Сорванная маска - 25

Глава двадцать пятая

Жабья кровь


Дышать было невозможно, бежать вверх по лестнице через завесу едкого черного дыма – тоже. Рихард с трудом перескочил через пару ступенек и почувствовал, что то ли недооценил серьезность раны в боку, то ли переоценил себя, – во рту пересохло, вокруг все поплыло, ноги стали будто чужими, а перед глазами замельтешили черные мушки.
Ничего, на несколько минут сил еще хватит. Может быть.
В густом темном дыму он не видел и не слышал Артура Стела. Наконец лестница осталась за спиной. Из распахнутой двери комнаты вырывались языки пламени, между которыми, казалось, нет никакого просвета. На долю мгновения Верт растерялся, почувствовав дикий, почти звериный ужас перед этой огненной стеной, и пожалел, что не догадался схватить брошенную на землю перед дуэлью кожаную куртку – сейчас можно было бы хотя бы прикрыть ей лицо. Сквозь дым и пламя он не увидел девушку, комната показалась ему пустой, и Рихард почувствовал, что у него замирает сердце.
– Плетка! – крикнул он. Голос прозвучал еле слышно – слабый, осипший от дыма. – Сандра!
Краем глаза Верт заметил движение внизу и в следующее мгновение увидел девушку на полу. Дурак. Он должен был сразу понять, что она легла вниз, где меньше дыма. Ему нужен только миг. Один миг – броситься туда, схватить ее, вытолкнуть. Если повезет, то и самому выбежать. В глазах снова потемнело, лоб, несмотря на жаркое пламя вокруг, покрылся ледяным потом. Проклятье, он только теряет время, еще чуть-чуть – и сил совсем не останется.
Принцесса тоже заметила его сквозь огонь.
– Рихард! Не смей!
Этот окрик словно подхлестнул Верта. Он опустил голову, чтобы хоть как-то защитить лицо, закрыл глаза и ринулся сквозь огонь в середину комнаты. Не чувствуя больше ни боли, ни страха, схватил принцессу – как попало, кажется, грубо, то ли за шкирку, то ли за волосы – вышвырнул ее в распахнутую дверь, вылетел следом сам. Ему повезло: ни рубашка, ни волосы не успели вспыхнуть.
– Я же сказала!
– Вниз, быстро! – грубо рявкнул он, и принцесса, словно ей не хватало именно строгого резкого окрика, чтобы собраться, бросилась к лестнице, оглядываясь на него – идет ли следом, успевает ли.
Бежать вниз было куда легче. Из распахнутой входной двери тянуло холодным воздухом с улицы, от этого пламя только быстрее разносилось по дому, но Верту этот холодный воздух придал сил – спасение было совсем близко. Оказавшись на улице, он наконец выдохнул. Принцесса стояла рядом, дрожащая, перепуганная. Огромные синие глаза смотрели на него так, что сердце снова чуть не остановилось. Девушка опустила взгляд, увидела кровавое пятно на рубашке сбоку, испуганно вскинула голову.
– Вроде ничего страшного, – Рихард попытался через силу улыбнуться и подумал, что еще миг – и он хлопнется в обморок прямо ей на руки.
Наверное, и хлопнулся бы, но подоспевший Феликс, лишь мельком взглянув на лицо приятеля – белое под слоем копоти – тут же подставил плечо.
– Спасибо, – тихо пробормотал Верт. – А где этот?..
– Стел? С тобой же был!
Оба быстро огляделись по сторонам и, не увидев командира стражи, уставились друг на друга. Рихард с трудом выпрямился, отстраняясь.
– Куда?! – вскинулся Феликс. – Я…
– Ты остаешься с Плеткой. Пусть хоть кто-то целым и невредимым будет.
Верт снова бросился к усадьбе. Огонь уже вырвался из комнаты на лестницу, теперь пламя было и на верхней площадке, но туда Артур Стел вряд ли успел дойти – если он потерял сознание, то наверняка где-то внизу, иначе Рихард с принцессой, сбегая по узкой лестнице, наткнулись бы на него. Значит, на лестнице его точно нет. Клочок рубашки, которым Верт прикрывал рот и нос, уже давно высох и теперь совсем не защищал от дыма. Рихард задержал дыхание, сделал еще шаг вперед – и тут же растянулся, споткнувшись об лежавшего на полу человека.
– Стел! – рявкнул он, но лежавший не отозвался.
Верт с трудом поднялся, наклонился и, кое-как подхватив командира стражи, потащил его к выходу. Воздуха не хватало, больше задерживать дыхание он не мог, но вдыхать дым тоже было нельзя. Ноги подкосились, и Рихард так и остался бы в усадьбе вместе с Артуром Стелом, если бы не Феликс. Великан, видя, что Верта слишком долго нет, кинулся за ним следом – и теперь легким движением руки вышвырнул на спасительный свежий воздух обоих дуэлянтов. Рихард жадно вдохнул, ледяная осенняя сырость словно отрезвила его, и он, закашлявшись, почувствовал, что в глазах все-таки темнеет, и что сопротивляться этой темноте у него больше нет сил.
Несколько раз он ненадолго приходил в себя. Сначала – в тряском экипаже, кое-как пристегнутый к лавке багажными ремнями, рядом с тихо стонавшим напротив Стелом. Потом – когда Феликс вытаскивал его и Стела из этого экипажа и договаривался с кем-то о постое, уверяя, что оба больных совершенно не заразны. И наконец – в явно богатом доме, скорее даже, на постоялом дворе или в гостинице. За окнами было светло, большая комната выглядела опрятной и старательно прибранной. Сквозь полусомкнутые ресницы Рихард увидел низкий топчан на у противоположной стены, маленькую фигурку под покрывалом, свесившуюся тонкую руку с татуировкой и длинные, чуть волнистые темные волосы.
– Сандра! – выдохнул он и, рванувшись, тут же охнул от боли. Кто-то осторожно, но крепко удержал его.
– Тихо, – раздался над ухом голос Артура Стела. – Разбудишь же.
– Что с ней?
– Все уже хорошо, все затянулось, просто спит. Замучилась она и со мной, и с тобой. Феликс внизу на кухне, договаривается насчет еды.
Рихард наконец нашел в себе силы чуть повернуть голову и окончательно разлепить веки. Он лежал на узкой высокой кровати, рядом в кресле устроился командир стражи. Левая рука Стела была подвешена на косынке.
– Воды дать?
– Да. Спасибо, – Верт попытался подняться, поморщился от боли в распоротом боку и снова опустился на подушку. – Где мы?
– Почти рядом с усадьбой, на постоялом дворе. Помнишь, проезжали?
– Да.
– Вот и Феликс тоже запомнил. Они с ее высочеством нас с тобой довезли, лекаря среди ночи разыскали. Я-то ладно, дымом даже надышаться не успел, а у тебя руки все обожжены.
– Ничего, заживет. Нельзя тут надолго оставаться, принцессу могут искать. И хозяин, и лекарь могли понять, кто мы.
– Это если тут гонцы с письмами были, – покачал головой Артур. – Но с чего бы? Место тихое, до города далеко.
– А двор-то не из бедных.
– Купцы проезжают постоянно. А так – глухомань. Лекарь вечером заглянет. Как только тебе ехать разрешит – так и поедем.
– А ты-то сам сможешь?
– Попробую, – Стел пожал плечами. – Нужно тебе что-нибудь?
– Пока нет.
– Говорить есть силы?
– Ну говорю же.
Командир стражи замолчал, словно собираясь с силами, потом осторожно повернулся в кресле, чтобы смотреть прямо на собеседника.
– Эльза влюблена в короля?
– Еще как! – Рихард засмеялся, но тут же прикусил губу от боли. – Так влюблена, что просто в лице переменилась, когда услышала, что тебя во дворец едва живого принесли, – он осторожно повернулся и взглянул на командира стражи. – Помню, я тебе тогда сказал, где ее найти. Что ж не стал?
Артур промолчал.
– Не захотел, значит, чтоб она тебя беспомощным видела.
– Что-то Феликса твоего долго нет, – Стел неловко перевел разговор на другую тему. – О чем можно там четверть часа договариваться? Давно б уже принес сюда все.
– Да вот он.
Дверь и правда открылась, и Феликс, нагруженный двумя большими корзинами, вошел в комнату.
– О, оклемался! – сказал он негромко, чтобы не разбудить девушку.
Поставив обе корзины на стол, Феликс принялся вынимать всякую снедь.
– Ты кусок хлеба-то удержать сможешь? – обернулся он к Верту.
– Я и встать смогу. Ну, попробую.
– Помочь? – спросил было Феликс, но Рихард уже кое-как сел в постели и теперь, морщась, рассматривал руки, покрытые густым слоем засохшей мази.
– Это что?
– От ожогов, – буркнул великан. – На лбу еще у тебя.
– Одежда моя где?
– У хозяйской прачки. Все в дырах, крови и копоти, и дымом воняет. Так что пока будешь в том, что тут у хозяина было.
Только теперь Рихард заметил, что рубашка на нем совершенно чужая.
– Штанов не нашлось? – спросил он.
– Да ты лежал еле живой, зачем тебе штаны? Я и не искал. Забыл, что ты вскакиваешь, едва оклемавшись, – забурчал Феликс. – Пойду спрошу. Смотрите тут все не съешьте. И Плетку не будите.
Как только он вышел за дверь, Верт тут же быстро повернулся к Стелу:
– Будь я на твоем месте – бросился бы сейчас в Стреттен. К королю. Как только смог бы держаться в седле. Даниэль Нортер, знаешь ли, не любит оставлять недоделанных дел, так что если уж женился сам – наверняка думает, что надо выдать замуж Эльзу. И подыскивает ей хорошую партию.
– А она? – растерялся командир стражи.
– А кто ее спросит? И хватит из себя корчить равнодушного, Стел. Ты в лице меняешься, как только о ней речь заходит. Так что не теряй времени. Вес при дворе у тебя есть, тебя ценят, так что король вполне может тебе отдать Эльзу.
Артур Стел горько усмехнулся:
– Вес при дворе? Ты издеваешься? Меня отправили в Солар перехватить гонца. Вместо этого я бросил все и помчался вытаскивать из Золотой башни ее высочество.
– Король об этом не знает.
– О Золотой башне – не знает. Но гонца, то есть тебя, я все равно не перехватил.
Верт пожал плечами:
– Придумаешь что-нибудь.
– Я не буду врать королю. И никому не буду, – сквозь зубы проговорил командир дворцовой стражи и отвернулся в сторону, чтобы не смотреть на Рихарда.
Вся древняя ветвь его семьи, все его предки, давно уже нашедшие приют у Небесных судей, прокляли бы его, если бы он ввел в род Стелов женщину без фамилии, уже оскверненную другим мужчиной. А может быть, и не одним. Артур Стел прекрасно это знал, но знал и другое – никто, кроме Эльзы, ему не нужен.
Что за наваждение, он и видел-то ее всего несколько раз. Он собрался с силами и снова повернулся к Верту, чтобы раз и навсегда прекратить все разговоры на эту тему. Артур собирался сказать, что для него и для его семьи оскорбительно даже предположение о таком союзе, и вдруг выпалил:
– Думаешь, он отдаст Эльзу мне?
– А если не отдаст – ты разве отступишься? – усмехнулся Рихард.
– Нет.
– Тогда какая разница?
Оба замолчали, потом Верт негромко продолжил:
– Я хотел сначала отвезти Александрину в свой дом – он за пределами Истарала, и там она была бы в безопасности. А потом вернуться, если тебе нужна будет помощь. Но это далеко и займет слишком много времени. Так что мы с тобой двинемся в Стреттен, а Александрину отвезет Феликс.
– А Александрина никуда без тебя не поедет, – раздался вдруг негромкий голос девушки. Принцесса, уже давно проснувшаяся, с интересом прислушивалась к разговору, но наконец не выдержала.
– В Стреттене тебе показываться не надо, это опасно, – ответил ей оторопевший Рихард.
– Что может быть опасно, если вы оба рядом? Спрячусь где-нибудь в неприметной гостинице или в комнате на окраине. А Эльзу надо из этого гадюшника вытащить. Конечно, надо, – она выскользнула из-под покрывала, не смущаясь, потому что заснула прямо одетой, все в том же замызганном голубом платье, и юркнула за складную ширму, которой была перегорожена просторная комната.
Феликс, вернувшийся со старыми, латаными-перелатанными крестьянскими штанами, застал бурное обсуждение поездки в столицу. Рихард, у которого пока еще совсем не было сил, сидел в постели, откинувшись на подушки, Артур и принцесса что-то горячо ему говорили.
– Сначала надо просто попробовать по-хорошему, – настаивала Плетка. – А там будет видно.
– Вы куда-то собрались? – осторожно спросил Феликс. – Опять?
– Да, – кивнул ему Рихард. – В столицу. Как только оба будем в силах ехать.

Артур Стел посмотрел на свое отражение в оконном стекле, стараясь, чтобы этого никто не заметил. С незаконченной дуэли и пожара в заброшенной усадьбе прошло больше недели, и хотя ни он, ни Верт еще не чувствовали себя полностью здоровыми, тянуть они не стали. Путникам удалось устроиться в скромной, но просторной квартире в доме на окраине Стреттена, где в трех больших комнатах всем хватило места.
Сейчас командир дворцовой стражи собирался идти к королю. Гладко выбритый, в старательно вычищенном мундире, он, несмотря на бледность, выглядел настоящим красавцем. Стараясь скрыть волнение, он изо всех сил пытался придать лицу самое равнодушное выражение, но никого из своих спутников обмануть не мог.
– Не прикажет король схватить его прямо в приемной? – задумчиво пробормотал Феликс, когда шаги Стела затихли в коридоре.
– Нет, – в один голос, не сговариваясь, ответили Рихард и Плетка.
– Если он и захочет так сделать, то не решится – побоится шума и скандала, – уточнил Верт. Девушка кивнула, соглашаясь.
Они не успели даже всерьез начать волноваться за Стела, как командир стражи вернулся в снятую квартиру.
– Так быстро? – удивился Верт и вопросительно взглянул на Артура.
– Да.
– Что-то не так? – осторожно спросила принцесса.
– Все не так. Король меня даже не принял, – выдохнул Стел и, увидев изумленные лица остальных, пояснил: – Он болен, чуть ли не при смерти, не выходит из своих покоев, вокруг него толпа лекарей, а королева вообще не отходит от него ни на шаг.
– Болен? – не поверил Верт. – Ему всего двадцать семь, и он всегда был здоров как бык. Что вдруг с ним случилось?
Особого сочувствия в голосе Рихарда никто не услышал. Артур пожал плечами:
– Во дворце все хранится в тайне – боятся, что о болезни короля узнает народ и что снова начнутся беспорядки. Лекари говорят, что у него не справляется сердце, и запрещают ему лишний раз даже подниматься.
– А Эльза?
Артур Стел словно померк:
– Эльзу король обещал выдать замуж. За придворного историка.
– За Кристиана? – удивилась принцесса.
– Да.
Девушка ахнула, но тут же взяла себя в руки:
– Значит, какое-то время у нас есть. Пока король болен, свадьбы точно не будет. И если вдруг он умрет…
– Судя по тому, что я услышал во дворце, – не «если», а «когда».
Плетка спокойно кивнула:
– Вы все успеете, я уверена.
– С Эльзой, значит, увидеться так и не удалось? – тихо уточнил Рихард.
– Нет.
– Но ты узнал, где она?
– Во дворце, но почти как узница и почти под охраной. Когда королю стало хуже, ее величество…
– Марианна? – уточнила Плетка.
– Да. Так вот, королева Марианна созвала всех известных лекарей, и даже Эльзу велела доставить во дворец, несмотря на… – Стел замялся, но девушка просто понимающе кивнула.
– И Эльза ничем не смогла помочь?
– Похоже, что не смогла.
– И только из-за этого ее взяли почти под охрану? – недоверчиво уточнила принцесса. – Что-то не так. Может, в Марианне проснулась ревность, может, еще что-то…
– Не знаю, ваше высочество.
– Где именно ее держат? – спросил Рихард.
Стел медленно покачал головой:
– Нет. Второй раз такой номер, как в Золотой башне, у нас не пройдет. Стражу во дворце, как ты знаешь, нанимал лично я. Каждого. И украсть девушку у них из-под носа невозможно. Да и вступать с ними в стычки я не буду.
– У меня-то перед твоими стражниками никаких моральных обязательств нет, – хмыкнул в ответ Верт. – Не переживай, постараюсь никого не покалечить. Но как в Золотой башне, ты прав, точно не выйдет.
Он помолчал, потом снова повернулся к Артуру.
– Значит, король очень плох?
– Да.
– Если так, к нему должны пускать служителей культа Небесных судей.
– Они приходят каждый день, чтобы принять последнее слово. То есть, возможно, последнее.
– Прекрасно. По законам Небесных судей, никто из служителей культа не принимает дважды последнего слова у одного и того же человека. Значит, каждый раз приходят новые, и в лицо их никто не знает.
– Я не знаю, сколько служителей в стреттенском Доме Небесного суда.
– Никто не знает, – тихо вмешалась Плетка. – Это тайна. Но даже если все уже по разу были – позовут новых, из ближайших крупных Домов.
– Главное, что в лицо никто точно их не знает, – настаивал Верт. – И Эльзу мало кто знает в лицо, король все-таки еще не окончательно потерял совесть. Хоть она и жила во дворце, но тайно.
Принцесса поняла его идею.
– Эльза высокая, – кивнула она. – И в длинном широком одеянии служителя вполне может сойти на мужчину. Ну, допустим, за юношу.
– Служитель культа не может быть юношей, – возразил Артур. – Им всем по меньшей мере тридцать.
– Никто не посмеет заглядывать под капюшон. А гибкая фигура может быть и у взрослого мужчины.
– Ты знаешь здешних лекарей? – спросил Рихард у командира стражи. – Не тех, что сейчас при короле, а городских? Продающих всякие снадобья? Опытных и не болтливых?
Плетка вспомнила о Елене и коснулась припрятанного за корсажем глиняного флакончика, но промолчала – она все равно не знала, как отыскать знахарку.
– Только пару хирургов, – усмехнулся Стел. – А что тебе нужно?
– Надежное снотворное. Быстрое и безотказное.
Артур улыбнулся:
– Обойдемся без лекарей. Давний знакомый моего отца – собиратель всяких старинных рецептов со всего света. У него и снотворных наверняка немало, и отравленные ножи, и пули, после которых раны не заживают, а начинают гнить изнутри…
– Достаточно будет просто снотворного.
Принцесса вдруг напряглась, словно струна.
– Давний знакомый вашего отца, канцлера Истарала? Значит, скорее всего, и знакомый моей матери?
– Понимаю, о чем вы, ваше высочество. Нет, к отравлению Людвига Сива он не может быть причастен. Ваш отец скончался задолго до того, как мой познакомился со старым Филом. Хотя потом, да, и ее величество королева Леонора, и ваша сестра – все бывали у Фила в мастерской. Вы просто росли на севере и редко приезжали в столицу, ваше высочество.
– К счастью, да.

Старому Филу оказалось далеко за восемьдесят. Седой, высохший, морщинистый, он сохранил ясный ум и четкие движения – руки у него не дрожали, а зоркий взгляд быстро находил на стенах все нужное. Пообещав Верту приготовить к завтрашнему дню безотказное и безвредное снотворное, Фил с явным удовольствием показывал нежданным гостям отравленное оружие, которое он всю свою жизнь собирал в разных краях света – сначала сам, когда в юности путешествовал, потом – покупая у торговцев и других таких же собирателей.
– Еще в древности стрелы специально загрязняли, чтобы рана потом гноилась, – вдохновенно рассказывал он. – Вот нож, взгляните. Нет-нет, руками не надо.
– Отравленный? – опасливо спросила принцесса.
Фил с интересом скользнул взглядом по каторжному номеру на руке девушки, но промолчал.
– Не просто отравленный. Просто отравленный нож – не для изысканных убийств в высшем свете. А это – шедевр, господа. Маленький случайный порез, который быстро затянется через пару дней, – кто об этом вспомнит? Да никто. А яд в теле жертвы уже делает свое дело.
Рихард заинтересованно обернулся к старику.
– И когда он это дело сделает?
– Может, и нескоро, зато наверняка. Любая простуда, или переутомление, или пара бессонных ночей, или, допустим, другая рана, пусть даже легкая – все это запускает механизм, как будто заводит часы. Жертва стремительно слабеет, вокруг старого пореза все темнеет, рука или нога сохнет – но никто уже не свяжет новую болезнь со старой крошечной ранкой. А человек медленно умирает.
– А это? – Артур кивком указал на пару тоненьких стрел.
– О, это редкая штуковина. Помню, как ими интересовалась юная принцесса Марианна, когда бывала тут. Еще бы! Оружие южных дикарей. Тоже достаточно небольшой ранки – и жертва почти наверняка мертва. Дикари добывают этот яд из жабьей крови – разумеется, не из наших мирных жаб, а из тамошних, южных, к которым иной раз и притронуться страшно.
Артур и Рихард медленно переглянулись, Плетка растерянно смотрела то на одного, то на другого, но Фил, увлеченный своим рассказом, не сводил глаз со стрел – и не заметил этой игры взглядов.
– Из жабьей крови? – тихо уточнила девушка. – А как он действует?
– Останавливает сердце жертвы. Дикари не жалеют яда, наконечники смазаны щедро, так что жертва умирает очень быстро.
– А если яда совсем немного, а животное крупное? – спросил Стел.
– Думаю, что до смерти тогда не дойдет, но сердечные сбои точно будут. Жабья кровь, знаете ли, сильный яд, я много про это читал у разных путешественников.
– И выглядеть это будет так, словно человек… – Артур спохватился, – или животное…  умирает от сердечной болезни?
– Скорее всего. Но повторю, господа, я не могу утверждать. Дикари так не развлекались – они использовали эти стрелы, чтобы сразу остановить сердце жертвы.
Рихард посмотрел на наконечник, чувствуя, как по спине ползет холодок.
– А в наших краях можно найти такую жабу?
– Насколько я знаю – нет. Они живут в тех землях, где круглый год жарко и влажно. Но их яд хорошо хранится и переносит дорогу, так что зачем искать жабу, если можно просто купить жабью кровь?