Сорванная маска - 24

Глава двадцать четвертая

Дуэлянты


Придворный историк испуганно смотрел на синевато-белое лицо короля.
– Надо отменить казнь, ваше величество, – робко проговорил он. – А то народ уже с ночи ждет.
Даниэль Нортер, хоть и выглядел совсем ослабевшим и испуганным, заинтересовался:
– С ночи?
– Конечно. Бездомные, нищие и прочее городское отребье заранее позанимали лучшие места на площади и теперь продают их всем желающим. От трех истов и выше. Еще за пару истов можно и циновку купить.
– Догоните Фернана, пусть отправит своих людей разогнать толпу с площади. Придумайте, что сказать народу – почему зрелище отменено?
Кристиан замотал головой:
– Скорее всего, уже пол-Стреттена знает, что принцесса бежала. А если так – не надо ничего придумывать, будет только хуже. И толпа разойдется сама, не надо ее злить. Просто объявить об отмене.
– Пожалуй, да, – согласился король. – Даю вам четверть часа, чтобы сочинить объявление. Гладкое, без всяких острых моментов. Толпа и без того всполошится, так что потрудитесь подобрать правильные слова.
Летописец растерялся.
– Да, ваше величество, – промямлил он.
– Тогда жду вас с готовым текстом через четверть часа, а пока ступайте.
Когда за придворным историком закрылась дверь, Эльза повернулась к правителю:
– Я всю дорогу думала, зачем вдруг понадобилась вам во дворце. Да еще так срочно, что даже экипаж прислали. Но теперь понимаю. И часто это?
– В последнее время – да. Я старался не придавать значения, но Марианна взяла с меня слово, что я обращусь и к тебе, и к придворным лекарям.
– А они, значит, ничего не замечают? – удивилась девушка.
– Пока нет. Мне везло, если это можно назвать везением: мне еще ни разу не было всерьез плохо при посторонних.
– И мне вы ничего не говорили. А ведь это уже давно. Да?
Даниэль Нортер скривился:
– Видно, Стреттен не идет мне на пользу. Раньше такого не было, ты же знаешь. Да и в Стреттене первое время все было как обычно.
– А когда началось?
– Кажется, уже после коронации. Или даже после свадьбы. Не помню. Сначала и значения не придал.
– Все было легче?
– Намного. Так, пустяки – дурнота, слабость, прыгающее сердце. И как будто дышать нечем.  Но все почти сразу проходило. Я решил, просто вымотан: слишком много было волнений – путь к Островерхим горам, потом Небесный суд…
Эльза не успела ответить: дверь немного приоткрылась, и в комнату робко просунулся Кристиан.
– Ваше величество, я написал объявление.
– Хорошо. Читайте.

Плетка думала, что из-за простреленного бедра не сможет заснуть, и собралась всю ночь прислушиваться к звукам публичного дома, – но принцессу сморило почти сразу же после того, как Артур Стел заставил ее съесть пирог и выпить наливку. Крепкий напиток притупил боль, и девушка сама не заметила, как погрузилась в сон.
Когда она проснулась, было темно, и принцесса не могла понять, какое сейчас время – глубокая ночь или ноябрьское утро. Она прислушалась. Вокруг стояла тишина, из коридоров и соседних комнат не доносилось ни звука. В смежной комнате дружно храпели Артур и Рихард. Феликс отправился спать вниз со слугами, это принцесса помнила. Она откинула в сторону одеяло, взглянула на повязку. Новых пятен крови не проступило, и Плетка решила попробовать осторожно встать, тем более что ей это было нужно. Звать на помощь кого-нибудь из мужчин она не стала – не из-за смущения, а потому что ей просто не хотелось их будить. Принцесса медленно села, потом, придерживаясь за спинку кровати, кое-как поднялась. Ее чуть качнуло в сторону, скорее не от боли, а от слабости, но все было намного лучше, чем она ожидала.
На спинке кровати висела чистая нижняя сорочка, там же нашлось простенькое, но чистое серо-голубое платье. Кое-как одевшись, Плетка умылась и привела себя в порядок, потом нашарила на каминной полке огниво и зажгла несколько свечей в канделябрах. В комнате сразу стало уютнее и веселее.
Она по-прежнему не понимала, сколько времени, но заметила, что небо снаружи начало светлеть – значит, было уже утро. Голова закружилась, принцесса быстро опустилась в кресло и, устроившись там, стала рассматривать картины, которые висели на стенах комнаты. На всех полотнах были изображены любовники в минуты страсти, и девушка, ничуть не смущаясь собственных мыслей, подумала о Рихарде, но тут же усилием воли прервала сама себя – не от стыда, а от того, что не стоило лишний раз думать о человеке, который не обращает на нее никакого внимания.
Или все-таки обращает? Почему у него всегда леденеет взгляд, как только он встречается с ней глазами? Неужели Рихард до сих пор злится, что она сразу не открылась ему, не призналась, кто она?
Подумать об этом девушка не успела: дверь соседней комнаты отворилась, и в проеме показался Артур Стел. Принцесса немного растерялась. Это Верта она уже знала всяким – и веселым, и почти сломанным, и совершенно беспомощным. А командир дворцовой стражи всегда представал перед ней строгим, безупречным и предельно собранным. Нет, конечно, Плетка прекрасно понимала, что Стел – обычный живой человек. Но впервые видела его взъерошенным, небритым, заспанным и в не слишком свежей одежде.
Казалось, он понял ее мысли – по крайней мере, по лицу скользнула быстрая усмешка.
– Доброе утро, ваше высочество, – сдержанно поклонился Стел. – Вижу, что все хорошо?
Плетка в ответ кивнула и улыбнулась:
– Доброе утро.
– Какая-нибудь помощь нужна?
– Нет, спасибо.
– Найдем экипаж и отвезем вас пока куда-нибудь подальше от столицы, в безопасное место.
– Мне кажется, я вполне смогу ехать верхом.
– Без крайней необходимости не надо, кровотечение снова может открыться.
Дверь за его спиной распахнулась, и девушка увидела застывшего на пороге Рихарда. В дрожащем свете свечей лицо его казалось совсем бледным, на небритой скуле она заметила свежую, едва подсохшую ссадину, на шее – кровоподтек. Рубашка выглядела так, словно Верт в ней подрался с десятком уличных кошек. Плетка почувствовала на себе цепкий взгляд Артура Стела и с трудом удержала предназначенную Рихарду улыбку.
– Я узнаю насчет экипажа и попрошу принести завтрак, – сказал командир стражи и вышел в коридор, оставив Рихарда и Александрину наедине. Девушка тут же вспомнила слова, которые вырвались у нее вчера, опустила глаза и принялась старательно разглядывать покрывало на кровати.
Верт застыл в проеме, словно одеревенев, но потом вдруг решительно, как перед боем, вскинул голову и выпрямился. Губы сжались, серые глаза потемнели.
– Сегодня или завтра мы со Стелом деремся на дуэли, – спокойно начал он, отбросив в сторону пожелание доброго утра и вопросы о самочувствии. – Еще не решили, когда.
Плетка, оторвавшись от разглядывания покрывала, растерянно уставилась на него.
– Стел – превосходный фехтовальщик, – так же спокойно продолжал Рихард. – Пожалуй, лучший из всех, кого я видел. И вполне возможно, что он меня убьет. Будет глупо, если я так и не успею сказать, что люблю тебя.
Она несмело улыбнулась, одновременно веря и не веря. Смутилась, опустила глаза, но тут же снова подняла взгляд и еле выдохнула:
– Что?
– Я тебя люблю, – терпеливо повторил Верт. – И уверен, что вовсе не безответно. Так?
Синие глаза Плетки засверкали.
– Да, – кивнула она.
Рихард шагнул к ней, но в это время в комнату вошел командир дворцовой стражи. Артур Стел бросил быстрый взгляд на Верта и принцессу и тут же понял по их лицам, что объяснение наконец-то произошло.
– Через несколько минут нам принесут завтрак, – сказал он. – Прямо сюда. Тут все-таки не постоялый двор, обеденного зала нет. Да и ее высочеству лишний раз пока лучше никуда не идти. Миранда даст нам свою карету. Лошади, на которых ехали Феликс и ее высочество, прекрасно ходят в упряжке в паре. Феликс сядет на козлы, ее высочество – в экипаж. Мы с вами будем сопровождать карету верхом.
– Куда? – тихо спросила девушка.
Все это время она не сводила с Рихарда глаз.
Стел пожал плечами:
– Есть несколько надежных мест неподалеку, где никому не придет в голову вас искать. Здесь, кстати, тоже не станут, но все-таки это не подходит для юной девушки, к тому же принцессы.
– Из-за чего вы собрались драться?
Артур с яростью посмотрел на Рихарда.
– Это давние противоречия, ваше высочество, – спокойно ответил тот.
– А я никак не смогу этому помешать?
Мужчины переглянулись.
– Нет, – отозвался Стел.
– И условия вы еще не обсуждали?
Они снова быстро переглянулись, и Верт едва уловимо кивнул, предоставляя противнику слово.
– Пока нет, – начал командир стражи. – Думаю, что сначала мы должны позаботиться о вас, ваше высочество. В двух часах езды отсюда к северу есть пустующая королевская усадьба, недостроенная, когда-то принадлежавшая семье Лейнеров, – он почтительно кивнул принцессе, – а теперь, как и все символы власти, отошедшая его величеству. Усадьба пустует, челяди там нет, но пару раз в год ее осматривают и приводят в порядок. По крайней мере, при ее величестве королеве Леоноре было так заведено. Король же, насколько мне известно, за усадьбу пока не брался и никого туда не посылал, а сейчас ему уж точно не до этого, – Стел усмехнулся. – Там вы сможете оставаться, пока все не заживет.
– Спрятаться от короля в усадьбе, принадлежащей королю? – удивилась принцесса.
Рихард же, прикусив губу, кивнул:
– Это такое потрясающее нахальство, что должно сработать.
Если он и собирался что-то еще добавить, то не успел: в дверь осторожно постучали, потом тут же, не дожидаясь ответа, ее открыли снаружи, и в комнату вошли три весьма легкомысленно одетые девицы с подносами, заставленными всевозможной снедью.
– Феликсу отнесут завтрак вниз, – быстро произнес Стел, давая понять, что если Рихард и Александрина и готовы есть вместе с простолюдином, то он не собирается сидеть за одним столом с человеком без фамилии.
Верт повернулся к двери.
– Пойду к нему, перекусим вместе, – проговорил он, сузив глаза.
– Подождите, – остановил его Стел. – Ее высочество спрашивала про условия нашего поединка. Самое время обсудить.
Рихард остановился. Глаза его замерли на тонком лице Плетки, она смотрела на него в ответ, и в синем взгляде Верт заметил испуг, который девушка не могла скрыть.
– Шпаги, – ответил он. – До тех пор, пока сможем продолжать бой.
– То есть до чьей-либо смерти? – с ухмылкой уточнил Артур.
– Скорее всего.
– Без секундантов?
– А они нам нужны? – Рихард картинно поднял бровь. – Я в вашей порядочности не сомневаюсь. Вы в моей, уверен, тоже. Феликс на всякий случай будет рядом.
Стел утвердительно качнул головой:
– Хорошо.
– Когда?
– Как только устроим ее высочество, и каждый напишет все необходимые бумаги. Успели бы и сегодня, но сейчас темнеет рано, не для поединка. Завтра?
Верт кивнул, соглашаясь. Девушка молча смотрела на них, переводя взгляд с одного на другого, но потом не выдержала:
– Вы собираетесь перерезать друг друга и не можете даже объяснить, из-за чего?
– Феликс и тот из нас, кто уцелеет, позаботятся о вас, ваше высочество, – обратился к ней Стел, не отвечая на заданный вопрос.
– Благодарю, очень любезно с вашей стороны, – девушка послала ледяную улыбку Артуру и клокочущий взгляд Рихарду. – Я вполне в состоянии позаботиться о себе сама.
Она осторожно поднялась с кровати, посмотрев при этом на обоих мужчин так, что никто из них не посмел сделать ни полшага, чтобы ей помочь или хотя бы поддержать. Выпрямившись, Плетка шагнула к столику, куда девушки поставили подносы.
– Пока вы будете выяснять отношения, все остынет, – фыркнула она, потом взяла одну из тарелок, положила на нее несколько ломтиков ветчины и хлеба, потом добавила козьего сыра и пару яблок. – Приятного аппетита, господа. А я все-таки разделю завтрак с мирным и благоразумным человеком – спущусь к Феликсу.
Стараясь не припадать на поврежденную ногу, принцесса вышла из комнаты. В коридоре она прислонилась к стене – как бы девушка ни хорохорилась, а сил у нее почти не было, да и идти было больно. Кое-как она доковыляла до лестницы и спустилась, а там, спросив дорогу, добралась и до комнаты челяди, где устроился Феликс. Увидев принцессу, он подскочил на лавке.
– Плетка? Ты что вскочила?!
– Да все со мной в порядке. Ну, почти. Спасибо.
– А эти двое куда смотрели? 
– Они заняты друг другом, – грустно улыбнулась девушка. – Можно? – она кивком показала на лавку.
– Конечно!
Феликс немного подвинулся, и Плетка опустилась рядом с ним.
– Они собрались драться на дуэли, – выдохнула девушка.
– Тьфу! Я надеялся, они остынут и забудут про это.
– Так ты знал?! – принцесса резко повернулась к Феликсу, но тут же ойкнула от боли в простреленном бедре.
– Да. Но как-то не думал, что они всерьез. Думал, пар выпустят, поругаются и утихнут.
– Из-за чего? Не поверю, что кто-то из них кого-то оскорбил.
Она пододвинула тарелку ближе к Феликсу.
– Не-не, я завтракал уже, спасибо. Давай сама ешь.
– Да, я почему-то ужасно голодная.
– Прекрасно, так и должно быть.
– Так почему они?..
– Ты когда-нибудь видела драку жеребцов?
– Конечно, – ответила Плетка, не понимая, к чему вдруг Феликс заговорил про лошадей.
– Они почему дерутся?
– Ну… потому что жеребцы.
– Вот именно.
– И мы их никак не остановим? Они же перебьют друг друга!
– И Рихарда, и Стела только за вчерашний день могли убить несколько раз. Особенно Рихарда.
– И тебя. Спасибо вам. Если бы не вы трое, меня бы уже…
– Тихо, тихо, – Феликс осторожно обнял принцессу.
– Значим, мы им никак не помешаем?
– Даже не думай.

К вечеру все четверо добрались до заброшенной королевской усадьбы, а следующим утром Артур и Рихард уже стояли на небольшом клочке земли за домом. Когда-то, когда усадьбу только начинали строить, здесь явно собирались засеять лужайку. Но если оставленный дом хоть изредка пытались привести в порядок, то за садом и небольшим парком никто не ухаживал, и лужайка превратилась в затоптанный пятачок, обросший по краям снытью. Сейчас, поздней осенью, земля после затяжных дождей была сырой и скользкой, но более подходящего места для дуэли не нашлось.
Еще вчерашним вечером оба составили все необходимые бумаги и передали друг другу, и теперь замерли на разных краях затоптанного клочка. Феликс, насупившись, стоял чуть в стороне. Принцесса же до последнего пыталась помешать схватке, но, поняв, что Стел и Верт все равно подерутся, с ледяной яростью пожелала им обоим отделаться как можно легче – и не пошла вниз, а осталась в комнате. Из окна она видела дуэлянтов, но огромным усилием воли заставляла себя не смотреть на них. Точнее, пыталась себя заставить.
Большая комната на втором этаже, где разместили девушку, была единственным более-менее пригодным для жилья помещением в заброшенной усадьбе. Здесь даже нашлась удобная широкая кровать – правда, на ней не было постельного белья, но Плетка прекрасно переночевала и просто на мягком тюфяке под покрывалом. Мужчины же, для которых кроватей не было, принесли с конюшни несколько охапок почти сухой соломы и устроились возле двери. В доме, который давно не протапливали, стоял холод, а дров почти не оказалось – их едва хватило на камин в единственной комнате, поэтому все четверо ночевали вместе, закрыв глаза на этикет и правила приличия.
Теперь, оставшись в одна, принцесса все-таки не выдержала и, прихрамывая, подошла к окну. В усадьбе еще было темно, и комнату освещала толстая свеча в шатком глиняном подсвечнике, но снаружи уже посветлело. Девушка встала так, чтобы видеть, что происходит на улице. Она отодвинула стоявшую на столе свечу в сторону и замерла, опираясь на край стола. Взгляд ее не отрывался от двух фигур, застывших – пока в ожидании – друг напротив друга. Она любила Рихарда и готова была отдать все, чтобы он остался целым и невредимым, но Артура принцесса тоже ценила. Когда она, еще совсем маленькая девчонка пяти-шести лет, росла на севере у бабушки, Артуру, которому тогда было уже шестнадцать, доверяли возить на север важные письма и документы. И каждый раз, приезжая во владения династии Сивов, он учил маленькую принцессу чему-то интересному – то показывал ей, как правильно держаться в седле и управлять лошадью, то рассказывал, как ходят шахматные фигуры, а потом, когда Александрина стала чуть старше, иногда советовал ей книжки – и они всегда оказывались интересными.
– Начинайте, – произнес Феликс.
Противники, отсалютовав друг другу, сблизились. Александрина ничего не понимала в фехтовании, но надеялась, что у высокого худощавого Верта может быть преимущество – все-таки руки и ноги у него длиннее, да и он, скорее всего, выносливее, чем Стел. Но командир дворцовой стражи не случайно считался первой шпагой Истарала. Клинки зазвенели, напористый Стел без лишних размышлений бросился в атаку, но Верт отбивался без особого труда. Пару раз принцессе казалось, что клинок Рихарда вот-вот заденет Артура, но командиру стражи удавалось в последний миг отразить удар.
Принцесса, уже не делая вид, что ей все равно, распахнула окно и, не обращая внимания на сквозной поток ледяного ветра – дверь ровно напротив окна была чуть приоткрыта – высунулась наружу, оттолкнувшись от столика так резко, что он зашатался. Выпад Стела был таким стремительным, что девушка не успела его заметить – она только увидела, что Рихард, выругавшись, отступил на полшага, и на правом боку у него стало расплываться красное пятно. Она зажала рукой рот, чтобы не закричать, но Верт тут же показал жестом противнику, что готов продолжать.
Шпаги снова скрестились. Девушка заметила, что Рихард начал беречь силы, и поняла – если это видит она, то это наверняка видит и чувствует Стел. И наверняка сейчас усилит и без того мощный напор. Но в следующий миг принцесса поняла, что Верт просто вынуждает противника ошибиться, выбирая миг для единственного удара. Похоже, если сначала он не собирался убивать Артура, то теперь всерьез разозлился.
Александрина почувствовала, что, несмотря на ледяной ветер с улицы и сквозняк, ее бросает в жар. Высунувшись до пояса в окно, она ловила каждое колыхание воздуха снаружи, каждый лязг металла о металл, и не прислушивалась к звукам в комнате. Шпага Рихарда в этот миг пронзила левое плечо Артура Стела. Верт чуть отступил, освобождая клинок, и вопросительно взглянул на командира стражи.
– Пустяки, – пробормотал тот, скрежеща зубами.
Принцесса снова ощутила прилив жара, обернулась и едва сдержала крик: комната за ее спиной была охвачена пламенем. Упавшая со столика свеча откатилась в сторону, и теперь вокруг Плетки полыхала солома, от которой уже занялись деревянные стены. Испугавшись, Александрина бросилась к окну, но тут же в страхе отшатнулась: прыгать с высоченного второго этажа на выложенную брусчаткой дорожку ей показалось верным самоубийством.
Но другого выхода не было.
Она потеряла лишь несколько мгновений, решаясь на прыжок, но время было безвозвратно упущено – сквозняк разнес огонь по всей комнате, и теперь девушка оказалась отрезана и от окна, и от двери. Лишь до самой середины комнаты языки пламени еще не дотянулись, но кольцо сжималось все теснее, и Плетка понимала, что, скорее всего, успеет задохнуться еще до того, как сгорит. Принцесса закусила губы, чтобы не закричать и не позвать на помощь – не хватало еще, чтобы Рихард кинулся за ней в это полыхающее море. Но из распахнутого окна уже потянуло дымом, и Феликс, тут же заметивший это – оба дуэлянта не сводили глаз друг с друга и ни на что не отвлекались – закричал:
– Дом горит!
Стел и Верт наконец подняли головы. Из окна уже вовсю валил густой черный дым, языки пламени вырывались наружу.
– Сандра!
Рихард бросился к крыльцу, Артур рванулся за ним следом. Верт распахнул дверь. Коридоры и лестница уже были полны плотного дыма.
– Стой! – рявкнул вдруг у него за спиной Стел.
В трудную минуту оба, не задумываясь, уже не в первый раз отбрасывали придворные церемонии и переходили на «ты», сами того не замечая.
Командир стражи, кривясь от боли в проколотом плече, стянул с себя окровавленную рубашку, одним движением разорвал ее на две части и окунул обе тряпки в лохань с дождевой водой, стоявшую у крыльца под стоком крыши.
– Время теряем, – прошипел Верт.
– Держи, дурень. А то сам подохнешь и ее не вытащишь.
Прикрыв носы и рты мокрыми тряпками, оба кинулись вверх по затянутой дымом лестнице.