта-Хаджи Кишиева в 1864 году и восстаний конца XIX века царская администрация изымала и уничтожала арабские книги, видя в них источник «политической неблагонадежности».
   Во время массовых арестов духовенства (например, расстрела шейха Али Митаева) их богатейшие библиотеки конфисковывались. Огромное количество рукописей было сожжено на кострах в 20-30 годах прошлого века (в Грозном) Грозном и сельских районах в рамках борьбы с религией.
       Когда чеченцев выселяли в Центральную Азию в феврале 1944 г., людям разрешалось брать минимум вещей. Многие шейхи и их потомки, рискуя жизнью, прятали бесценные рукописи Корана и суфийские трактаты под одеждой, зашивали в матрасы или закапывали в землю в железных кувшинах и ящиках в горах. Часть закопанных книг сгнила от сырости, но некоторые экземпляры уцелели.
Сегодня уцелевшие рукописи из коллекций чеченских шейхов по крупицам собираются Академией наук ЧР и Институтом востоковедения РАН. Они признаны ценнейшими памятниками средневековой арабской книжной культуры на Кавказе.

      До середины 19 века в Аргунском ущелье  действовал Совет старейшин — «Исхой» (буквально «где совещаются девять»), состоявший из авторитетных представителей главных чантийских селений и фамилий.
      С началом Кавказской войны и последующей интеграцией в Российскую империю традиционный институт старшин трансформировался: лидеры чантийцев становились либо военными наибами Имамата, либо сельскими старшинами на госслужбе.
Наиболее известные чантийские старшины, наибы и политические деятели этого периода:
       1. Наиб Алдам Чантийский (1792–1854): Обладал непререкаемым авторитетом среди горцев. Шамиль высоко ценил его преданность и дипломатический талант, называя его в переписке «моим близким братом». Алдам жестко пресекал внутренние междоусобицы, занимался сбором ополчения, налогов и укреплением оборонительных рубежей ущелья. Обучался в медресе Египта.
       2. Братья Алдамовы (Мажи, Дуга, Тата, Шама) - с Сыновья наиба Алдама, унаследовавшие отцовский авторитет и ставшие лидерами чантийцев в середине 19 века.
  Старший сын Алдама Мажи . Чантийцы видели в нем прямого преемника своего отца и хотели избрать новым наибом, однако Шамиль назначил «чужака» — аварца Амзата.
      
   Известный религиозный и общественный деятель ущелья времен Кавказской войны кадий Сурани  поддержал братьев Алдамовых во время восстания против жесткого мюридизма и занял замок изгнанного наиба в Итум-Кали, вернув в общество традиционное шариатское и адатное судопроизводство.
    
     После окончательного замирения Чечни в 1859 г.Чантийское общество официально вошло в состав Аргунского округа. Из числа местной чантийской знати администрация назначала сельских старшин и начальников участков.  Они отвечали за сбор податей, распределение земель и разбор мелких тяжб.
   Сыновья этих старшин (включая ветви тех же Алдамовых и других влиятельных чантийских фамилий из Итум-Кали и Тазбичи) отправлялись на учебу по квотам в Ставрополь и Владикавказ, формируя первый слой светской чеченской интеллигенции и кавалерийских офицеров.