Сорванная маска - 21

Глава двадцать первая

Два дня до казни


Голова раскалывалась. Казалось, кто-то бьет тяжеленным молотом, стараясь продолбить череп изнутри. Во рту все пересохло, сердце прыгало, как после долгой скачки. Рихард попытался открыть глаза, но от света молот в голове заколотился сильнее, и он снова зажмурился. Он попробовал осторожно шевельнуться и замер, почувствовав волну тошноты.
– Ведро внизу, у кровати, – раздался совсем рядом ледяной голос Артура Стела. – Пользуйтесь, господин представитель древнего аристократического рода.
Верт все-таки заставил себя приоткрыть глаза. В комнате, где он оказался, стоял страшный холод – большое окно было распахнуто, ледяной осенний ветер и капли дождя врывались внутрь.
– Мерзнете? – тем же тоном поинтересовался Стел. – По-хорошему, вас бы ледяной водой окатить. Я предлагал, но господин Феликс был против.
– Феликс?! – Рихард резко привстал, но тут же рухнул снова, а потом все-таки повернулся к ведру.
– На комоде слева кувшин с водой. Дотянуться вы, надеюсь, в состоянии.
– Где я?
– Какие предположения?
– Не издевайтесь, Стел. И так тошно.
– Вы, господин Верт, у меня дома. Добро пожаловать, – командир стражи холодно усмехнулся.
– Какой сегодня день? – спохватился вдруг начавший осознавать себя Рихард.
– Пятница, утро. До казни еще два дня, если вы об этом.
Рихард, выругавшись, рывком сел на кровати и только тут понял, что под тонкой простыней он совершенно голый. Он снова увидел презрительную усмешку на губах командира стражи.
– Вся ваша одежда в совершенно непотребном виде, – скривился Артур. – Проще подобрать что-то новое, чем отстирывать то, в чем мы вас нашли. Ваш друг Феликс сейчас на рынке, надеюсь, он найдет что-то подходящее. Впрочем, сапоги вы умудрились не изгадить, – усмехнулся Стел и добавил совершенно другим голосом, уже без малейшей издевки: – С оружием тоже все в порядке. Где ваша лошадь, помните?
– На коновязи в «Кротком голубочке», – Рихард снова потянулся к кувшину. – Там ей и место. Чахлая кашлатка, слова доброго не стоит. Довезла до Стреттена, и на том спасибо.
– Подняться сумеете?
Рихард, не отвечая, завернулся в простыню и встал с кровати. Его качнуло в сторону, он с трудом выпрямился и тут же заметил молниеносное движение Артура – попытку удара. Он успел уклониться и перехватил руку командира стражи.
– Прекрасно, – хмыкнул тот. – Быстрота никуда не делась, драться сможете.
Продолжить он не успел: за дверью раздались гулкие тяжелые шаги. Рихард встрепенулся, узнав эту медвежью походку, но молот в голове ударил с новой силой, и он рухнул на кровать, по-прежнему прикрываясь простыней. Дверь с громким стуком распахнулась, в комнату, пригнувшись, ввалился Феликс с большим дорожным мешком на плече. Верт осторожно приподнялся.
– О, оклемался, – хмыкнул Феликс. – Мы с господином Стелом, когда на тебя наткнулись, подумали, что ты подрался неудачно. Тем более место такое – притон рядом. А ты нажрался, как… – он, не продолжая, опустил мешок на пол. – Здесь белье и одежда.
Рихард видел, что другу не терпится о многом поговорить, но явно не хочется этого делать при хозяине дома.
– Феликс, принесете господину Верту бульона с кухни? – попросил его Артур. – Помните, как пройти?
– Конечно.
Когда грозные шаги отдалились и утихли, командир стражи подошел чуть ближе к кровати.
– У вас есть час, чтобы прийти в себя, – ровно и четко сказал он. – Нас всего трое, поэтому важен каждый. Выбирайте любую лошадь из моей конюшни, еще одну возьмем для ее высочества. К вечеру мы должны быть у развилки в лесу, в десяти минутах езды от Золотой башни.
Боль внутри черепа оживилась, сердце запрыгало. Значит, у Артура Стела есть какой-то план. Пока он, Рихард, валялся в канаве в совершенно омерзительном виде, командир стражи соображал, как вытащить из темницы Плетку. Верт молча покосился на него, Артур ответил быстрым кивком.
– Знаю, о чем вы подумали. Что у меня под началом больше сотни человек, и что каждый из них готов выполнить любой мой приказ.
Рихард промолчал.
– Но никому из них я не отдам никакого приказа, который шел бы вразрез с повелением короля. Да и вы бы на моем месте не отдали, правда ведь?
– Да.
– Но сам я королевский приказ сейчас нарушил, – Стел вдруг посерьезнел, от его издевательского тона не осталось и следа. – Хотя как знать, может, еще и успею. Но на всякий случай… Верт, я не спрашиваю вас, умеете ли вы держать слово и хранить тайны, тут у меня нет сомнений. Мы с вами недавно встретились недалеко от Лоттена… – он быстро взглянул на Рихарда, тот отвел глаза. – Король отправил меня на юг с поручением. Если в Золотой башне у нас все получится и после этого я смогу держаться в седле – то и сам, может быть, успею. Но если со мной что-то случится – поедете вы.
– А кто останется с принцессой?
– Она будет в безопасности до вашего возвращения, в надежном месте. Если я ехать не смогу, а вы будете целы - летите в соларский столичный порт. Стрелой. Надо успеть до праздника предзимья, хотя кто знает, вдруг этот посыльный, будь он проклят, приедет туда раньше, а может, и уже приехал. В столичном порту Cолара есть таверна, она называется…
– «Клюв и коготь», – не выдержал Рихард.
– Что?! – командир стражи замер, темные глаза его засверкали. – Откуда вы…
– Потому что этот посыльный, видимо, я.
Глаза Артура сузились, взгляд стал ледяным и недобрым.
– Вас… вас кто-то нанял?
– Да.
– Кто?
– Понятия не имею. Но искали именно меня.
– И вас это не удивило? – недоверчиво переспросил Стел.
– Ничуть. Репутация у меня неплохая, не находите? Так почему бы для важной работы не поискать именно меня, то есть точно надежного исполнителя.
– Надежного, – Артур хмыкнул. – Вы, я смотрю, тут, а не в Соларе.
– Как и вы, смею заметить.
Верт опять потянулся к кувшину с водой. Стел смотрел на него с изумлением, явно не находя слов. Из коридора снова послышались шаги Феликса.
– Потом расскажу, – быстро проговорил Рихард. – Похоже, нас обоих хотели просто отослать подальше от Стреттена. Да еще и сделать так, чтобы мы передрались, – глядишь, и поубиваем друг друга. Кому-то меньше забот.
– И я даже догадываюсь, кому, – кивнул Артур, но договорить не успел. В комнату вошел Феликс, в руках у него была большая глиняная чашка, от которой поднимался ароматный пар.
– Держи. Может, поесть чего-нибудь принести?
– Только не это, – промямлил Рихард, борясь с тошнотой.
Через час он был уже готов к дороге. Голова по-прежнему раскалывалась, но Верт надеялся, что на холодном ветру ему станет лучше. Штаны, которые Феликс принес с рынка, подошли Рихарду по росту, но болтались, словно на огородном пугале, а вот почти новая замшевая куртка села намного лучше прежней. Артур Стел велел оседлать для Верта рослую темно-гнедую кобылу, для Плетки же приготовили невысокого мерина бурой масти.
Уже внизу, у ворот дома, командир стражи быстро оглядел обоих спутников.
– Феликс, поведете коня для принцессы в поводу, – распорядился он. – Поехали.

В подвал, куда заперли Кристиана, не проникал ни один лучик света, но придворный летописец слышал долетавшие сверху звуки и понимал, какое сейчас время суток. Едва осмотревшись, он стал думать, как отсюда выбраться. Хозяин загородной гостиницы обходился с ним вполне прилично: в подвал принесли хорошо набитый тюфяк и чистую постель, дважды в день давали горячую мясную похлебку с хлебом. Правда, ни свечей, ни бумаги Кристиану не предоставили, как он ни клянчил: трактирщик опасался, что в подвале может разгореться пожар.
Но хотя устроился узник неплохо, с самой первой минуты он думал только о том, как выбраться. Кристиан понимал, что судьба снова предоставляет ему шанс, такой же прекрасный, как и случайная встреча с Рихардом Вертом и Феликсом, которые не просто не дали ему умереть в поле, но и невольно познакомили с Даниэлем Нортером, тогда еще принцем, – и тут уж Кристиан не сплоховал и своего не упустил.
Сейчас он тоже должен вцепиться в предоставленный шанс. Выбраться отсюда, броситься к королю, рассказать ему, что Рихард Верт приехал в Стреттен и наверняка попытается спасти принцессу, – вот что он должен сейчас сделать. Надо показать королю рвение и преданность – а значит, надо выбраться из этого проклятого подвала. Силой ему никак не справиться с хозяином и с прислугой, это Кристиан прекрасно понимал. Боец из него никудышный. Значит, надо брать хитростью. Он не будет рваться из подвала – он сделает так, что хозяин сам его вышвырнет подальше.
Наверху было шумно, гудели голоса, то и дело раздавался громкий стук дешевых деревянных башмаков – Кристиан уже знал этот топот, это была молоденькая пышнотелая прислужница, которая бегала из кухни к обеденным столам и приносила еду. Значит, в разгаре вечер, в зале полно постояльцев, и вот-вот ему тоже должны принести простенький ужин. Летописец подтащил тюфяк чуть ближе к лестнице, опустился на подстилку и почти с головой забился под покрывало.
Долго ждать ему не пришлось: наверху лязгнул засов, скрипнула дверь, и по лестнице застучали деревянные башмаки. Кристиан уже заметил, что ни хозяин, ни прислужница не берут с собой лампу, спускаясь в подвал. Наверняка они знали эту лестницу до последней щели на ступеньках, поэтому легко могли сновать туда-сюда без всякого света.
Он жалобно застонал и беспокойно заворочался на тюфяке. Наверху из приоткрытой двери шел свет, шаги притихли – девушка, услышав стоны пленника, остановилась. Он снова заохал.
– Ужин, – неуверенно произнесла прислужница.
Кристиан заскулил громче и неясно, сбивчиво что-то забормотал, словно в лихорадке.
– Воды дай, – неожиданно отчетливо попросил он и снова заметался.
Прислужница бросилась наверх. Через пару минут шаги раздались вновь, но на этот раз девушка была не одна: перед ней шел хозяин с фонарем в руке.
– Что тут с ним?
Позвал озарился неярким светом. Кристиан заметался, сбросил с себя покрывало, с громким стоном схватился за поясницу, потом начал биться и отчаянно чесаться.
– А ну-ка пойдем отсюда, – быстро сказал девушке хозяин. – Давай, давай, скорее.
– Может, за лекарем? Я мигом сбегаю!
– С ума сошла? Если кто прознает, что у нас зараза в подвале, мы по миру пойдем!
– Он воды просил…
– Не смей близко подходить! – трактирщик перешел на шепот, но голос отражался от выложенных камнем стен подвала, и Кристиан отчетливо слышал каждое слово. – Подай-ка всем наверху вина покрепче за счет заведения, чтобы поскорее упились и разошлись по комнатам.
Историк снова замычал и заметался.
– Помрет ведь! – охнула девушка.
– Как все разойдутся – набросим на него попону старую, завернем и вынесем в овраг. Парень не толстый, вдвоем справимся.
– А если…
– Проси Небесных судей, чтобы на нас не перекинулось. Попоной сразу его с башкой накрыть, и обойдется. Тюфяк спалим потом, подвал дымом окурим. Глядишь, и пронесет.
– А тому господину мы что скажем?
– Какому?
Девушка вдруг смутилась:
– Который вам его оставил? Такой высокий, красивый, из благородных?
– Да так и скажем – помер. Ступай, неси вина всем.
Прислужница вихрем бросилась наверх. Хозяин же еще несколько мгновений постоял на лестнице, и все это время Кристиан старательно крутился, стонал, вскрикивал, хватался за спину и судорожно чесался. Когда наконец трактирщик ушел, летописец перевел дух.
Наверху тем временем шло веселье. Голоса стали громче, какое-то время гости шумели, но потом, как и надеялся хозяин, стали расходиться по комнатам. Кристиан беспокоился, что трактирщик или прислужница могут, случайно его коснувшись, заметить, что никакого жара нет и в помине, но его опасения были напрасны: и хозяин, и его помощница так боялись заразы, что в подвал они спустились, надев толстые зимние рукавицы. Трактирщик набросил на него попону, насквозь провонявшую конским потом, и историк почувствовал, как хозяин вместе с девушкой подхватили сверток и куда-то потащили. Пару раз его ощутимо ударили – то ли о перила, то ли о стенку.
В темноте внутри попоны он ничего не видел. Хлопнула дверь, потом вторая, тут же стало холодно, изменились все звуки, и Кристиан понял, что его вынесли на улицу.
– Еще чуть-чуть, – произнес трактирщик. – В овраг.
– Тяжелый, – слабо откликнулась помощница.
По голосам историк слышал, что и хозяин, и прислужница сильно запыхались. Еще чуть-чуть - и он будет на свободе. Кристиан надеялся, что овраг не слишком глубокий и без острых камней на дне.
– Ну, давай! Раз-два!
Он громко вскрикнул, когда ударился о дно, но тут же понял, что ничего не сломал, руки и ноги целы.
– Идем, – раздалось сверху. – Идем, не смотри. Скорее, пока никто не увидел.
– Да простят нас Небесные судьи, – прошептала девушка.
– Все равно помер бы. Рукавицы тоже надо сжечь. С тюфяком вместе.
Еще несколько мгновений трактирщик и его помощница стояли на краю оврага и, наверное, смотрели сквозь ночную тьму на брошенного вниз пленника в попоне. Потом Кристиан услышал шаги, приглушенные размякшей от дождей землей. Он вдруг испугался, подумав, что хозяин гостиницы вместе с девушкой пошли за подмогой, чтобы. например, закопать его в этом овраге живьем, но тут же успокоился: нет, конечно, они никому не скажут ни слова, наоборот, постараются скрыть ото всех, что вышвырнули больного без помощи в овраг. А Верту наверняка наплетут, что пленник умер.
Прошло несколько минут, люди не возвращались. Вокруг было тихо. Кристиан осторожно выбрался из-под вонючей попоны и тут же почувствовал, как в лесу холодно. В подвал, где его держали, доходило немного тепла от натопленных комнат наверху, а тут со всех сторон дул резкий сырой ветер, который забивался под куртку и пробирался до самых костей. За несколько минут придворный летописец замерз так, что уже не мог унять дрожь. Зубы застучали. Он вдруг понял, что хоть и выбрался из подвала, но оказался, пожалуй, в куда худшем положении – один, неизвестно где, без единого иста в кармане, в дорогой, но совершенно не подходящей для такой погоды одежде. Он попытался вспомнить, что говорил Верт кучеру, когда увозил Кристиана из столицы, но никак не мог– помнил только, что ехали они в карете долго.
Было уже темно, но сквозь облетевший лес Кристиан видел светящиеся окна гостиницы. Он несмело пошел к зданию, которое наверняка стояло рядом с дорогой. Надо выбраться на дорогу, отойти на всякий случай подальше в сторону, и тогда… И что тогда? Может, ему повезет, и на какой-нибудь повозке получится добраться до Стреттена. А может, он до самого утра простоит и не встретит ни одного путника, да еще и замерзнет до полусмерти.
Но ничего больше не оставалось. Стуча зубами, Кристиан выбрался к дороге и замер, прислушиваясь к тишине вокруг. Постояльцы в гостинице угомонились, лес спал, дорога была пуста. Он растерялся, не зная, куда идти, но стоять было слишком холодно, и историк наугад побрел вдоль дороги, не понимая, приближается он к столице или удаляется от нее. Чтобы хоть как-то согреться, он прибавил шаг, но, не привыкший к физической работе, быстро запыхался и устал.
Наконец среди ночного беззвучия он расслышал топот копыт, а еще через несколько мгновений понял – приближается экипаж. Ночь выдалась светлой, и Кристиан еще издалека увидел, что это солидная карета, запряженная парой лошадей. Кони бежали размашистой рысью. Путешественники, которые поздним вечером, почти ночью, неслись так быстро, явно куда-то торопились, и придворный летописец испугался, что на его крик никто и не подумает остановиться. Да и с чего он взял, что кто-то обратит на него внимание?
Что он должен закричать? Позвать на помощь? Остановятся ли они? Сам он, пожалуй, только прибавил бы ходу. Но размышлять было некогда – карета быстро приближалась.
– Помогите! – выдохнул Кристиан и бросился на середину дороги. – Помогите, пожалуйста!
Он понял, что дрожит не только от холода, но и от страха: а вдруг экипаж проедет мимо, или, того хуже, вдруг его снесут конскими копытами? Но карета замедлилась, а потом остановилась точно возле придворного летописца. Тот заметался, не зная, куда кинуться с просьбой – к кучеру или к дверце кареты. Потом все-таки метнулся к дверце.
– Помогите, пожалуйста! – снова закричал Кристиан.
Шторка на окне отодвинулась в сторону, и в мягком свете луны блеснуло направленное на придворного историка дуло пистолета.

Охотничий костюм оказался королеве Марианне очень к лицу. Впрочем, молодой красивой женщине к лицу было все. Голубой жакет подчеркивал изящную фигру королевы и необыкновенный оттенок ее холодноватых глаз. Длинная голубая юбка и маленькая шапочка были щедро расшиты золотым узором, цвет которого в точности совпадал с цветом длинных локонов. Красавица-королева прекрасно смотрелась бы верхом в лесной чаще, но сейчас она сидела в кресле в маленькой, со вкусом обставленной спальне загородного дома. Даниэль Нортер, тоже уже одетый для охоты, полулежал на роскошной кровати.
– Может быть, отменим сегодняшнюю охоту? – мягко проговорила Марианна и осторожно тронула мужа за плечо. – Вам же нехорошо, ваше величество.
– Ничего, – откликнулся король, хотя по лицу его было видно, что он напуган. – Слишком много вина вчера на пиру, вот сердце и сходит с ума.
Он осторожно попробовал сесть, хотя Марианна и пыталась остановить мужа.
– Не в первый раз уже, – тревожно сказала она.
Король несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Будь его воля, Даниэль Нортер и правда послушал бы совета жены и никуда не поехал: в последние дни ему нездоровилось – ни с того ни с сего начинала кружиться голова, на лбу выступал холодный пот, сердце то замирало, то колотилось как бешеное. Но он был королем, причем королем новым для Истарала, которому еще надо было завоевывать уважение и доказывать подданным, что он достоин быть настоящим правителем. Поэтому сейчас, почувствовав после очередного сильного головокружения, что силы возвращаются, он медленно встал, отстранил руку Марианны и прошел по комнате.
– Я вполне в силах сесть в седло.
– И проскакать полдня по лесу?
Не отвечая ей, король бросил быстрый взгляд в зеркало, проверяя, отступила ли уже бледность. Потом он потянулся к тяжелому бронзовому колокольчику, и на чистый громкий звон в спальню почти тут же вошел камердинер.
– Эмиль, пусть седлают вороного.
Когда за камердинером снова закрылась дверь, Марианна рывком поднялась из кресла и встала рядом с королем. Высокая для женщины, она ничуть не уступала мужу в росте и поэтому смотрела на него не сверху вниз, а напрямую, в упор, глаза в глаза.
– Если вы решили - мы едем, конечно, – кивнула она. – Но пообещайте мне…
– Что?
Королева вдруг замолчала, словно набиралась решимости. Голубые глаза засверкали, она чуть прищурилась, вскинула голову и сказала:
– Я видела вашу… – Марианна чуть замялась, выбирая слово, – вашу спутницу, с которой вы прибыли на Островерхие горы, в грот Небесного суда. Прелестная девушка.
Даниэль Нортер опустил взгляд.
– И заметьте, ваше величество, что до этой минуты я не говорила вам о ней ни единого слова. Хотя знаю и о том, что она вместе с вами прибыла в Стреттен, и о том, что ваши встречи продолжаются – и после коронации, и после нашей с вами помолвки, и даже после свадьбы.
– И какое обещание вы хотите получить? Что я расстанусь с Эльзой?
Марианна фыркнула:
– Вы думаете, что я считаю соперницей простолюдинку, бывшую невольницу? Да-да, не смотрите так, я знаю о ее прошлом.
– Значит, все-таки считаете соперницей?
– Нет, просто навела справки о вашем окружении, как и должна делать заботливая жена.
– Тогда чего вы хотите?
– Я знаю, что эта девушка была невольницей. Но знаю и другое – что она изучала врачебное дело в университете Солара, что она действительно очень много знает и умеет, и что она талантлива… если, конечно, о лекаре можно так сказать. Пообещайте мне, что если это ваше недомогание будет повторяться – вы обратитесь к Эльзе. Я почему-то ей доверяю. Меня не смутит присутствие рядом вашей любовницы, но мне нужен здоровый и крепкий супруг.