Парадигма в аренду

День первый. Прорыв шторы


Маниакала Эдуардовна затянула узел на талии покрепче. Длинная, тяжелая портьера бутылочного цвета с золотыми кистями, наскоро снятая с окна этого почасового офиса, сидела на ней как дизайнерская юбка макси. Офис «для солидных коучей» Маниакала сняла на три дня в складчину с подругой-тарологом. Денег у психологини не было совсем. Нейросети — эти проклятые чат-боты — заполонили всё. Зачем платить выпускнице МГУ с тремя красными дипломами, если ИИ-психотерапевт в телеграме за мелкую подписку выслушает и сделает психоанализ?
Объявление Якобианы на «Авито» («Ищу бабу-психолога, чтоб решила вопрос с мужиком, плачу за три дня вперед») было для Маниакалы последней соломинкой. Якобиана перевела всю сумму по СБП еще до начала первого сеанса. Но радовалась Маниакала недолго: едва звякнуло уведомление о зачислении, как банковское приложение тут же автоматически списало весь гонорар под ноль — в счет погашения старого кредита и долга за аренду жилья. На балансе снова остался унылый минус, зато три дня работы были официально оплачены. И за эти виртуальные деньги Якобиана готовилась  вынуть из психологини всю душу до последнего капилляра.
Якобиана вошла, шурша пакетом из супермаркета, села и сразу пошла в атаку:
— Короче, Маня. Дело такое. Толик мой, козел, к лахудре из бухгалтерии пристроился. Пахнет от него чужими духами, как из парфюмерного магазина. Мне надо, чтоб ты эту шмару извела. Ну, чтоб её скрючило, или чтоб она уволилась к чертовой матери. Говори, чё делать.
Маниакала, стараясь не делать резких движений, чтобы штора не сползла с тощих прелестей, включила «профессионала»:
— Уважаемая Якобиана. Давайте сразу демаркируем понятийный аппарат. В рамках академической парадигмы, базирующейся на принципах субъект-субъектного дискурса, мы не осуществляем каузальное воздействие на третьих лиц. Мы не можем редуцировать поведение девиантного агента — то есть любовницы. Но мы деконструируем вашу когнитивную схему. Мы изменим ваше отношение к прецеденту адюльтера.
Якобиана зависла. Серьги-кольца замерли.
— Ты сейчас с кем разговаривала, Маня? Какая парадигма? Какая шмара-агент? Ты мне русским языком скажи: как мне её изничтожить? Я тебе бабки на телефон перевела не за то, чтобы ты тут заклинания мне читала.
— Это не заклинания, это язык науки! — Маниакала судорожно подбирала простые слова, но мозг, отравленный лекциями МГУ, выдавал только канцеляризмы. — Поймите, страдание — это дисфункциональный паттерн. Что вы чувствуете в соматическом регистре, когда калибруете их измену?
— Ничё я не калибрую! — отрезала Якобиана. — В башке пусто, в груди жжёт, и вообще, я ссать хочу от твоих ребусов. Где тут у тебя нужник?
Маниакала с трудом сдержала стон.
— Направо по коридору. Это соматизация аффекта... Идите. Завтра мы займемся рефреймингом.


 День второй. Интеграция симулякра


На второй день Якобиана принесла с собой семечки. Маниакала сидела, завернувшись  в ту же портьеру, стараясь не дышать глубоко — в желудке от голода урчало так, что заглушало шум улицы.
— Ну чё, Маня, рефрейминг твой готов? — Якобиана сплюнула шелуху в кулак. — Как мы эту бухгалтершу топить будем? Есть план?
Маниакала сглотнула. Обычный человеческий язык упорно не давался.
— Якобиана... Нам необходимо интегрировать эту фигуру в ваше репрезентативное поле. Понимаете? Любовница — это симулякр ваших латентных дефицитов. Вам нужно проявить эмпатическую валентность. Послать ей мысленную интенцию благодарности за то, что она триггернула ваш личностный рост. Улыбнитесь этой деструкции!
Якобиана медленно положила семечки на столик. Лицо её налилось пунцовым цветом рыночной площади.
— Ты чё, дура? — тихо спросила она. — Послать ей чё? Валентность? Это которая в химии была? Ты мне предлагаешь этой твари, которая моего Толика окучивает, спасибо сказать и лыбиться как придурочная? Ты что, сука, за мои же кровные бабки перебираешь тараканов в своей ученой башке?! Мы так до морковкина заговенья тут сидеть будем, пока у меня Толик совсем не уплывет!
Маниакала побледнела от обиды, но высокомерно изрекла:
— Ваша обсценная лексика свидетельствует о фрустрации и неспособности к апперцепции. Встретимся завтра.


  День третий. Катарсис и текстильный грабеж


Третий день стал адским пеклом. Якобиана пришла без пакетов и семечек. Она села, уперла руки в бока и уставилась на Маниакалу взглядом прокурора. Маниакала из последних сил удерживала на талии злосчастную штору.
— Итак, Якобиана, сегодня у нас финальная сессия... — занудно начала психологиня. — Мы должны завершить концептуализацию...
— Заткнись, Маня, — страшно прошептала Якобиана. — Три дня. Три дня ты мне паришь мозги своим заумным говном. Про симулякры, про валентности, про соматизацию в туалете. А Толик как шлялся, так и шляется. Короче, психотерапия твоя — фуфло. Переводи бабки назад. Все до единой копейки. Прямо сейчас по номеру телефона, телефон ты мой знаешь.
Маниакала похолодела. Физически перевести деньги обратно она не могла при всем желании — банк сожрал их в первую же секунду!
— Это... это невозможно, Якобиана, — пролепетала она, теряя академический пафос. — Услуга фактически оказана... сессии проведены... политика возврата не предусматривает...
— Ах ты ж моль занудная! — рявкнула Якобиана, поднимаясь с дивана. — Бабки не вернешь?! На чужом несчастье разжиться решила?!
Тут плотину академического спокойствия прорвало окончательно. Унижение нищетой, страх перед наступающими роботами и три дня базарного прессинга заставили Маниакалу сорваться на крик. Она вскочила:
— Да пошла ты к черту со своими деньгами и со своим Толиком! Дремучая хабалка! Вы три дня уничтожаете мою психику! Вы хотите рецепт?! Иди и патлы вырви этой бабе! Глаза ей перцем залей! Сумкой своей дурацкой отлупи! Мне плевать! Но бабки я тебе не верну, у меня их нет, их банк забрал!
Якобиана победоносно ухмыльнулась:
— Ага! Значит, план про перец и патлы ты мне выдала как базарная баба, а деньги возвращать не хочешь? Ну нет, милочка. Я своего не оставлю. Раз денег нет, я у тебя имущество конфискую!
Якобиана рванулась вперед и мертвой хваткой вцепилась в роскошную бархатную портьеру на талии Маниакалы.
— Стой! Не смейте! Это аренда! — закричала психологиня, но куда ей было тягаться с Якобианой.
Якобиана дернула штору на себя с силой портового грузчика. Золотая кисть с треском оторвалась. Ткань соскользнула, обнажая миру  трикотажные рейтузы в катышках и стоптанне домашние тапочки Маниакалы.
— Офигенная штора, на дачу на веранду повешу! В счет долга пойдет! — гаркнула Якобиана, сгребая тяжелый бархат в охапку.
Маниакала, осознав, что её мало того что ограбили, так еще и оставили в одних подштанниках, впала в первобытную ярость. Забыв про МГУ, дипломы и этику, она с криком «Верни реквизит, сука!» бросилась на уходящую Якобиану.
А та, прижимая штору к груди, как ценный трофей, припустила к выходу. Маниакала в рейтузах и тапочках неслась за ней по коридору почасового офиса.
В этот самый момент входная дверь, открывающая вид на торговую площадь, распахнулась. На пороге появилась Каролина — таролог-напарница, с которой Маниакала снимала  кабинет. Каролина пришла на свой сеанс, держа в руках роскошную колоду карт Таро «Черный Гримуар» и коробку благовоний.
Мимо нее, едва не сбив с ног, с победным кличем пронеслась Якобиана, волоча за собой хвост бутылочного бархата. Следом, шлепая тапочками по ламинату и яростно размахивая руками, пролетела полуголая выпускница МГУ Маниакала Эдуардовна.
Каролина так и застыла в дверях. Коробка с благовониями выпала из её рук, карты веером посыпались на пол, а сама тарологиня осталась стоять посреди коридора, широко раскрыв рот,  в полнейшем шоке, пытаясь понять, какой именно аркан Таро предсказал этот безумный текстильный погром.