Сорванная маска - 20

Глава двадцатая

Снова трактир «Кроткий голубочек»


Стел выслушал быстрый и сбивчивый рассказ Феликса, стараясь оставаться спокойным, но внутри у командира стражи все клокотало: он оказался вдали от Стреттена в то самое время, когда ему нужно быть в столице. Случайность ли это? Или новый король все продумал и отослал его специально, зная, что Артур давал присягу именно Лейнерам и что он почти наверняка станет защищать принцессу? Стел вспомнил загородный охотничий домик и то, как Даниэль Нортер хотел избавиться от Верта. Может, и его отсыл в Солар – часть королевского плана.
– А ты-то как оказался тут в порту? – спросил он Феликса.
Тот помолчал, хмуро глядя на Стела сверху вниз, потом медленно проворчал:
– Я получил письмо от Рихарда. Точно не поддельное – почерк можно подделать, да, но мы знакомы почти всю жизнь, с детства, и я знаю его словечки. Я же в столице не жил во дворце, мне, человеку без фамилии, там не было места. Я хотел сразу, как только мы добрались до Стреттена, вернуться домой, но Рихард уговорил остаться и устроил меня в тихой гостинице.
– И ты остался?
– Да. Рихард был прав – стоило подождать, пока все наладится, мало ли что. Тем более дома меня никто не ждал – такая же съемная комнатка, так что какая разница? В ночь после королевской помолвки Рихард прислал мне письмо. Под утро, с посыльным.
Феликс вновь покосился на Артура, словно размышляя, можно ли ему доверять.
– Рассказывай, – кивнул Стел. – Я все знаю про ту ночь. Или почти все.
– Рихард так и написал – что на вас можно положиться.
– Только это? – командир стражи усмехнулся.
– Нет. Он написал, что вынужден срочно уехать, ни с кем не прощаясь, что королю верить нельзя и что мне тоже лучше не попадаться Даниэлю Нортеру на глаза. В Стреттене ничто меня не держало, и я рано утром уже двинулся куда глаза глядят.
– Верт не сказал, где его искать?
– Нет. Скорее всего, и сам понятия не имел, куда ему податься. Но я знаю, где живут его родители и где – сестра, поэтому думал потом расспросить их. Мы хорошо знакомы, так что скрывать они бы не стали. Если бы сами знали.
– Почему он не предложил тебе поехать вместе? – спросил Артур, хотя прекрасно знал ответ.
– Потому что не хотел никого за собой тянуть. Видно, он решил, что стал опасен для друзей.
– А сюда-то ты как попал?
– Искал работу, жить-то на что-то надо. Нанялся в охрану к купцам – сопровождать товар на соларский рынок. Два раза успел обернуться туда-сюда, сейчас вот третий. Вчера приехали, все довезли в целости и сохранности, и вот сегодня – срочный гонец к моему хозяину. Весь в пыли, лошадь едва живая, сам тоже – залив по суше объезжал. Письма никакого не привез, а на словах сказал, что в Истарал пока лучше не возвращаться. Ну, дальше вы знаете. Я уже рассказывал.
Феликс помолчал и, не дождавшись ответа, продолжил:
– Я сразу взял расчет, но этих денег маловато. Вот и пошел на площадь подзаработать, чтобы хватило до Стреттена добраться. Да и там деньги понадобятся.
– Спасать ее решил?
– Да.
– Почему?
– Если бы со мной случилась беда – Плетка не раздумывала бы ни мгновения. Простите, то есть принцесса Александрина, – спохватился он. – И в нее влюблен мой лучший друг. А он, вы не поверите, именно друг, хоть у меня и нет фамилии.
– В одиночку ты не справишься.
– Посмотрим, – Феликс чуть повернулся в сторону, словно хотел закончить разговор, но не мог сказать это открыто благородному человеку с фамилией.
– Постой. Я давал присягу ее величеству Леоноре Лейнер. А королю Даниэлю я, по большому счету, ничего не должен. И охранять принцессу Александрину – моя обязанность.
– Вы же сюда только что приплыли?
– Как приплыл, так и уплыву. Тебе надо что-то собирать? – Артур окинул Феликса быстрым взглядом.
– Что там собирать-то… Мешок в гостинице, лошадь там же в конюшне. Пять минут – и я в пути.
– Тогда буду тебя ждать. Я в гостинице «Пучина», это у самого порта.
– Знаю ее.
– Подходи. А я поищу корабль. Если повезет – уплывем обратно сегодня же.
– Господин Стел, – решительно начал Феликс, – я простой человек обычного происхождения, без фамилии.
– Вдвоем у нас будет куда больше шансов ее спасти. И если аристократа Верта не смущает твое происхождение, то почему оно должно смущать меня?
– Мы с вами были на разных сторонах.
– Были, – подчеркнул Артур. – Хватит говорить. Собирайся. Жду в «Пучине».
Он развернулся и, не обращая больше внимания на Феликса, направился к гостинице. Стел не сомневался, что Феликс через полчаса-час придет с вещами и лошадью. Вместе им действительно будет куда проще.
Главное – удержаться и не расспрашивать Феликса об Эльзе и о ее прошлом.

Елена пришла, как и обещала, хотя Плетка почти не верила, что знахарка и вправду вернется со своим снадобьем. Но через три дня тюремщик, который обычно появлялся только для того, чтобы подать еду, убрать посуду, вынести ведро или принести лохань с теплой водой, вдруг показался в непривычное время. Пленница услышала звон ключей за дверью и почувствовала, как заколотилось сердце. Неужели решили не тянуть до воскресенья и расправиться с ней прямо сейчас? Она растерянно смотрела на открывающуюся дверь. В проеме возник стражник, он отступил чуть в сторону, пропуская знахарку.
– Я оставлю вас на пять минут. Не больше.
Дверь закрылась, снаружи снова лязгнул замок. Плетка выдохнула.
– Вы пришли сами? Вы же хотели передать…
– Вам нездоровилось, ваше высочество. Я назначила лечение и теперь навещаю свою пациентку, – сдержанно проговорила Елена и вынула из поясной сумочки глиняный флакончик. – Осторожно, ваше высочество. Пробка хорошо притерта, но не уроните и не разбейте.
Принцесса взяла флакон. Он был совсем крошечным, Плетка легко могла спрятать его в кулаке или пристроить за корсажем своего простенького голубого платья.
– Спасибо.
– Не надо благодарить, ваше высочество. Это снадобье несет смерть.
– Да, я помню. И вы не боитесь, что я приму его заранее, задолго до казни, и тогда умру раньше?
– Нет.
– Почему? – удивилась девушка.
– Потому что вы боец и будете надеяться до последнего. Я ведь права? – Елена пристально взглянула на пленницу. – Права, можете не отвечать. И вы в глубине души схлестнулись с королем и хотите показать ему, что вы сильнее. Пусть он вас и уничтожит, но вы будете сильнее. Так?
Плетка опустила глаза.
– Да.
Она хотела еще что-то сказать знахарке, но за дверью загремели ключи, снова показался тюремщик, и принцесса едва успела сунуть глиняный пузырек в вырез платья.
– Пора, – коротко произнес стражник.
Оставшись одна, Александрина снова вынула флакончик. Ну уж нет, не дождутся, она не будет обрывать все сейчас. Знахарка права – она еще поборется! Одной ей не выбраться отсюда, подкупить тюремщика – нет денег, обольстить – красоты… Но вдруг высшие силы услышат ее и как-то помогут? Она долгое время не верила в могущество Небесных судей, но когда сама побывала в гроте на Островерхих горах и своими глазами увидела, то поразилась величию и всезнанию этой неведомой силы. В какой-то старой книге – а в библиотеке Симоны Сив было много книг, и принцесса перечитала их все, некоторые не по одному разу – она нашла легенду о маленькой девочке, которая заблудилась одна в лесу и, поняв, что не выберется и пропадет, попросила Небесных судей раздать свои непрожитые годы самым любимым людям. Сейчас вдруг Александрина вспомнила про эту историю. Верить ли в нее? Почему бы и нет, она ведь сама убедилась, что Небесные судьи знают все.
Плетка погладила кончиками пальцев спрятанный за корсажем глиняный пузырек, потом перевела взгляд на окно, где за прочной решеткой было видно осеннее небо – суровое, холодное, серое, словно глаза Рихарда Верта.
– Если вдруг вы меня слышите, Небесные судьи, – прошептала она, – и если вы правда можете отдать кому-то те годы, что мне не доведется прожить, то отдайте их королеве Марианне, моей единоутробной сестре, ее будущему ребенку, моему племяннику или племяннице, и Рихарду Верту, моему… – она замолчала на полуслове, – просто Рихарду Верту, он мне никто. – И пусть все это уже скорее закончится. Пожалуйста. Может, вы меня испытываете, проверяете, но я не хочу больше. Я вырвалась, когда на меня набросились в Стреттене, я удрала потом с каторги. А сейчас – сломалась, не могу больше за себя бороться. Зря Елена сказала, что я боец.

Рихард в который раз обводил взглядом посетителей «Кроткого голубочка», но ни один из них не внушал доверия. Времени оставалось все меньше. Одному ему точно не справиться. Золотая башня, где издавна держали самых благородных узников, изначально вовсе не была тюрьмой: давным-давно, когда власть в Истарале принадлежала династии Сивов, тогдашний король решил возвести небольшую крепость в излучине реки к северу от столицы. Но достроить ее он не успел: на очередном Небесном суде власть передали Лейнерам. Новая королева решила, что почти готовая крепость, с трех сторон окруженная водой, – прекрасное место для заточения неугодных, и вскоре приближенные бывшего короля стали первыми узниками Золотой башни.
С Кристианом Верт обошелся довольно грубо: доехав на королевской карете до загородной гостиницы, он отпустил экипаж, потом силой затолкал историка в чулан и, заплатив целых пол-истара хозяину, велел тому строго следить за пленником. 
– Парень немного не в себе, – пояснил он хозяину. – Ему кажется, что он – приближенный нового короля, его величества Даниэля. – На днях заеду к знакомому знахарю в Стреттен, может, травок ему каких-нибудь купить, чтобы в себя пришел. А пока пусть посидит тут у вас под присмотром.
Хозяин понимающе закивал: этот гость, так щедро заплативший ему, явно был благородным человеком с фамилией. А молоденький парнишка, которого запихали в чулан, точно уже не мог служить при дворе даже поломойщиком, не то что быть приближенным короля. Ну и половина истара оказалась самым убедительным доводом.
Верт пытался разузнать, где еще можно найти ловких и смелых людей для опасного дела, но все дороги приводили его именно к «Кроткому голубочку», поэтому, немного отоспавшись, он сначала поехал к Золотой башне и издалека, стараясь не попадаться никому на глаза, осмотрел крепость, а потом снова примчался в Стреттен и устроился за уже знакомым дальним столиком в уголке под лестницей. Новых лиц тут не появилось. Он попытался вслушаться в разговоры, надеясь понять, где еще можно найти кого-нибудь себе в помощь, но ни о каких других местах не говорили.
– Опять, что ли, грабители по ночам орудовать стали прямо у дворца? – донеслось из-за длинного стола, где в поисках работы выпивали сразу шестеро.
– А они переставали, что ли?
– Нет, но так внаглую у самых королевских стен – такое редко было. Парня ночью прирезали, слышал? Он тут бывал пару раз. Да вот на днях был.
Услышав, что парень бывал в «Кротком голубочке», все оживились:
– Это кто?
– Ты его знаешь?
– Нет, не знаю, не из наших. Да говорю же, тут на днях был. Не один, еще с другими. Молоденький совсем, лет двадцать. Обобрали, ножом пырнули, рот тряпкой заткнули и к решетке оранжереи привязали. Прямо у самого дворца.
– Там же стража ходит.
– Там – не ходит. Местные злодеи-то, знали, что до утра туда никто не сунется. Может, и спасся бы, но к утру кровью истек.
За столом загудели, но Верт уже не вслушивался в их голоса. Он убил этого парня, совсем мальчишку, с твердым взглядом и, похоже, таким же твердым характером. Хоть Рихард и не бил его ножом, и не грабил, – но именно он оставил связанного беззащитного парня у решетки оранжереи. И когда на мальчишку наткнулись грабители, тот никак не мог за себя постоять, хотя точно уж был не из слабаков.
Над столиком нависла фигура хозяина.
– Прикажете еще чего-нибудь подать? Баранина вот-вот будет готова. Или вино очень достойное есть.
– Бренди, – коротко ответил Верт.
– Господин, – смутился вдруг прожженный и видавший виды трактирщик, – вы же из благородных, сразу видно…
– И что?
– Бренди есть. Но, понимаете… не для людей с тонким вкусом. Простите, уж как есть говорю. Жуткое забористое пойло.
– Забористое?
– Да.
– Давайте.
– А мясо?
– Не надо.
Через минуту на столе красовалась глиняная бутылка. Верт плеснул немного в стакан, поморщился от одного запаха. Трактирщик не соврал: отвратительное пойло. Но точно крепкое.
Как раз то, что ему сейчас нужно. То есть совершенно не нужно.
Первым глотком он чуть не подавился, но дальше дело пошло куда легче. Голоса за соседними столами слились в один ровный гул, лица и фигуры смешались в пеструю массу. Рихард сразу отдал деньги трактирщику, подозревая, что еще чуть-чуть – и расплатиться он будет уже не в силах. Словно в дымке, перед ним появилось тонкое лицо Плетки – красиво изогнутые брови, длинные черные ресницы, темный завиток на лбу, синие-синие глаза…
А потом – упрямый и твердый взгляд незнакомого парнишки, который не испугался ни угроз, ни обещанных пыток.
Рихард плеснул себе еще бренди. Потом еще. Мысли стали разбегаться, но то Плетка, то погибший мальчишка то и дело вставали перед глазами. Спрятанное в поясной сумке письмо, которое он так и не довез, начало вдруг словно жечь ему бок через рубашку и куртку.
Может, он еще успеет. Если удастся отбить Плетку и спрятать ее в безопасном месте, если после этого он сразу же кинется в Солар, то может успеть. Маловероятно, но может.
Еще бренди.
Это письмо не нравилось ему с самого начала. Слишком простой заказ, слишком хорошая оплата, слишком много времени на выполнение – так не бывает. Что там говорил этот заказчик? Что они подстраховались и знают, где живут его родители, а где сестра? В голове, уже сильно затуманенной действительно крепким бренди, что-то на миг прояснилось. Откуда заказчик мог знать, где живет Лилия с семьей и куда переехали из приграничного замка его родители? Нет, Рихард не то что скрывал это, но никогда особо не распространялся. О том, где живут его родные, знали только старые слуги в доме да самые близкие друзья. Точнее, друг, – Феликс.
Рихард снова потянулся к бутылке. Нет, поверить в предательство Феликса он не мог, скорее наоборот: случись что – Феликс пожертвовал бы всем, чтобы его прикрыть. Впрочем, Верт и сам поступил бы так же. Тогда откуда заказчик мог узнать про его родителей и про Лилию? Может, это был просто блеф: многим известно, что у него есть родня, но где – знали лишь единицы. Он сам, прислуга и Феликс.
И еще – Даниэль Нортер.
Верт подскочил бы на лавке, но под действием бренди смог только вяло пошевелиться. В голове еще роились какие-то мысли, иногда даже вполне связные, но тело уже почти не слушалось. Он медленно расстегнул пояс, достал сложенный вчетверо плотный конверт.
Слишком легкая работа, слишком хорошие условия. Вот только далеко от Стреттена, очень далеко.
Кто-то хотел его убрать подальше от столицы. Убрать именно на время заключения принцессы и ее казни. Если бы Рихард не услышал случайно о беспорядках в Стреттене, то оказался бы по ту сторону залива, в Соларе, – а оттуда так просто не выберешься.
Как его отыскали, чтобы сделать это предложение – отвезти письмо? Да легко, он ведь и не прятался. Приметного всадника на приметной лошади найти нетрудно. Рихард с грустью вспомнил загнанного серого мерина.
Почему король не приказал его просто убить? С того света Верт точно не кинулся бы в столицу. И убить намного проще и дешевле, чем устраивать представление с мнимым заказчиком и письмом, которое якобы надо куда-то отвезти. Интересно, есть ли и в самом деле в столичном порту Солара таверна «Клюв и коготь», есть ли там рыжий Патрик?
Рихард с трудом, давясь – пойло уже не лезло – выхлебал остатки бренди, потом достал нож и попытался подцепить лезвием печать на конверте. Руки дрожали и не слушались, конверт норовил выскользнуть. Пару раз он порезал себе пальцы, но наконец Верту удалось подцепить печать и, не сломав ее, раскрыть конверт. Он, понимая, что пьян, старался развернуть письмо как можно аккуратнее – и ничуть не удивился, увидев пару чистых листов бумаги, на которых не было ни единого слова.
Несколько мгновений он молча пялился на пустые желтоватые страницы, потом снова вложил листы в конверт, чуть подогрел лезвие ножа на свечке, осторожно запечатал письмо и убрал его обратно в поясную сумку. Оставаться в «Кротком голубочке» больше не имело смысла, Верт видел, что нанять никого не получится, и терять время не стоило. Он поднялся – как ему показалось, вполне уверенно – и попытался сделать шаг в сторону двери, но ноги отказались слушаться, внутри все словно всплеснулось, и Рихард, позеленев, рухнул обратно на лавку. Его вывернуло прямо на стол, за которым он только что сидел. Тут же с руганью подскочил трактирщик, потом подозвал еще кого-то – Верт уже не разбирал слов. Вдвоем или втроем его вышвырнули за порог, дверь притона захлопнулась за спиной. Рихард попытался подняться, но ноги снова подкосились, и он рухнул в глубокую канаву, заполненную после октябрьских ливней холодной водой.