Часть первая
- Она совершенно невыносима! Поговори с ней! Она не слушает меня просто совсем... Я не знаю, что у неё в голове, и ладно бы там были парни, но нет, она отвергает всех поклонников, хотя среди них были вполне приличные юноши, и один даже сын районного судьи. Она словно совсем не думает о будущем!.. Нет, послушай! Я устала от всего этого! Ты живёшь на своей Аррахэовой стройке, и тебе дела нет, что творится с твоими дочерями!
Астриль усмехнулась. Отцу и вправду дела нет до всех этих условностей, он приезжает один-два раза в месяц, холодно целует в щёку жену и в лоб каждую из дочерей, мельком оглядывает их, едва скользнув взглядом, потом уходит в бар, где у них свой клуб с мужскими беседами, картами, сигарами и ставками на спорт. К счастью, он не слишком азартен и помногу не ставит, но в последнее время его интересуют только футбол и скачки, даже о политике стали говорить реже, впрочем, разговоры о политике всегда были на грани допустимого.
Послушав ещё немного, как мать по телефону пытается внушить отцу мысль о том, что ей изрядно всё надоело, и что, если он не вернётся в ближайшее время, она всё бросит и уйдёт, Астриль открыла дверь на пожарную лестницу и уселась на нагретую шершавую металлическую ступеньку. Издалека Астриль можно было принять за парня: голубые джинсы, клетчатая рубашка поверх футболки, мальчишеская стрижка, стоптанные кеды. Миассу Кент всё это приводило в ужас, как, впрочем, и современная молодёжь в целом.
О, эта строгая чопорная мама! Она всегда боялась не того, чего всерьёз стоило бояться: прослушки телефона, арестов инакомыслящих, инфляции или тех странных городских страшилок, которые в последние годы стали множиться в геометрической прогрессии, например, о бесследно пропадающих людях, о таинственных опасных существах, которые выбираются по ночам, карауля одиноких прохожих... Впрочем, эти слухи могли порождаться небывалым разгулом преступности, с которой так активно и тщетно боролись городские власти.
Нет, мама боялась соседских сплетен, косых взглядов, того, что дочка "пойдёт по неправильному пути", не найдёт приличного жениха и приличную работу, а то и вовсе - о, ужас! - опозорит семью. Под этим она явно подразумевала нежелательную беременность, что всякий раз вызывало у Астриль приступ смеха. Дело в том, что в отличие от всех своих одноклассниц, Астриль единственная не интересовалась парнями. Точнее, среди её друзей были именно парни, но они воспринимали её как товарища, с которым можно было покурить за школой, обсудить футбол, музыку или новые листовки. Любые попытки флирта она жёстко обрывала, отчего к выпускному классу умудрилась даже разбить несколько сердец (как тому пресловутому сыну судьи). Девчонки её ненавидели. Может быть из-за того, что Астриль не была на них похожа, а может из-за товарищества с парнями.
Вот уже пять лет Кенты проживали в квартире на Полуденной улице в Ранте. Поначалу новое жильё показалось Астриль не просто неудачным, а откровенно гнусным: семиэтажный старый дом из кирпича цвета сырой говядины, квартира на пятом этаже; всего две комнаты с окнами на пыльную улицу и тесная кухня, выходящая в закрытый тёмный двор-колодец. Единственное, что хоть как-то примиряло с окружающей действительностью, это выход на пожарную лестницу в коридоре. Эта лестница объединяла все этажи с торцевой части дома, и на её площадке можно было сидеть как на балконе, наблюдая, как солнце садится за Арвой примерно в районе Семимостья. Да, само провидение поставило этот дурацкий дом на холме таким образом, чтобы с верхних площадок лестницы можно было разглядеть мерцающую поверхность реки. Но это если подняться на седьмой, а то и на крышу. А с пятого этажа можно было лишь упереться взглядом в железнодорожную эстакаду, проходившую по кварталу. Построили её сравнительно недавно, поскольку было решено, что это дешевле, нежели копать метро, к вящему негодованию жителей квартала, у которых теперь постоянно над головами с грохотом проносились десятивагонные чудовища.
Вообще, со смертью президента Такармина развитие метро сильно замедлилось. С исчезновением внешней угрозы грандиозные подземные коммуникации сделались никому не нужны, и их отключили от электросетей. Новые станции почти не строились, прокладывать ветки на окраины стало дорого, тем более что на этих окраинах в последнее время стало твориться что-то странное, о чём власти старались умалчивать. Зато слухи, сплетни и всяческие городские байки расползались как щупальца, особенно среди школьников и старух. Самые забавные или жуткие Астриль записывала в блокнот, она обожала всяческие небылицы и иногда выдумывала их сама, очень радуясь, когда та или иная байка уходила в народ и возвращалась к ней по кругу, обросшая новыми подробностями.
Астриль принялась разглядывать улицу, ожидая, когда вернётся Лиина со своего поэтического семинара. То, что Лиина начала писать стихи, не казалось удивительным ни Астриль, ни маме, напротив, такая задумчивая, тихая и чуткая девушка, в которую выросла Лиина, не могла не сочинять стихов. Сперва это были маленькие наброски, затем, кто-то из маминых гостей прозрел у девочки большой талант, и ей рекомендовали посещать семинар для одарённой молодёжи.
Лиина была маминой любимицей, идеальной девушкой, которой не нужно было объяснять тонкости хороших манер и вменять правила приличия и хорошего вкуса. Она одевалась скромно, не водилась со скверными людьми и казалась воплощением маминых надежд, в отличие от Астриль, признанной кошмарным сорванцом.
Солнце уже скрылось за эстакадой, на город наползали ленивые сиреневые сумерки, как вдруг Астриль показалось, что в воздухе разлит еле уловимый звон невидимой струны. В груди сладко защемило, словно от предчувствия чего-то прекрасного, какого-то небывалого чуда. Иногда ранней весной или осенью находит такое вот чувство, и не знаешь, куда деть себя, хочется внезапно бросить всё и уехать на край света, где ждёт тебя какое-то невероятное сокровенное счастье.
В лицо ударил порыв ветра, нёсший еле уловимый запах моря, нагретого песка и южных цветов, и тут по эстакаде промчалась, сияя ярко освещёнными окнами, белая электричка. Так стремительно, что Астриль не успела толком рассмотреть её, поняла лишь, что никогда ещё не видела таких. Стих стук колёс, и лишь продолжала ещё дрожать невидимая струна, отчего стало одновременно и радостно, и печально, что не может она прямо сейчас уехать на этой электричке.
Несколько минут Астриль ещё стояла на площадке лестницы как оглушённая, даже не сразу заметила, как зажглись уличные фонари. Опустив глаза, она увидела тоненькую фигурку сестры, Лиина, одетая в лёгкий весенний плащ, шла домой. Астриль вдруг захотелось тотчас поделиться с ней своим переживанием, потому что она поняла: никто не поймёт её лучше сестры - ни друзья, ни мать. Она быстро, как только могла, сбежала вниз по гулкой лестнице, кидаясь навстречу сестре, и та, казалось, с первого взгляда поняла её восторг.
- Ты ведь тоже её увидела, правда? - проговорила Лиина, беря Астриль за руку, - Великую Белую Электричку?
Астриль кивнула. Она была до сих пор так ошарашена, что не могла вымолвить ни слова, а из глаз у неё струились слёзы.
- И это было так, как если бы ты повстречалась с чем-то самым прекрасным в этом мире, так ведь?
Астриль снова кивнула, и сёстры обнялись и простояли так с минуту, а потом взялись за руки и зашагали домой. В старом доме не было лифта, на пятый этаж пришлось идти пешком.
- Астриль! – взвилась мать, увидев их на пороге. – Ты снова выскочила по пожарной лестнице, не закрыв за собой дверь! Когда-нибудь к нам нагрянут грабители, попомни моё слово!
- Да, мам, извини. Я буду внимательнее, - Астриль совершенно не хотелось спорить, и Миасса Кент даже удивилась, что дочь не огрызается как обычно.
- Сегодня я иду в театр, - объявила мать, - Лэра оставила ужин на столе. Отец сказал, что приедет послезавтра.
Она снова прошлась по лицу пуховкой и брызнулась любимыми духами. Тёмно-вишнёвое платье, брошь с гранатами, шляпка, перчатки, сумочка…
- Ты сегодня особенно красивая, мама, - Лиина разглядывала мать во все глаза.
Миасса самодовольно улыбнулась и выпорхнула из квартиры.
- Она выглядит такой счастливой, - Лиина покачала головой, - Неужели мама тоже почувствовала Великую Белую Электричку?
- Вряд ли, - хмуро ответила Астриль. - Думаю, её просто пригласил профессор Тармен.
Улыбка Лиины погасла.
- Он ей нравится, да? А как же папа?
Астриль пожала плечами.
***
Гартиан Кент вернулся домой довольный: ему щедро заплатили, и теперь он решил купить в квартиру телевизор, новое слово техники, которое широко внедрялось даже в самых консервативных семьях. Более того, отец хотел непременно цветной телевизор.
- И в кои-то веки мне не придётся ходить в бар, чтобы посмотреть футбольный матч! – заявлял он.
Они с матерью обошли несколько магазинов, но не нашли такую модель, которая понравилась капризному инженеру. Из-за этого они с Миассой серьёзно поругались. В маленькой квартире от криков было не спрятаться даже за закрытой дверью.
- Кажется, они ругаются уже третий раз за этот приезд, - Астриль устало шлёпнулась на кровать с книгой, она усиленно готовилась поступать в университет.
- Они как будто больше не любят друг друга, - вздохнула Лиина, - это так печально…
Она сидела за столом, усеянном листами бумаги, которые девушка раскладывала по одинаковым белым конвертам и запечатывала. Один из листков взметнулся и, кружась, упал на кровать Астриль.
- Что это такое? – Астриль протянула было руку, но Лиина поспешно выхватила листок.
- Извини, это личное.
Астриль неприятно кольнуло; до этого у сестры не было от неё секретов.
- Это стихи. Ты же их не любишь.
- Верно, но…
- Пожалуйста, извини, но это не мой секрет.
- У тебя появился парень? – Астриль отложила книгу. Кажется, её маленькая сестрёнка внезапно выросла.
- Нет, это другое, - уклончиво ответила Лиина, собирая все конверты в кожаный портфель.
Астриль вздохнула, что ж, каждый имеет право на свою тайну. Она вот, когда выдавалось время и деньги, садилась на поезд до Мейо, а потом шла к морю. Посидев с часик на диком пляже, среди гальки и чаячьих криков, она возвращалась на станцию и ехала домой последним поездом, возвращаясь домой за полночь. Маме говорила, что была на вечеринке у школьных подруг. Впрочем, мама и сама в последнее время стала возвращаться домой за полночь. Семейные тайны Кентов…
А в Арвайд путь стал заказан, что-то там творилось странное. По официальной версии, во время последнего штурма порта была повреждена ёмкость с каким-то химикатом, отчего вырвалось целое облако и заразило весь район. Жителей принудительно эвакуировали, не дав толком забрать вещи. Но наблюдательная Астриль догадывалась, что это не могло быть правдой: птицы по-прежнему кружили над заброшенным портом, а значит, что дело было вовсе не в химии.
Из тех баек, которые она так любила записывать в тетрадку, про порт рассказывали следующее: будто там завелись загадочные чудовища, которые пожирают любопытных зевак; будто бы портовые краны ожили и бродят теперь на манер жирафов, а полиция ничего не может с этим поделать. Говорили ещё, будто порт контролирует такая опасная банда контрабандистов, что её боятся даже власти, поэтому предпочли обнести весь район трёхметровым забором и никого туда не пускать. Во всяком случае, проверять, что там такое, Астриль не хотелось, но она продолжала видеть во сне и старую квартиру, и Верхнюю набережную с её каменной лестницей, и пляж с волнорезами, и даже заброшенный санаторий. Иногда ей снился морской бой, свидетелем которого они с мальчишками тогда стали, но этот сон всегда был кошмаром, от которого Астриль просыпалась в поту. Ей казалось страшно неправильным, когда корабли с одной базы стреляют друг в друга, но кто же тогда был прав, она до сих пор не могла сказать.
Про Морлион, известный своей крепостью, ходили слухи, что военно-морской базы там больше нет, а в каменные казематы крепости сажают особо опасных диссидентов. Говорили ещё, будто над ними там проводят опыты, превращая в чудовищ. Ну или чудовищ, отловленных на городских улицах, содержат в тамошних подземных лабораториях.
Про чудовищ вообще говорили очень много, намекая на то, что они произошли из-за радиации. И будто создаются специальные отряды спецназа, чтобы с ними бороться.
Астриль в чудовищ не особо верила. Она вообще была склонна верить лишь тому, что видела своими глазами, поскольку взрослый мир, в который она постепенно вступала, был полон лжи, замалчиваний и подмены понятий.
***
Когда в конце июля ей исполнилось восемнадцать, Гартиан Кент подозвал Астриль к себе и торжественно объявил, что дарит ей свой главный подарок: счёт в банке. От озвученной суммы у Астриль закружилась голова; до этого она вообще мало задумывалась о деньгах, поскольку Кенты были обеспеченной семьёй, хоть и не слишком щедры на карманные деньги. Правда, когда Астриль спросила, может ли она теперь купить себе мопед, отец возразил, что воспользоваться этими деньгами она сможет лишь с момента, когда ей исполнится двадцать один год. А мать, как всегда, поджала губы и сердито отметила, что деньги нужно тратить на серьёзные дела вроде аренды жилья, а мопед к серьёзным делам не относится.
- Можно подумать, что телевизор относится, - сердито ворчала Астриль, закрываясь в их с сестрой комнате.
Телевизор наконец-то появился в семье Кент и занял своё почётное место в комнате родителей, которая также выполняла функцию гостиной и столовой. По вечерам теперь его громкий голос возвышался над всеми разговорами в квартире. Новинку Миасса Кент тоже оценила по достоинству: кроме новостей она с удовольствием смотрела фильмы и передачи, посвящённые искусству. Отец же, в те редкие вечера, когда находился дома, не отрывался от спортивных трансляций. Телевизор стал главным гостем во время семейных торжеств, и под его аккомпанемент проходили все праздники: и День Объединения, и Зимнее Солнцестояние, и дни рождения.
Мать всё чаще приглашала домой профессора Тармена, особенно, когда отец оставался на своём объекте. Профессор уже сделался кем-то вроде члена семьи, он был необыкновенно любезен к девушкам, приносил дорогие конфеты, цветы и книги. Именно он позаботился о том, чтобы Астриль поступила в Университет на факультет искусствоведения, на ту кафедру, где преподавал сам. Но несмотря на все заслуги Астриль его не любила, уж слишком навязчиво, по её мнению, он вошёл в их семейный круг.
И потом она скучала по доктору Джиолло. Доктор исчез около года назад. Астриль удалось подслушать из родительской ссоры, что он каким-то чудом сумел уехать за Периметр, потому что совесть не позволяла ему больше работать в Аррэле. Мать тогда кричала отцу, что больше на порог не пустит этого перебежчика, и что ему не стоит теперь получать от него письма, поскольку это рискует обернуться большими неприятностями.
Астриль догадалась, что доктор Джиолло сделался одним из диссидентов, которых так проклинали по телевизору, называя врагами Города.
Про случай с белой электричкой Астриль не вспоминала. Ей стало казаться, что это был какой-то добрый и чудесный сон, который она видела давным-давно. Несколько раз Лиина пыталась заговорить на эту тему, причём с выражением какой-то возвышенной религиозной почтительности, но Астриль, которая к тому времени сделалась материалисткой и атеистом, не хотела слушать. Мало ли что она видела? Электрички в какой только цвет ни красят: и в синий, и в жёлтый, и в красный, всё зависит от маршрута и транспортной компании, к которой они принадлежат. Кто знает, может это был поезд с другой линии, проходивший обкатку после ремонта, во всяком случае, больше никаких белых электричек Астриль не видела, ни в своём районе, ни в соседних.
Учёба в Университете давалась Астриль легко, гораздо легче, чем школа. Она с удовольствием просиживала целые вечера под сводами старинной библиотеки, готовясь к семинарам, целыми днями бродила по Музею Высоких Искусств, благо доступ у неё имелся во все секции, поскольку мать достала ей пропуск, и даже сделалась весьма благосклоннее, считая, что дочери искусство идёт на пользу.
Впрочем, тесной дружбы ни с кем из однокурсников у Астриль так и не вышло, они казались ей высокомерными снобами, которые презирали всех, кто не относился к миру высокого искусства. Иногда они устраивали студенческие вечеринки в доме одного из них, пока родители, весьма богатые горожане, уезжали на южные курорты в Лириан. Побывав на одной из таких вечеринок с танцами и вином, Астриль решила, что всё это ужасно скучно. А после того, как друг хозяина дома попытался её облапать, получил от неё несколько затрещин и собрался уже устроить скандал, Астриль решила, что её нечего делать в этой компании мажоров, решивших, что мир вертится вокруг их кошелька.
На третьем курсе Астриль окончательно перестала общаться с однокурсниками, зато обратила внимание на друзей своей младшей сестры. Лиина, такая обычно робкая и стеснительная, обросла компанией. Домой к ним стали приходить скромно, но изящно одетые молодые люди и девушки. Лиина объяснила, что это её друзья по поэтическому семинару. Мама не могла нарадоваться: самая идеальная компания для её идеальной дочери - скромные интеллектуалы, читающие стихи, что могло быть прекраснее? Она даже закрывала глаза на их чересчур "вольный" внешний вид: длинные, едва ли не до лопаток, волосы у парней, тёмные очки, балахонистые наряды тёмных цветов - совершенно нетипичные для современной молодёжи, предпочитавшей кричаще яркие краски и вызывающие мини. Увидев как-то раз эту компанию, Гартиан Кент в шутку заметил:
- Странные какие-то, уж не социалисты ли они?
Слово "социалист" в устах родителей было ругательным, они всегда осуждали любые забастовки и акции протеста, которых в городе становилось всё больше и больше. Астриль как-то подслушала, что мать больше всего боится, что Астриль, с её непослушным и вольным характером, примкнёт к "шайке социалистов".
Астриль, может быть, и рада была примкнуть к подобной шайке хотя бы назло своим мажорам-однокурсникам, но в их университете никаких социалистов не встречалось, ну или они слишком хорошо шифровались.
Но друзья Лиины не говорили о политике, они действительно писали стихи: о городе, о природе, о какой-то странной тоске по ушедшим явлениям. Сперва Астриль раздражали их высокопарные рассуждения о природе красоты, но затем она заметила, что красоту они замечают буквально во всём вокруг: солнечных бликах на кирпичной стене, маленьким цветам, растущим весной между рельсов, звону трамваев на соседней улице, листопаду и капели, даже лужам посреди улицы, потому что в этих лужах отражается небо.
Иногда ей очень хотелось подключиться к их беседам, но она почему-то стеснялась и пряталась в углу за книгой. Порой, слыша какие-то чересчур странные эпитеты или сравнения, она хотела захлопнуть книгу и воскликнуть: "Чушь какая! Какая ещё "песня эскалатора"? Он просто немелодично гудит." Но Астриль всё-таки удерживалась от замечаний. Во-первых, ей не хотелось обижать поэтов, а во-вторых, в глубине души, она понимала, что просто завидует таким увлечённым людям и своей сестре, сумевшей найти себе подходящих и чутких друзей.
В тот вечер пришли всего двое: парень с длинными, до пояса, пепельного цвета волосами и девушка с каштановыми кудряшками, вьющимися мелким бесом, отчего её голова казалась опутанной ореолом из медной проволоки.
Дверь открыла Астриль, она как раз шла из кухни с пакетом печенья в их с Лииной комнату.
- Привет! - она улыбнулась гостям. - Проходите в нашу комнату, сегодня приезжает отец, так что гостиная будет занята. Меня зовут Астриль, я постараюсь вам не мешать.
- О, наверное, мы не вовремя, - девушка засмущалась, - меня зовут Мирилла, можно просто Мири.
- Иртиль, - представился юноша.
Его глаза скрывались за круглыми очками зелёного цвета, и Астриль почему-то решила, что он неформал. Так обычно называли представителей молодёжных субкультур, увлекавшихся какими-то особыми жанрами музыки. В Университете их было немало, хотя таких длинных волос никто не носил.
Из комнаты выглянула Миасса Кент, она была одета словно бы на выход - вечернее платье жёлто-горчичного цвета, брошь и перчатки.
- Добрый вечер! - приветливо защебетала она, - Вы всегда вовремя! Я уже почти ухожу, можете взять проигрыватель, если пожелаете, хотя, конечно, комната девочек для танцев тесновата...
- Благодарю, хитта Кент, - Иртиль поклонился.
Тут их комнаты выскочила Лиина, чуть растрёпанная, но уже успевшая переодеться из простого домашнего в платье из тёмно-синего шёлка. Судя по вспыхнувшим кончикам ушей, как отметила Астриль, этот парень сестре нравился больше, чем просто друг.
- Ах, - воскликнула Лиина, - я не думала, что вы придёте сегодня!
Иртиль и Мири проследовали за ней в комнату, а Астриль отправилась ставить чайник. Она услышала, как щёлкнул замок, и в прихожей появился отец.
- Здравствуй! - Миасса коснулась щекой его щеки, поскольку у неё были накрашены губы, - у Лиины гости, а я иду сегодня к Классам.
- Удивительно, - раздражённо заметил Гартиан, - я приехал первый раз в этом месяце и всего на пару дней, а ты именно в этот вечер решила идти в гости! Ни раньше, ни позже!
- Что поделать, если у них сегодня день свадьбы! Может, они и свадьбу свою должны были согласовывать с тобой?
- Мне казалось, что у Классов свадьба была в ноябре, - хмыкнул Гартиан, - а сейчас, слава Всеотцу, апрель.
Родители прошли в комнату и закрыли за собой дверь, но их напряжённые голоса всё равно продолжали доноситься.
"Опять они ссорятся!" - Астриль со вздохом поставила на поднос чашки, чайник, коробку сладостей, подаренную накануне профессором Тарменом, и отправилась к сестре.
- ...поэтому, пожалуйста, постарайся не ездить на «пятёрке», - услышала Астриль голос Мириллы, - и сестру как-нибудь предупреди.
- Я постараюсь, но она не верит в... - ответила Лиина и осеклась, потому что в этот момент Астриль как раз вошла в комнату, нагруженная подносом.
- Во что я не верю? - спросила Астриль, переводя взгляд с Лиины на её замешкавшихся друзей.
Они так смутились, что Астриль захотелось рассмеяться. Опять какие-то секреты!
- Ты не веришь в то, что говорят об опасностях, которые подстерегают на улицах, - сказала Лиина.
- А, вы о тех забавных слухах! - Астриль отодвинула учебники на край стола и принялась расставлять чашки и разливать чай. - Разумеется, я не верю во всякую чушь. Но фольклор сам по себе достаточно интересен для изучения. Я начала записывать всякие байки ещё в старшей школе, и если у вас есть парочка, то я с интересом выслушаю и даже запишу.
Краем глаза она заметила, с каким отчаянием переглянулись Лиина и Мири. Иртиль смотрел на неё с какой-то... жалостью, впрочем, из-за зелёных очков так могло показаться.
- То, о чём мы сейчас хотели поговорить — это не байки, - сказал он, - Лиина много рассказывала о вас, хитта Астриль. Вы изучаете в Университете искусство. Я тоже, только... в другом университете.
Голос его был плавным, текучим, словно он говорил с неведомым акцентом.
- Я с удовольствием поговорил бы об искусстве, поверьте, это одна из моих любимых тем. Но сегодня мы хотели предупредить вас, вашу семью, об опасности...
За стеной, тем временем, послышались громкие выкрики, что-то упало. Астриль поняла, что родители поссорились слишком всерьёз, раз дошли до кидания вещами; она покраснела от неловкости.
- Простите, - пробормотала она, - родители... Они обычно не ведут себя так, но...
- Да, я ухожу! - раздался крик матери уже в коридоре, - Да, к нему! Он давно звал меня к себе. Он чуткий и заботливый в отличие от тебя! Я терпела это ради девочек, но моё терпение закончилось!
Громко хлопнула входная дверь и на несколько секунд воцарилась мёртвая тишина, прерываемая только равнодушным тиканьем часов.
- Миасса! - крикнул отец.
Слышно было, как он бросился за ней вслед, но потом, через некоторое время вернулся.
- Мы сейчас уже уйдём, - залепетала Мири, - Извините, мы не вовремя...
- Теперь уже всё равно, - Астриль вздохнула, - мама ушла к профессору Тармену. Думаю, она давно хотела уйти к нему. Что ж... Ну так о чём вы хотели предупредить нас?
- В вашем районе появилось одно очень опасное существо, - тщательно подбирая слова заговорил Иртиль, - оно выглядит как трамвай, но с затемнёнными окнами. В него ни в коем случае нельзя садиться. Это грозит гибелью.
- Понятно, - равнодушно ответила Астриль.
Сейчас ей было наплевать на трамваи, существ, городские байки, споры об искусстве, стихи, фольклор, социалистов...
Их мама ушла к другому мужчине.
***
Миасса Кент больше не вернулась. Ни на следующий день, ни, когда Гартиан Кент снова уехал на строительство "Периметра", ни после.
Через неделю в Университете профессор Тармен подозвал к себе Астриль и, пряча взгляд, и нервно покашливая, осведомился о здоровье хитты Кент.
"Он что, издевается?" - подумала Астриль, но ответила:
- Простите, профессор, я не вполне понимаю ваш вопрос.
- Дело в том, что хитта Кент больше недели не появляется на своём рабочем месте в Музее, вот я и хотел уточнить...
- Как?! Но разве она не сбежала к вам жить? - воскликнула потрясённая Астриль, позабыв о всех приличиях и условностях.
Теперь профессор Тармен смотрел на неё с изумлением.
Астриль сама написала заявление в полицейском участке, потом позвонила в офис фирмы "Цитадель", чтобы связаться с отцом. Тот не замедлил приехать на следующий день.
Миасса Кент пропала. Больше её уже никто не видел.
Через месяц пришёл нотариус и озвучил завещание Миассы, как признанной пропавшей без вести: большую часть своих накоплений она оставила Лиине, четверть - профессору Тармену и совсем немного - Астриль. Завещание она переписала незадолго до своего исчезновения, и Гартиан Кент не получал ни гроша, так что все обвинения с него были тотчас сняты. Но полиция и не подозревала Гартиана Кента всерьёз, дело в том, что люди начали пропадать в их квартале едва ли не каждый вечер. Поговаривали, что там орудует какой-то маньяк, спецназ прочесал все чердаки и подвалы, заброшки, пустыри и гаражи. Останков тоже нигде не нашли.
А вот слухи о зловещем трамвае, который похищает людей, действительно поползли. Жильцы нескольких муниципалитетов вышли на митинг с требованием закрыть трамвайный парк. Власти пытались успокоить народ, но в итоге пошли на уступки, парк закрыли, рельсы сняли, трамвайные маршруты пять и восемь исчезли из Ранта навсегда. И тогда Астриль вспомнила загадочное предупреждение друзей Лиины. Они определённо что-то знали, но почему изъяснялись так загадочно? Или они нарочно распускали эти дурацкие слухи про трамваи, прикрывая какую-то жуткую шайку?
***
Городских банд и вправду развелось за тот год особенно много. По телевизору каждый день рассказывали о войнах бандитских кланов, которые устраивали натуральные побоища не только на пустырях и в заброшенных промзонах, но даже и на улицах. По вечерам стало небезопасно, в промышленных и горных районах постоянно происходили бунты и стачки, все требовали отставки правительства, которое уже плохо контролировало ситуацию. Отчего-то больше всех буянили водители грузовиков, у них был свой профсоюз, напоминавший скорее специфическую субкультуру.
Но саму Астриль всё происходящее пока не касалось: она устроилась на подработку в архиве Музея Высоких Искусств по протекции профессора Тармена. С утра Астриль сидела на лекциях, по вечерам - сортировала картотеки. Времени у неё не оставалось ни на встречи с кем бы то ни было, ни даже на просмотр новостей. Чтобы не тратить его хотя бы на дорогу, она, воспользовавшись своими банковскими средствами, сняла маленькую комнату на улице Манора Хэла в квартале между Музеем и Университетом. Это был исторический центр с домами, которым насчитывалась не одна сотня лет. Они благополучно пережили все войны и революции, обветшали и требовали ремонта. Квартира, в которой Астриль сняла комнату, принадлежала одинокой старушке хитте Эрмиссе, помнившей ещё Пятую революцию, довольно славной, но рассеянной чудачке. Комната по размерам была раза в три меньше той, где Астриль жила с сестрой; здесь помещался лишь узкий диванчик, письменный стол, который служил ещё и обеденным, комод и книжная полка, да два простых табурета, которые, кажется, тоже помнили Пятую революцию.
Зато окно, пусть даже и маленькое, выходило прямо на Арву. За домом находилась насосная станция, гул которой хоть и был слышен по ночам, но к нему Астриль довольно скоро привыкла. А вот вид величественной реки почти рядом успокаивал и завораживал. Река монотонно и неумолимо катила свои воды к морю, и от этого на душе делалось светлее и легче. Вечерами в воде отражался светлый диск Оссы, либо серп, в зависимости от цикла. На другом берегу, за чередой заводов, виднелись высотки, а если смотреть от самой стены, можно было в хорошую погоду разглядеть роскошную белую башню Хэйян, самого крупного в Аррэле вокзала.
Иногда, по воскресеньям Астриль приезжала к отцу и сестре. Лиина к этому времени тоже поступила в Университет, но занялась изучением литературы и древних языков. Лингвистический факультет находился в другой стороне Ранта, поэтому во время учёбы сёстры не пересекались.
Отец же после бесследного исчезновения матери начал всё чаще и чаще прикладываться к бутылке. Уже не новостью стало увидеть его пьяным, остекленевшими глазами пялящимся в телевизор. Он уже не ездил на "Периметр", тот, кажется, уже достроили, Гартиан Кент работал теперь в конторе "Цитадели", занимаясь в основном разработками и чертежами.
Друзей Лиины Астриль больше не видела. Иногда она пыталась расспросить сестру, что же это были за люди, но та деликатно уходила от ответа.
***
В середине ноября, незадолго до праздника Установления Республики, Астриль отправилась навестить родню. Морозный воздух пах углём и мазутом котельных, над Арвой поднимался туман. Прохожих на улице было совсем мало, будто все решили остаться дома.
Купив в пекарне свежих булочек, Астриль отправилась на остановку автобуса. Отчего-то ждать пришлось долго, и её ноги в лёгких осенних ботинках стали замерзать. Только бы не подхватить насморк! Это было бы совсем некстати - скоро зачёты и экзамены.
Два старика, как и она, ждущих автобус, кутаясь в шарфы, вполголоса делились житейскими бедами:
- Отопление совсем худое, хотя цены подняли в два раза с прошлой зимы. Скоро вся пенсия будет уходить только на квартплату.
- А нас скоро будут расселять, говорят, отправят в Тэрвалт, там понастроили какие-то новые дома.
- Так это ж задница совсем! - ахнул собеседник и тотчас прикрыл рот рукой. Астриль сделала вид, что не услышала.
- А кому это интересно? - продолжал старик, - прожили мы всю жизнь в центре, а теперь стали не нужны, вот и избавляются от нас.
- Так в Тэрвалте, говорят, дышать нечем из-за комбината...
- Ну так! Мэйрен Ран пытался возмутиться, а ему муниципальный чиновник ответил: не хочешь - отправим в дом престарелых, где шестеро в комнате. А дома всё равно под снос, будут строить деловой центр для торговли.
- Погоди, но улица Рака Россэ - там же историческая застройка! Им лет по пятьсот некоторым...
- Ну да, они и выглядят на свои пятьсот, какой ремонт жильцы сами делали - такой и есть. Потому и хотят сносить.
- А как же память? Хотели же музей сделать под открытым небом, исторический квартал...
- Это Такармин хотел, а этот... - старик огляделся по сторонам, - этот Моран… Ему лишь бы снести всё, что не нравится, и плевать ему и на память, и на историю.
- Ты это… потише давай, а то у Сэрьи вчера вот сына арестовали, - цыкнул другой старик, покосившись на Астриль, - он тоже много болтал…
Астриль отчего-то до боли в груди стало неприятно, что её подозревают, будто она способна донести. Хотя доносить велели всем, в Университете преподаватели постоянно обращались к студентам с просьбами сообщать, если кто-то распространяет вредные слухи, критикует правительство президента Морана и уж тем более – призывает к забастовкам или митингам.
Она постояла ещё несколько секунд на остановке, попрыгала, пытаясь согреться, и зашагала по улице, стараясь не замечать, каким взглядом проводили её старики. На углу улиц Рака Россэ и Принца Людвига Астриль увидела перед собой единственного прохожего – высокого плечистого парня с короткими тёмными волосами. Несмотря на холод и лёгкую позёмку, парень шёл в настежь распахнутой куртке поверх футболки. Что-то в лице парня показалось Астриль до боли знакомым… И он тоже замер в нерешительности, рассматривая девушку.
- Рико? – наконец выдохнула Астриль.
Парень просиял, всплеснул руками и подбежал к ней, но тотчас остановился, не решаясь лезть с объятьями. Зато Астриль кинулась на шею старому другу, вдыхая запах машинного масла и бензина, пропитавшим его одежду.
- Рико!!! Вот это да! – вопила Астриль, - Ну ты и жлоб теперь! Все хулиганы испугаются… Ну как, стал водителем?
- Астриль! – Рико заулыбался, глядя на неё с высоты своего роста, - А ты словно и не изменилась, ну разве что самую малость… Да, стал, я… Более того, я… - он оглянулся вокруг, - Ох, ты не поверишь, столько всего произошло! Сейчас в городе такое творится! И ни о чём из этого нельзя рассказывать. Ну, пойдём же! Тебе куда сейчас? Хочешь, подвезу?
Астриль шмыгнула носом.
- Было бы здорово. Только тебе, наверное, в другую сторону? Я сейчас к Лиине и отцу еду, они живут на Полуденной улице, дом три.
- Это ничего, я же на колёсах, мне теперь всё быстро! Ну, рассказывай, как живёшь теперь?
Астриль попыталась рассказать, дошла до исчезновения матери и замолчала, к горлу подступил комок. Они, тем временем, зашли в какой-то глухой переулок, куда выходили лишь голые брандмауэры домов, совершенно без окон.
- Ну вот, теперь нас никто не увидит, - Рико ещё раз осмотрелся, - Ты когда-нибудь слышала о хэлдрин?
- Хэлдрин? – Астриль задумалась, вроде где-то мелькало такое слово… Не в новостях, в городских байках, - М-м-м… Кажется, это какая-то субкультура вроде байкеров?
Рико расхохотался.
- Субкультура! Это надо же… Хотя, почему бы и нет? На самом деле, хэлдрин – это грузовики-оборотни. И у них, то есть, у нас, действительно своя… субкультура…
- То есть, ты хочешь мне сказать, что ты – грузовик-оборотень? – фыркнула Астриль.
- Ну да. Отойди чуть подальше, вот туда, к стене…
Астриль послушно отошла; она не верила ни в мистику, ни в городские легенды, и решила, что Рико хочет показать ей какой-то фокус. Но тут случилось что-то совершенно странное: оставшись один посреди переулка, Рико расправил плечи, его фигура мелькнула, словно намереваясь исчезнуть, и тут же на его месте из ниоткуда возникла огромная грузовая машина с высокой тёмно-синей кабиной с выдающимся вперёд массивным капотом и хромированной решёткой; выхлопные трубы торчали вверх как у парохода, а колёса прикрывали хромированные диски.
Астриль едва не сползла вниз по стене, к которой прислонилась.
- Не может быть, - пробормотала она, - Как это так?
Еле отлипнув от стены, она на подгибающихся ногах обошла вокруг грузовика. Дверца с пассажирской стороны внезапно распахнулась, хотя в кабине никого не было.
- Залезай! – послышался голос Рико откуда-то изнутри, - И это я ещё без прицепа, не стал в центр тащить… на всякий случай.
- Рико! Вот это да! – ахнула Астриль, не без труда забираясь в просторную кабину гиганта, - Вот это да!
Дверца захлопнулась сама собой, двигатель завёлся.
-Только пристегнись, пожалуйста, - сказал Рико через динамик на панели управления.
- Но это как? Как это у тебя получается?! – Астриль не могла теперь успокоиться.
- Долгая история. И очень странная, - Рико-грузовик вырулил из переулка и аккуратно поехал в сторону Полуденной улицы, избегая больших трасс, - Сначала я был обыкновенным водителем, возил грузы в одной конторе, а потом… Мне стали сниться странные сны, начали вспоминаться слова на другом языке, и будто всё это уже когда-то со мной было… Я словно вспомнил, кто я такой на самом деле, странно, да? А потом я как-то увидел на базе эту машину, она появилась просто сама по себе, никто не мог понять, чей это грузовик, и откуда он взялся. И я вдруг понял, что это на самом деле – я, просто другое моё тело. Я сел в кабину и как будто растворился внутри, моё сознание стало сознанием грузовика. А когда меня стали искать, звать, я просто взял и превратился обратно, и машина исчезла. И с тех пор я вот такой: у меня два тела. Сперва я очень удивился, думал, что с ума схожу, а потом нашёл таких же как я. Они приняли меня в свой клан, и теперь мы живём вместе. Правда, это не всем нравится, правительство страшно ненавидит оборотней… В общем, ну, ты понимаешь: тебе не надо рассказывать, кто я такой. Если спросят, скажешь, что я просто водитель грузовика.
Астриль почувствовала, как пылают её щёки.
- Ох, Рико, спасибо тебе, за доверие… Это всё так… Так странно…
Она даже ущипнула себя за ухо, чтобы убедиться, что не спит.
- А я собираю городские истории. Разные, странные, дурацкие… И никогда в них не верю. А теперь я даже и не знаю, что на самом деле правда, а что нет. Знаешь, Рико, все кругом врут. По телику врут… Не знаешь, кому и верить. Может всё это правда: и про монстров, и про опыты над людьми…
- Астриль, - произнёс Рико, - Ты просто не представляешь, сколько всего творится. Я не просто так приезжал в центр города. Я был на разведке. Мы будем бороться за наши права! Мы заставим правительство нас уважать! Власти врут про войну банд контрабандистов, на самом деле они воюют против своих же граждан! Против всех инакомыслящих, диссидентов, технооборотней, полукровок, метрожителей, всех, кого коснулся Фауран.
«Шайка социалистов», - вспомнилось Астриль.
- Скоро мы начнём выступать открыто, - сказал Рико. - Нас много, мы ещё заявим о себе.
Грузовик свернул на Полуденную улицу и остановился напротив дома номер три. Какая-то старушка, гулявшая с болонкой, шарахнулась прочь от огромной машины, и быстро свернула в подворотню.
- Спасибо, Рико! – Астриль открыла дверцу и выпрыгнула из кабины. Стоило ей обернуться, как грузовик исчез, и на его месте стоял её друг, но в этот раз лицо Рико было серьёзным. Он положил руки на плечи девушке.
- Знаешь, наверное, зря я тебе рассказал. Не нужно было впутывать тебя в это дело, это опасно. Вот та бабка с собачонкой может настучать в полицию…
- Это хитта Риомо. Нет, она не будет стучать, у неё недавно внука арестовали за что-то, вроде бы за листовки.
- Скоро я уеду в Митран, - сказал Рико, - там будет формироваться Сопротивление. Когда мы победим, они выпустят всех политзаключённых и расскажут всю правду о том, что Город… Ариалль… пробудился.
- Береги себя, Рико, - Астриль обняла друга на прощание, с каким-то тяжёлым ощущением, будто провожает его на новую войну.
- Ах, как бы я хотел забрать тебя с собой, - Рико вздохнул, - но тебе лучше оставаться здесь. Здесь безопаснее, и тебе нужно позаботиться о Лиине.
Он произнёс какую-то фразу на незнакомом языке, кажется, том самом, на котором во сне разговаривала Лиина, затем развернулся и резко пошёл прочь. В конце улицы Рико снова превратился в грузовик и исчез за поворотом.
Ещё пару мгновений Астриль смотрела в ту сторону, куда он уехал, потом развернулась, прижав к себе пакет с булками, и зашагала к подъезду. В квартире, как всегда, орал телевизор. В новостях что-то говорили о массовых беспорядках, которые охватили юго-восток Аррэла. Отец показался из своей комнаты, равнодушно скользнув взглядом по Астриль.
- А, ты приехала, - равнодушно сказал он.
- Здравствуй, папа! - Астриль попыталась выдавить из себя улыбку, - Я купила булочек!
- Лучше бы за пивом сходила, - пробормотал Гартиан Кент, нервозно потирая руки. - Хотя не надо, я сам...
Улыбка Астриль погасла. Лэра ещё приходила убираться в квартире на буднях, но уют из этого жилища пропал. В комнате отца стояли на полу пустые бутылки, шторы были задёрнуты, под потолком повисли клубы табачного дыма. При матери отец никогда не курил в квартире, потому что Миасса Кент не выносила запаха табака.
Астриль подошла к двери их с Лииной комнаты и постучала. Сестра вздрогнула, торопливо собирая со стола какие-то бумаги, потом лицо её просияло, и она кинулась на встречу Астриль.
- Я так скучала! - воскликнула она. Пойдём на кухню, поставим чайник, у меня тут не прибрано...
На кухне сёстры пили чай, обсуждая житейские мелочи, затем Астриль перешла к тому, что волновало её больше всего. Она никак не могла начать, терзала в ладонях чашку, вздыхала и прятала взгляд. Лиина смотрела на неё со свойственной ей деликатностью, не торопя и не расспрашивая.
- Я тут Рико встретила, - начала Астриль, - он просил о тебе заботиться! Помнишь Рико?
- Конечно! - Лиина кивнула.
- Он стал... Он.. - Астриль набрала воздуха в грудь и выпалила, - он стал грузовиком-оборотнем!
Лиина со стуком поставила кружку на стол. В её взгляде читался испуг.
- Да, я понимаю, это звучит безумно, - Астриль нервно засмеялась...
- Рико тебе это сам сказал? - перебила Лиина.
- Он не сказал, я это видела! Своими глазами! Он превратился в огромную машину, а потом подвёз меня до дома!
Лиина подпрыгнула на месте, подскочила к радиоприёмнику и включила как можно громче. Весёлый танцевальный рок-н-ролл полился из динамика.
- Ох, Астриль, - испуганно зашептала сестра, - об этом нельзя говорить громко! Если кто-то из соседей услышит... Да даже отец... Особенно отец!
Лиина принялась шагать по кухне туда-сюда, нервно обхватив себя руками.
- Рико не должен был раскрывать себя! - прошептала она, - Как же это необдуманно! Если его кто-то заметил, за ним будут охотиться!
- Да что, Аррахэ возьми, происходит! - рассердилась Астриль. - Ты всё об этом знаешь? Откуда? Это всё твои странные секреты?..
Лиина села на стул и ненадолго прикрыла лицо руками.
- Это очень сложно объяснить в двух словах, - сказала она наконец, - Я пыталась поговорить с тобой, но ты смеялась и называла всё городскими байками.
- Ладно-ладно, я убедилась, что это не байки, - быстро проговорила Астриль, - Что вообще творится?
- Это называется Фауран, - Лиина посмотрела на Астриль с надеждой, - Великое Пробуждение. Помнишь, несколько лет назад мы видели Великую Белую Электричку? Так вот, никто не знает, что это на самом деле за сила, которая разбудила сердце города. Может быть, она пришла откуда-то извне, от далёких звёзд, может быть, наоборот, из недр самой Орны. Богословы бы сказали, что это Божественная Сила Творения. Город на самом деле - живой, он просто спал, а сейчас начал пробуждаться. Постепенно, шаг за шагом. Оживают машины, материализуются духи мест и духи стен, обретают разум птицы.
- Но почему нам об этом не объявят официально? - удивилась Астриль. - Если это очевидно, зачем скрывать от людей?
- Люди слепы, - Лиина опустила голову, - они слабы и боятся всего, что не вписывается в картину мира. Гораздо проще отрицать всё, чего не понимаешь, уничтожать всё, что пугает, запрещать всё, что не можешь контролировать...
- Но откуда ты всё это знаешь? - спросила Астриль, - это твои друзья рассказали, да? Кто они такие? Социалисты?
- Дети Ночи, - ответила Лиина, - сами они называют себя так. И многие из них - не люди. Это...
И тут раздался звонок в дверь. Лицо Лиины исказилось таким ужасом, что Астриль стало не по себе. Неужели их сейчас придут арестовывать? Но за что? За разговор на кухне?..
- Иди к себе, - велела Астриль, - Я открою.
Лиина умчалась в свою комнату, наверное, прятать какие-то бумаги. Ох, ну и влипла же сестрёнка со своими тайнами, - думала Астриль, - Вот тебе и тихоня-поэтесса.
На пороге стоял дядя Арвид, в полевой камуфляжно-серой униформе, с кобурой на поясе, лицо его было напряжённым.
- Привет, дядя! - Астриль состроила самое невинно-дурашливое выражение лица, - Проходи! Что-то ты сегодня особо суровый... - она дежурно чмокнула родственника в щёку.
- Отец дома? - спросил Арвид Кент, стаскивая с головы чёрный берет и пристраивая его на вешалку.
- Да, и вроде бы даже не пьян, разве что немного с похмелья.
- Хорошо. Это здорово, что вы все на месте, - дядя Арвид внимательно посмотрел на Астриль, - С сегодняшнего дня вводится комендантский час по всему Аррэлу, с семи часов. Лучше вообще никуда не выходи в ближайшие дни, будет неспокойно.
- И даже в магазин нельзя? - деланно возмутилась Астриль.
- Лучше не стоит. Впрочем, вряд ли они будут работать. Я попрошу бойцов завезти вам пару ящиков консервов.
У Астриль похолодело в животе. Если дядя обещает привезти консервы - происходит вправду что-то нехорошее.
Гартиан Кент выглянул из комнаты и обрадовался.
- О, Арви, старина! Давно ты не заглядывал! Как служба? Проходи, у меня ещё полбутылки коньяка...
- Гарт, хватит нажираться, - дядя брезгливо поморщился и втолкнул Гартиана в комнату, закрывая за собой дверь.
Как бы ни пыталась больше Астриль разговорить Лиину, та наотрез отказывалась рассказать хотя бы что-то. Появление дяди-военного напугало её настолько, что Лиина забилась в свой угол, прикрывшись книгой.
Астриль выглянула в окно, выходящее на улицу, и увидела внизу пару припаркованных бронеавтомобилей, а вокруг них - людей в камуфляже с автоматами. Вот, значит, какие они, дядины бойцы.
В коридоре зазвонил телефон, и Астриль, со вздохом отправилась отвечать. Трубка заговорила голосом профессора Тармена:
- Астриль, это вы? - с тех пор как она устроилась на работу в архиве, профессор обращался к ней на "вы", - слава Всеотцу! Я боялся, что придётся разыскивать вас на съёмной квартире...
- Добрый день, профессор! Да, это было бы сложновато, там нет телефона. Что-то случилось?
Профессор подумал несколько секунд, очевидно, решая, как безопаснее сформулировать. Ни для кого из жителей Аррэла не было секретом, что телефонные линии прослушиваются.
- Астриль, в городе беспорядки. И музей, и Университет не будут работать некоторое время. Не волнуйтесь, жалование вы получите без вычетов, просто... не стоит приезжать в центр. Лучше всего, если вы останетесь дома, с семьёй. Передайте Лиине то же самое: сейчас нам всем лучше лишний раз не выходить на улицу.
- Спасибо, профессор. Надеюсь, вы позвоните, чтобы сообщить, когда я смогу выйти на работу? Не хотелось бы прогуливать.
- Само собой! Берегите себя.
Астриль вздохнула, снова тоскливо заныло под ложечкой. Она отошла в конец коридора, осторожно щёлкнула замком и приоткрыла дверь на пожарную лестницу, колючий морозный воздух ударил в лицо. Астриль вылезла на площадку, морщась от холода, и осмотрелась. Над крышами домов со стороны реки кружились чайки; где-то вдалеке раздавались беспорядочные хлопки, словно кто-то запускал фейерверки, ветер доносил запах горелой пластмассы. Астриль перегнулась через перила и увидела, что внизу бродит автоматчик. Бесшумно, чтобы дверь не хлопнула от сквозняка, девушка спряталась обратно в квартиру и закрыла дверь.
Из соседней комнаты доносился зычный дядин голос, перекрывающий балет по телевизору:
- Соберись! Ты мужчина или тряпка? У тебя барышни, ты должен отвечать за них! Ты не представляешь, что там за твари... Это вообще не люди, я сам их видел! Один грёбаный трамвай-пожиратель чего стоил...
В ответ раздавалось невнятное бормотание Гартиана Кента.
- Какие убежища, смеёшься? Эти твари уже давно захватили их и там загнездились. Они ставят какие-то электромагнитные щиты, через которые невозможно пробиться. Мы обесточили две ветки метро, но они подключают аварийные генераторы. Они разумные, Аррахэ их дери! Это не просто какая-то нечисть, они ещё поумнее нас с тобой будут! Это война, натуральная война!
Дядя Арвид с грохотом распахнул дверь и зашагал в коридор, Астриль едва успела юркнуть в их с сестрой комнату. Ещё она расслышала одну только фразу, брошенную на прощание её отцу:
- Лучше бы ты женился, честное слово!
Вместе с дядей уехали и его автоматчики, улица опустела, лишь изредка пробегал по ней редкий прохожий, испуганно втягивая голову в плечи и озираясь. Серый хмурый ноябрьский день быстро перетёк в сумерки, но фонари так и не включились. Канонада на улице делалась всё громче, и её стало сложно перекрыть звуками телевизора или радиоприёмника. Астриль накрыла в кухне маленький стол для обеда, но отец так и не вышел, кажется, он решил прикончить свои полбутылки. Радио по-прежнему заливалось весёлой музыкой, а комментарии дикторов пропали вовсе.
- Пир во время чумы, - хмыкнула Астриль, разливая по тарелкам остатки супа, - и всё же, отчего ты так боишься нашего дядюшку? Он же тебя в детстве на коленях качал и к потолку подбрасывал.
- Это было давно, - ответила Лиина, - когда мир был другим. Но того мира из нашего детства больше нет. Наш дядя - военный. Ты слышала, наверное, как он говорит о Детях Ночи: для него они - твари. Ты не представляешь, что они, военные, делают с теми, кого удалось захватить! Квэллиэн предпочитают умереть, лишь бы не попасть в руки людей, - она закрыла лицо руками.
- Квэллиэн? Это ещё кто?
- Метрожители. Их ещё называют эльфами, потому что они напоминают эльфов из старинных книг. Но те эльфы жили в гармонии с природой, а квэллиэн - в гармонии с городом. Помнишь, когда мы ехали в метро, в детстве, ты сказала мне, что в подземном городе живут маленькие человечки? Ты была права, они действительно теперь там живут.
- Маленькие человечки? - переспросила Астриль, - но... Я же это выдумала, просто из головы... И что, они вправду маленькие?
- Нет, они как мы с тобой. Они вынуждены скрываться от людей. Я не должна была рассказывать тебе хотя бы потому, что тебе небезопасно это знать. Если нас с тобой арестуют... Я очень боюсь, Астриль! Квэллиэн очень стойкие, они не выдают своих товарищей, даже если их пытают. А я - просто слабая человеческая девушка, я не знаю, выдержу ли я... - она зарыдала навзрыд.
Астриль подпрыгнула и кинулась её утешать.
- Ну-ну, перестань! Ты же не делаешь ничего незаконного, правда ведь? Не делаешь?
Лиина продолжала плакать. Астриль догадалась по её молчанию, что сестра делает. Неизвестно, что именно, может быть, сочиняет прокламации или переписывает подпольную литературу.
Игры кончились, всё стало слишком серьёзно.
***
Несколько дней они сидели как в осаде. Дядя исполнил своё обещание и прислал ящик мясных консервов и пару мешков картошки, которые на пятый этаж приволокли, задорно ругаясь, двое молодых бритоголовых громил в униформе. Один даже позволил себе нахально подмигнуть Астриль, но та лишь презрительно выгнула бровь, как это обычно делала мама, если в магазине ей вернули не всю сдачу.
Лэра не приходила, поэтому девушкам приходилось вести хозяйство самостоятельно: готовить обед, мыть посуду, прибираться в комнатах... Отец в свою комнату не пускал, он закрылся, завесил окно и смотрел телевизор, по которому с утра до вечера крутили старые фильмы. Иногда он выходил, брал тарелку картошки с тушёнкой и прятался обратно в своё убежище.
Это немного напомнило то время из детства, когда Астриль и Лиина сидели взаперти, а Аррэл замер, ожидая последствий своей ядерной атаки. Вот только тогда рядом с ними была мама, чопорная, строгая, но всё-таки мама. А отец словно бы сейчас был и не здесь, а где-то внутри своих собственных подземных бункеров, которые перекочевали в его разум и поселились там.
На четвёртый день канонада сделалась совершенно невыносимой, а из окна пожарной лестницы стало видно огненное зарево над рекой.
- Город горит! - ахнула Астриль, возвращаясь в квартиру, - что же это творится такое?
Лицо Лиины исказилось болью. Она лежала на своей узенькой кровати, страдая от мигрени, которая волнами захлёстывала её. Как и в дни, когда горели вражеские Скирталл и Нантхон, Лиина остро чувствовала на себе далёкую чужую боль. Таблетки закончились, и новых взять было негде - ближайшая аптека закрылась, а через пару улиц уже стояли вооружённые патрули - Астриль ходила "на разведку" и убедилась, что магазины действительно все закрыты, а перепуганные до смерти жители жмутся по квартирам как мыши, заклеивая на всякий случай окна крест-накрест.
Астриль намочила холодной водой полотенце и положила на лоб сестры. Потом раскрыла толстую энциклопедию по истории искусств и принялась читать вслух про архитектурные направления начала века.
Кто-то поскрёбся в оконное стекло, слабо, но решительно. Астриль отложила книгу и напряглась. В детстве так к ней приходили в гости друзья-мальчишки, но здесь-то пятый этаж!
Девушка осторожно отодвинула штору, за окном из темноты выступало какое-то светлое пятно. Астриль открыла задвижку и потянула раму на себя. Какое-то существо, не дожидаясь, влетело внутрь, напугав Астриль так, что она с размаху приземлилась на пятую точку.
Это была чайка, большая, серебристая, размером почти с гуся. В клюве у чайки была малиново-синяя упаковка обезболивающих таблеток. Чайка кинула упаковку на пол, взлетела на стол, отчего оттуда вихрем разлетелись листки бумаги и канцелярские принадлежности, а затем... превратилась в человека! Это был небольшого роста (по человеческим меркам) мужчина средних лет с серебристыми (или седыми?) волосами, сердитыми жёлтыми птичьими глазами, одетый в белый мундир гражданского флота, впрочем, довольно грязный и потрёпанный. Вместо человеческих ступней у него были массивные чаячьи лапы с перепонками и коготками.
- Лекарство! - странным гортанным голосом произнёс он, - для хитты Лиины!
- Здрасьте! - с трудом вымолвила Астриль, приходя в себя.
- Командор Ларус! - обрадовалась Лиина, приподнимаясь на своей кровати, - Не стоило так рисковать ради меня! Что там в Городе?
- Погромы! - высоким визгливым голосом ответил оборотень, - Тейрин горит! Тиирвальд! Оннхор! Тиинар! Стрельба! Хэлдрин и ханта-арьен штурмуют Морлион! Вокзал Хэйян окружён! Ждём помощи тори-энн с севера!
- Ох! - Лиина прижала руку к груди, - Не знаешь ли ты что-то об Иртиле? Иртиле Ар-Рэаннат?
- Иртиль! Ар-Рэаннат! - командор Ларус задумался, - Штурмует! Дворец! Дворец в Тейрин! Мне пора!
Он вскочил на ноги и тут же уменьшился в размерах, превращаясь в птицу, затем запрыгнул на подоконник и вылетел вон.
- Что это было? - Астриль захлопнула окно, - Такие тоже есть?
- Это эсайрэ, пробудившаяся птица, - пояснила Лиина, поднимая упаковку обезболивающего, - командор Ларус - один из чаячьих вожаков, которые помогают Детям Ночи, хотя сами эсайри не принадлежат к Ирхане.
- К чему? - Астриль поняла, что у неё голова кругом от всего происходящего.
- Ирхана — это сообщество Детей Ночи.
- Но откуда он вообще узнал, что у тебя мигрень?
- Это я передал эсайри, - прошелестел вдруг голос откуда-то из стены, и Астриль заметила на фоне обоев какое-то лицо, которое само по себе не имело цвета, а выделялось лишь рельефом, будто кусок стены вдруг выдвинулся вперёд, обретая черты лица, похожего на человеческое, но с заострёнными чертами, словно театральная маска. - Нет больше сил смотреть, как страдает хитта Лиина!
- А ты ещё кто? - Астриль вскочила, чтобы разглядеть лицо, но оно тут же скрылось обратно в стене.
- Это тэй-инн - хранитель стен, - сказала Лиина, - спасибо тебе большое!
- Хранитель стен? Домовой что ли?
- Да, можно сказать и так. Они редко показываются людям.
- У-у-у! Как всё сложно!
- Ты искусствовед, привыкнешь и постепенно разберёшься. Ирхана — это не только сообщество — это ещё и удивительная, просто уникальная городская культура. Я сейчас собираю все стихи и песни, предания и легенды, которые мне только удаётся заполучить, - похоже, что таблетка подействовала, и Лиина обрела способность связно разговаривать, - квэллиэн очень чутко воспринимают город во всех проявлениях. Они видят красоту зданий, стен, фонарных столбов, отражений в лужах, блеске рельсов, скрипе открывающегося окна, гудке локомотива, звуке дизельного двигателя, и больше всего, конечно же - в метро. Они там живут, это их дом, их мир.
- И этот твой друг, Иртиль, - вдруг спросила Астриль, - он тоже... квэйл?
Лиина зарделась и опустила глаза.
- Да, - сказала она, помолчав, - он квэйл. И многие мои друзья - тоже квэллиэн. Если об этом кто-то узнает, меня арестуют. Именно поэтому я так боюсь своего дядю.
***
Вечером того же дня по телевизору показали срочный выпуск новостей. После нескольких кадров, снятых дёргающейся камерой, на которых виден был пылающий президентский дворец, зарево и дым над многими районами, трупы на улицах и площади Объединения, разгромленные магазины и офисы правительственных учреждений, объявили, что президент Моран сложил с себя полномочия и сбежал, то же самое сделал весь кабинет министров. Временно исполняющим обязанность главы Аррэла стал Уфанд Гор, глава района Эйро, занимающий позицию менее радикальную по отношению к восставшим оппозиционерам и не-людям.
Вслед за этим показали обращение хиттара Гора, того самого нового лидера, маленького старичка в больших квадратных очках-телевизорах. Он во всеуслышание объявил, что предыдущее правительство лгало своим гражданам, скрывая от них одну большую истину: теперь в Аррэле люди - не единственно разумный народ. У них есть и соседи, с которыми так или иначе придётся сотрудничать: метрожители-квэллиэн, технооборотни, разумные птицы и другие. Поэтому боевые действия решено прекратить, выпустить ранее арестованных инакомыслящих и отменить ряд запретов, касающихся общения с не-людьми.
Часть вторая
Полгода казалось, что наступили, наконец-то, мир и согласие. Никто за это время не бунтовал и не устраивал погромов, никого не арестовывали за распространение слухов и даже за прогулки по "запретным" зонам, с которых наконец-то сняли оцепление. Рабочие получили право на семичасовой рабочий день вместо девятичасового, а также на забастовки, если хозяин предприятия ущемляет их интересы. Жителей центральных районов перестали принудительно выселять на окраины.
Все уже привыкли, что любой прохожий на улице не обязательно являлся по умолчанию человеком. Спортивного вида мускулистый парень мог оказаться оборотнем-грузовиком, интеллигентного вида высокий мужчина в длинном плаще - торинном, то есть, оборотнем-поездом, а милая девушка с серебристыми косами до колен - квэллийкой. Запрещено стало стрелять в птиц, и за убитую птицу полагалось вполне серьёзное наказание.
Только вот город продолжал оживать. И какой-нибудь солидный бюргер, садясь поутру в свою собственную машину, мог понять, что она обладает сознанием. Шалун, приклеивший жевательную резинку под сидением трамвая, мог получить в ответ несильный, но ощутимый удар током. Хулиган, написавший на стене бранное слово, мог после обнаружить точно такое же слово, проступившее у него на лбу.
Аномальные зоны никуда не исчезли, также как и опасные существа, которых люди называли "ржавыми", поскольку те были похожи внешне не то на ржавую заброшенную технику, не то на мумии. Напротив, их становилось всё больше, они как плесень заполоняли пустыри, заброшенные заводы и постройки, оттуда доносились по ночам странные звуки и запахи, а жители соседних кварталов стали бояться проходить мимо, как только солнце уходило за горизонт.
Люди поняли, что они больше не самые главные в Городе, и это сильно разочаровало очень многих из них. Началось постепенное переселение людей и технооборотней согласно видовой принадлежности, так что многие районы стали населены строго определёнными жителями, которые неохотно пускали к себе иных. Промышленность и строительство пришли в упадок, экономика не выдерживала нагрузок, росло количество недовольных с каждой из сторон. Слишком многие из людей желали "вернуть как было" и организовывали политические партии с направленностью "Аррэл - для людей" и "человек - хозяин города". Большинство технооборотней и эсайри политику не понимали и не умели ею пользоваться, а квэллиэн не обладали равной людям политической силой. Тучи постепенно сгущались, словно перед грозой, которая рано или поздно должна была разразиться…
***
Астриль сидела за столом, заваленном документами. В восемь вечера мозг уже отказывался соображать, и она отчаянно тупила. Нужно было всего лишь рассортировать эти арраховы карточки, но буквы расплывались перед глазами. Очень хотелось бросить всё и уйти сегодня пораньше, чтобы подготовиться к завтрашнему семинару, а по пути нужно ещё зайти в кулинарию, чтобы купить себе что-то на ужин, если успеет, конечно, потому что кулинария работает до девяти.
Она даже не заметила, как вошёл профессор Тармен, продолжая пялиться в одну точку.
- Астриль!
- Ох, простите, профессор! – девушка словно вышла из транса, - да-да, я уже почти закончила, почти…
- У вас сегодня очень усталый вид, бросьте всё, вам нужно отдохнуть!
Астриль не поверила своим ушам, неужели у неё такой замученный вид, что это бросается в глаза?
- Мне даже совестно, что я привлёк вас к этой работе, - Тармен подсел рядом, - из уважения к вашей матери я просто обязан освободить вас от этой гадкой бумажной суеты. Я хочу сделать вам совершенно иное предложение: вы будете хранителем реликвий в отделе средневекового искусства. Там как раз освободилось место, я уже уладил все детали.
- Оу, - Астриль даже не знала, что и сказать; работать хранителем реликвий очень почётно, обычно этого назначения ждут долгие годы, ковыряясь в архивной пыли. — Это так неожиданно!
- Я думаю, нам стоит обсудить это за ужином. Я забронировал столик в «Старой таверне» на улице Принца Людвига. Пойдёмте, оставьте уже эти бумажки, завтра пришлю лаборантку разобрать их.
«Это же ничего особенного, что он зовёт меня банально пожрать? – лихорадочно думала Астриль, собирая вещи в свою спортивную сумку, - Заодно поужинаю, и полуфабрикаты брать не придётся!»
Но неприятный червячок грыз её всю дорогу до «Таверны», поэтому Астриль упрямо рассматривала булыжники на мостовой. Когда профессор согнул руку, предлагая ей опереться на его локоть, Астриль машинально перевесила сумку на другое плечо, поглядев на него с недоумением. Тармен неловко улыбнулся. Они вошли в ресторан, располагавшийся в одном из исторических зданий с многовековой историей. Оформление тут соответствовало названию: полутьма, деревянные широкие столы, стулья с резными спинками, настоящие факелы на стенах и даже живая музыка, которую исполняли музыканты, наряженные под средневековых менестрелей. Астриль никогда не бывала в ресторанах подобного рода, отец предпочитал экономить, поэтому семья посещала заведения попроще, да и то, ещё до исчезновения Миассы Кент.
Официант принёс два меню в бархатных обложках, и Астриль снова смутилась: как же поступать в этой ситуации? Её никто в жизни не приглашал в ресторан, студенческие пирушки не в счёт, там они бывали компанией, и каждый платил за своё пиво. А здесь – профессор хочет угостить её? Но с чего бы, он её начальник и хочет поговорить о новой должности. Значит, ей нужно платить самой, а денег Астриль с собой брала немного, она старалась не налегать на свой банковский счёт, поскольку он хоть и существовал, но не был бесконечным, а тот процент, который она получала ежемесячно, приходился как раз на оплату жилья и скромную еду.
Поразмыслив немного, Астриль попросила самое недорогое, что было в меню: жаркое из цыплёнка. Профессор посмеялся, попросил массу закусок и солений из рыбы и грибов, бараний окорок, десерт из мороженого и ягод, а также бутылку вина за такую сумму, на которую Астриль могла бы месяц питаться.
Когда официант разлил вино по бокалам и удалился, Тармен взял бокал, откашлялся и произнёс:
- Что ж, давайте выпьем за ваше успешное вступление в должность!
При соприкосновении бокалы издали мелодичный звон; вино было невероятно кислым и тотчас ударило Астриль в голову с первого же глотка, и она подумала, что пить на голодный желудок – не самая лучшая идея.
- Мы так давно знакомы, Астриль! Ах, давайте же уже наконец перейдём на ты! – проворковал профессор, ставя бокал на стол.
Астриль пожала плечами; в самом деле, он же знает её с детства, и раньше всегда говорил «ты» и ей, и её сестре.
- Отлично. Я помню тебя ещё школьницей, ты всегда была смелым и любознательным ребёнком, тебя тянуло к открытиям. Я думаю, с твоим талантом, ты скажешь ещё не одно слово в науке!
- Меня, правда, больше привлекает современный фольклор, чем древние артефакты, - брякнула Астриль первое, что пришло в голову, лишь бы заполнить паузу.
- О, ты со временем сможешь написать об этом книгу. Не обязательно увязать с головой только в одной теме… Кстати, зови меня Кальми. Просто Кальми, без всяких там «хиттар» или «профессор», мы сейчас общаемся просто как старые друзья.
Астриль моргнула. В детстве она как-то назвала его «дядя Тармен», за что её отругала мать, потому что «дядей» можно звать либо кровного родственника, либо садовника.
- Ладно, я попытаюсь, - сказала она.
Официант принёс еду, и следующие полчаса девушка набивала желудок, вполуха слушая воркование профессора на темы, связанные с искусством и музеем.
- А ещё я хочу помочь тебе улучшить жилищные условия, - сказал вдруг Тармен, - Негоже младшему научному сотруднику снимать комнатёнку в какой-то клоповной мансарде. Не волнуйся, ничего искать не нужно, я уже подобрал апартаменты на улице Барна Кассели, там три комнаты: гостиная, кабинет и спальня. Домработница включена, но она не станет тебе докучать.
Астриль машинально кивнула, делая глоток вина. Ей не понравилось, что профессор назвал уютную квартиру милой старой хитты Эрмиссы мансардным клоповником, и вообще ей перестало нравится в его предложении абсолютно всё, и в первую очередь – он сам.
- Ты так похожа на Миассу, что это делает мне больно, - сказал вдруг Тармен, и на его выпуклых покрасневших глазах появились вдруг слёзы, - но нужно всё-таки оставить прошлое в прошлом.
«Да он просто клеится ко мне, старый козёл!» - окончательный вывод пришёл до того, как профессор наклонился к Астриль, чтобы поцеловать. Она взвилась как пружина, отскочила в сторону, хватая свою сумку и бросаясь к выходу.
В зале кто-то засмеялся; Астриль бежала прочь, красная как рак, готовая провалиться от стыда. Вот ведь дура, повелась на все эти слова про старую дружбу и таланты к науке! Он же откровенно предлагал ей стать его любовницей: снял квартиру, чтобы приходить не в «клоповник», пообещал карьеру… И как мать могла полюбить его? Если бы она только знала…
Мир рушился в очередной раз. Астриль поняла, что спешить ей больше не нужно: завтра она заберёт документы из Университета, ну или возьмёт академический отпуск. В архиве Музея попросит расчёт, потому что оставаться ни там, ни там больше нельзя – это всё его, Тармена, вотчина.
А что потом? Можно было, конечно, вернуться к сестре и отцу. Но сестре тоже нужна уже своя комната, которую не надо ни с кем делить, а отец пьёт, так что видеть его всякий раз становилось невыносимо. Нужно будет искать работу как все обычные люди без связей – самой. Что ж, это хоть и нелегко, но всё лучше, чем терпеть слюнявые ухаживания мерзкого старикашки.
Астриль вышла на набережную Арвы; высотные здания на другом берегу казались игрушечными. Май в этом году выдался тёплым, и вечер был так свеж и хорош, что не хотелось думать ни о чём дурном. Солнце село, на Город опускались сумерки, небо окрасилось в пурпурно-розовый, и отразило свои краски в реке. Астриль опёрлась руками на хранивший ещё солнечное тепло гранитный парапет, и принялась наблюдать за тем, как трудяга-буксир толкает по реке баржу. По ажурному старинному мосту шёл железнодорожный состав, выбивая ритм, разносившийся во все стороны. Город красив, - подумала Астриль, - он красив и своей архитектурой, и тем, как удачно расположился по берегам величавой реки, и не нужно быть квэйлом, чтобы заметить и полюбить эту красоту. Нужно лишь найти полчаса, чтобы, никуда не спеша, пройти по улицам или набережным, озираясь вокруг, и не думая о повседневной бытовой суете. И вдруг стало ясно как день в тот же момент: город – живой, он дышит, меняется, растёт, болеет и выздоравливает. И всё живое вокруг – река, синие горы на горизонте, далёкое море, и этот трудолюбивый буксир тоже живой, неважно, умеет ли он оборачиваться человеком. Живое – это не обязательно такое, с кем можно поговорить, оно живое независимо от тебя. И чтобы жить в гармонии с миром, нужно лишь относиться к этой чужой, иной жизни с уважением.
***
Жаль только, что гармония в городе оказалась хрупкой: беспорядки начались уже этой ночью. На следующее утро хитта Эрмисса вернулась с рынка взволнованная и принялась пересказывать городские слухи:
- Хэлдры, грузовики которые, бунтуют в Истэнне, всех людей выгнали из района! Говорят, мол, убирайтесь, теперь только мы тут будем жить. И в Тэрвалте неспокойно. Военные собираются идти на штурм. А в Тайране снова митинги на площади, требуют отставки правительства!
- И тоже хэлдрин митингуют? - спросила, зевая спросонья, Астриль.
- Что ты! Это Партия Людей организовала протесты. Кир Хьест с трибуны вещает: не дадим железным выродкам нас учить жить.
- Вот как... Значит, опять...
Маленький пузатый телевизор хитты Эрмиссы показывал всего два канала - общегородской и муниципальный, да и то с помехами. Снова по улицам ехали бронемашины с пулемётами на крышах, полиция оцепляла кварталы. Астриль так и не поняла, кто против кого воюет, она отправилась в Музей - увольняться, а потом - в Университет, чтобы подать заявление на академический отпуск. Ситуация осложнялась тем, что она не могла открыто написать в причинах, что её домогался научный руководитель, поэтому Астриль сочинила какую-то малоубедительную историю про проблемы в семье, наложившиеся на политическую ситуацию в Городе.
По пути из Музея мимо неё проехала целая колонна бронетранспортёров, где-то слышалась стрельба. Несколько улиц оказалось перекрыто, и полицейский с автоматом велел ей идти в обход. Астриль каким-то чудом зашла в отделение банка, чтобы снять со счёта некоторую сумму денег на ближайшее время, а потом зашагала к дому на Манора Хэла. К старой хозяйке пришли на чай её подружки, и все они делились новостями:
- А говорят ещё, что этих хэлдров спровоцировали нарочно! - утверждала одна из старушек, маленькая и в кружевном старомодном чепчике, - Мой сын работал с ними в Тэрвалте, говорил, что нормальные они мужики, честные.
- Это всё Кир Хьест воду мутит, хочет сам президентом стать, а до выборов ещё далеко, - откликнулась другая старушка, - и всё говорит, будто за людей он, а на самом деле - только за тех людей, у кого деньги. А мы, простые и бедные, ему неинтересны. Помяните моё слово: сперва он избавится от метроэльфов, потом от грузовиков, а там и от пенсионеров, чтоб деньги не платить. И пойдём мы в утиль вслед за машинами!
- Генерал Орданн не даст ему президентом стать, он сам в лидеры метит, - заметила хитта Эрмисса, - поговаривают, что военные будут штурмовать президентский дворец. С тех пор как машины ожили, у них теперь в бойцах не только люди! Одни вертолёты чего стоят...
- Жуткие твари, - согласилась старушка в чепце, - грузовики хоть на людей похожи: так же пьют-едят, с бабами водятся, а эти как големы: превратятся - глаза светятся, морда кирпичом, ни жалости, ни сострадания, мечи свои достанут и порубят в капусту.
О вертолётах Астриль слышала по телевизору пару месяцев назад: начальник полиции хвастался, что в его ведомстве будут работать особые машины, преданные людям, которых нельзя ни испугать, ни подкупить. Сама Астриль никогда их не видела.
Астриль попыталась искать работу, но в эти беспокойные дни все конторы только закрывались, и девушку подняли на смех: сейчас новая революция вот-вот начнётся, а она работать хочет.
Однажды ночью Астриль проснулась от грохота; выглянув в окно она в ужасе отпрянула: горело Заречье, алое зарево поднималось до небес, отражаясь кровавыми отблесками в глади Арвы. Слышались взрывы, пулемётные очереди, звено вертолётов с хищными остроносыми силуэтами промчалось над рекой. Астриль боялась, что вылетит стекло, и на всякий случай затянула окно одеялом. Она волновалась за отца и сестру: как они там? Спокойно ли в их квартале?
Промучившись так несколько дней, Астриль предупредила хозяйку и отправилась на Полуденную улицу. Транспорт не ходил, люди перемещались по Аррэлу перебежками, испуганно озираясь; они боялись и агрессивных хэлдрин, и загадочных квэллиэн из подземелья, и жутких полицейских вертолётов-оборотней хэли, и шальной пули.
На Полуденной, впрочем, было достаточно тихо. Астриль удивилась, заметив, что многие соседи уехали, окна квартир были заделаны фанерой. Отец встретил её с выдохом облегчения; он был трезв, но бледен и сосредоточенно-строг.
- Дядя Арвид погиб, - сказал он сразу после приветствия. - Грёбаные грузовики!
- Как?! - Астриль не поверила своим ушам.
- Вчера приходил сержант, сказал, что хоронили в закрытом гробу, потому что... - отец мучительно пытался подобрать слова, - потому что невозможно было смотреть на то, что от него осталось. Меня, скорее всего, вызовут на очередной объект. Мы будем строить новые укрепления.
- Ох... - Астриль обняла отца.
Между ними не было душевного тепла, но Астриль впервые подумала о том, что боится его потерять.
Лиина встретила сестру со слезами на глазах. Они молча обнялись и закрылись в своей комнате.
- С ним всё в порядке? - шёпотом спросила Астриль, - с твоим... другом?
Лиина кивнула.
- Иртиль жив, - сказала она, - Но многие другие погибли. Квэллиэн довольно уязвимы наверху.
- Дядя Арвид тоже погиб, ты ведь знаешь об этом?
Лиина тяжело вздохнула.
- Мне жаль, что так вышло, - Лиина опустила голову, - мне очень тяжело сейчас, я словно между двух огней...
Астриль кивнула и молча села за стол у окна. Ей было странно всё, что творится: неужели люди и не-люди не могли жить вместе без вражды? Её дядя был военным и погиб, его убил кто-то из хэлдрин. Её друг детства был хэлдро. Как всё запуталось! Невозможно было принять однозначно чью-то сторону, нужен был какой-то компромисс, но как же его искать, когда все ненавидят друг друга?..
Вдруг что-то мягко ударило в стекло и зашуршало на подоконнике. Астриль вскочила и увидела, что в цветочном вазоне, приделанном под окном, бьётся какая-то птица, кажется, дрозд, Астриль не очень в них разбиралась. Девушка тотчас открыла окно, взяла птицу в руки и принесла в комнату. В свете лампы она увидела, что все руки её окрасились малиновой кровью, птица была серьёзно ранена.
Лиина тоже соскочила со своего места, склоняясь над кроватью Астриль, куда та положила птицу, и тут вдруг птичье тельце дрогнуло, начало увеличиваться в размерах, и через пару секунд на кровати лежала девушка в сером комбинезоне без рукавов и с птичьими лапами вместо ступней. Вся грудь её была залита кровью, глаза закрыты.
- Нужно срочно перевязать! - Астриль заметалась по комнате, ища бинты и аптечку.
Эсайрэ с трудом открыла глаза и тихо сказала:
- Хитта Лиина, ваши друзья просили передать, что этой ночью они уходят в Ордхэнн... Письмо... - она слабо дёрнула левой лапой, и только тут Астриль заметила, что к ней привязана крошечная бумажка. Кровь хлынула изо рта эсайрэ, она дёрнулась и замерла, а через пару секунд снова превратилась в птицу.
Лиина зарыдала, закрывая лицо руками. Астриль растерянно остановилась с бинтом в руке, потом наклонилась к птице и поняла, что та мертва. На покрывало кровати натекла лужица крови.
Астриль не без труда отвязала письмо от птичьей лапки - маленькую цифровую шифровку на папиросной бумаге.
- Это Хийрэ, разведчица, - наконец смогла выговорить Лиина, - эсайри часто помогают квэллиэн с воздушной разведкой, потому что они маленькие и юркие. До недавнего времени на птиц мало кто обращал внимания. Теперь, судя по всему, их начнут уничтожать, - Лиина всхлипнула, - Если бы Хийрэ не перевоплотилась, может быть, она осталась бы жива... Перевоплощение отнимает у них много сил. Теперь я буду чувствовать себя виноватой...
- Нужно будет похоронить её, - Астриль открыла шкаф, порылась в нём и вытащила коробку из-под обуви, - Увы, лучшего ничего нет.
Она принесла из кухонного шкафчика чистое льняное полотенце, уложила на него маленькое тельце и закрыла крышкой.
Поздно вечером за отцом приехала машина из компании "Цитадель", и он уехал в сопровождении двоих людей в чёрной униформе с семиконечной звездой, каждый луч которой был раскрашен в один из цветов радуги. Гартиан Кент обнял дочерей на прощание и поцеловал каждую в лоб.
- Береги себя, папа, - сказала Астриль.
Хмурые сопровождающие вышли, и один их них на секунду задержал свой взгляд на Лиине.
- ОРИКА, - сказала Лиина, когда стихли шаги по лестнице, - отряды разведки, изучения и контроля аномалий. Это новая спецслужба города, ничего хорошего от них не жди. Думаю, это кто-то из таких как они подстрелил Хийрэ.
Чтобы узнать, что творится в Городе, пришлось включить телевизор. Долгое время по всем каналам показывали только цветную сетку. За несколько минут до полуночи вышел специальный выпуск новостей, из которого Астриль и Лиина узнали, что власть в Аррэле перешла под контроль военных, поскольку президент Гор и его правительство не смогли остановить беспорядки, охватившие Город. Генерал Орданн назначил себя комендантом Аррэла и объявил военное положение.
- Нам нужно бежать - сказала Лиина, - Если этот человек стал комендантом, он не успокоится, пока не уничтожит всех не-людей!
- Куда бежать?! - удивилась Астриль.
- Под землю, к квэллиэн! Они живут в старых бомбоубежищах и на закрытых станциях метро, на тайных ветках. Людям туда теперь путь заказан, но квэллиэн не оставят ханта-арьен в беде. Меня позвали присоединиться к Ирхане.
- Ты с ума сошла? - воскликнула Астриль. - Но ведь назад дороги не будет! Если ты уйдёшь туда, тебя исключат из Университета. Может быть, лишат гражданских прав - мало ли что там этому генералу в голову взбредёт?
- Я знаю, - спокойно сказала Лиина. - Я хочу уйти к своим друзьям, к Иртилю. Мне больше нет места здесь, наверху. И к тому же я не хочу жить с мыслью о том, что Хийрэ погибла напрасно, доставляя мне шифровку.
- И когда же ты собираешься уйти? - спросила Астриль, понимая, что уговаривать сестру бесполезно.
- Сегодня ночью, - Лиина встала и спокойно принялась собирать свой маленький саквояж, - иначе потом будет поздно.
Она поколебалась ещё немного и взглянула на Астриль с надеждой:
- Пойдём с нами, Астриль! Я смогу за тебя поручиться. Ты ведь не такая как они, как все люди, ты чуткая, ты никому не делаешь зла, умеешь держать слово, видишь красоту города. Ты тоже ханта-арьен, хоть и не осознаёшь этого.
Астриль почему-то вспомнилось море, пляж, на который она ездила украдкой, хотя это было довольно давно уже из-за нехватки времени.
- Нет, - решительно сказала она, - не хочу. Я не смогу жить под землёй, выходя только по ночам. Я люблю солнце, люблю море, небо, облака. Я не смогу жить в подземелье. И потом - а как же отец? Он совсем с ума сойдёт, если мы исчезнем, как и мама.
- Воля твоя, - Лиина покачала головой, - но чует моё сердце, что здесь будет совсем невыносимо.
За час до рассвета кто-то постучал в дверь с пожарной лестницы. Лиина тотчас отперла её, и в квартиру вошёл Иртиль. Сегодня он был в тёмном одеянии с капюшоном, на поясе у него висел короткий кинжал. В этот раз он был без зелёных очков, и Астриль с удивлением увидела, что глаза у него не такие как у людей: в них не было белков, а светло-зелёная радужка слабо фосфоресцировала. Лиина бросилась на шею квэйлу, и тот обнял её в ответ. Они обменялись парой реплик, которых Астриль не расслышала, а может, не разобрала, потому что говорили они на другом языке. Наконец, Лиина обернулась и снова обратилась к ней:
- Прошу тебя, сестра, пойдём с нами!
- Благородная хитта Астриль, ты всегда найдёшь себе приют и кров среди нашего народа, - добавил Иртиль.
- Я остаюсь, - проворчала Астриль, затем посмотрела на квэйла внимательно и добавила:
- Береги мою сестру. Если с ней что-то случится, я спущусь под землю и надеру тебе зад.
- Астриль! - ахнула Лиина.
Но квэйл не обиделся, он понял шутку и усмехнулся:
- Не волнуйся, я буду беречь её как проволоку в лампе накаливания!
Астриль думала, что они уйдут вниз по лестнице, но квэйл повёл свою возлюбленную на крышу, очевидно, он проложил какие-то свои пути отхода, которые не просматривались военными патрулями.
Астриль осталась одна. На следующее утро она похоронила Хийрэ в соседнем маленьком сквере под корнями огромного старинного дуба.
Две недели ещё на окраинах продолжались столкновения повстанцев с войсками. Всё это время Астриль приходилось бегать по городу, отыскивая работающие магазины и лавчонки. Пару раз со своего объекта приезжал отец, но, узнав о бегстве Лиины, устроил Астриль скандал, безобразно напился и разбил зеркало в прихожей, после чего Астриль решила, что пора возвращаться в свою каморку на Манора Хэла. Впрочем, отец уехал, оставив жалование для Лэры и просьбу присматривать за квартирой.
***
Прошло три месяца, понемногу Аррэл оживал, вновь воскресая после очередного витка гражданской войны. Снова начал ходить общественный транспорт, люди робко выглядывали из своих домов и начинали свои повседневные дела. Открывались рестораны и банки, общественные сады, кинотеатры, музеи. Как будто ничего и не изменилось, только закрылось несколько веток метро, официально признанные "аномальной зоной". Теперь все подозрительные районы, откуда выбить не-людей не удавалось, либо там творились какие-то слишком уж из ряда вон выходящие явления вроде электрических бурь, объявлялись аномальными зонами и окружались заборами. Многие бюргеры вернулись в свои виллы, оставленные в период соседства с не-людьми. Правительство генерала Орданна выпустило целый список предписаний, правил и запретов для горожан вроде "если вы заметили, что ваш автомобиль проявляет признаки разумного существа - обратитесь в правоохранительные органы по телефону..."
Ещё из центра практически исчезли птицы. Первое время по улицам ходили специальные отряды, отстреливая птиц, признанных теперь вредными, но скоро те пропали сами. В результате расплодились тучи мошкары, комаров и прочих насекомых. Парки пришлось закрывать на химическую обработку от гусениц, которые теперь безнаказанно уничтожали листву. Генерал Орданн напрасно полагал, что он сможет выиграть войну против насекомых, но после того, как особо ценные породы деревьев в Ботаническом Саду и Парке Объединения погубил жук-точильщик, пришлось отменить декрет о вреде птиц, оставив лишь ноту, запрещающую эсайри появляться в городе в человеческом облике. Впрочем, пробудившиеся во время Фаурана птицы-эсайри сами не спешили возвращаться в центр города, облюбовав окраинные районы, где было много лесов и прочих мест, чтобы спрятаться. Военные пытались ловить птиц и насильно водворять в центральные парки, но те через некоторое время вновь улетали на окраины.
***
Вернуться в уютную мансарду, к которой она теперь привыкла, Астриль не получилось. В один из вечеров туда явился сам профессор Тармен.
- Ах, Астриль, я так давно тебя искал! - лопотал он, - так переживал за тебя! Все эти потрясения, путч, уличные бои, я, право, беспокоился! Ты написала заявление об увольнении из Музея. Ах, это такое досадное недоразумение! Мы ведь уже договорились с тобой о новой должности. Я хочу попросить прощения, что в тот вечер повёл себя неделикатно. Это было недопустимо с моей стороны, и теперь я хочу искренне загладить свою вину! Вот чек на сумму *** - это компенсация за мою глупую непочтительность. И я очень рассчитываю вновь увидеть тебя в стенах Музея!
- Профессор, не стоит извиняться, - Астриль скрестила руки на груди, - я не маленькая глупая девочка, которой вы меня помните. Меня нельзя купить за конфеты... ну или деньги. В тот вечер мне не хватило духу объясниться с вами словами, но теперь я вам скажу: я не собираюсь становиться вашей любовницей. Мне противно даже думать о таком. Заберите ваш чек и забудьте сюда дорогу.
- Подумай, Астриль! - в голосе профессора зазвучали угрожающие нотки, - я хотел оказать тебе протекцию в память о твоей матери...
- И прекратите упоминать мою мать, это гадко, - Астриль собралась уже закрыть дверь перед его лицом, как вдруг лицо Тармена исказилось от злобы, пошло красными пятнами, и он визгливо заорал на всю лестницу:
- Раз так, ты пожалеешь об этом, упрямая девчонка! Ты отчислена из Университета! Пойдёшь на вокзале полы мести! Ты ещё приползёшь целовать мне руки...
Она не дослушала, рванула дверь на себя, захлопнула и защёлкнула замок.
А на следующий день, когда Астриль возвращалась со своих тщетных рейдов в поисках работы, она увидела во дворе полицейский автомобиль и двоих "семицветников", которые уводили под руки хитту Эрмиссу, которая вопила и причитала на весь двор.
- Подумать только! - сказал какой-то старик своей жене, - кто бы мог подумать, что эта милая с виду старушка хранит в вентиляции запрещённые листовки грузовиков-оборотней!
Астриль хотела было подбежать к полицейской машине и крикнуть, что хитта Эрмисса ни в чём не виновата и не хранит никаких листовок, да и куда ей в свои восемьдесят участвовать в подпольных делах, как вдруг старушка, перестав наигранно голосить, вдруг выпрямилась и плюнула спецназовцу аккурат на его семицветную нашивку.
- А пропадите вы пропадом, уроды! - сказала она, - я уже отжила своё. Надеюсь, ребята разыщут вас всех и передавят!
В опечатанной квартире остались не только учебники и конспекты, но и драгоценные тетрадки с городскими легендами, которые Астриль собирала все эти годы.
***
Вернувшись в отцовскую квартиру, Астриль закрыла за собой дверь и прислушалась к тишине. Даже часы перестали тикать, потому что их давно никто не заводил. Чуть ли не в первый раз в жизни у Астриль защипало в носу от отчаянного желания заплакать. От одиночества, от поломавшегося навсегда мира, от несправедливости, отчаяния и страха перед будущим. Она пару раз судорожно вздохнула, горло сжал спазм, но слёзы не шли, и плакать не вышло. Тогда Астриль решительным шагом отправилась в комнату отца (которая прежде служила гостиной), распахнула шторы и открыла окно, впуская свежий воздух. Затем вытащила проигрыватель, поставила его на середину комнаты и задумалась. Все старые пластинки слушать было слишком горько, они напоминали либо о детстве, либо о родителях. Позади стопки Астриль нашла несколько незнакомых конвертов, наверное, это приносили Лиине её загадочные друзья. Астриль аккуратно вынула пластинку из тёмно-зелёного конверта и поставила на проигрыватель, потом включила его и медленно опустила иглу. Из динамиков полилась мелодия, которую Астриль никогда не слышала. Вокалистка незнакомой рок-группы пела на мелодичном, загадочном языке квэллиэн. Несколько песен были спокойными и плавными, а ещё одна – стремительная и жёсткая, словно вызов на поединок. Высокие и резкие звуки скрипки брали за душу, барабаны, выстукивая бешеный ритм, словно колёса мчащегося поезда, заставляли сердце биться быстрее. Астриль повертела конверт, на нём не было названия ни группы, ни песен. Скорее всего, это было что-то подпольное, нелегальное, и Астриль не понимала ни слова, но она словно чуяла нутром, что в этой песне говорится про Город, про его тайную изнанку, про его жизнь, боль, страсть и желание борьбы за право оставаться самим собой. Эта музыка придала сил и уверенности жить дальше, словно Астриль чувствовала чью-то незримую поддержку, которая лилась по проводам вместе с электричеством. И комок, застрявший в горле вместе с невыплаканными слезами, прошёл сам собой.
Когда в дверь начали настойчиво звонить, а потом грохотать кулаками, Астриль даже не испугалась. Убрав пластинку в конверт и спрятав её поглубже в ворохе других, она отправилась в прихожую и щёлкнула замком. На пороге стояли четверо спецназовцев с радужной звездой на униформе и офицер. Не успела Астриль дать разрешение войти в квартиру, как её оттолкнули и ворвались внутрь, рассыпавшись по помещениям и явно разыскивая кого-то. Офицер хмуро разглядывал её из-под густых белёсых бровей, потом вдруг в его бледно-голубых глазах вспыхнуло какое-то узнавание, и лицо из каменно-равнодушного вдруг стало человеческим.
- Астриль? – хриплым сорванным голосом спросил офицер, - это ты что ли?
- Йосси? – не веря своим глазам, прошептала девушка, моргая и пытаясь прогнать морок.
- Астриль! – заорал Йосси и, позабыв все приличия и должностные инструкции, подхватил её огромными ручищами и приподнял как игрушку. Потом, опомнившись, рявкнул на подчинённых:
- Эй, вы там поаккуратнее, я знаю эту семью!
- Йосси, аррахэ, вы меня напугали! Нельзя же так врываться! Кого вы ищите? Я одна тут.
- Пойдём, поговорить надо.
- Пойдём, я чайник поставлю.
- Ну… у нас служба, хотя… Аррахэ! Давай, хотя мы как бы с обыском… Похоже, это касается твоей сестры, Лиина Кент – это ведь она, верно?
- Верно, - у Астриль внутри всё похолодело.
Йосси выругался.
- Я так надеялся, что это какие-то однофамильцы, мало ли Кентов в Аррэле. Плохо дело, твоя сестра связана с ирханским подпольем, её имя часто мелькало среди адресатов связных. Мы перехватили несколько шифровок. Ты знаешь, где сейчас Лиина?
Астриль медленно вдохнула, стараясь, чтобы ни один мускул на лице не выдал ложь:
- Понятия не имею, мы с ней давно уже не общались. Я вообще не здесь живу, просто пришла по папиной просьбе, он в командировке, а домработница приходит только по будням.
Чайник вскипел, Астриль разлила по кружкам кипяток и поставила картонку с чайными пакетиками и коробку с печеньем.
- На твоих громил не хватит, уж извини.
- Они в казарме пожрут, - фыркнул Йосси, набивая рот печеньем, - ну чо, как дела? Расскажи, как вообще живёшь? Отец в командировке, а мама?
- Мама пропала без вести несколько лет назад, - голос у Астриль дрогнул, - так и не нашли.
Она в двух словах рассказала всё, что с ней было, умолчав, разумеется, обо всём, что касалось сестры, о Рико и аресте своей квартирной хозяйки.
- Козёл старый, этот профессор! – рявкнул Йосси. - Попался бы мне, я бы ему морду набил, и не посмотрел бы на учёную степень. Нам теперь можно, если что. Очень жаль хитту Миассу. Я думаю, это всё твари, сейчас их столько расплодилось… Еле успеваем оцепления выставлять. Они ж ещё, сволочи, маскируются под что-то безобидное, трамвай там… или экскаватор старый. А сами людей жрут, электромагнитные поля ставят, помехи всякие. В порту что творится! Ух!.. Я бы рассказал, по подписку давал о неразглашении, - Йосси на секунду сверкнул глазами озорно как в детстве, - короче, там такая хтонь поселилась, что лучше не соваться. Правда, кое-какие плюсы от этого есть: они всех бродяг пожрали и наркоманов. Хоть с этими проблем не стало…
- А ты как поживаешь? – спросила Астриль, - погоны, гляжу, отрастил…
- А то ж! Зря что ли глотку надрываю… Да всё стандартно: училище, гвардия, потом ускоренные командирские курсы… - Йосси вдруг помрачнел, - я сирота теперь. Отца застрелили ещё в прошлом ноябре, он президентский дворец защищал. А брата – вот недавно убили. Грёбаные грузовики! – он сжал кулак так, что костяшки побелели, - они же, уроды, нарочно людей давят. Гоняются за нашими парнями и ещё нарочно пару раз переезжают, чтоб наверняка. Мрази. Я их ненавижу, выродков этих. Они под людей маскируются, хрен отличишь. Вот квейлы – они не похожи, их глаза выдают светящиеся. Но квейлы драться не лезут, они ссыкливые, под землёй прячутся. Но они, представляешь, что делают: угоняют электричку и оживляют. Выходит такой поезд-оборотень, он у них типа жреца или начальника, они ему поклоняются, а он их защищает. Какая-то магия особая у этих поездов, наши учёные пока не разобрались, как это работает. Но иногда они берут такой поезд и едут воевать с Ржавыми. Такие разборки у них бывают – искры летят! Потом все Ржавые по частям валяются, и нам ничего делать не надо, красота! Нам бы такой поезд!
- У вас же вроде вертолёты есть.
- Есть, но их мало. И их стараются только на воздушные операции посылать, - Йосси поморщился и он понизил голос, - Потому что начальству проще угробить десять живых парней, чем один вертолёт. Типа, дорогая слишком машина, да ещё и разумная, а людей бабы новых нарожают. Как всегда. Слушай… а про Рико слышно что-нибудь? Я давно не встречал его, хотел найти по тому адресу, куда он переехал из Арвайда, а сказали, что такой там не живёт больше…
Астриль снова почувствовала холодный комок в животе, но собралась и отрицательно покачала головой.
- Нет, я тоже пыталась найти, но не нашла.
В дверь кухни заглянули двое спецназовцев и немного смутились, видя, что их командир спокойно пьёт чай.
- Лейтенант Херм, мы нашли только вот это, - один протянул Йосси тетрадку, исписанную стихотворными строчками.
Йосси нахмурил светлые брови и прочитал вслух:
День стремится к слиянию с ночью,
Робко спрашивает у подруги:
Знаешь ты, что тебе подарю я,
Мне подаришь ли ты драгоценность?
Дня подарком ночь залюбовалась,
Улыбаясь, сказала: "Любимый,
Отведу от тебя я все беды,
Охраню от дыхания мрака.
Моя страсть тебе будет защитой,
Шествуй смело моей темнотою,
Там, у старой стены у холодной
Обретешь ты желанное нынче".***
*** Стихотворение Автора мира Аррэл
Йосси заржал, спецназовцы тоже заулыбались.
- Дурак, это девчачьи глупые стихи про любовь!
- Я думал, может шифровки какие-то.
- Да какие, в жопу, шифровки! – рявкнул Йосси. - Все девчонки пишут друг другу стихи в альбом, ну иногда им парни пишут, если умеют. Ты, я вижу, не умеешь.
Астриль едва не засмеялась, потому что именно на примере этого стихотворения – эльда - Лиина рассказала ей, что на самом деле это вовсе не обещание некой девы отдаться любовнику, а конкретное согласие на участие в операции по захвату морлионской тюрьмы для политзаключённых. Подобные шифровки-эльды хэлдрин писали в расчёте на тупость посторонних читателей и не ошибались.
- А я обнаружил засохшую кровь, - сказал второй солдат, - показывая одеяло с пятном.
Астриль в ужасе поняла, что речь о том покрывале, на котором лежала смертельно раненая эсайрэ. Йосси перевёл взгляд с подчинённого на неё, покраснел и рявкнул на солдата:
- Ты совсем дебил? Не знаешь, как девушки устроены? Или ты их только в порножурнале видел? Пшёл вон отсюда и не смущай даму!
Астриль прикрыла лицо руками якобы от смущения, но на самом деле, чтобы не захохотать в голос, и выругалась вполне искренне, потому что напрочь забыла постирать покрывало.
- Ладно, нам пора идти, - Йосси поднялся, - спасибо за чай.
Он крикнул своих людей, а на прощание посоветовал Астриль вполголоса:
- Езжай лучше куда-нибудь подальше от центра, но не на промышленную окраину, а в новые районы. Мало ли кто ещё придёт делать обыск.
- И ты береги себя, Йосси! – сказала Астриль.
И сказала она это абсолютно искренне.
Войдя в комнату, Астриль принялась наводить порядок, потому что семицветники основательно порылись в их вещах. Собирая на место книги и бумаги, Астриль удивилась, что спецназовцы не нашли ничего действительно опасного, поскольку у Лиины вправду было много писем и документов. И тотчас, как в ответ на её мысли, в стене возникло лицо, напоминающее радостную театральную маску.
- Не беспокойся, хитта Астриль, - прошелестел голос тэнни. - Я всё надёжно спрятал!
- Ой! - Астриль от неожиданности вздрогнула и принялась разглядывать мордочку хранителя стен, покрытую узорами обоев.
Из стены словно выдвинулся потайной ящик, отпочковался, и на кровать упал толстый портфель, набитый какими-то документами.
- Ого! - ахнула Астриль, - Спасибо тебе! Но... как мне к тебе обращаться? Как тебя зовут?
- Моё имя тебе всё равно не выговорить, да ты и не запомнишь, - ответил тэнни, - зови меня просто Кирпичик, это в переводе на человеческий.
- Спасибо, Кирпичик! Знаешь, что, давай ты спрячешь эти документы, мало ли семицветники снова придут. А если придёт Лиина или кто-то из их организации... как там её, Ирхана, да? Тогда ты это всё им отдашь.
- Так и будет, хитта Астриль. Но наступают беспокойные времена. Кто знает, не покусятся ли новые городские власти на эти стены... Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы уберечь этот дом и то, что дорого твоей семье. Более того, хитта Астриль, не переживай за свои бумаги, которые ты оставила в доме на улице Манора Хэла. Я попросил тамошнего тэнни спрятать их в стене, он вернёт их в любое время, когда тебе понадобится.
- Ох, спасибо! - Астриль восторженно похлопала в ладоши, - Значит, хранители стен могут общаться между собой? И новости все вы, наверное, знаете?
- Не все, конечно, но многие. Мы знаем то, что в доме, который соприкасается с нашим стеной или проводами, а там уже передаём по цепочке. Недаром же великая мудрость Детей Ночи зовётся «Песня стен и рельсов». Только вот делимся мы ею не с каждым из людей, а только с теми, кто считается ханта-арьен, пятым народом, кто пробудился во время Фаурана.
- Вот как? Но я же не ханта-арьен, как моя сестра. Я не понимаю вашего странного языка и не чувствую ничего особенного, но ты разговариваешь со мной.
- Ты тоже пробудилась, хитта Астриль, - с улыбкой ответил Кирпичик, - только по-своему. Твой путь — это не путь Детей Ночи, у тебя свои собственные рельсы.
И он снова исчез в стене, оставив Астриль размышлять над этим вопросом в одиночку.
***
Астриль не стала медлить в вопросах переезда. Она догадывалась, что Йосси не стал арестовывать её только потому, что был её друг, а вот любой другой офицер полиции давно уже препроводил бы её в участок на допрос. Поэтому через пару дней она уже стояла на Приморском вокзале в Мейо, держа в руках свой саквояж и пару небольших сумок с вещами.
Вокзал назывался Приморским потому, что с него отправлялись пригородные электрички в сторону дачных и курортных мест в Майниате, Энвиллиаре и Велиаре. Но Майниат объявили аномальной зоной, и движение в том направлении прекратилось, а вот Велиар и Энвиллар считались довольно перспективными морскими курортами. Астриль с радостью поселилась бы там, но цены на съём жилья в тех краях были ей не по карману, да и работать в сфере туризма ей не хотелось.
Мейо был довольно новым районом, где большинство зданий строилось лет десять назад, чтобы переселить жителей старых домов, сносимых при строительстве Большой Кольцевой Дороги, а также расселения трущоб в центре. Проспекты проектировались широкими, дома ставились так, чтобы они не загораживали друг другу солнечный свет, а между ними оставались просторные зелёные дворы. Кроме того, тут было немало спортивных объектов и больших парков, один из которых располагался вокруг Меллимрантэ, бывшей загородной резиденции королей.
Астриль сняла однокомнатную квартирку в трёхэтажном доме из серого кирпича, выходившую окнами на железную дорогу.
- Тут очень шумно, поэтому и цена соответствующая, - разводила руками квартирная хозяйка, хитта Рисса, словно извиняясь.
Астриль кивала. Она плохо представляла себе железнодорожный шум, поэтому была рада, что жильё нашлось довольно быстро. По сравнению с комнатой на Манора Хэла, эта квартира в тупике со смешным названием Крапивный, казалась огромной и роскошной. Огромное трёхстворчатое окно с широким белым подоконником, новая мебель: шкафчик, книжная полка, письменный стол и металлическая кровать с никелевой спинкой. Не было, правда, ни телевизора, ни радиоприёмника, но Астриль решила, что от новостей давно уже хочется отдохнуть.
Вторым делом стало устройство на работу. Астриль почему-то вспомнились злые слова Тармена: «ты будешь на вокзале пол мести». Нет, пол мести ей, конечно, не хотелось, но вокзал вправду находился совсем недалеко, и, недолго думая, девушка отправилась туда в отдел кадров. Должность нашлась быстро: секретарь в бюро находок. Поскольку приморское направление было туристическим, то оставленные в вагонах вещи находились едва ли не каждый день, и для них существовал свой склад, где требовалось вести опись, а в определённые дни возвращать вещи владельцам. Работа оказалась несложной, хотя требовала внимательности, график два через два по двенадцать часов сперва казался непривычным, но вполне устроил Астриль.
Вот к шуму за окном квартиры привыкнуть сперва было непросто. Астриль очень любила железную дорогу, но, чтобы засыпать под стук колёс, скрип тормозов, гнусавые голоса диспетчеров, усиленные громкоговорителем, гудки локомотивов и свист электричек, требовалось привыкнуть. Поэтому первый месяц на новом месте спала она очень беспокойно. И сны ей снились тоже беспокойные, похожие на приключенческие фильмы, полные погонь, сражений, противостояния. Это было странно, потому что Астриль за последнее время практически не ходила в кино и мало читала книг. Но от таких снов всякий раз приходилось потом долго приходить в себя, сидя в кровати с сильно бьющимся сердцем, и пытаясь понять, наяву это всё было или нет. Иногда сны повторялись, обрастая новыми подробностями, отдельные детали которых являлись перед глазами так чётко, словно Астриль нечаянно подсмотрела чьи-то чужие воспоминания. Это напоминало ей радиоприёмник, который внезапно начинал ловить какую-то экзотическую станцию далёкого Уруссэй. Всё это стало такой частью её привычной жизни, что Астриль принялась записывать свои сны в специальную тетрадь. Кто знает, может быть, они ещё пригодятся, ведь Астриль решила для себя, что когда-нибудь в будущем она станет писательницей.
По выходным Астриль отправлялась бродить пешком по району, изучая окрестности. Чтобы не заплутать, она купила на вокзале бумажную карту, и всякий раз сверялась с ней, зайдя в очередной тупик или увидев перед собой интересный объект. В Мейо не было старинной застройки кроме усадеб начала века, включая знаменитый на весь город парковый ансамбль Меллимрантэ с его фонтанами и скульптурами, да здания королевской Оперы, той самой, о которой был написан знаменитый роман. Зато после Пятой революции здесь появился самый первый в ставшем республикой Аррэле жилой комплекс для рабочих кондитерской фабрики, так называемый экспериментальный «город-сад», хрестоматийный пример новомодного в те годы архитектурного стиля Функционал, о котором Астриль не раз писала свои рефераты.
Кроме того, Астриль записалась в спортивный клуб, чтобы научиться основным приёмам бокса и борьбы; как-никак, а одинокой девушке такие вещи всегда полезны, особенно, если она живёт недалеко от промзоны.
А ещё она вновь начала ездить к морю, благо отсюда это было гораздо ближе, нежели при жизни в Ранте: стоило лишь сесть на красно-серую электричку Приморского направления и доехать до конечной станции в Велиаре, преодолеть пустынную улицу бывшего рыбацкого посёлка и очутиться на галечном пляже, погружаясь в сладкую меланхолию созерцания. На этом диком пляже из горожан бывали только флегматичные пожилые рыбаки да эсайри-чайки, поэтому никто не мешал Астриль в её молчаливом общении с морем.
***
Так прошёл почти год.
За всё это время во всём Аррэле не раз вспыхивали новые беспорядки, устраиваемые то не-людьми, существование которых уже никто не отрицал и не замалчивал, то левыми партиями, боровшимися против полицейского произвола, безработицы и экономического кризиса, то правыми силами, которые считали, что всех не-людей нужно полностью уничтожить, ну, на крайний случай, изолировать, то их противниками, которые считали, что с не-людьми пора уже на равных договориться, наконец, и только так преодолеть и кризис, и социальное напряжение и откровенный регресс во всех отраслях производства.
В апреле стартовала подготовка к парламентским выборам; Кир Хьест, лидер Партии Людей, как всегда, распинался о том, что покажет презренным не-людям их место, а социал-демократы, наоборот, обещали о том, что проведут особые реформы, в которых давно уже нуждается общество Аррэла.
Обо всём этом Астриль узнала, придя на работу в очередной из дней; на подоконнике радостно вещал радиоприёмник. Астриль переоделась в униформу и аккуратно извлекала на столик вещи из очередного забытого в вагоне чемодана. Чемодан был небольшой, прямоугольный и коричневый - стандартный дипломат, с которыми обычно ходят офисные клерки, перевозя документы. Документы и вправду были: какие-то накладные и таблицы, видимо, утерявший служил в некой фирме счетоводом. Но внимание Астриль привлекла толстая тетрадь в клетку под скромной клеенчатой обложкой, исписанная стихами. Мало ли каким романтичным оказался этот счетовод, чьё имя было приклеено под крышкой чемодана - Ремаль Ратт, но Астриль заметила, что часть стихов была написана какими-то странными символами, не похожими ни на привычные буквы алфавита, ни на лирианские иероглифы, ни на уруссэйские письмена.
По инструкции, любую подозрительную литературу или переписку (не говоря уже о запрещённых к провозу вещах) следовало передать главному сотруднику безопасности вокзала, хиттару Изваро. Астриль принялась лихорадочно вспоминать список вещей, объявленных подозрительными, кажется, там что-то говорилось о документах и книгах на иностранных языках. Можно ли было считать тетрадку книгой или документом? Астриль подумала, что, поступи она по инструкции, этого самого Ремаля Ратта наверняка ждут неприятности.
Недолго думая, пока в помещение склада никто не вошёл, Астриль взяла тетрадку и спрятала её в собственном шкафчике для одежды, завернув в футболку. Теперь оставалось надеяться, что хиттар Ратт явится за своим чемоданом в её смену, ну или требовалось разыскать его самостоятельно, что было практически нереально в многомиллионном городе.
Едва Астриль вернулась к своему занятию, как на складе появился сам Изваро в сопровождении маленького полицейского чиновника, который бежал за ним вприпрыжку, возмущённо тараторя:
- Реформы! Они ведь хотят наделить гражданскими правами всех этих... этих тварей, включая даже птиц! Это что же теперь, нам курятину запретят есть, потому что куриц вдруг признают разумными?
- Насколько мне известно, не все птицы стали эсайри, то есть, разумными оборотнями, а только те, которые обитали в городских, а не сельских районах, - задумчиво проговорил хиттар Изваро, оглядывая склад прищуренным взглядом.
- Но... Но... всё равно! Это безобразие! И эльфы эти... как их там? Электрические... Они сеют смуту! Они воспевают в своих гадких опусах погромы и терроризм! А грузовики-оборотни? Они же крадут женщин, словно какие-то там кентавры, это отвратительно! - тут полицейский чиновник заметил Астриль и замолчал.
- Кажется, этот, - хиттар Изваро указал на чемодан, стоявший на столике перед Астриль, и обратился к ней, - вы закончили описывать содержимое данного багажа, хитта Кент?
- Да, буквально сейчас как раз закончила, - кивнула Астриль, нервно улыбаясь.
- Прекрасно!
Полицейский чиновник вцепился в чемодан и со щелчком открыл замок.
- Вот! Сомнений быть не может! Это он, Ремаль Ратт! Даже подписано! - полицейский принялся рыться в чемодане, бесцеремонно выкидывая из него все бумаги и вещи. Когда чемодан остался пуст, полицейский тщательно простукал и ощупал его, вероятно, подозревая наличие какого-то двойного дна. Лицо его разочарованно вытянулось.
- Не может такого быть! - пробормотал он, - он же из Митрана ехал!
Он ещё раз судорожно перетряхнул все вещи, заглянул подробно во все документы и даже посмотрел их на просвет.
- Больше ничего в этом чемодане не было? - спросил хиттар Изваро у Астриль.
- Нет, - она покачала головой и цепенея от ужасной догадки: полицейский искал именно ту самую тетрадь!
- Если нет доказательств, нам, скорее всего, придётся его отпустить, - полицейский небрежно закинул вещи в чемодан и забрал его с собой с видом охотника, упустившего добычу.
- Простите, а кто такой этот Ремаль Ратт? - спросила Астриль у Изваро.
- Это довольно известный в узких кругах поэт-диссидент, - нехотя ответил начальник вокзальной безопасности, - полиция подозревает его в связях с митранским подпольем. Кто знает, может быть, скоро вся их деятельность станет легальной, всё зависит от победившей партии.
Больше всего Астриль боялась, что Изваро решит обыскать её шкафчик. Тогда ей не избежать не просто увольнения с работы, но и ареста, хотя она не имеет ни малейшего отношения ни к какому подполью, и даже не представляла себе, что это за тетрадка. Но Изваро ушёл к себе и в этот день она его больше не видела.
Поздно вечером, переодеваясь в свою обычную одежду из униформы, Астриль спрятала злосчастную тетрадку под футболку и как ни в чём ни бывало вернулась домой. Отчего-то на этот раз нервы у девушки сдали: целую ночь она вертелась в постели, прислушиваясь не столько к голосам диспетчеров на железной дороге, сколько к шорохам на лестнице – не идут ли её арестовывать из-за загадочной тетради. Иногда ей хотелось встать и сжечь злосчастный конспект в ванной от греха подальше, но потом приходили всякие мысли о том, что там записано что-то важное – шифровки или эльды, которые нужно передать неведомому адресату. Промучившись так до самого рассвета, Астриль, у которой в этот день был как раз выходной, решила ехать в квартиру на Полуденной, где находился единственный, кто мог бы ответить ей на вопросы обо всём этом – тэнни Кирпичик.
В Рант можно было бы доехать электричками, но с двумя пересадками, либо на метро – с одной, поэтому Астриль выбрала метро, хотя и идти до ближайшей станции было дольше, нежели до вокзала. Девушка взяла свою обычную сумку, с которой ходила в Университет, положила в неё несколько своих старых конспектов, и спрятала тетрадь Ремаля Ратта между них. Со стороны она не могла вызвать подозрений – обычная студентка едет на занятия. Но на выходе из метро, уже в Ранте, её неожиданно остановили двое в чёрной униформе. У одного из семицветников был автомат, у другого к поясу были пристёгнуты наручники и дубинка.
- Проверка документов, - буркнул полицейский, буравя Астриль маленькими злыми глазками.
Астриль показала паспорт и студенческое удостоверение; обычно это прокатывало, но сейчас полицейский повертел в руках удостоверение и злорадно заявил:
- У вас не стоит штамп о его продлении. Возможно, вы отчислены. Мы должны будем вас обыскать.
Астриль похолодела, ноги мгновенно сделались ватными; попытка спрятать запретную тетрадку среди конспектов тотчас показалась ей глупой и жалкой.
«Это конец!» - пронеслось в голове у девушки, она испуганно огляделась по сторонам, скорее машинально, нежели для поиска путей к отступлению, и случайно встретилась взглядом с проходившим по улице высоким мужчиной в тёмно-красном плаще с логотипом компании «Аэроэкспресс».
- Следуйте за нами, - сказал полицейский, грубо дёргая Астриль за рукав.
И тут мужчина в плаще остановился и спокойным, но властным голосом объявил:
- Эта юная хитта должна была встретиться со мной. Отпустите её.
- С чего бы это вдруг? – рассердился полицейский, рассматривая незнакомца, - кто вы вообще такой, чтобы нам приказывать?
Астриль тоже принялась внимательно разглядывать железнодорожника. Он был необычно высокого роста, с длинными волосами вишнёвого цвета, как раз в тон плаща, забранными в хвост. Лицо у него было невероятно гармоничное, как у античной статуи, но такое, по которому невозможно было определить его возраст: может двадцать, а может и сорок, кожа светлая, но какого-то бледно-пепельного оттенка, а глаза необычного янтарного цвета, словно светящиеся изнутри. Наверное, религиозный человек принял бы его за посланника Всеотца, если бы те только работали на железной дороге.
- Отпустите юную хитту, мне не хотелось бы применять насилие по отношению к вам, - настойчиво повторил железнодорожник, и в его спокойном голосе зазвучал металл.
- Ах, это один из тех тварей! – завопил полицейский, делая знак напарнику с автоматом.
Но тот даже не успел толком перехватить своё оружие, как железнодорожник взмахнул обеими руками, и с кончиков его пальцев сорвались две искрящиеся белые молнии и с оглушительным треском поразили обоих семицветников. В воздухе запахло озоном, кто-то из прохожих, выходивших из метро, взвизгнул и метнулся прочь.
- Вы их убили? – пискнула Астриль, прижимая к себе сумку с тетрадками.
- Нет, - железнодорожник с удивительной лёгкостью приподнял обоих семицветников и отнёс в тень между стеной здания и вентиляционной шахтой так, чтобы они не очень бросались в глаза, - я понизил силу разряда. Через минут пятнадцать они придут в себя. Пойдём, юная хитта, - не следовало, конечно, этого делать, но я вижу, что у тебя была с собой какая-то запрещённая литература, раз ты так отчаянно попросила помощи.
Он аккуратно взял девушку за плечо и повёл в соседний переулок.
- Вы умеете читать мысли? – спросила Астриль.
- Да. Я владею Айомёри Синвэин, хотя тебе это мало о чём говорит.
- Вы не человек, - догадалась Астриль.
- Верно, - незнакомец посмотрел на неё, и Астриль ощутила прикосновение ментальной волны, словно он передал ей всю информацию телепатически.
Знание пришло так мгновенно, что не нужно было ничего объяснять словами: поезд-оборотень, когда-то прежде он был аэроэкспрессом, до тех пор, пока не закрылись аэропорты. Сейчас он работал на ветке, связывающей Тенору с Хорлином, а в центре города оказался по своим личным делам, поскольку у него был официальный выходной. Таких как он Дети Ночи называют тори-энн.
- Вы меня спасли. Я даже не знаю, как вас отблагодарить… - замялась Астриль.
Торинн улыбнулся, но глаза его оставались серьёзно-печальными.
- Не стоит благодарности. Я просто вернул тебе долг Города, ведь ты тоже спасла того, кому принадлежала эта тетрадь.
Астриль почувствовала, как краснеет, но не от похвалы, а оттого, как подробно это загадочное существо могло проникнуть в её мысли.
- А вы можете рассказать мне, кто такой этот Ремаль Ратт? – спросила девушка.
- Это человек, который проникся культурой Ирханы настолько глубоко, что попытался популяризировать её среди людей. Он стал бороться за права Детей Ночи, и поэтому подвергся гонениям. Сейчас он арестован, но поскольку эта тетрадь не попала в руки полиции, ему не смогут официально предъявить обвинения. Думаю, ты уже достаточно подвергла себя опасности, нося её в сумке, можешь отдать её мне, а я передам тем, кому эти послания предназначались.
- Значит, это и вправду шифровки? – спросила Астриль, роясь в сумке.
Торинн не ответил, он принял тетрадь и убрал её во внутренний карман плаща.
- Главное – не доверяй людям с такой же лёгкостью, с какой ты поверила мне, - сказал он вдруг и снова печально улыбнулся, - поскольку так же могут поступить полицейские агенты или провокаторы.
- Ох, - Астриль смутилась и не нашла, что ответить.
Почему она и вправду так легко ему поверила? Из-за его способности читать мысли и общаться телепатически? Или из-за его внешности, делающей его похожим на изображения святых в старинных храмах? Кажется, никто из человеческих мужчин не выглядел настолько нереально красивым, чтобы даже Астриль, по обыкновению равнодушная к парням, едва ли не потеряла голову.
Тем временем, они повернули на Полуденную улицу. Торинн остановился.
- Вот мы и пришли, - сказал он, - лучше всего тебе некоторое время не выходить на улицу. В проводах звенит тревога, грядёт что-то тёмное.
- Спасибо вам! Вы такой… - Астриль запнулась. Она едва не сказала «волшебный».
Впрочем, любые слова бледнели перед таким загадочным созданием. Что-то было в этом поезде-оборотне от той самой белой электрички, созидательной силы Города. Его величественная и благородная аура делала его похожим то ли на священника, то ли на учёного, того, кто выше всего обыденного и суетного.
Торинн слегка склонил голову на прощание, затем развернулся и зашагал в сторону виадука. Астриль смотрела вслед до тех пор, пока его высокая фигура не скрылась из виду. Больше всего на свете ей хотелось бы надеяться, что они когда-нибудь увидятся ещё раз. Но она даже не спросила, как его зовут. Почему-то не осмелилась.
Астриль вошла в парадную дома номер три и поднялась по знакомой лестнице на пятый этаж. Очень многие жильцы не то выехали, не то были арестованы, поскольку на дверях красовались белые ярлычки с печатью. Пахло кошками и застарелой пылью.
Отец оказался дома, сильно небритый, бледный и с похмелья.
- Давно тебя не было, - проворчал он вместо приветствия. - Могла бы и позвонить.
- У меня нет телефона, - ответила Астриль, заходя в комнату и открывая окно, - у тебя тут дышать нечем.
На полу у стены сгрудилась зелёная армада бутылок, мусорные пакеты стояли друг на дружке, и над ними с жужжанием носились мухи.
- Я рассчитал Лэру, - пояснил отец, - она хотела, чтобы ей повысили жалование, а моя зарплата не растёт.
- Хоть бы мусор вынес, - Астриль скривилась, - пап, это всё выглядит ужасно! Кто тебе теперь готовит?
- Никто, - Гартиан Кент передёрнул плечами, - у нас есть столовая на объекте, а здесь всё равно никого нет, - он криво усмехнулся. - Иногда хитта Риомо приходит и убирается, я плачу ей за каждый раз, но что-то её давно нет, может, уехала или… - он не договорил.
«Или арестована», - подумала Астриль.
Ей было отвратительно наблюдать за тем, как опускается её отец, и как квартира превращается в помойку. При Лиине он ещё хоть как-то пытался сохранить лицо, а теперь окончательно спивался. Если так пойдёт и дальше, с работы его просто уволят. Бедная мама, хорошо, что она не видит всего этого!.. Хотя она наверняка давно бы уже оставила отца.
Астриль вынесла мусор, кое-как подмела полы, вытерла пыль, сбегала в единственную на улицу лавчонку за хлебом, маргарином и чаем. Сахар давно уже исчез, и вместо него продавали искусственные подсластители, хотя Астриль это не слишком волновала, она предпочитала несладкий чай.
- Тебя искал нотариус, - сказал вдруг отец, - мой брат оставил тебе наследство. Лиине тоже, он ведь не знал, что она сбежит.
- Я постараюсь зайти в контору, - кивнула Астриль, - пап, можно я возьму проигрыватель?
- Забирай, - равнодушно ответил отец, открывая очередную пачку сигарет (почему-то за сигаретами ходить он не ленился, равно как и за выпивкой).
Астриль забрала в комнату Лиины проигрыватель и коробку с пластинками, отыскала среди них ту загадочную, без названия, и включила. Забралась с ногами на свою старую кровать, прикрыла глаза и принялась слушать. Когда музыка закончилась, поставила пластинку заново. Посидев немного и переварив все впечатления за прошедшие сутки, Астриль осторожно поскребла рукой по стене.
- Кирпичик! Ты здесь?
Некоторое время ничего не происходило, потом обои вдруг вспучились, и сквозь них проступила остренькая мордочка тэнни.
- Я здесь, хитта Астриль! Весьма рад тебя видеть, ты приносишь уют в это убогое жилище, - в голосе домового слышалась ухмылка.
- Столько всего случилось со мной, Кирпичик, а рассказать некому.
- Расскажи мне. Не волнуйся, дальше этих стен это не уйдёт!
Астриль поведала историю с тетрадкой Ремаля Ратта. А потом вдруг спросила:
- Как ты думаешь, Кирпичик, можно ли влюбиться в поезд?
- Почему бы и нет, - тэнни вдруг вылез из стены полностью и уселся на кровать Лиины. Ростом он был примерно с шестилетнего ребёнка, с тонкими руками и босыми ногами, но полностью повторял фактуру обоев, словно сам был обклеен ими, - квэллиэн только и делают, что влюбляются в разных тори-энн, стихи им пишут, легенды сочиняют. У них просто культ электропоездов, трайно обижаются и злятся, им-то такой почести не достаётся!
- Кто-кто обижается? – переспросила Астриль, ставя другую пластинку, чтобы отец не услышал, с кем она разговаривает.
- Трайно. Локомотивы-оборотни.
- И такие тоже есть? – удивилась Астриль.
- А с чего бы им не быть? – фыркнул тэнни. – Они простые работяги, вагоны тягают, грузы развозят, им стихи писать и умничать некогда. И обращаются они в человечий облик редко, потому что считают, что баловство это.
- Вот как… А тори-энн почему тогда превращаются?
- Ну они… Как бы сказать? Они проводники той мудрости, которую оставила Великая Белая Электричка. Посланники её идеи в Городе. Поэтому тори-энн помогают и квэллиэн, и хэлдрин, и ханта-арьен, всем, кого коснулся Фауран. Хорошие они. Хотя не совсем все, конечно…
- Он ещё сказал, этот торинн, что грядёт что-то тёмное.
Тэнни помолчал.
- Да, тучи над Городом сгущаются. Тори-энн владеют даром предвидения, мы, тэнни, так не умеем, хотя и я чую, что что-то нехорошее может случиться. Поэтому мой тебе совет: посиди-ка дома сегодня, и завтра тоже.
- А на работу как? Послезавтра мне на работу!
- Ой, кто знает, может, послезавтра и работать не придётся, - захихикал домовой и влез в стену, - кстати, к тебе гости идут по пожарной лестнице, уж ты постарайся встретить!
- Гости? – изумилась Астриль, но вышла в коридор.
За окнами стемнело, грозовые тучи и вправду сгустились, превращая вечер в ночь, но освещение на улице не спешило зажигаться. Кто-то осторожно постучал в дверь на пожарной лестнице. Астриль услышала, как кто-то назвал её по имени, и она даже не поверила своим ушам, приоткрывая дверь.
На площадке стояли двое в тёмной одежде, мужчина и женщина. У мужчины глаза светились зеленоватыми огоньками, а женщина прижимала к себе ребёнка.
- Лиина? – пробормотала Астриль, застывая на месте.
- Здравствуй, сестра! – женщина передала ребёнка своему спутнику и кинулась обнимать Астриль.
- Ох, Лиина!.. Как же это неожиданно! Иртиль? Да проходите же… Правда, отец дома, и… Я не знаю…
Астриль впустила внезапных гостей в квартиру и тотчас закрыла дверь, убедившись, что улица пуста, и никто ничего не заметил. Она пригласила всех в комнату, где как раз горел свет и играла музыка. Лиина и Иртиль присели на кровать; Лиина взяла на руки малыша, и Астриль только теперь заметила, что у того глаза тоже светящиеся, хоть и не слишком ярко.
- Значит, я стала тётей? – нарушила Астриль неловкую тишину, - Как неожиданно!
Лиина немного покраснела.
- Да. Это наш сын, Айохити.
- Привет, Айохити! – Астриль осторожно погладила ручку младенца.
Тот посмотрел на неё не по-детски серьёзным взглядом, но потом улыбнулся.
- У меня теперь новое имя, - сказала Лиина. – Меня зовут Айниёри Ар-Хитомиранн. Но ты можешь по-прежнему звать меня Лииной, как тебе удобнее. Я так соскучилась по тебе, сестра! Всё это время думала о тебе, но боялась связаться, чтобы не скомпрометировать.
- Вы так внезапно, я даже не знаю, чем вас угостить, - Астриль спохватилась, - Я здесь довольно случайно оказалась, давно уже здесь не живу…
Она сбегала на кухню и наспех сделала бутерброды с маргарином. Пока гости пили чай, Астриль вкратце поведала о своей жизни в Мейо, о работе, тетрадке Ремаля Ратта и о том, как торинн её буквально спас от ареста.
- Мы долго жили в Митране, - рассказывал Иртиль, - но сегодня разведка донесла, что этим вечером генерал Орданн хочет организовать нападение на район. Я не стал бы бежать, но не могу подвергать опасности Айниёри и сына. Нужно сопроводить их в Ордхэнн.
- Нападение на Митран? – изумилась Астриль. – Разве это возможно, там же люди живут, и вообще…
- Наверное, ты не смотришь новости, - вздохнула Лиина, - на днях случилось ужасное происшествие: на горной дороге грузовик подрезал школьный автобус, и тот упал в пропасть. Это был несчастный случай, и тот хэлдро, по вине которого погибли дети, очень раскаивался. Он ушёл в изгнание из своего клана, но политик Кир Хьест заявил, что не-люди перешли все возможные пределы, и что терпению людей пришёл конец. Ты знаешь, что скоро выборы в парламент, и все партии, которые настроены категорически против Ирханы, потребовали выдачи этого хэлдро, чтобы казнить его. Кто-то пустил слух, будто бы он скрылся в Митране. Это явная ложь, хэлдрин, которые уходят в изгнание, стараются не подставлять ни сородичей, ни других Детей Ночи. Всё дело в том, что в Митране муниципальные власти более всех прочих настроены на сближение людей и Ирханы, по закону там все равны: и люди, и квэллиэн, и все оборотни. Генерал Орданн просто хочет задавить в корне очаг инакомыслия. Он подтягивает войска к границе района и хочет выдвинуть какой-то ультиматум.
- Ох, Всеотец! – Астриль всплеснула руками, - но что же будет, если глава района не согласится выполнять требования коменданта? Неужели тот пойдёт на штурм?
Лиина и Иртиль переглянулись.
- Мы не ждём ничего хорошего от этого человека, - твёрдо сказал Иртиль, - очень многие стараются уехать, особенно, люди. Квэллиэн и оборотни поклялись держать оборону. Если мы сдадимся, то падёт последний оплот здравомыслия и сотрудничества.
- Мы уедем на северо-восток, в Ордхэнн, - заключила Лиина. – Там самые надёжные укрытия, и кроме человеческих, есть целая ветка метро, созданная квэллиэн. Но я хотела перед этим повидаться с отцом и попросить прощения, что сбежала год назад. И потом хотелось бы объявить, что он стал дедушкой…
- Боюсь, что он… - Астриль замялась, - как бы сказать… Он не в самой лучшей форме.
- Но всё-таки он наш отец, - Лиина поднялась, держа на руках Айохити.
Иртиль пошёл за ней, хоть и держась на расстоянии. Астриль тоже отправилась за ними, внутренне сжимаясь от нехорошего предчувствия. И оно её не обмануло.
Отец, как обычно, сидел перед телеэкраном, на котором мелькали картинки из новостей; корреспондент стоял на фоне колонны бронетехники, а, с другой стороны, виднелись баррикады. Заметив вошедшую в комнату Лиину, он сперва замер, не веря своим глазам, потом побагровел, вытаращил глаза, словно увидел привидение и простёр перед собой палец, тыча в младшую дочь:
- Ты?! Ты?! – он вскочил с места так резко, что Лиина испуганно отшатнулась, а Астриль попыталась встать между ними, - какой аррахэ?! – заорал он.
Малыш Айохити испуганно заплакал, и Лиина поспешно передала его Иртилю.
- Я хотела увидеть тебя, папа, - беспомощно моргая, забормотала Лиина. - Мне жаль, что я не смогла прийти раньше… Ты стал дедушкой, познакомься, это…
- Не хочу ничего знать!!! – закричал Гартиан Кент. - Ты сбежала с этим уродом, - он показал пальцем на Иртиля, - а теперь показываешь мне своего ублюдка? Да как ты посмела!.. Ты опозорила семью! Твоего дядю убили твари… Твоя мать… - он замахал руками; Астриль подбежала к отцу, пытаясь успокоить его, но тот вырвался от неё и подбежал к комоду, вытаскивая оттуда какой-то предмет, который Астриль не могла сперва рассмотреть.
- Папа! – в отчаянии воскликнула Лиина; по лицу у неё катились слёзы.
- Твою мать убила грёбаная неведомая тварь! – Гартиан Кент принялся размахивать перед её лицом обрывком горчично-жёлтой ткани. - Вот! Смотри! Это единственное, что от неё осталось! Это мне передали полицейские после того, как нашли тот проклятый трамвай! Я много лет не хотел, просто не в силах был рассказать вам, что ваша мать мертва из-за всей этой ожившей дряни! А ты… Ты связалась с одним из них! Я ненавижу тебя! Я всех их ненавижу!
Наверное, он бросился бы на Лиину с кулаками, но Астриль повисла на его руке.
- Бегите! – крикнула она. - Что вы ждёте?!
Иртиль мигом кинулся в коридор, унося с собой сына; за ним, рыдая, бежала Лиина, Айниёри Ар-Хитомиранн. Глухо стукнула дверь на пожарную лестницу. Гартиан Кент выдернул руку из хватки Астриль и с размаху ударил её по лицу, так что Астриль отлетела к стене.
- А ты смеешь защищать её, гадина! Убирайся вон! Вон из моего дома!!!
Астриль бросилась прочь, едва успев схватить свою сумку, стоявшую в прихожей. Голова гудела от удара, и Астриль поняла, что завтра у неё будет синяк на пол-лица.
«Кирпичик не советовал мне сегодня выходить на улицу», - подумала Астриль, шагая в сторону железнодорожной станции; ехать на метро она уже опасалась, памятуя об утреннем происшествии. Кто знает, вдруг те семицветники до сих пор караулят её? К этому времени уже окончательно стемнело, но фонари горели тускло. На железнодорожной станции тоже дежурили полицейские, но они даже не обратили внимания на Астриль. Гнусавый голос из громкоговорителя оповещал, что все электропоезда до Митрана следуют только до Мейо.
- Как же я теперь домой попаду? – сокрушался какой-то работяга.
- Ты что же, из Митрана? – с подозрением спрашивали у него.
- Там сегодня будет большая заварушка, - с гаденькой улыбочкой заявил какой-то сальный кривозубый мужик, - комендант потребовал выдать всех тамошних нелюдей. Развели там, небось, равноправие…
- Стрелять их надо всех, сволочей! – взвизгнула какая-то дама, - Они убивают наших детей! Это неслыханно!
Народ на платформе зашумел.
- А на электричке ездить не боитесь? – ехидно спросил какой-то парень в ярком галстуке, похожий на студента, - говорят, они тоже оборотни.
- Как вы смеете! – возмутилась дама.
Народ зашумел ещё сильнее. Астриль боком постаралась пройти мимо всей этой толпы, тем более что к платформе подходил поезд, совершенно обыкновенный, как все на этом направлении. Астриль юркнула в вагон и успела занять место. Люди из центра возвращались с работы, серые усталые лица, равнодушные глаза; кто-то вполголоса обсуждал, что в Митран стягивают войска, район оцеплен, и мирное население просят срочно эвакуироваться.
- Говорят, там террористы засели, - шептались какие-то старушки музейного вида, - генерал Орданн велел им сдаваться. Ультиматум истекает в час ночи…
- А если те захватили заложников и никого не выпустят?!
У Астриль разболелась голова, всё-таки рука у отца была тяжёлая, да и в стену она врезалась неплохо… От боли она прикрыла глаза, понимая, что ей уже всё равно, что происходит вокруг. Она даже не смогла толком проститься с Лииной, и надеялась на то, что у них с Иртилем и малышом всё будет хорошо.
До своей станции она добралась на автопилоте, едва не проехав пересадки. Везде дежурили семицветники, досматривая всех, кто показался подозрительным, но в основном это касалось парней. На Приморском вокзале царила неразбериха, там толкались человеческие беженцы из Митрана, у них проверяли документы. Завыли сирены, и их однотонный тревожный звук вгонял в отчаяние. Пролетели на небольшой высоте вертолёты. Дойдя, наконец, до дома, Астриль без сил опустилась на пол у входной двери, закрыла руками лицо и заплакала. Ей было страшно.
После часа ночи началась канонада, и продолжалась почти до самого утра. Диспетчера на железной дороге молчали, должно быть, движение перекрыли. Астриль лежала в своей постели, не раздевшись, и то просыпалась, то вновь проваливалась в тяжёлое забытье. Кажется, у неё был жар, в бреду ей виделись какие-то страшные сцены: огонь вырывался из окон многоэтажных зданий, повсюду валялись обломки, трупы, куда-то с лязгом мчались бронемашины…
Астриль очнулась в середине следующего дня, чувствуя себя разбитой и больной. Поглядев в зеркало, она испуганно отпрянула: на неё смотрело жалкое и лохматое существо, менее всего на свете напоминающее добропорядочную хитту, на скуле красовался багровый синяк.
На работу она больше не явилась. Отлежавшись дома, через несколько дней, когда синяк приобрёл желтовато-зелёный оттенок, Астриль отправилась на вокзал и подала заявление об увольнении. Начальник, хиттар Изваро, строго допросил её, где Астриль провела все эти дни, и та честно рассказала, что её избил пьющий отец из-за конфликта в семье. Полиция этим делом нисколько не заинтересовалась, и Астриль снова была свободна и одинока.
Из газет она узнала, что правительственные войска провели операцию по уничтожению террористов, захвативших район Митран; к сожалению, заложников спасти не удалось. Неудачная операция всполошила весь город, пожары продолжались несколько дней, и во многих районах пепел выпадал на улицы как снег. Но слухи распространялись быстрее пожара: на каждом углу, на рынках, остановках, в вагонах и автобусах, все шептались, что никаких террористов не было вовсе, а просто генерал Орданн приказал уничтожить район, отказавшийся подчиняться его, коменданта, распоряжениям. Жертв было столько, что днём и ночью выезжали крытые грузовики в сторону городского крематория. Народ поднимался на стихийные митинги и демонстрации, по всему городу прокатилась волна забастовок против произвола военного коменданта. Даже те, кто прежде поддерживал его, были возмущены. Все попытки военных скрыть масштабы трагедии провалились, потому что корреспонденты с фотоаппаратами проникли в сожжённый район по каким-то подземным коммуникациям, и снимки обугленных руин через пару дней появились в большинстве газет. Говорили ещё, что из полиции и национальной гвардии в те дни уволилась чуть ли не половина сотрудников, жалуясь на то, что их заставляли стрелять не только в «тварей», но и в простых людей. Назревал кризис, и генерал Орданн, лишившись поддержки, подал в отставку.
Через месяц, на выборах, партия Кира Хьеста с оглушительным треском проиграла социал-демократам. Новый глава правительства упразднил военную комендатуру, а генерал Орданн был арестован и предан суду за превышение полномочий. В жизни Аррэла наступала новая эпоха.
Часть третья
Сентябрь в этом году выдался таким тёплым, что мог сойти за летний месяц, так что на курортах Велиара вовсю продолжался туристический сезон, и электрички в этом направлении ездили забитые. Найти местечко у моря, где не пришлось бы перешагивать через загорающих на пёстрых покрывалах людей, становилось проблемой. Однако, Астриль удалось решить и её: она приходила к зданию заброшенного рыбозавода и, пробравшись через дырку в заборе, усаживалась на волнорез. Кругом плескалось море и реяли чайки. В эту руину никто из людей не совался, потому что там, по слухам, была небольшая аномальная зона. Но Астриль знала, что на самом деле руину облюбовали эсайри. С ними она довольно быстро нашла общий язык, покупая им вкусности и вещи. Новое правительство перестало преследовать не-людей, хотя полностью за равных людям их не признало. Но и общаться с теми же эсайри больше не возбранялось. Чаячий клан под предводительством командора Глота милостиво разрешил Астриль загорать и купаться на их волнорезе. Общаться с птицами было легко, они не важничали и человеческий облик принимали редко, потому что предпочитали летать. Если же им требовалась одежда, какие-то другие человеческие предметы или еда, они просили свою новую подругу купить им, потому что своих денег у чаек, разумеется, не было, а на работу их пока никто не брал.
Астриль теперь работала слесарем в моторвагонном депо недалеко от Приморского вокзала. В первый же день, когда она пришла наниматься в ученики слесаря по объявлению, парни подняли её на смех: ещё чего, девушка хочет возиться с механизмами больших железных махин! Но Астриль фыркнула, мол, в объявлении не указано, что требуются непременно парни. Видя, что девчонка попалась упрямая, работники заключили между собою пари, как долго она задержится у них. Рёкк и Дон, ставившие на неделю и месяц соответственно, уже проиграли. Новенькая оказалась смышлёной и, как говорится, рукастой, не боялась вывозиться в машинном масле и ржавчине, да и вообще по всему смахивала больше на переодетого мальчишку, разве что сквернословила меньше.
- Погоди, и этому научим! – обещал толстый Рёкк.
Через два месяца мастер Крунар уже выделял Астриль как самого успешного своего ученика. С одним из парней ей даже повезло неплохо сдружиться, его звали Асмир. Ровесник на вид, невысокого роста, черноглазый и с тёмными дредами, в которые были вплетены стеклянные бусинки, словно у аборигенов с южных островов, этот парень казался неформалом и на первый взгляд, был несерьёзным: постоянно шутил и острословил, частенько пародировал всех подряд, но при этом оказывался самым лучшим из всех слесарей в депо. Он будто чувствовал любые неполадки и всегда умел их устранить. Рёкк не то в шутку, не то всерьёз называл его колдуном. С Астриль они сошлись из-за любви к музыке. Асмир частенько насвистывал разные мелодии, и Астриль заметила, что, если бы не его ноги (нормальные человеческие ноги в ботинках), она приняла бы его за эсайрэ.
- Иногда я завидую эсайри, - отозвался Асмир, - они могут летать, это делает их свободными.
У Асмира на шее висел кулон в виде маленького самолёта.
- О, я уже почти забыла, как они выглядят, - вздохнула Астриль, - даже и не помню, когда в последний раз я видела самолёт? Наверное, лет десять назад или больше.
- Тебе довелось полетать на самолёте хоть раз? – спросил Асмир.
- Нет, увы. Хотя как-то отец предлагал полететь на какой-то курорт в Лириане, но мама была против, наверное, она просто боялась летать.
- Мне тоже не довелось, - вздохнул Асмир, - но я надеюсь, что придёт время, когда самолёты смогут снова подняться в воздух.
Они сидели на крыше цеха в обеденный перерыв, куда периодически забирались погреться на солнце и отдохнуть. Здесь никто не мог подслушать их болтовни, но Астриль по-прежнему опасалась вести разговоры на темы, близкие к политике или войне. Вроде бы арестовывать за это перестали, но кто знает, о чём можно говорить свободно, а о чём – не стоит.
Но Асмир сам рассказал ей, что самолёт сделался символом надежды на лучшее будущее, когда прекратятся погромы и стычки, Периметр снимут, люди будут свободно общаться с не-людьми, а те получат гражданские права. А на территориях бывших Скирталла и Нантхона исчезнет вся радиация, и там снова будут строиться города.
- За такие мечты ещё полгода назад могли посадить в тюрьму! – невесело усмехнулась Астриль, - Ты не боишься делиться со мной, мы же знакомы сравнительно недавно?
- Ты честная, - Асмир широко улыбнулся, - у тебя нет камня за пазухой, это читается на твоём лице. И у тебя нет предрассудков в отличие от прочих в нашем цеху. Хотя мастер Крунар тоже без предрассудков. Ты знаешь, его сын погиб на баррикадах в Митране.
- Ох, - Астриль поёжилась. Её так и подмывало рассказать, что её сестра – ханта-арьен, и замужем за квэйлом, но всё-таки Астриль удержалась от таких подробностей.
- Я тоже должен был быть там, - Асмир вдруг перестал улыбаться, обхватил свои колени и как-то весь сжался, - там, в Митране. Много моих друзей погибло там. А я просто работал и не поехал, а потом стало уже поздно. Порой мне стыдно, будто я струсил или дезертировал.
- Но это ведь не так! – возмутилась Астриль, - не вини себя. И что хорошего, если бы там был? Ты просто погиб бы так же, как все они…
- Верно, но иногда меня охватывает невообразимая тоска. Единственное, что я могу сделать теперь – это поведать миру о тех событиях. Чтобы память осталась навсегда об этой трагедии, и её героях.
- Ты писатель? – спросила Астриль.
- Я поэт и немного журналист. Веду колонку в подпольном издании «Окна», - лицо Асмира просветлело, - разумеется, это всё нелегально… Пока что. Хотя во мне живёт надежда, что об этом журнале заговорит весь город.
- Потрясно! А можно мне как-нибудь почитать твои стихи?
- Отчего же нельзя? Но лучше, если ты прочитаешь их в «Окнах».
После работы Астриль и Асмир отправились из депо вдвоём. Толстый Рёкк тотчас отпустил по этому поводу какую-то шуточку, а Дон вздохнул:
- Вот потому и нет смысла брать в слесаря девчонок: поработают полгода, а там и в декрет пойдут.
Астриль наградила его убийственным взглядом. Почему мужчины смотрят на мир столь однобоко? Они с Асмиром просто друзья, и ни у неё, ни у него даже в мыслях не было о чём-то ином. Иногда, конечно, Астриль хотелось разузнать из чистого любопытства, есть ли у Асмира девушка, но порой у её смешливого друга в глазах мелькала какая-то затаённая грусть, а то и боль, что становилось ясно, что ещё не время для подобных вопросов.
Асмир жил гораздо дальше от вокзала, нежели Астриль, сперва они шли по широкому проспекту, где звенели трамваи и проносились большие грузовики (нередко без водителя), затем свернули на тихую улицу, где стояли старые двухэтажные домики со скатными крышами. В торце улицы возвышалась старинная кирпичная водонапорка, где-то в тех местах сто лет назад располагалось паровозное депо. Паровозы с тех пор пропали, и заменились тепловозами и электровозами, а водонапорка осталась - не просто функциональная башня, а настоящее произведение архитектуры с кирпичными узорами, декоративными колоннами и весьма изящным навершием. Теперь её использовали как вышку для телевизионных антенн.
Асмир подошёл к башне, обошёл вокруг и, убедившись, что вокруг никого нет, тихонько постучал по одному из кирпичей посередине декоративной ниши. Через некоторое время сквозь кирпичи проступило лицо; Астриль догадалась, что это тэнни. Асмир шепнул ему какую-то фразу, вероятно, пароль, и тэнни вытащил откуда-то из глубины водонапорки журнал. Самый настоящий, не цветной, правда, а чёрно-белый, напечатанный на дешёвой газетной бумаге. Асмир в ответ вложил ему в ладонь мелкую монетку.
- Вот и «Окна», держи! - Асмир протянул журнал Астриль, - на улице не свети особо, но там нет ничего нелегального, за что могли бы арестовать. По крайней мере, в этом выпуске точно.
- Спасибо! - Астриль спрятала журнал в сумке, - Как часто они выходят?
- Раз в неделю. Если я буду занят, придёшь сюда, погладишь вот этот кирпич и скажешь: «Ирха-на эрилль» - это приветствие такое, на квэйльерн.
- А сколько он стоит? Журнал, в смысле.
- Сколько не жалко. Деньги идут на закупку расходников - бумаги и краски.
- Понятно.
- Я провожу тебя до угла улицы, а то темнеет уже, - сказал Асмир, - здесь в общем-то спокойно, но мало ли. Ты на этой улице первый раз, местные тебя пока не знают.
- Местные не любят чужих? - Астриль, конечно, знала, что в городе разные бывают места, есть такие, куда вообще лучше не соваться, но ни разу не сталкивалась ни с чем таким.
Асмир кивнул.
- В этих домах живут беженцы из Митрана, - шепнул он, - и не все из них люди, хоть и маскируются. Ну, ты понимаешь. Они просто боятся, что кто-то их кто-то раскроет. Социалисты хоть и пообещали дать всем права, но пока не торопятся с этим. Да и мало ли куда ещё ветер подует...
Астриль мельком взглянула на дом, мимо которого они прошли. Дом как дом, может быть, разве что занавески на окнах какие-то грязные, неряшливые, но так это и у людей сплошь и рядом бывает. Только во дворе, на грязи отпечатались следы протекторов какой-то большой машины.
Дома Астриль уселась на свою кровать под ночник и принялась листать «Окна». До этого она никогда не читала никакой нелегальной литературы, если не считать тетрадку Ремаля Ратта, да и ту она не читала толком, потому что половину текстов не поняла. Журнал, хоть и был напечатан на бумаге, вроде той, которая использовалась для телевизионных программ, по содержанию напоминал литературно-новостной альманах. В самом начале шли стихи, и ни один из них не был подписан как Асмир Ран, из чего Астриль догадалась, что её друг печатается под творческим псевдонимом. Однако, так и не смогла угадать, под каким именно, все они звучали вычурно и не были похожи на человеческие имена. Стихи все касались города, и напоминали те, какие писали когда-то друзья Лиины. Кто знает, может быть, они-то и были этими поэтами?
Авторы восторгались бликами света, танцующими на рельсах на проспекте Мейор Тани, новым асфальтом на районной окружной, кто-то тщетно взывал к милости портовых кранов... Интересно, какую ещё милость могут дать портовые краны? Некоторые строки казались до ужаса наивными, какие-то - истерически экспрессивными, хотя касались всякой ерунды вроде крышек люков или покосившихся фонарных столбов.
Астриль вздохнула: она ни черта не понимала в поэзии. После стихотворного раздела шли статьи, касательно стихов и каких-то поэтических тенденций, это тоже показалось скучным. А вот уже потом следовали новости, но касались они в основном метро.
Метрополитен в Аррэле был такой огромный, что Астриль не знала больше половины станций даже по названию, и многие заметки ей попросту ни о чём не говорили. Она поняла лишь то, что некие «Верхние» приняли решение затопить несколько веток в северо-восточной части города. Это вызывало негодование автора заметки, и Астриль вполне могла понять это, хотя ни разу не слышала названий станций, вполне возможно, они давно уже были закрыты.
А вот следующая новость её огорошила: сообщалось, что известный поэт и общественный деятель Ремаль Ратт умер в тюрьме, так и не дождавшись решения суда, который вообще-то должен был его оправдать. Из чего вполне себе следовало, что враги Ирханы убили его тайно, чтобы избавиться от того, кто мог бы пролить свет истины на резню в Митране.
Астриль сделалось очень горько: никакая история с тетрадкой так и не смогла спасти диссидента, чья участь, похоже, была предрешена независимо от отсутствия у него опасных материалов.
С того дня Астриль начала регулярно почитывать "Окна", не столько из любви к поэзии, сколько для того, чтобы узнавать новости, о которых не говорили в официальных источниках.
Время шло, и из ученика она стала слесарем, и двое других коллег проиграли спор, что Астриль сбежит через полгода. Работа была тяжёлой, но ей нравилось ковыряться в механизмах электричек не меньше, чем сравнивать архитектурные стили различных эпох или писать рефераты о живописи эпохи Объединения.
Порой в голову приходили мысли о том, что тот самый торинн, который спас её от ареста, и кого она так мечтала увидеть, являлся, по сути своей, тоже электричкой. И кто знает, может быть, кто-то из простых слесарей хорлинского или тенорского депо точно так же копается в его подвагонном пространстве. Эти мысли казались одновременно и кощунственными, и забавными, хотя Астриль порой сравнивала свой труд с работой врачей. В конце концов, и президент тоже зубы лечит, и все поэты, неважно, официальные или диссиденты, и священнослужители, и важные учёные мужи.
Отчего вообще какие-то поезда становились тори-энн, а другие нет? Астриль каждый день видела поезда, но никто из них не проявлял никаких признаков разумной жизни. Или проявлял? Она периодически разговаривала с ними, ругалась, упрашивала не вредничать, хвалила, если удавалось справиться с какой-то проблемой. Но она не могла представить, что кто-то из её больших стальных подопечных вдруг превратится в длинноволосого красавца и начнёт слагать заумные вирши.
Наступила мягкая, но дождливая зима. Астриль наконец-то встретилась с нотариусом по поводу дядиного наследства. Ей полагалась половина его квартиры и весьма солидная сумма в банке, настолько солидная, что Астриль могла бы бросить своё депо и снять квартиру на побережье. Но она настолько привыкла жить, как живёт, что не хотела покидать и свою квартиру с видом на железную дорогу, своих смешных нелепых коллег, которые в кои-то веки перестали над ней посмеиваться, и своего друга Асмира. Единственным предметом роскоши, который она решила себе позволить, стал кассетный магнитофон - удивительная новинка последних лет, совмещённая с радиоприёмником. Его можно было легко перетаскивать из угла в угол, да и кассеты занимали совсем немного места, в отличие от пластинок.
Сколько ни пыталась Астриль уговорить Асмира съездить с ней к морю, он никак не соглашался, а потом признался, что боится воды. Асмир терпеть не мог дождь, носил резиновые сапоги и непромокаемый рыбацкий дождевик, периодически простужался, но продолжал по-прежнему хохмить и едко поддевать других слесарей.
***
В начале марта, когда закончилось промозглое и сырое время, Астриль отправилась по своему обыкновению в Велиар. До курортного сезона было ещё нескоро, поэтому к конечной станции они осталась в вагоне одна. За окнами светило яркое солнце, а море сделалось уже лазоревым и спокойным.
Купив в супермаркете вкусняшек для своих пернатых знакомцев (они любили творожные и плавленые сырки), Астриль отправилась по пустой улице на берег. Каково же было её изумление, когда Астриль обнаружила на месте руин рыбзавода грандиозную стройку. Похоже, что её любимое место для купания навсегда исчезло. Что ж, пришлось идти на общественный пляж, который в это время года пустовал, если не считать стаи чаек, гревшихся на гальке.
Заметив красную куртку Астриль, чайки побежали к ней, а часть их взлетела и принялась кружить вокруг.
- Привет-привет! - Астриль скинула рюкзак и принялась вытаскивать оттуда сырки и раскладывать их рядами на гальке.
В отличие от обычных, неразумных, птиц, эсайри вполне усвоили понятие о справедливости, хотя тоже порой пытались ухватить по два сырка вместо одного. Вожак стаи, командор Глот, прикрикнул на особо наглых сородичей, с воплями расхватывавшими лакомства, и принял облик человека, невысокого жилистого старика с седой шкиперской бородкой, одетого в рыбацкий бушлат. Астриль пожала сухую когтистую руку, и оба они уселись на лежащее на пляже бревно.
- Как перезимовали, командор Глот? - спросила Астриль.
- Неплохо. Зимой только пятеро померли от гриппа. Двое из молодняка запутались в сетях и утонули. Не предупредили. Мы бы спасли, если бы знали. Пора гнездиться, наш рыбзавод снесли. Придётся перебираться на крыши. Сейчас много домов. Новых. Строится ещё больше. Крыши лучше камышей. Там никого нет.
Командор говорил отрывисто, как многие старые чайки, пробудившиеся уже взрослыми птицами; молодняк, родившиеся уже эсайри, говорят уже совсем как люди. Наевшись сырков, некоторые из эсайри поменяли облик и расселись на гальке, поглядывая на Астриль с любопытством. Эсайри умеют превращаться вместе с одеждой, как и прочие оборотни, но при этом одежду добывают сами: чаще всего, конечно, воруют с балконов, где она сушится, хоть это и запрещено. Поскольку хранить вещи птицам было негде, всё то, что разонравилось, они выбрасывали и носили другое. Чаще всего они воровали еду, но, когда люди начали отстреливать птиц как опасных соседей, вожаки чаячьих стай запрещали своим подчинённым вредить людям, чтобы не нарываться. Хотя самые отчаянные всё-таки продолжали делать это из озорства.
Командор пожаловался на молодняк, который не слушает старших, проказничает и сколачивает шайки, чтобы драться с людьми на пустырях.
- Они подставляют всех. Всю стаю. Глупцы! Из-за них нас перестреляют. Пора созвать совет стаи! Перья оборву!!! - грозился он кулаком в сторону пёстрых молодых чаек, которые тотчас отлетели на безопасное расстояние.
- Ещё они дружат с хэлдрин, - заявил Глот. - Те учат эсайри плохому: драться, стрелять из орудий, воровать кошельки, пить алкоголь. Плохо! Подставят всю стаю! Прогоню! Пусть живут с хэлдрин.
Из сбивчивых рассказов командора, Астриль поняла, что в Велиаре власти задумали устроить элитный район с множеством высотных домов и яхт-клубами. Они хотят устранить преступность и изгнать грузовиков, поскольку тех люди боятся. Грузовики в ответ пугают всяческими беспорядками.
- Глупые люди, - засмеялся старик Глот. - Надо не так. Надо поселить здесь врагов хэлдрин. Кто враги хэлдрин? - Трайно. Надо много трайно. Большое депо. Тогда хэлдрин сами уйдут.
- Трайно? - переспросила Астриль. - Это тепловозы оборотни? А почему они враждуют с грузовиками?
- Конкуренты! Работа! Грузы! Трайно - друзья людей. Хелдрин - друзья Ирханы.
- Вот это да! - удивилась Астриль, - я думала, все оборотни дружат между собой, а люди их ненавидят.
- Ерунда! - махнул рукой старый эсайрэ. - Ирхана много мнит о себе. Презирает Детей Дня. Зовут людей медленными. Но именно медленные построили город. Не Ирхана.
- А чайки на чьей стороне?
- Чайки всегда за себя. Мы ни с кем.
От Глота Астриль узнала ещё и то, что эсайри часто враждуют и между собой, как повелось между птицами. Чайки не любят ворон, вороны не любят грачей. Получив возможность превращаться в человеческий облик (ооло-облик, как сами эсайри его называют), они стали договариваться, но часто и драться, и устраивать дуэли, и приходить к врагам с человеческим оружием. Поэтому иногда командор жалеет о пробуждении птиц.
Наговорившись, он устал, всё-таки ооло-облик заставляет тратить много сил; превратился в чайку, сделал на прощание круг над головой Астриль и полетел прочь. Стая сорвалась за ним, лишь несколько эсайри ещё окружили Астриль, прося купить им каких-то мелочей: перочинный ножик или набор для подшивания одежды. Чайки практичны, им не нужны были лишние вещи, лишь то, что могло бы пригодиться в их скромном хозяйстве.
Темнело в марте довольно рано, и от пляжа Астриль шагала уже в сумерках. Её отчего-то не покидало ощущение, что она на пустынной улице не одна. Кто-то прятался в тени, следовал за ней за кустами, по дворам, и от этого ей сделалось жутко. Нет, ей пару раз в жизни приходилось отбиваться от парней, которые чрезмерно желали с ней познакомиться, и те, получив перелом носа или вывихнутое плечо, быстро усваивали отказ, но все они подходили открыто. До станции оставалось пересечь небольшую пустынную площадь. Магазин в это время уже закрылся, и кругом было ни души. Астриль отцепила от пояса металлическую цепь с ключами, намотала её на кулак, зажав ключи внутри, и медленно озираясь кругом, побрела в сторону крошечного курортного вокзала. Ей слышался серебристый смех невидимого противника, который явно двигался быстрее её, постоянно оказываясь за спиной. И тут со стороны вокзала показался какой-то парень в рабочем комбинезоне; в руке он сжимал увесистый гаечный ключ. Астриль резко обернулась, но успела рассмотреть лишь лёгкую фигурку в тёмном, метнувшуюся прочь и скрывшуюся за углом здания.
- Вы зря в темноте ходите одна, - сказал парень, всматриваясь туда, куда скрылся неведомый преследователь, - это может быть очень опасно.
- Сейчас ещё только семь вечера, - пожала плечами Астриль, - в центре ещё жизнь кипит ключом.
- Но здесь окраина, - возразил парень, - и тот, кто шёл за вами, явно не человек. Не знаю, какие у него были намерения, но явно нехорошие. Я провожу вас на станцию?
- Спасибо.
Они зашагали рядом. Астриль искоса рассматривала незнакомца: довольно высокий, но худой, простое широкое лицо с чуть вздёрнутым носом и высокими скулами, вихрастые волосы непонятного оттенка. Комбинезон покрыт пылью и немного измазан машинным маслом - рабочий.
- Вы хитта Кент, - сказал вдруг незнакомец, - я вас знаю. Вы хорошо работаете, хитта Кент, даже лучше ребят.
- Откуда вы меня знаете? - изумилась Астриль.
- Я работаю в том же депо, просто по другой специальности. Меня зовут Ирьо, и ко мне можно на ты.
- Если ты таким образом хочешь подкатить, то не советую, - на всякий случай огрызнулась Астриль.
Ирьо смешно наклонил голову.
- Подкатить — это грузовики любят. Я не грузовик, я просто хочу вас сопроводить. Тот, кто вас преследовал, это был квэйл. Мне кажется, что он хотел на вас напасть.
Астриль вздрогнула. До этого она квэйла видела только раз, и это был Иртиль. Ну, может быть, кто-то ещё из пёстрой толпы Лиининых друзей из литературного кружка. Ей в голову не приходило, что квэйл мог напасть на человека.
- Но почему? - они поднялись по ступенькам на платформу, здесь горели фонари, но по-прежнему не было ни души, - зачем квэйлам нападать на меня?
- Они не любят людей, - покачал головой Ирьо, - не все, конечно. Но бывают и такие, особенно после митранской резни.
- Но... но зачем? Я же не спецназовец-семицветник, не сотрудник службы безопасности.
- Вы человек и шли одна. Иногда этого бывает достаточно, - Ирьо нахмурился, - прошлой осенью вы часто ездили сюда, на берег. Лучше всего, если вас будет сопровождать кто-то из друзей.
- И поэтому ты хочешь стать моим другом, да, Ирьо? - засмеялась Астриль.
- Да. Я хочу быть вашим другом, - ответил Ирьо со всей серьёзностью и поглядел на часы.
Астриль казалось, что он был её ровесник, хотя, может быть, на пару лет младше. Но наивный как дошкольник, который безо всяких церемоний просто называет своё имя и говорит "давай дружить?"
- Ладно, будем считать, что мы познакомились, и ты спас меня от стра-а-ашной опасности. Что-то электрички нет...
- Сейчас подойдёт, - уверил Ирьо.
На платформу поднялись ещё двое людей, пожилая пара.
- Мне пора, - вдруг сказал Ирьо, - увидимся в депо.
- Эй, разве ты не едешь в город? - крикнула ему Астриль, но парень спрыгнул с платформы и растворился в темноте.
«Странный какой-то, - подумала Астриль, - нужно узнать, где он работает. Надеюсь, это не глупая шутка, которую он сам же и подстроил, кто их знает, этих парней?»
На следующий день она рассказала обо всём случившемся Асмиру, со смехом заключив, что этот Ирьо наверняка подговорил какого-то своего приятеля изобразить преследователя, чтобы показаться героем, спасающим даму в беде.
Но Асмир почему-то всерьёз заволновался.
- Если честно, я не знаю никого из наших с таким именем, ну, разве что, может кто-то из машинистов. Но то, что тебя преследовал квэйл — это вправду очень нехорошо... - Асмир покачал головой, отчего зазвенели бусины в его дредах, - значит, слухи не врут, и Лишённые Электричества вправду появились на городских улицах.
- Кто появился? – переспросила Астриль.
- Мстители из квэллиэн, - начал было Асмир, но тут его окликнул мастер, и разговор пришлось прервать.
Астриль попыталась узнать, где работает Ирьо, но все отвечали, что не знают такого, и каждый отправлял её в какой-нибудь другой отдел. В итоге Астриль решила, что, если этому Ирьо она так сильно интересна, он сам её найдёт.
В цеху работал переносной радиоприёмник, который притащил кто-то из слесарей. В новостях говорили о участившихся на окраинах утечках газа, которые пару раз приводили к взрывам.
- Неспроста это, - проворчал Дон, кидая в угол замасленную тряпку, - снова какая-то дрянь повылазила.
- Думаешь, опять аномалия? - спросил Рёкк, - Астриль, передай-ка отвёртку...
Они ковырялись под днищем очередной машины, Дон и Рёкк в «канаве», Астриль снаружи.
- Не думаю, что сам Город стал бы вытворять такое, - сказал Дон. - Кабы Город нас ненавидел, мы давно все передохли, просто стала бы одна аномалия во всём Аррэле, да магнитные поля и электрические бури. Нет, мы Городу нужны. Это какой-то выродок из тварей гадит, вот зуб даю!
- Городу нужны? - засмеялся Рёкк, да ты, брат, урбанист! Хорошо, что тебя не слышит благой Пелар, он бы сказал, что ты еретик.
- Ну да, урбанист, и что с того? Я верю, что Город живой.
- А с чего тогда эти все повылазили? Одни проблемы от них.
- Наверное, наказание за наши грехи. Аррахэ знает.
- То есть, если нагрешить, то у тебя в квартире газ утечёт, так по-твоему?
- Да нет же! Это в целом!! А газ утёк, наверное, какая-то сволочь трубу повредила. Нарочно!
- Думаешь, опять эти?
- Кому же ещё? Это они после Митрана мстят людям.
- Дык, в Митране и людей-то сколько погибло! Это по телику брешут, что твари людей в заложники взяли, а дурак Орданн нормально освободить не смог. А у меня там брат двоюродный жил с семьёй, говорил, что нормально там все уживались, и люди, и грузовики, и птицы, и даже подземные, никто никого не трогал, просто всяким Хьестам не понравилось, что у них там социалисты у власти, вот и науськал генерала сместить их силой. А тот перестарался и сжёг всех к аррахэ. Его-то посадили, а Хьест ручки умыл, и будто не при чём, прыгает в парламенте, как и раньше.
- Ты это, не болтай особо, а то мало ли что.
- Да ладно, вроде перестали так гайки закручивать как год назад...
Астриль молча слушала их разговор, делая свои выводы. Аварии из-за газа происходили как раз в соседнем районе, куда она ездила к морю, но зимой это можно было списать на то, что люди оставляли включённой плиту, чтобы просушить отсыревшее жилище. Неужели слухи про квэйлов-мстителей - правда?
После смены Асмир подошёл к Астриль:
- Надо поговорить. У меня или у тебя дома, это такое, что никто посторонний слушать не должен.
- Давай ко мне, я ближе живу, только по пути в магазин зайдём.
Они зашли в магазинчик недалеко от вокзала, и Астриль набрала гору овощных и мясных полуфабрикатов, потому что готовить самой после работы ей было лень. Она подозревала, что половина из этих продуктов были искусственно синтезированными, но есть можно, особенно с майонезом. Асмир помог тащить пакеты с продуктами. Поднимаясь по лестнице, Астриль едва не столкнулась с хиттой Доновано, соседкой с третьего этажа; хитрая старушонка проводила её и Асмира ехидным взглядом. Квартирная хозяйка, хитта Рисса предупреждала Астриль, чтобы та не вздумала «водить парней», но пригласить Асмира — это же вовсе не «водить парней»! Правда, соседка может понять всё по-своему и наябедничать. Впрочем, Аррахэ с ней, а с хозяйкой они как-нибудь договорятся.
- У тебя есть радио или магнитофон? - спросил Асмир, пока Астриль вываливала полуфабрикаты на сковородку и засыпала приправами.
- Ага, новая модель кассетника! - похвасталась девушка.
Асмир аж присвистнул.
- Ого! На такой надо три месяца копить! Предки подарили?
- Нет, дядино наследство... В смысле, не сам магнитофон, а средства на него.
- Повезло! О, у тебя и «Скарьон» есть! Я поставлю?
- Давай, только не на всю громкость, а то соседи... Они не любят шум, а я не хочу ссориться.
- Конечно, с соседями приходится искать компромисс, - хмыкнул Асмир.
Он поставил кассету в магнитофон, и заиграла рок-баллада, медленная, но жёсткая. «Скарьон» нравились Астриль больше всего, музыка у них была более мелодичная, нежели у многих других групп, а тексты - осмысленные и небанальные.
Астриль принесла тарелки с едой в комнату, потому что на кухне было слишком уж тесно.
Как это обычно водится, сперва разговор шёл о музыке и всякой ерунде. Асмир явно волновался, и пытался скрыть это за болтовнёй, не решаясь приступить к самому главному.
- У меня была ещё пластинка на квартире родителей, - рассказала Астриль, - без названия на обложке, там пели на другом языке... Женщина-вокалистка, очень мелодичные песни, и при этом - жёсткие гитары и ударные. Жаль, что не удалось это забрать сюда. Может быть, ты знаешь, что за группа? - Астриль попыталась напеть одну из мелодий.
У Асмира загорелись глаза.
- Вот это да! - сказал он, - откуда у тебя была такая пластинка?
- Друзья сестры принесли. Она ходила в поэтический клуб и дружила с квэйлами и теми, кого зовут ханта-арьен.
- Это «Мёльтихиира», известная ирханская группа, - сказал Асмир, - в составе квэллиэн, а барабанщик - рэйли. Подпольная, разумеется, так что удивительно, что такая редкость оказалась у вас в семье, за такое тогда могли и посадить в тюрьму. Так значит, твоя сестра дружила с квэллиэн?
- Более того, она вышла замуж за квэйла и ушла жить к ним, - Астриль грустно улыбнулась, собирая посуду. - Она и меня звала, но я отказалась. Не хочу жить в метро.
- Потрясающе! - воскликнул Асмир, - Я как раз хотел поговорить о квэллиэн. Дело в том... Дело в том... Я очень хорошо знаком с ирханской культурой. «Окна», ну ты знаешь. Но дело в том, что действительно не все квэллиэн лояльны к людям...
«Квэйлы не любят людей» - вспомнились Астриль слова Ирьо.
- Есть среди них те, которые потеряли своих любимых и близких во время стычек с силовиками, и они настолько преисполнились местью, что решили посвятить себя убийству «верхних», так они зовут людей. Это не норма, это что-то сродни безумию, таких обычно зовут «лишённые электричества». И когда ты сказала, что в Велиаре тебя преследовал квэйл, а потом пошли новости про утечки газа примерно там же, я сразу решил, что это действует кто-то подобный.
- Но при чём тут я? - Астриль всплеснула руками. - Я никогда им не делала ничего плохого!
- Я знаю. Но как объяснить это безумцу?
Астриль задумалась. Ей вспомнились её школьные друзья, оказавшиеся по разные стороны баррикад. Где они теперь? Как страшно было думать об этом. Кто из них был прав? Каждый по-своему. Кто виноват в происходящем? Не узнать. Может быть, тоже каждый понемногу.
Астриль встряхнула отросшими волосами и ушла на кухню мыть посуду. Кассета закончилась, Асмир перевернул её и снова включил запись.
- Я должен найти этого квэйла и остановить его, - решительно сказал Асмир, когда Астриль вернулась в комнату.
- Что?! - изумилась она. - Ты с ума сошёл? При чём тут ты? Если какой-то маньяк, кто бы он там ни был, преследует людей и взрывает их дома, это дело полиции, семицветников...
- Во-первых, после трагедии в Митране очень многие полицейские поувольнялись, - Асмир покачал головой, - даже у них проснулась совесть и нежелание быть оружием власти, которое можно натравить на кого угодно. С одной стороны, похвально, с другой стороны - окраины стало некому охранять. Велиар ещё богатый и спокойный район, а во многих других расцвела преступность. Оттуда стараются уезжать все, кому по карману. А во-вторых, - Асмир вздохнул, опустил глаза и сунул руки в карманы толстовки, - для меня это дело чести.
Он выпрямился и посмотрел Астриль в глаза.
- Потому что я тоже квэйл.
Ей хотелось засмеяться и сказать что-то типа «да ты шутишь!» или «брось прикалываться», но смех застрял в её горле.
- Да ладно, - пробормотала она, садясь на стул, - но ты же... Ты же совсем не похож, и...
- Я полукровка, - Асмир сел за стол и уткнул лицо в ладони, - и я умею очень хорошо маскироваться. Мой отец - квэйл из Эйро, причём из тепловых квэллиэн. Мать - человек, она ушла под землю примерно так же, как твоя сестра.
- Погоди, но мы же вроде ровесники, а Пробуждение случилось, когда мне было двенадцать...
- Квэллиэн растут в разы быстрее. Детство у нас длится год-полтора, у полукровок чуть медленнее. Когда весь окружающий мир пытается тебя убить, нет времени оставаться беспомощным и слабым. Мне шесть лет. Всю информацию об окружающем мире мы получаем по проводам, через электричество, и посредством ментальной связи, она называется Айомёри Синвэин, хотя это такое искусство, которому тоже надо учиться.
Асмир оторвал, наконец, руки от лица и вынул контактные линзы. Глаза у него были светло-оранжевого цвета и слабо светились.
- Мне нужно периодически подзаряжаться от электрической сети, - продолжил Асмир, - и дышать ионизированным воздухом. Я ношу с собой ионизатор, просто говорю всем, что это ингалятор, и у меня астма. А причёску пришлось сделать для отвода глаз, хотя мои волосы вправду тёмные, у тепловых квэллиэн такое не редкость. И зовут меня совсем не Асмир Ран, я живу по поддельным документам. Моё настоящее имя – Айорэйли, это переводится как «мерцающая электричка». Хотя мама действительно хотела назвать меня Асмир, так что это не совсем ложь.
- Но как ты оказался в депо? - изумилась Астриль.
- Мне всегда было интересно, как живут наверху, - ответил Асмир, - у нас даже принято отправлять молодёжь наверх, на обучение. Это так и называется, «Дни Верха». Но большинство возвращается под землю, там привычнее, метро и коммуникации - это естественная среда для квэллиэн, недаром нас называют «метроэльфы». А мне наверху понравилось больше, может быть, виной тому наследие моей матери. Вот только дождь я плохо переношу, и холод вообще. А вид открытой воды вызывает у меня панику. Квэйлы вообще не слишком любят воду, потому что метро может ею затопить, и это большая беда, да и вообще, вода может вызвать короткое замыкание. Так вот, я обучался на угонщика электричек. Не удивляйся, у нас есть такая специальность. Квэйлы относятся к поездам не просто как к транспорту или вещи, для нас это особые священные живые существа, и мы помогаем им пробудиться. Я внедрился в депо для того, чтобы перегнать несколько поездов в Эйро, у нас там своё депо. Квэйлы вообще могут чинить и восстанавливать что угодно, это наш природный дар: мы ощущаем любую поломку или дефект. Но когда дошло до дела, я... я не смог. Долго объяснять. А потом случился Митран. Те мои друзья и сородичи, которые жили там, поднялись на его защиту, и все погибли. Между людьми и квэллиэн обострился конфликт: людей натравливали на Детей Ночи, обвиняя в терроризме, квэллиэн не могли простить людям безграничную жестокость, хотя на стороне повстанцев в Митране большинством были как раз люди. Многие мои сородичи желали прекратить любое сотрудничество с Верхними, они просто возненавидели их. А я жил среди людей и знал, какие они все на самом деле разные. И я решил остаться здесь. Нет, квэллиэн не изгнали меня и не сочли предателем, просто им это странно.
- Ох, - только и сказала Астриль, - как всё сложно.
Она положила свою ладонь поверх ладони Асмира.
- Я буду твоим другом, несмотря ни на что, - сказала она.
- Я верю тебе, Астриль, - серьёзно сказал Асмир.
Они проговорили до самого позднего вечера. Асмир, как бы ни отговаривала его Астриль, вознамерился поехать в Велиар и найти там квэйла-террориста, чтобы постараться отговорить его от подобных акций. В итоге, решено было ехать туда вдвоём.
***
Субботним вечером вагон электрички до конечной станции опять был пуст, и на платформу вышло разве что трое или четверо пассажиров кроме самих Астриль и Асмира. Астриль отправилась кормить чаек и раздавать им подарки, а Асмир отправился разведать район.
- Вы знаете что-нибудь про квэйла-мстителя? - спросила Астриль у эсайри.
Сегодняшний вечер был дождливым, и она куталась в рыбацкий дождевик, а эсайри принимали ооло-форму только для того, чтобы говорить, и тотчас обращались обратно, потому что в человеческом теле, не покрытом пухом и перьями, мёрзли. Покричав и посовещавшись между собой, чайки рассказали, что замечали какую-то странную фигурку, которая двигалась в два раза быстрее людей, но это было на закате или рассвете, а ночью чайки, как и все птицы, спят. Один слёток-подросток рассказал, что дружит с хэлдрин, а к ним пару раз наведывалась какая-то квэллийка, сперва она попросила ночлега, а потом пыталась подбить на погром, но хэлдрин были немолодые, рассудительные, квэллийка показалась им подозрительной, и они её прогнали.
Астриль поведала эсайри, что кто-то пытался напасть на неё в прошлый раз, и попросила проводить её до вокзала. Пара птиц уселась ей на плечи, и ещё несколько полетели следом.
Вечер казался слишком тёмным из-за низких туч, в окнах домов курортного посёлка загорался свет. Сегодня Астриль уже не было так тревожно, её никто не преследовал. Подходя к привокзальной площади, Астриль отпустила своих пернатых друзей, потому что стемнело, а птицы в это время видят хуже. Нужно было дождаться Асмира, но они уговорились встретиться в здании вокзала, там квэйл-мститель не рискнёт напасть.
Тишину вдруг разрезал громовой треск электрического разряда. Молния пронеслась в паре дюймов от лица Астриль, и та в ужасе замерла. Электрическая буря? Но ничто не предвещало. Электрические бури периодически происходили в Аррэле, но об их приближении всегда оповещали громкоговорители, и тогда абсолютно все прятались в ближайшие укрытия: здания, подвалы, метро, всё, что оснащено молниеотводом. Электрические бури напоминали обычную грозу, только туча шла прямо по улицам, вызванная какой-то аномалией. После них на стенах домов оставались извилистые следы от молний, загорались деревья, выходили из строя линии электропередач. И горе тем прохожим, кто не успел укрыться, потому что молнии периодически сжигали дотла. Но сейчас это просто не могло быть реальностью, поскольку эсайри почувствовали бы опасность заранее.
Астриль заметила, как с крыши ближайшего здания метнулась к земле какая-то тень, и туда тотчас же пронёсся огненный шар и с треском взорвался.
- Берегись! - крикнул Асмир откуда-то позади неё.
Он выскочил из своего укрытия и побежал туда, где на земле догорали язычки пламени. Но противник оказался хитрее и успел увернуться.
Наверное, это можно было даже назвать красивым: противники с лёгкостью подпрыгивали, скакали с крыши на крышу, периодически закидывая друг друга огненными шарами (Асмир) и молниями (его загадочный враг), и Астриль даже как-то видела в кинотеатре фильм про инопланетных магов, которые делали так же, только вот в фильме иногда виден был трос, на котором каскадёров поднимали в воздух, да и в кресле кинотеатра наблюдать за подобным зрелищем куда как приятнее, нежели здесь, где рискуешь сама попасть под удар молнии.
Астриль вжалась в стену здания, и как только сражающиеся сместились чуть в сторону, ринулась бежать к вокзалу. Теперь оставалось лишь добраться до двери... Но та внезапно оказалась заперта! Объявление гласило, что сегодня в связи с каким-то работами, вокзал закрыт, и нужно подниматься в кассу на платформе. Астриль чертыхнулась и побрела в сторону платформы. Молнии уже перестали сверкать, должно быть, противники устали и выдохлись. Асмир что-то говорил на своём родном языке, видимо, упрашивал соперника сдаться или поговорить. И тут кто-то набросился на Астриль, вцепился ей в волосы, оттягивая голову назад, а перед своим лицом девушка вдруг увидела искрящееся в свете фонарей лезвие тонкого кинжала.
Женский голос насмешливо произнёс пару фраз, и даже не понимая ни слова, Астриль догадалась: её взяли в заложники, а нападающая - похоже та самая квэллийка, о которой упоминали эсайри.
- Хорошо, я сдамся, - послышался голос Асмира, - только отпусти девушку и позволь ей уйти.
Он вышел на открытое пространство, вынул из рукава похожий кинжал, и положил его на землю, а сам шагнул назад.
Квэллийка что-то эмоционально выкрикнула, но она явно не заметила, как из темноты выступила тёмная фигура, которая решительно двигалась прямо на них.
- Немедленно остановись! - приказал незнакомец, и Астриль узнала голос Ирьо.
Квэллйка замерла, продолжая больно тянуть Астриль за волосы.
- Кто ты? - спросила квэллийка по-человечески.
Ирьо сделал шаг вперёд, его лицо было грозным, словно у какого-то древнего божества-громовержца. Его глаза сверкнули ярким пламенем всего лишь на одну секунду, квэллийка вскрикнула, её хватка ослабла, кинжал выпал из рук, и Астриль тотчас вырвалась как воробей из когтей кошки. Асмир тут же подбежал к ним, кидаясь между Астриль и таинственной противницей. Та, корчась, и хватаясь за грудь, каталась по земле.
- Мне пришлось выжечь ей электрические центры, - виновато объяснил Ирьо. - Другого выхода не было.
Асмир оттолкнул ногой кинжал своей противницы, присел рядом и осторожно приподнял её. Капюшон слетел с головы, и Астриль увидела очень красивую юную девушку с волосами бледно-пепельного оттенка. Глаза у квэллийки потускнели, очевидно было, что ей очень больно.
- Прости, - сказал Асмир, - мне абсолютно не хотелось этого.
- Она умрёт? - в ужасе спросила Астриль.
- Если ей не оказать помощь - да. Но здесь просто некому помочь... Есть один торинн-врачеватель, он живёт в Дариалле... По-вашему, это Майниат. Но туда ехать с пересадками, да и то не до самого Дариалля, там аномальная зона... - он нервно кусал губы, в отчаянии от происходившего.
- Я могу немного помочь, - Ирьо опустился на колени и наклонился над квэллийкой, - но генерировать электричество она уже больше не сможет.
Асмир смотрел на него с нескрываемым ужасом.
Ирьо простёр широкую ладонь над грудью раненой, прикрыл глаза и немного поводил рукой в разные стороны. Болезненная гримаса исчезла с лица квэллийки, она закрыла глаза и не то уснула, не то потеряла сознание.
- А теперь идёмте, - велел Ирьо, - у меня рейс через пять минут, а я тут с вами вожусь.
- Ты торинн? - догадалась Астриль.
Ирьо невесело усмехнулся.
- Куда мне! Нет, я просто рэйли.
- Ты меня спас, Ирьо, спасибо!
Он улыбнулся в ответ, но довольно грустно. И всем было как-то тяжело на душе, и Астриль, и Асмиру, который нёс квэллийку на руках. Они поднялись на платформу, и к ней тотчас подкатила электричка, самая обычная, из их депо, с плоской мордой кабины и круглыми буферными фонарями. Бортовой номер - три белых цифры: ноль-девять-четыре. Кажется, именно этой машине две недели назад сама Астриль меняла лампочку в таком вот фонаре.
Простые электрички, рэйли, не пишут стихи в журнал, зато они могут устроить квэйлу короткое замыкание.
Асмир вышел на вокзале и ушёл куда-то в ночь, одному ему известными тропами – отнести свою искалеченную соплеменницу в их укрытие. Астриль он следовать за собой запретил.
***
Произошедшее произвело на Астриль тяжёлое впечатление; придя домой, она долго не могла унять дрожь, отмокая под горячим душем, потом полночи не могла уснуть. Подумать только! Её собирались убить! Судя по хватке террористки, она не намеревалась отпускать Астриль. И если бы не появление Ирьо, не пришла бы сегодня она домой, не лежала бы сейчас в этой кровати под одеялом...
На другой день у неё начался жар, и Астриль провалялась в постели, но к вечеру воскресенья отпустило, и на другой день она вышла на работу.
Асмир, как сказали другие слесаря, взял отпуск за свой счёт. Он не появлялся целую неделю, и всё это время девушка сильно волновалась, что же случилось с её другом. Как приняли его другие квэйлы? Не сочли ли они его дуэль с соплеменницей предательством? Не решил ли он вернуться к ним насовсем? Астриль мало что знала о квэйлах, разве что из статей в «Окнах», стихов, да из смутных городских баек.
Именно тогда впервые она решила, что напишет книгу о культуре Ирханы, чтобы познакомить с нею людей.
Вдобавок не выходила из головы напавшая на неё девушка. При всей смертельной опасности, которую она причинила, Астриль не могла забыть, как та корчилась на земле от боли. Это напомнило смерть эсайрэ Хииры, за которой они с Лииной наблюдали, не в силах помочь.
Ирьо не проявлял себя несколько дней, хотя Астриль видела его издалека в виде электрички. А потом он попал им в цех «на канаву».
- Опять девяносто четвёртая машина барахлит, - заметил мастер, - и причину толком не могут назвать, вроде как всё исправно, а начинает капризничать ни с того ни с сего.
Пока прочие слесаря осматривали подвагонное пространство, гидравлику тормозов и шкафы управления, Астриль забралась в кабину и уселась в кресло машиниста.
- Привет Ирьо, - сказала она, - только не притворяйся, будто ты простая железка. Что случилось?
Молчание. Астриль поёрзала.
- Ирьо, ты как-то предлагал стать моим другом. Я хочу стать твои другом. Если хочешь поговорить со мной - давай поговорим.
Что-то словно бы коснулось её разума, мягко, но настойчиво, затем в голове прозвучал голос:
- Мне грустно, Астриль. Наверное, проще было оставаться спящим, чем размышлять. Но я пробудился, и теперь обратно не заснуть. Кстати, это произошло из-за твоего друга-угонщика.
- Асмир тебя пробудил? - ахнула Астриль, и тут же закрыла рот рукой, не услышал ли кто.
- Да. Он хотел меня угнать, но я отказался ехать с ним к квэйлам. Он не посмел меня заставить.
- Ох... Да, пожалуй, это стоит обсудить, но не здесь. Приходи ко мне, посидим, послушаем музыку. Кстати, что с тобой случилось? Где неисправность? Мужики вон, с ног сбились, бегают вокруг тебя, как вокруг наследного принца!
- Неисправностей нет. Я просто огорчён тем, что пришлось искалечить ту квэйлинку. Я не люблю причинять боль.
- Понимаю. Мне тоже её жаль, хоть она и хотела меня убить.
- Именно поэтому мне и пришлось это сделать.
- Да уж... И Асмир наверняка расстроен. Слушай, вправду, приходи вечером, когда все рейсы будут завершены. Я живу в Крапивном переулке, дом шесть, он в самом конце, у забора. Квартира пять.
- Я приду.
Астриль вылезла из кабины, улыбаясь, и заявила, что всё исправно.
- Просто капризничает малыш, переутомился немного, - заключила она в отчёте мастеру Крунару и похлопала Йрьо по борту.
Старик тоже улыбнулся:
- Вот и славно. Я давно говорил, ещё до Пробуждения: у всякой техники есть душа, поэтому и подходить к ней надо с душой. А будете ушатывать - начнёт вредничать.
Дон и Рёкк вылезли из канавы и слушали, уперев руки в бока.
- Ты, Верке, тоже считаешь, что машины живые? - спросил Рёкк.
- А то ж, - ответил мастер.
- Вот и я говорю: осторожнее надо быть, - пробубнил Дон, - всё они слышат и понимают.
- А почему они тогда продолжают работать на нас? - спросил Рёкк, вытирая руки тряпкой, - вот эта, например. Взяла бы, да ушла из депо. Приходит машинист на работу, а ехать не на чем! - Рёкк захохотал.
- Может, ему просто нравится его работа, - хмыкнула Астриль, - вот ты же, Рёкк продолжаешь тут работать, а шёл бы в Оперу на скрипке играть!
Все захохотали.
- Ну ты скажешь! - ржал Рёкк, - на скрипке! Ха-ха, в Опере, с моим-то пузом! Ха-ха-ха!
- А почему «он» а не «она»? - спросил Дон у Астриль.
- Потому что – «он».
Дон посмотрел на неё внимательно, раздумывая над чем-то, может, хотел ввернуть какую-то шутку, но передумал.
***
Вечером Астриль ждала долго. Она успела уже и прибраться в квартире, и приготовить ужин, и поесть, и послушать пару кассет, а необычный гость не спешил явиться. Девушка решила, что рэйли не придёт, приняла душ и переоделась в пижаму, как вдруг прямо под окном раздался резкий сигнал, так обычно электрички гудят на переезде, чтобы прогнать замешкавшихся пешеходов. Он неожиданности Астриль подпрыгнула, метнулась к окну и увидела, что за забором, на путях, прямо напротив окна, стоит один из тех поездов, которые она так привыкла видеть. Едва Астриль успела открыть окно, как поезд уже исчез, на его месте в полумраке маячила человеческая фигура высокого роста. Ирьо не стал задумываться, как перебраться через забор, он просто отодвинул плечом одну из бетонных секций и прошёл к дому.
- Ловко ты, - усмехнулась Астриль, - но теперь надо обойти дом и войти в подъезд.
- Зайти в дом? Я никогда не бывал в человеческом жилище.
- Не на улице же мне с тобой болтать! Холодно же!
Ирьо молча кивнул; через минуту Астриль услышала шаги по лестнице, кто-то поднимался медленным тяжёлым шагом.
«Интересно, сколько все эти технооборотни весят в человеческой форме? - мелькнуло в голове у Астриль, - надеюсь, дом выдержит?»
Она открыла дверь, искренне надеясь, что никто из соседей этого не видит, потому что ситуация могла показаться двусмысленной. Но соседи либо спали, либо смотрели телевизор.
Ирьо вошёл в квартиру, огляделся. Лицо у него было довольно малоэмоциональное, и, если приглядеться очень внимательно, то вправду нечеловеческое: гладкая кожа без морщин, и если и имела какие-то шероховатости и пятнышки, то словно бы у потрёпанного манекена. А глаза светились как лампочки, но неярко.
- Вот как, - проговорил рэйли, - никогда не представлял себе, как живут люди.
Он уселся прямо на пол, и Астриль тщетно пришлось уговаривать его перебраться на стул.
- Хочешь чаю или чего-нибудь?
- Мне не нужна еда, я же не хэлдро. В этом виде я получаю питание напрямую от сил Города. Хотя, признаться, очень непривычно ходить по земле, а не по рельсам. Сначала было страшно.
Астриль улыбнулась и поставила в магнитофон кассету; стены в этом доме не слишком толстые, и не хотелось бы, чтобы их разговор кто-то услышал.
- Ну, рассказывай! - сказала она, усевшись на стол и болтая в воздухе босыми ногами.
- Что рассказывать?
- Всё! Как ты пробудился? Кто такие рэйли, как вы вообще живёте? Мне ужасно интересно. Из не-людей я достаточно общалась только с эсайри, а про истинную сущность Асмира узнала только недавно, и мы никогда не обсуждали их народ.
- Я не так много знаю других рэйли, - сказал Ирьо, - в нашем депо сейчас из пробудившихся только двое. Всю информацию о мире мы получаем через электросеть и свой собственный опыт. Меня пробудил Асмир, это произошло случайно, он собирался меня угнать, пробравшись ночью на территорию депо. Квэйлы могут вступать в симбиоз с любыми видами электрической техники и управлять ими, дистанционно переводить стрелки. Но я пробудился и сказал, что не хочу уезжать с ним, он оставил меня в покое, и мы сохранили это в секрете. Я верю, что ты не выдашь его перед начальством, потому что Асмир - твой друг.
- Да, Асмир мой друг, и, разумеется, я его не выдам, - сказала Астриль, - но ты такой доверчивый! Люди вообще-то те ещё обманщики.
- Я знаю, - рэйли кивнул, - но я чувствую ложь. Я могу читать эмоции окружающих, это свойство всех поездов. Город живой, и рельсы с проводами - его оголённые нервы.
Ирьо рассказал довольно много: о том, как он видит и ощущает мир, который ему очень интересен, о том, что всякий торинн - рэйли, но не всякий рэйли - торинн, это как учёная степень или ступень просветления. Чаще всего тори-энн становятся те электропоезда, у которых сложные компьютерные системы управления и высокие скорости, Город даёт им особые свойства, назначив главными хранителями своей мудрости, которую они передают лишь тем, кто способен её услышать и принять. Большинство людей ещё не готово к этому, поэтому первыми стали квэйлы, как самые чуткие существа городских недр. Большего Ирьо не знает.
- А ты тоже станешь торинном, Ирьо? - спросила Астриль.
- Нет, я обычная электричка, - ответил тот, - хотя квэйлы восхищаются даже такими как я.
- Зачем же они хотели тебя угнать?
- Спроси у Асмира, - усмехнулся Ирьо, - может быть, покататься хотели, а может - поставить куда-нибудь в центре зала и украсить цветами, у них вроде так принято.
- И почему ты отказался? квэйлы же более чуткие, нежели люди.
Ирьо помолчал, склонил голову.
- Ты верно сказала тому слесарю: «он просто любит свою работу». Я не торинн, я не обладаю мудростью Города, не обладаю благодатью. Я люблю ездить по рельсам, люблю скорость и встречный ветер, люблю электричество, закаты и рассветы... Ещё мне нравится слушать разговоры людей, это забавно. Маленькие тёплые существа вокруг, их суета, их эмоции. Это не как электричество, но будто бы единое поле энергии, которое мне нравится ощущать.
-Ого! - Астриль задумалась. - Наверное, это примерно так, как у меня с птицами. Я люблю птиц, люблю находиться рядом с ними, слушать их пение или крики. Хотя иногда они бывают глупыми или жадными, дерутся между собой за угощение, могут больно ущипнуть за палец или нагадить на одежду. Выходит, для тебя люди - как птицы?
- Наверное так, - рэйли улыбнулся.
- А другой пробудившийся рэйли из депо? Что он думает по этому поводу?
- Он не слишком хочет общаться, - Ирьо покачал головой, - ему слишком сложно понять мир, и он делает вид, будто спит. Хотя на самом деле всё вокруг слышит. Быть спящим - проще. Не нужно думать, тем более - принимать решения, испытывать эмоции. Кто-то управляет твоим телом, а ты будто и не при чём, даже если он совершит ошибку.
- Но это же, наверное, так неприятно! - воскликнула Астриль. - Я бы не хотела, чтобы кто-то влез мне в голову, пока я сплю, и заставил, например, танцевать. Может, я не хочу танцевать? Или не люблю.
Ирьо засмеялся.
- У людей слишком много функций. Вы можете танцевать, а можете делать конфеты на фабрике, можете читать книги или писать их. А нас, поезда, делают для одной функции: мы можем только возить людей. И нам это вправду нравится.
«Один трамвайчик хотел выступать в цирке», - вспомнилась Астриль сказка, сочинённая ею в детстве.
- Но теперь, когда у тебя есть и человеческое тело, ты, наверное, можешь больше, - сказала она.
- Выступать в цирке? - Ирьо засмеялся. - Могу. Просто не хочу. Тот, кто хочет, наверное, и становится торинном.
- Эй, ты читаешь мои мысли! - возмутилась Астриль. - Нельзя так лазить людям в голову!
- Извини. Но ты ведь посидела в моей кабине, а это тоже моё личное пространство. Ладно-ладно, не буду. Есть, наверное, то, чего бы мне хотелось: узнать о Городе больше. Увидеть море ещё раз.
- Ты уже видел его?
- Да. Один раз, - Ирьо как будто немного смутился, - Ты так часто ездила к морю, а я так часто выполнял тот самый рейс, что мне стало интересно, и я пошёл за тобой. На приличном расстоянии, чтобы не напугать. Именно тогда я заметил квэйлинку, которая охотилась на тебя в первый раз. Поэтому я и решил предупредить.
- Ух, какие тайны открываются! - Астриль всплеснула руками, изображая возмущение, - Ладно, поедешь в следующий раз вместе со мной кормить чаек. Кстати, а твой машинист? Он вообще знает, что ты... ну разумный.
- Он догадывается об этом. Просто боится признать это, примерно, как слесарь Дон. Иначе ему придётся считаться со мной как с напарником. Хотя я могу обходиться один. Он думает, что управляет мной, а я могу влиять на него.
У Астриль голова шла кругом. Она поглядела на часы и увидела, что там уже половина первого.
- Эй, вообще-то мне завтра рано вставать! - сказала она.
- Ах да, людям надо выключаться часов на восемь. Я всё время забываю об этом.
Ирьо поднялся и направился к выходу. Астриль с любопытством наблюдала за тем, как он проходит в щель между секциями забора, потом ставит их как полагается, встаёт на рельсы и обращается опять в поезд.
Часть четвёртая
Асмир появился через неделю словно ни в чём не бывало. Коллегам он рассказал невероятно уморительную историю о том, что ездил к родне в Истэнну, потому что преставилась его любимая тётушка и оставила наследство. А наследством оказался всего-навсего старый патефон, который нужно всякий раз заводить, так что ему неохота было тащить эту рухлядь через весь город.
Асмир рассказал об этом в такой живой манере, изображая реплики каждого родственника, что слесаря покатывались со смеху, а Астриль изумилась, как можно настолько художественно врать.
- Да тебе надо в театре играть, а не слесарничать, - хмыкнула девушка, когда они сидели на крыше цеха в обеденный перерыв.
- В театре нет электричек, - ответил квэйл. - Хотя в качестве подработки - почему нет?
- Как она? - спросила Астриль, имея в виду неудачливую террористку. - Удалось что-нибудь про неё узнать?
Асмир посерьёзнел.
- Её имя – Хитомири, это переводится на человеческий как «Песнь Проводов». Я отнёс её в наш хэннет, то есть, поселение в метро. Целители осмотрели её, сказали, что выживет, только останется несчастной, потому что она лишилась электричества уже в буквальном смысле. Она родилась в районе Тиинар, ну то есть, Тенора, на языке Верхних. Кстати, имя её дали в честь станции Миё-Хитомири, откуда родом была её мать… Тебе это может показаться довольно странным, а у нас – обычная практика. Так вот, во время своих «Дней Верха», то есть, знакомства с Городом, она познакомилась с каким-то хэлдро, полюбила его и поехала за ним в Митран. Видимо, сильно привязалась к нему, раз решила оставить метро; обычно, квэллийские женщины остаются в подземке, даже если рожают детей от кого-то из Верхних… Потом на какое-то время вернулась домой, в свой хэннет, то ли навестить родственников, то ли на наречение второго имени, и как раз в это время произошла митранская резня. Хитомири пыталась прорваться туда, чтобы сражаться вместе со своим возлюбленным, но не получилось, а потом она узнала, что Митран пал, и все его защитники погибли. С тех пор она и решила встать на путь мести людям. Я вспомнил, попадались мне в «Окнах» её стихи, очень отчаянные, злые, полные горечи, боли и жажды возмездия. Я тогда не придал этому значения, поскольку многие после Митрана писали такие, но далеко не все шёл на реальную месть. Тэйри, мудрец, по-вашему, сказал, что она сама обрекла себя на подобную участь, потому что ненависть сжигает изнутри.
- А ты не знаешь случайно, как звали того хэлдро, за которым Хитомири уехала? – спросила Астриль, томясь от неприятного предчувствия.
- Ох… - Асмир задумался, - имя у него было человеческое, потому что он был одним из первых грузовиков, которые возникли из слияния человека с машиной… Тэйри мне называл его. Рико… Рико Марконэ его звали…
Из груди Астриль вырвался стон, как будто и её тоже поразило электричеством. Кажется, даже когда пропала мама, не было ей так больно, потому что тогда оставалась хоть какая-то надежда. А сейчас надежды не было.
Асмир мгновенно подскочил к Астриль, которая закрыла руками лицо, не в силах даже плакать.
- Ты тоже его знала, верно? – тихо спросил он.
Астриль только и смогла что кивнуть.
- Перерыв закончился. Я скажу мастеру, что тебе стало плохо. Иди домой.
Астриль снова кивнула, но идти домой она не могла; так и лежала на разогретой от солнца крыше цеха, свернувшись в комочек. Рико погиб! А ведь он же говорил ей при встрече, что собирается ехать в Митран! Почему она не вспомнила об этом раньше? Смогла бы она как-то предупредить его о надвигающейся беде? Скорее всего, нет. С этими мыслями Астриль то впадала в забытье, то приходила в себя и снова ощущала боль потери, словно в груди пробили дыру.
Какие-то тени обступили её, чьи-то руки подняли, понесли… Астриль не помнила, как её снимали с крыши, как отнесли в медпункт, не слышала, как ругалась фельдшерица на то, что нельзя так долго сидеть под весенним злым солнцем, и что это тепловой удар… В полубреду ей мерещились разогретые булыжники мостовой в Арвайде и двое счастливых мальчишек, с которыми она бежит купаться. Вот она разбегается и ныряет с волнореза в холодную прозрачную воду… Кто-то положил холодное мокрое полотенце ей на лоб, уговаривает попить воды… Это Рико или Йосси? Может быть, мама или Лиина? Две пары светящихся огоньков повисли в темноте над её кроватью, но бояться нечего, она откуда-то знает, что это – друзья.
***
В то время как Астриль лежала на крыше, свернувшись в комочек от своего потрясения, всех изумил Ирьо. Ощутив своей интуицией (дарованной ему Городом как Айомёри Синвэин), что его подруга страдает, рэйли тотчас же перевоплотился, несмотря на то что готовился к очередному рейсу, оставив своих машиниста и помощника растерянно стоять на рельсах и смотреть вслед убегающему оборотню.
- Где она?! - сверкая глазами (в буквальном смысле) спросил Ирьо у обомлевших слесарей.
- Ты... Ты что такое? Ты кто? - проблеял Дон.
- Рэйли я, электропоезд-оборотень, - рявкнул Ирьо, - где Астриль?
Мастер Крунар, не сразу обретя дар речи, предположил, что она была на крыше цеха. В это же самое время к ним подбежал Асмир. Квэйл и рэйли поняли друг друга с полувзгляда и отправились вызволять Астриль и доставлять сперва в медпункт, а потом и домой.
Перепуганные работники депо собрались в курилке, обсуждая случившееся.
- Одно дело - рассуждать о том, что машина живая, другое - видеть, как она бегает, - заметил мастер Крунар.
- И что ж теперь делать? В полицию заявить? - Рёкк чесал в затылке.
- Так ведь отменили вроде тот декрет...
- Стучать - западло! В конце концов, это наша машина.
- А ежели она... оно... он нас тут всех порешит? Вы бы видели: глаза бешеные! Ворвался в цех, напугал всех.
- В полиции у них там свои оборотни служат, и ничего, - заметил кто-то из парней помоложе, - стало быть, можно с ними договориться.
- А у моего тестя легковушка ожила! - заявил кто-то, - и ничего, живут. Не стали они никуда заявлять, она у них теперь как член семьи.
- Но директору доложить надо, пусть он решает, что делать, - подытожил Дон.
Так и решили. В конце концов, шутка ли: целый электропоезд пропал! Сбежал из депо! А спросят с работников.
***
На следующий день Ирьо вернулся в депо рано утром, как раз к самому началу движения. У главного цеха собралась толпа, все работники ночной и дневной смен, слесаря, электрики, машинисты с помощниками, даже поварихи из столовой и директор с заместителями, которые собирались провести совещание с единственной целью - понять, что делать.
Ирьо спокойно подошёл к собравшимся и поздоровался:
- Доброе утро, хиттарен! Если вы ищите машину номер ноль-девяносто четыре, то я на месте. Кстати, моё имя - Ирьо. - он поискал глазами своего машиниста, - Простите, хиттар Анкар, я не успел вас вчера предупредить. Я могу написать объяснительную...
- Ты! Ты разумное? - директор депо, хиттар Сорайдан, коренастый старик, тридцать пять лет проработавший машинистом, показал пальцем на Ирьо.
Толпа зашумела.
- Он ещё и грамотный? - спросил кто-то из замов.
- Ну и засранец ты, Ирьо, - от души сказал машинист Анкар, - Объяснительную пришлось вчера мне писать, на предмет, куда девалась вверенная мне техника, и почему надо готовить к рейсу другую машину.
- Надо полицию! - взвизгнула какая-то офисная дама.
На неё зашикали.
- Какую полицию? Он же электричка. Как его арестовать?
- А грузовиков и прочих тварей как арестовывали?
- Да вроде он не натворил ничего? Вы хотите, чтобы приехал «Тайфун», и нас тут всех уложили лицом в землю?
Ирьо отошёл на свободные пути и перевоплотился от греха подальше. Теперь его не сдвинула бы с места целая рота семицветников. В толпе снова заорали. Кто-то из особо нервных ринулся удирать, более смелые, напротив, с любопытством вытягивали шеи, рассматривая электропоезд, мирно стоявший на путях со сложенными токоприёмниками.
- Отец небесный! Что же это творится?
- Аррахэ!
- Это гипноз? Аномалия?
- Всё, я увольняюсь! Ноги моей больше не будет в этом зоопарке!
Когда все более-менее успокоились, директор Сорайдан, окружённый свитой сотрудников, отправился лично осматривать девяносто четвёртую машину. Сперва подходить близко люди боялись, но поезд тихо стоял на месте: токоприёмники опущены, двигатели выключены.
- Что в отчёте писать-то? - взмолился кто-то из секретарей.
- Пишите, как есть, - махнул рукой Сорайдан.
- Что моторвагонный подвижной состав номер такой-то обнаружен на путях? Или что он ожил и бегал в самоволку?
- Аррахэ!! Сейчас в городе такое творится, что надо писать буквально!
- Я могу сам написать, - послышался голос Ирьо из динамиков внутри вагонов.
Люди снова перепугано шарахнулись.
- Ну-ка цыц! - директор Сорайдан сердито встопорщил усы. - Сейчас превращаешься в человека и марш ко мне в кабинет! Будет серьёзный разговор. А потом решим, что с тобой делать.
Поезд исчез так внезапно, что кто-то снова чертыхнулся. На путях стоял Ирьо, на его лице выражалось смущение.
- Вы меня уволите? - спросил он.
Директор фыркнул.
- Уволю? Да ты знаешь, сколько стоит электропоезд? Будем думать, в каком ты теперь статусе. А потом пойдёшь на линию как миленький! И так вчера полдня прогулял, халтурщик!
Директор отправился в свой кабинет и первым делом принялся звонить в другие депо, чтобы узнать, у кого ещё пробудилась техника. Директора признавались неохотно, обычно такие случаи все старались скрыть. И выяснилось, что подобная ситуация ни разу не редкость: у кого-то вообще половина подвижного состава исчезла в неизвестном направлении - грешили на квэйлов-угонщиков. Где-то, напротив, никто не был удивлён. В дирекции скоростного движения Ордхэнн гордо заявили, что у них на линиях работают только машины, обладающие высоким интеллектом, признанные за сотрудников, и им выплачивается жалование.
Происшествие в депо не осталось незамеченным. Неизвестно, кто сообщил журналистам, но к вечеру того же дня у ворот главного цеха уже толпилась съёмочная бригада районного телеканала, подкарауливая «настоящего живого торинна на службе простых горожан». Ирьо стоял окружённый корреспондентами, которые даже перелезали через бетонный забор, чтобы взять интервью. Никогда ещё он не получал столько внимания к своей скромной персоне, разве что в пик туристического сезона, когда его вагоны штурмовали любители морских курортов.
Вопросы сыпались с разных сторон:
- А вы вправду поезд? Можете превратиться на камеру?
- Как давно вы здесь работаете?
- А вам платят зарплату? У вас есть выходные? А отпуск?
- Вы состоите в профсоюзе?
- За кого вы голосовали на прошедших выборах?
Ирьо смущённо чесал затылок и отвечал настолько честно, насколько мог.
- Зачем вы разрешили приехать сюда этим пронырам? - с ужасом глядя на журналистов, спросил заместитель директора.
Сорайдан задумчиво пошевелил усами.
- Знаете, за последние десять лет случилось столько странного, о чём не принято было говорить. Я думаю, лучше люди узнают всю правду о технооборотнях из официальных источников. А там, глядишь, все и перестанут их бояться.
***
Когда Асмир рассказал обо всём Астриль, навещая её вечером после работы, та рассмеялась, несмотря на то что на душе по-прежнему скребли кошки. Но надо было собирать себя в кулак, и так провалялась в постели полтора дня как кисейная принцесса! И занятие по боксу пропустила.
Выйдя следующим утром на работу, Астриль вдохнула полной грудью свежий весенний воздух. Самое лучшее время, когда нет ещё изнуряющей жары, но вокруг всё цветёт, и в кустах сирени заливаются песнями эсайри-соловушки. Маленькие певчие птички не любили принимать человеческий облик, на это уходило много сил, а петь в нём не удавалось, во всяком случае, так, как они привыкли.
По центральной магистрали района, проспекту Мейор Тани, с весёлым перезвоном ехали красно-белые трамваи с блестящими бортами. Жизнь казалась такой прекрасной, словно и не было в ней канонады уличных боёв и пожара Митрана. Хотелось бы надеяться, что всё это уже в прошлом, вот только Рико этой новой жизни уже не увидит...
Астриль подумала о том, что вся эта история должна быть рассказана всем: и людям, и квэйлам, и грузовикам. Все должны знать, как тяжело и неправильно терять близких и друзей, и что месть за их смерть - тоже не выход. Она шагала по привычной дороге в сторону депо, но понимала, что её истинное предназначение - продолжить дело Ремаля Ратта и познакомить людей с культурой Ирханы. А Детей Ночи - с миром людей и тех, кто идёт с ними бок о бок.
После работы она купила в ларьке толстую тетрадь и тем же вечером начала повесть о своём детстве, том самом времени, когда ни о каких квэйлах, хэлдрин или рэйли никто и не слышал. Когда закончилась одна тетрадь, Астриль купила следующую. К середине лета повесть была готова, и Астриль предложила Асмиру отнести её в редакцию «Окон», находившуюся в одном из квэллинских хэннетов, глубоко в подземельях метро. Редактор-квэйл бы в полном восторге и прислал Астриль длинное письмо, полное изящных комплиментов, и кроме того, предложил ей вести в журнале собственную колонку, рассказывающую о жизни Верхних, о которой далеко не все квэйлы имели представление.
После повести о детстве, посвящённой погибшему другу, Астриль написала небольшой рассказ о нападении на неё квэйлинки, не указав реального имени. Ей хотелось поделиться этой историей, чтобы подчеркнуть, что путь мести Верхним жесток и бессмысленен, а романтизация таких мстителей опасна. Отзывы в «Окнах» вышли самыми разными, квэйлы в своих оценках расходились, но всё же большая их часть согласилась с мнением Астриль.
Вдохновлённая успехом, Астриль решила собирать материалы для книги о городских легендах сразу двух культур: людей и Ирханы. Ирханских легенд у неё набралось предостаточно из тех же «Окон», а вот человеческие байки, записанные в многочисленных тетрадях, хранились в стенах старого дома на улице Манора Хэла. Получив отпуск и собравшись с духом, Астриль отправилась туда, чтобы заодно попытаться разузнать о судьбе квартирной хозяйки, хитты Эрмиссы.
Каково же было удивление и радость Астриль, когда на звонок в дверь ей открыла сама хитта Эрмисса! Старушка словно бы ничуть не изменилась, разве что руки у неё заметно дрожали. Она бросилась обнимать Астриль и тотчас захлопотала о чае. Сидя за столиком на маленькой кухне, обе обменялись новостями о своей жизни. Астриль узнала, что после внезапного ареста хитте Эрмиссе невероятно повезло: на полицейский участок, где её собирались допрашивать, напала группировка повстанцев; старушку освободили и отправили на некоторое время жить в закрытую зону Ниириля, считавшуюся у властей аномальной, хотя на самом деле она была под контролем Детей Ночи, и повстанцы-люди проживали там в безопасности, поскольку семицветники откровенно опасались её штурмовать. После выборов, когда жизнь в Аррэле стала более-менее спокойной, хитта Эрмисса предпочла вернуться в свой любимый старый дом, в котором прожила большую часть своей жизни.
Получив свои драгоценные тетради и прочие оставленные вещи, Астриль щедро заплатила доброй старушке за их хранение столько, будто бы всё это время продолжала снимать комнату.
***
Ещё одного человека ей нужно было навестить, и Астриль часто думала об этом, но никак не могла решиться: речь шла о её отце. После их ссоры больше года назад Астриль больше не приезжала на Полуденную улицу, ей было страшно.
В то время, когда в Городе машины превращались в людей, а заплутавшие в аномальных зонах бродяги - в мутантов, Астриль более всего ужасала та трансформация, которая превратила талантливого инженера Кента в опустившегося алкоголика, а его аккуратную квартиру, которая при жизни матери служила светским салоном - в вонючее логовище. Несколько раз она пыталась заставить себя навестить отца, приезжала на Полуденную, доходила до дома номер три, всматривалась в окна пятого этажа, завешанные плотными чёрными шторами, но стоило ей переступить порог подъезда, как от ужаса к горлу подкатывала тошнота, сердце начинало стучать где-то в ушах, и на девушку накатывала паника: что, если отец снова набросится на неё с кулаками, назовёт гадиной и снова выгонит вон? И Астриль разворачивалась и стремительно уходила прочь, словно её преследовали семицветники.
Как-то раз она поведала о своём страхе друзьям. Ирьо и Асмир переглянулись.
- Я могу съездить с тобой, - предложил Асмир, - он не набросится, я прослежу за этим.
Ирьо задумчиво посмотрел на него и вдруг сказал:
- Нет, не годится. Поеду я.
- Это ещё почему? - удивился Асмир.
- Ты маленького роста, с дредами. Хиттар Кент ещё, чего доброго, примет тебя за социалиста или неформала. Он разозлится ещё сильнее.
- У тебя же глаза светятся! - засмеялся Асмир.
- Я могу сделать так, чтобы не светились, - ответил Ирьо, и вправду: глаза у него стали похожими на обычные человеческие, светло-карего цвета.
- Отлично! - Астриль воспряла духом, - если что, представлю тебя отцу, будто ты мой жених, и работаешь на железной дороге.
- А что такое жених? - спросил Ирьо и удивлённо переводил взгляд с Астриль на Асмира, которые расхохотались и долго не могли остановиться.
Бедняга рэйли менее всего представлял себе особенности семейной жизни людей, он прежде как-то даже не задумывался об этих вещах, так что пришлось долго растолковывать.
До Ранта Астриль подвёз сам Ирьо, в вагоне; всё-таки он не любил, когда в кабине у него находился кто-то кроме локомотивной бригады, и речь шла не о вторжении в личное пространство, а в безопасности. Порой рэйли бывали ужасными занудами на этот счёт.
Когда оба дошли от местной станции до Полуденной улицы, Астриль вновь почувствовала, как её начинает бить нервная дрожь, однако, девушка всё-таки взяла себя в руки. Несмотря на романтическое название, Полуденная улица в этот день показалась ей убогой и жалкой, должно быть, Астриль уже слишком привыкла к широким проспектам Мэйо, утопающим в густой зелени. Здесь было пыльно и во все времена года одинаково: кирпичные дома жались друг к другу, словно мёрзнущие голуби. Забитыми фанерой оказалась чуть ли не больше половины окон дома номер три, ветер гнал какой-то мусор, с лестницы пахнуло сыростью. Навстречу Астриль вышли, пятясь, двое рабочих в комбинезонах, тащившие старый засаленный диван. Наверху гулко раздавались чьи-то голоса. Астриль переглотнула и испуганно посмотрела на своего спутника. Ирьо положил ей на плечо свою большую ладонь. Астриль решительно вздохнула и начала подниматься по лестнице; на площадке третьего этажа им с Ирьо пришлось потесниться, поскольку ещё один рабочий выносил стулья. Астриль проводила его взглядом и вцепилась в перила, чувствуя, как не хватает ей воздуха, потому что это были их стулья, те самые, с голубой обивкой, от гарнитура, которые так любила мама... Того самого гарнитура, из-за которого Миасса Кент так воевала с грузчиками при переезде.
Рабочие выносили из квартиры их мебель. Это могло означать, что...
Астриль взлетела вверх по лестнице и в дверях своей бывшей квартиры столкнулась с семейным нотариусом, хиттаром Лаирэ, который разговаривал с управдомом.
- А вот и молодая хитта Кент как раз, - нотариус вежливо раскланялся, - мне очень жаль встречаться с вами по столь печальному поводу...
- Что с отцом? - выкрикнула срывающимся голосом Астриль, хотя уже заранее знала ответ.
- Мне очень жаль! - закудахтали наперебой и нотариус и управдом.
- Разве вы не получили телеграмму? - удивился Лаирэ, - я-то решил, что вы потому и приехали...
Астриль помотала головой, говорить ей стало сложно.
- Хиттар Кент был обнаружен мёртвым в квартире два дня назад, - сказал управдом, - полиция установила, что он захлебнулся в ванной по причине... - он замялся.
- Потому что был пьян, - догадалась Астриль.
Мужчины опустили глаза.
- А мебель почему выносят? - спросила Астриль, удивляясь, как ей вдруг удалось собраться и перестроиться на деловой лад. - Я же наследую эту квартиру, не так ли?
- Ох, всё дело в том, что ваш отец... Хиттар Кент задолжал квартплату за целый год, - управдом снова замялся, его маленькие жучиные глазки забегали, - мы описали имущество, оно как раз пойдёт в счёт покрытия долгов...
Астриль скрипнула зубами, с одной стороны, она сама виновата, что не появлялась тут так долго, что не проверяла свой почтовый ящик, потому что и подумать не могла, что кто-то напишет ей. Но этот жулик явно и не собирался её дожидаться. Скорее всего, решил, что старшая из сестёр Кент сбежала и растворилась в Городе точно так же, как и младшая.
- К тому же дом всё равно готовится к сносу, - закончил управдом, - у муниципальных властей грандиозные планы по перестройке этого микрорайона.
- Значит, вы скоро останетесь без работы, - мстительно заключила Астриль, - можно мне войти в квартиру?
Управдом пропустил её; Ирьо остался на лестнице. Нотариус семенил следом и говорил что-то про наследство, про то, что ей полагается денежная компенсация за стоимость квартиры либо альтернативное жильё... Астриль слушала рассеянно, оглядывая те осколки прошлого, которые валялись теперь под ногами. Вид у жилья был такой, словно тут сперва порылись семицветники, а потом подрались с грузовиками: ящики комодов вывернуты наружу, остатки вещей, которые ещё не успели растащить, валялись на грязном полу, покрытом мусором. На кухне нестерпимо воняло от сломанного холодильника и кружились рои мух. Астриль поняла, что её мутит и спешно выбежала в коридор. Отдышавшись, она вошла в их с Лииной прежнюю комнату. Здесь всё было покрыто толстым слоем пыли, тоже разворошено и поломано. Мебель, впрочем, вынести ещё не успели, и Астриль догадалась, что это отец в гневе крушил комнату дочерей после их семейного скандала.
- Оставьте нас здесь на некоторое время, - велела Астриль нотариусу.
Тот погрозил управдому, словно говоря «а я предупреждал», и оба скрылись за дверью вместе с рабочими.
- Уроды, - прошипела Астриль сквозь зубы, - даже мамину шкатулку с драгоценностями вынесли...
- Нет, хитта Астриль, - прошелестел вдруг голос тэнни, - не вынесли. Я её спрятал.
- Кирпичик! - обрадовалась Астриль.
Домовой появился в стене, вид у него был какой-то измождённый и больной.
- Я всё сохранил, хитта Астриль, - и бумаги хитты Лиины, и драгоценности хитты Миассы.
- Скажи, Кирпичик, папа действительно утонул в ванной? - тихо спросила Астриль.
Тэнни кивнул.
- Он очень много пил в последнее время. Боюсь, его разум ушёл в глубину ещё раньше. Это примерно как заброшенный дом: стены ещё стоят, а внутри лишь мусор и обломки. Этот дом, кстати, тоже скоро снесут...
Тут Астриль не выдержала, она обхватила худенькое тельце домового и разрыдалась.
- Пойдём со мной, Кирпичик! - сказала она сквозь слёзы, - я заберу тебя в свою квартиру, будешь там жить...
- Нет, хитта Астриль, - тэнни словно просочился сквозь её руки и вошёл в стену, - я душа дома. Я не могу поселиться в другом доме, мы рождаемся вместе с его стенами и распадаемся в пыль, когда их сносят. Но кто знает, может быть, построят новый дом, и я снова возникну в его будущих стенах. Ничто не исчезает в никуда, пыль станет новым песком, а песок идёт на новую стройку.
Он нырнул в стену и вытащил оттуда старинную резную шкатулку Миассы Кент и кожаный ранец Лиины.
- Забери это и иди, не оглядываясь, - сказал он, - сюда больше не стоит приходить. Оставь прошлое в прошлом и двигайся вперёд.
Астриль так и сделала. Ирьо ждал её, они вышли из дома рука об руку и отправились на станцию, ни разу не оглянувшись.
***
Ещё одна неприятность подстерегла тогда, когда Астриль совершенно не ожидала: придя домой, она встретила хитту Риссу, которая явно была чем-то недовольна, потому что брюзгливо поджимала губы, накрашенные малиновой помадой, и нетерпеливо притоптывала ногой, отчего кичка на макушке раскачивалась из стороны в сторону.
- Ну нет, милочка, так дело не пойдёт! – с порога заявила хозяйка, неприязненно щурясь.
- О чём вы, хитта Рисса? Я же заплатила вам за месяц вперёд.
- Мы с тобой как договаривались? – хозяйка упёрла руки в бока. – Не водить сюда никаких парней! И что я узнаю от хитты Доновано? К тебе аж двое таскаются! Ну уж нет, дорогуша, здесь тебе не притон! Этот месяц доживаешь и проваливаешь к аррахэ.
- Но…
- Я всё сказала! – рявкнула хозяйка.
- Не вожу я никаких парней! – крикнула в ответ Астриль, - мне стало плохо на работе, и коллеги помогли мне добраться, вот и всё. А хитта Доновано судит в меру своей фантазии.
- Плохо ей стало, как же! – закипела толстуха, потрясая бусами на объёмистой шее, - а потом стало хорошо? Здесь не место для подобного! Я всё сказала! – повторила она и топнула ногой.
Хитта Рисса отодвинула Астриль своим мощным корпусом и зашагала вниз по лестнице.
«Вот ведь сука старая!» – бессильно подумала девушка, но ничего вслух не сказала, чтобы, разгневавшись, Рисса не выгнала её из квартиры прямо сейчас. Больше всего в жизни Астриль ненавидела, когда её несправедливо обвиняли в чём-либо.
Требовалось срочно искать новое жильё. В теории, она бы могла даже купить своё собственное, но до компенсации за родительскую квартиру требовалось ждать гораздо дольше месяца.
Астриль заперла дверь и сползла на пол. Что же за день такой? Сперва – известие о смерти отца, теперь её выгоняют из жилища… Хотелось снова плакать от обиды, боли и несправедливости. Хотелось выйти во двор и кинуть кирпич в окно хитте Доновано (впрочем, до третьего она всё равно не добросит), хотелось высунуться в окошко и закричать…
Вместо этого Астриль вставила в магнитофон кассету «Скарьон» и включила на полную громкость. Пусть соседи хоть на стенку лезут, ей сейчас хуже. Пусть вокалист покричит вместо неё. И верно, музыка помогла, чёрная волна отчаяния отступила, сменившись решимостью. Завтра же она пойдёт в агентство недвижимости и найдёт себе серьёзное жильё, а не договорную квартирку у капризной тётки.
Почему-то Астриль снова вспомнила того торинна, аэроэкспресс, который спас её от семицветников, и ей очень захотелось увидеть его хотя бы раз… Зачем? Она сама не знала. Разумеется, он не решит её проблем, просто он казался олицетворением всего светлого, благородного и прекрасного в этом мире, в противовес несправедливости, грязи и жестокости, которые царили вокруг. Наверное, когда вокруг столько зла, а на тебя наваливается целая гора проблем, очень хочется верить во что-то бесконечно прекрасное и доброе, прямо как в детстве…
***
На работе Астриль рассказала о своих злоключениях Асмиру. Тот выслушал и молча обнял Астриль, похлопав по плечу, словно старший брат.
- Мне очень жаль, что твой отец умер, так и не помирившись с тобой, - сказал он, - знаешь, это очень похоже на ту историю, которая случилась со мной. Я сильно не люблю вспоминать об этом, но теперь, пожалуй, стоит поделиться. У меня был друг и соавтор, невероятно талантливый поэт, к которому я был сильно привязан. Он уехал в Митран, но жил в тамошнем метро, не наверху. Незадолго до митранской резни мы с ним поссорились. Он сильно не любил Верхних, и мы в этом всегда расходились. Именно поэтому я тогда уехал в Мейо и назло ему поселился среди людей. Мне словно бы хотелось доказать, что так тоже можно жить, и что люди вовсе не все дурны, и их культура не так вульгарна, как он считал. А потом случился штурм, и он погиб. Я никак не мог простить себе того, что мы так и не помирились…
Астриль от души сочувствовала, но не находила слов, чтобы выразить это. Впрочем, Асмир и не нуждался в словах, как и всякий квэйл он вполне улавливал душевные импульсы собеседника и эмоции.
Ирьо, когда узнал, что квартирная хозяйка выставляет Астриль, очень разозлился, хотя никак не мог понять причин.
- То есть, если бы мы были девушками и пришли к тебе, она не стала бы тебя выгонять? - спросил он.
- Наверное, нет, хотя... не знаю. Она говорила только про парней.
- Но почему? - искренне недоумевал рэйли, - разве это плохо - приглашать в гости друзей?
- Некоторые пожилые дамы неправильно это трактуют, - быстро пояснил Асмир. - Я тебе потом объясню...
Посмотрев на удивлённую физиономию Ирьо, Астриль рассмеялась, как бы ни мрачно ей было на душе в последние дни. Потом она обняла и Ирьо, и Асмира и сказала:
- Что бы я делала без вас, друзья мои! Спасибо, что вы у меня есть!
***
Для похода в агентство недвижимости Астриль вырядилась как истинная хитта: в строгий синий костюм, состоящий из юбки-карандаша, блузки и жакета - в таком виде она сдавала экзамены в Университете. Жакет, правда, уже стал тесноват, но для одного раза сгодится; вдобавок девушка приколола к лацкану мамину брошь с гранатами. Теперь агент должен был признать в ней наследницу из приличной семьи, а вовсе не простого слесаря из депо.
Сделка прошла успешно, агент заливался соловьём (настолько, что Астриль украдкой заглянула под стол - не птичьи ли у него лапы?), показывал каталоги с фотографиями квартир, а Астриль по-маминому капризно поднимала бровь.
Ещё через неделю она вселилась в однушку на проспекте Мейор Тани, в одном из типовых двенадцатиэтажных домов, стоявших под небольшим углом к магистрали. Так непривычно было въезжать в сравнительно новый дом с лифтом и подниматься аж на девятый этаж (хотя Астриль прекрасно знала, что в Аррэле есть жилые дома и в три раза повыше). Ей повезло: окнами квартира выходила на юго-восток, не на сам проспект, а на пространство зелёных дворов, в которых тонули стандартные пятиэтажки. И что особенно грело душу - Астриль знала, что где-то там, на горизонте, за силуэтами строящихся в Энвилларе домов, находится море.
Квартира сдавалась в долгосрочную аренду вместе со всей мебелью, с возможностью последующего выкупа в собственность, так что, если жильё это придётся по вкусу, Астриль вполне могла бы остаться здесь насовсем. Правда, на работу в депо приходилось теперь полчаса добираться на трамвае, чей звон царил над проспектом с раннего утра до позднего вечера. Первое время она недоверчиво глядела на красно-белые двойные вагоны, потому что не могла ещё избавиться от неприятных ассоциаций с трамваем-монстром, погубившим её мать, но потом привыкла и успокоилась.
Переезд столь благотворно отразился на её жизни и душевном настрое, что девушка ощутила прилив сил и желание жить словно бы новую жизнь. Астриль отнесла свои рассказы в несколько человеческих издательств, и в одном их приняли. Теперь Астриль днём продолжала работать в депо, а вечером старалась написать хотя бы несколько строк для нового рассказа или статьи.
Единственное, что не давало ей чувствовать себя счастливой - тоска по сестре. Астриль очень давно уже хотела увидеть Лиину, посмотреть, как вырос племянник. Но она совершенно не знала, как связаться с квэйлами, да ещё и живущими на другом конце Аррэла. У самой Астриль в квартире появился телефон, но девушка не была уверена, что в подземельях квэйлов вообще есть связь с Верхним миром, да ещё и по официальным линиям.
Новое правительство хоть и держало курс на сближение людей с не-людьми, но процесс шёл медленно из-за взаимного недоверия, которое не поддавалось официальным законам. Квэллиэн ещё не забыли Митран, хэлдрин не спешили рвать хорошо налаженные связи с мафией и всяческим теневым бизнесом, эсайри продолжали оставаться недоверчивыми и независимыми по своей природе, тори-энн были слишком загадочными для всех, словно возвышаясь над житейской суетой, но к ним весьма негативно относилась официальная церковь, считая проповедниками еретических идей; трайно и прочие служившие людям технооборотни с подозрением относились к своим ирханским собратьям.
Когда Астриль поделилась своими стремлениями с Асмиром, тот задумался, но ответил:
- Нет ничего невозможного. Мы можем отправиться на праздник в Ордхэнн, квэллиэн из разных хэннетов часто ездят друг к другу на праздники, концерты и прочие мероприятия. Мне нужно лишь побывать у своей родни и уточнить подробности.
Сегодня была суббота, и друзья как раз сидели у Астриль, слушая музыку и разбирая материалы для новых статей. Асмир устроился на подоконнике, будучи худым и лёгким. Ему очень нравилось рассматривать район с девятого этажа, потому что, в отличие от многих других квэйлов, у него не было боязни высоты. Ирьо, по своей давней привычке, сидел на полу, вот ему-то высота не слишком нравилась, и он избегал смотреть в окно, а также ездить в лифте.
- Вы собираетесь лезть под землю? - недоверчиво спросил Ирьо, откладывая в сторону иллюстрированную энциклопедию по истории искусств (таких книг у Астриль было в достатке, она перевезла их с прежних своих мест жительства).
- Ну да, - Асмир пожал плечами. - Боишься? Там достаточно места, метро — это же железная дорога, и там тоже ходят поезда.
- Там другие поезда, - проворчал Ирьо, - они мне не родственники, совершенно другой тип питания от электросети.
- Ты можешь доехать до Ордхэнна поверху, а в подземку спуститься пассажиром.
- Это как-то неестественно! - фыркнул Ирьо, - я что, должен ехать в поезде? Я сам поезд!
- Ну и что? Грузовики иногда катаются друг у друга в кабине, и ториннов подвозят мало ли что...
- Фу! - Ирьо передёрнулся, - ты мне ещё посоветуй в трамвае ездить!
Астриль с Асмиром расхохотались.
- Не думал, друг мой, что у тебя такие предрассудки! - Асмир всплеснул руками, - вот, кстати, и тема для очередной статьи!
Часть пятая
С этого дня Астриль думала только о предстоящей поездке в Ордхэнн. Она читала карты и путеводители, которые рассказывали о наземной части этого района, его истории, архитектуре, особенностях климата, смотрела фотографии в различных атласах и книгах. До Объединения Ордхэнн строился как промышленный город между Восточными (пограничными) горами и горной цепью Оссахиррор на территории Аррэла, и стоял на горном плато. Климат там был куда как холоднее, чем в южных, приморских, районах; зимой выпадал снег и морозы опускались до пятнадцати градусов, а лето было умеренно-прохладным. Как и во всех горных районах, в Ордхэнне иногда случались землетрясения, поэтому все здания строились сейсмоустойчивыми и не слишком высотными.
Астриль никогда не бывала в северных районах, просто предлога не находилось. В её детстве Кенты ездили лишь к морю, а на севере Аррэла у них не было ни друзей, ни родственников. А с началом Фаурана многие жители города перестали выезжать за пределы своих районов, поскольку это стало небезопасно.
В начале сентября Асмир объявил, что в октябре у ордхэннских квэйлов состоится большой праздник по поводу открытия новых станций их собственного метро, и это станет прекрасным поводом приехать.
- И как же я там найду Лиину? – заволновалась Астриль, - Там же наверняка соберётся огромная толпа…
Они снова сидели у Астриль в её комнате: Асмир – по своему обыкновению, на подоконнике, Астриль – сложив ноги, на столе. У неё давно появилась странная привычка – сидеть на столе, наверное, потому, что оттуда из окна можно было видеть растущий над горизонтом строящийся в Энвилларе небоскрёб, похожий на типичную тайранскую башню со шпилем. Астриль прочитала в одной из газет, что эта башня станет новым маяком, а появление маяка означало, что наладится морское сообщение с Лирианом, а то и с другими приморскими странами, связь с которыми прервалась надолго из-за той самой войны.
- Лиина сама тебя найдёт, - уверенно заявил Асмир, разводя руками, - она же ханта-арьен, ты сама рассказывала, что она умеет чувствовать Город.
- Но одно дело – Город, а другое дело – я! Да ещё в толпе…
Асмир улыбнулся:
- Ты – её самый близкий человек, тебя она найдёт среди всякой толпы. Да и ты её почувствуешь. Ты же тоже ханта-арьен, хоть и не веришь в это.
Астриль опустила голову, ей было немного не по себе. Асмир спрыгнул с подоконника, подошёл и положил ей руки на плечи.
- Астриль, я знаю, чего ты боишься после того нападения на тебя несчастной Хитомири. Поверь мне, большинство квэллиэн не такие как она! И моя мама, и твоя сестра, ушедшие к ним и благополучно живущие под землёй – прекрасный тому пример! Моя мама стала наставницей для многих юных квэллиэн, у нас должность наставника очень почётна. Никто ни разу не намекнул ей, что она какая-то другая, она полноправный житель хэннета. И к тому же с нами будет Ирьо. Лучшего защитника ты себе не представишь.
- А ничего, что он… Ну.. Ранил эту Хитомири? Они не станут ему мстить за это?
Асмир даже руками всплеснул.
- Ирьо – рэйли. Электричка. Ты даже не представляешь, с каким восторгом наш народ относится к электричкам, их почти обожествляют. Если Хитомири покарал кто-то из рэйли – она это заслужила.
Сам Ирьо не слишком радовался перспективе спускаться в метро, ему претила сама идея заявляться на территорию другого подвида электропоездов, да ещё и ехать у кого-то из них в вагоне. Поэтому он ворчал и дулся, но ни разу даже не высказал мысль, что не поедет. Напротив, Ирьо уже разработал план, как добраться до Ордхэнна неофициально. Ночью, когда закроется движение городских электричек, он найдёт свободные пути и доберётся до крупного магистрального узла, а там «сядет на хвост» кому-то из трайно, локомотивов.
- Это у вас, квэйлов, представление, что по железной дороге можно раскатывать как по шоссе, кто куда хочет, - важно заявил Ирьо, - не знаю, как тори-энн, они слишком сами по себе, но их и мало. А вот мы, рэйли, прекрасно знаем, какой на железной дороге должен быть порядок! Мы ездим по строгому расписанию. Нельзя просто так взять и поехать, не объявив о себе! Это чревато авариями и задержками.
- Да понял я, понял, не ворчи! – отмахивался Асмир.
Перед поездкой Астриль долго собиралась, выбирая одежду и подарки. Ей было сложно, поскольку Астриль понятия не имела, чем сейчас занимается её сестра, и тем более – её муж. Асмир утешил, что в хозяйстве пригодится абсолютно всё, потому что производства многих общественно полезных предметов у квэллиэн нет, и они вынуждены вести обмен или торговлю с жителями «Верха». Астриль купила сестре отрез ткани на платье, целую коробку различных пуговиц, бусин и кружев; зятю – ящик инструментов, а племяннику – школьный ранец, набитый тетрадями, карандашами и прочими принадлежностями (уж чего-чего, а юному стихотворцу всегда понадобятся тетради и авторучки. А то, что любой порядочный квэйл станет писать стихи, сомневаться не приходилось). Для прочих обитателей хэннета Астриль накупила шоколадок местной фабрики, считавшейся в Аррэле самой лучшей, поскольку квэйлы хоть и питались преимущественно электричеством, любили и человеческие лакомства.
В назначенный день, точнее, вечер, Астриль с друзьями собрались у ворот депо. Астриль с Асмиром взяли отпуск, и Астриль честно сказала мастеру о том, что едет к сестре в Ордхэнн, умолчав лишь о том, что живёт под землёй. Ирьо вышел из ворот важный, таща какой-то чемодан.
- Я официально отпросился у директора, - заявил он, - он подписал мне отпуск на несколько дней, также как и вам. С условием, что я передам кое-какой груз его родственникам в Оссэриоре, через который мы поедем.
- И он тебя отпустил? – удивился Асмир, не то всерьёз, не то шутя, - а если ты сбежишь на вольное поселение к Детям Ночи?
- Я подписал документ о том, что обязываюсь вернуться, - ответил рэйли, - я ещё никогда никого не обманывал и не подводил!
- Надо будет научить тебя врать, - вздохнул Асмир, - нельзя быть настолько кристально честным, мало ли в полицейский участок загремишь…
Ирьо неодобрительно взглянул на него, встал на пути и принял свой истинный облик.
- Можете ехать в кабине, - милостиво разрешил он, - тебе, угонщик поездов, это будет интересно. Только, чур, ничего на приборной доске не трогать!
Астриль и Асмир влезли внутрь и не без труда втащили весь свой багаж. Ирьо издал сигнал к отправлению и тронулся в путь. Вокруг было уже очень темно, и, хотя ехать в кабине поезда было очень непривычно, Астриль не видела ничего кроме крошечного кусочка мелькающих впереди рельсов и шпал, освещённых прожектором, да светофоров. Пути шли среди промзоны, мимо кладбищ и пустырей, отгороженных от железной дороги узкой лесополосой. Пару раз с гулким грохотом они проезжали мосты через рукава Арвы, и где-то внизу блестела вода, а вдалеке мелькали огни Города.
- Раньше можно было проехать через Арвайд, так вышло бы быстрее, - словно извиняясь, проговорил Ирьо, - но теперь там аномальная зона, и хиттар Сорайдан велел ехать окружным путём через Тенору, а это на пару часов дольше.
- А ты и рад слушаться, - вздохнул Асмир, - там не того уровня аномалия, чтобы её бояться, просто пара мириайтиэн, один неопасный сианар, ну, вроде, в самом старом порту логовище альдиэн, но электрички туда и не ходили никогда…
- Я обещал хиттару Сорайдану не нырять ни в какие аномалии! – возмутился Ирьо.
- Нет в тебе духа авантюризма! – поддразнил его Асмир, - ты как трамваи, которые по Мейор Тани туда-сюда ходят…
- Сейчас кое-кто тоже пешком пойдёт! – огрызнулся Ирьо.
- Асмир, расскажи лучше про аномальные зоны, - Астриль решила перевести разговор на безопасную тему, чтобы друзья не вздумали ссориться по пути, - я о них мало что знаю кроме того, что туда лучше не соваться.
- О, я по ним в своё время немало полазал, - охотно начал Асмир, - когда у меня были «Дни Верха», я решил посвятить их исследованиям аномалий. Потом написал целую поэму, и мой наставник был от неё в таком восторге, что потом целый семинар провёл, чтобы её зачитать… В общем, я не знаю вашу классификацию, человеческую, в смысле, у нас своя. Есть сианары добрые, есть злые, есть нейтральные. В добрых Дети Ночи преспокойно себе живут, там бывает очень красиво, я вот отыскал один, где заброшки светились изнутри разными цветами. Ещё в одном росли очень странные не то растения, не то грибы, тоже светящиеся, там теперь заповедник. В нейтральных может быть… странно. Там живут какие-то свои сущности, которые для человека опасны, для Детей Ночи нейтральны. Но это словами сложно описать, их чувствовать надо. Вот ты на вкус можешь отличить картошку от мороженого?
- Само собой!
- Вот и аномалии имеют каждая как бы свой «вкус». Иногда там даже визуально не видно ничего особенного, просто они каждая имеет своё настроение, свой вкус, свою волну. Ты приходишь туда и словно окунаешься с головой в это настроение и испытываешь его на себе. Вот в том же Арвайде было одно местечко, где я бродил по улицам, и мне всё время в голову приходили мысли про цирк, хотя там никогда не было никакого цирка. Я даже проверил: приехал туда через полгода, нашёл ту же улицу – и снова начал думать про цирк. А ещё в одном месте мне почему-то казалось, что пахнет осенью, хотя шёл разгар мая…
- Арвайд… - вздохнула Астриль, - я там жила в детстве. Как бы хотелось снова там очутиться! Интересно, что стало с нашим старым домом…
- А что за злые сианары? – спросил вдруг Ирьо.
- А это те, в которых даже Детям Ночи некомфортно. Настроение там обычно какое-то поганое, хочется сбежать оттуда поскорее. Обычно в таких местах растёт пустотный мох – это энергетический паразит такой, он силу выпивает из тех, кто рядом оказывается, мутанты всякие водятся, тёмные трамваи…
- Это как тот трамвай, который мою мать сожрал? – Астриль передёрнуло.
- Да, верно. Альдсьиттэн они зовутся, трамваи-призраки. С таким лучше никому не связываться, они и нам тоже опасны. Сами по себе они не шибко разумные, типа животных, но вот есть у них вожаки, альдахарниэнн, с ними только тори-энн сладить могут. Вот те могут захватить себе какое-нибудь местечко вроде заброшенного трамвайного парка и устроить логово, примерно, как паук делает паутину и ждёт, когда в неё кто-то попадётся. Но самые ужасные аномалии – это йарна-тори, «потерянные ветки», туда вообще никому не стоит соваться. Обычно они возникают в тех местах, где люди сняли рельсы или погиб кто-то из тори-энн. Энергетика такая тяжёлая, что никто из разумных живых существ там долго пробыть не может, даже подходить тяжело…
- Разве тори-энн можно убить? – спросил вдруг Ирьо.
Асмир помедлил, Астриль видела, как хвастливо-задиристое выражение с его лица исчезло, меж бровей залегла болезненная морщинка.
- Можно, - сказал он, - по представлениям моего народа это самый тяжкий грех, который можно только вообразить. Но люди и на такое способны.
Он помолчал, словно не решаясь проговорить вслух такие ужасные слова.
- В морлионских лабораториях разрабатывали особое вещество, которое смертельно для тори-энн, когда они в человеческой форме. Сам я, к счастью, не видел ничего подобного, но мне рассказывали об одном случае… - Асмир замолк, зажмурился и потряс головой.
- Нет, извините, я не могу об этом, мне тяжело.
- Это ты извини, - сказала Астриль, - давай не будем больше об этом.
Ирьо тоже замолчал, видимо, его слишком потрясла новость о том, что что-то может оказаться смертельным для его племени. Некоторое время они ехали молча, и Астриль лишь всматривалась в ночную темноту, кутаясь в куртку, потому что ей стало внезапно очень холодно. Она снова вспомнила своего торинна и поняла, что беспокоится о нём. Кому из людей только пришла такая мысль – убить такое чудесное и благородное создание как поезд-оборотень?
За окнами стало светлее – это на небосклоне появилась Осса, она уже была почти полной. В её белом свете стали вдруг отчётливо видны склоны горной цепи Оссахиррор, названные как раз в честь планеты-спутника. Это значило, что до Оссэриора рукой подать. Астриль чувствовала, что её клонит в сон, она откинулась в кресле помощника машиниста и принялась клевать носом. Неизвестно, сколько ещё прошло времени, но, когда она вдруг резко проснулась, потому что Ирьо принялся тормозить перед очередным светофором, то увидела, что за окном начало светлеть.
- Скоро прибудем на станцию Оссэриор-товарная, - объявил Ирьо, - там мне нужно будет передать чемодан по поручению хиттара Сорайдана и встретить того трайно, с которым мы поедем дальше.
- Ты собираешься прицепиться к локомотиву? – переспросил Асмир.
- Да. Мы будем ехать днём, а в восточных районах весьма оживлённое движение, нельзя никому мешать. Но можно договориться с трайно пристроиться в хвост грузового состава, как если бы он меня перегонял.
- Откуда это ты всё знаешь? – не удержался от ехидства Асмир, - ты же такой законопослушный.
- По электрической сети, - ответил рэйли, - многие мои сородичи так полулегально путешествуют, если хотят удрать из своего депо.
- Гляди-ка, не все они такие праведные зануды, - рассмеялся квэйл.
На Оссэриор-Товарной Астриль и Асмир вышли из электропоезда вместе со всем багажом. Посветлело, и Астриль с интересом рассматривала открывшийся пейзаж: близкие горные склоны были покрыты золотыми осенними лесами, ветер стремительно гнал по голубому небу обрывки лохматых облаков. Здесь было заметно холодно, и Астриль подумала о том, что неплохо бы пододеть под куртку ещё пару рубашек. Они с Асмиром отправились искать столовую, в то время как Ирьо перевоплотился и отправился по своим делам. Встретиться они договорились в три часа пополудни в кирпичном станционном здании.
Столовая обнаружилась в здешнем депо. Асмир даже разговорился с местными слесарями, скормив им байку о том, что они направлены из Мейо в командировку, разузнал о зарплате в районе и местные новости. Оссэриор считался зажиточным районом, и здесь платили очень хорошо. Местные власти старались поддерживать с не-людьми хорошие отношения, поскольку нанимали на грузоперевозки трайно уруссэйского производства. Те на своей родине пробудились давно и пользовались большим уважением, поэтому изначально ехать в Аррэл не спешили из-за враждебного отношения к не-людям. А уруссэйские трайно отличались невероятной выносливостью и мощностью, они могли перевозить в два или три раза больше грузов, чем аррэльские. Вдобавок, они являлись сдерживающей силой для хэлдрин, которые их побаивались, поэтому не устраивали погромов, и район стал славиться как спокойный и мирный, если не считать парочки небольших аномальных зон, да и те были безопасными и быстро сделались местными достопримечательностями.
Астриль хотела бы посетить такую аномалию, которая расположилась в районе Восточного аэропорта, но ехать с чемоданами туда было бы проблематично, а камер хранения на товарной станции не было.
Полдня, ожидая Ирьо, они с Асмиром просидели в полупустом зале ожидания, дремля в креслах, потом вышли на платформу, чтобы поглазеть на огромную сортировочную, насчитывающую пару десятков путей. Асмир пришёл в детский восторг от такой картины и тотчас начал записывать в блокноте приходящие в голову стихи. Астриль рассматривала локомотивы, легендарные уруссэйские тепловозы, двухсекционных гигантов тёмно-зелёного или синего цвета с чуть наклоненным лобовым стеклом кабины, отчего даже в машинном облике они казались угрюмыми. Девушка насчитала по двенадцать колёсных пар у каждого. Если верить слесарям, в Уруссэй были даже трёхсекционные модели, такой огромный тепловоз даже представить было страшно.
Вдруг послышался резкий и пронзительный свисток, и мимо платформы промчался скоростной электропоезд тёмно-красного цвета с белыми самолётиками, изображёнными на каждом из вагонов. Астриль ахнула: аэроэкспресс! Неужели это был её торинн? Или кто-то из его сородичей… он возник так неожиданно, что девушка не успела рассмотреть, был ли кто-то в кабине.
- Соллиайро Алая Комета, - пояснил Асмир, мечтательно улыбнувшись, - я слышал о нём. Это один из немногих тори-энн, которые продолжают работать на людей, хотя поддерживают связь с Ирханой. Он довольно известный учёный и великолепный боец, который прославился победой над хорлинским альдахарно.
- Боец?! – Астриль вытаращилась с удивлением, - они что, ещё и драться умеют?
- Само собой! – Асмир даже удивился, что она не знает такую известную истину. - Разве ты не знала? Тори-энн способны в человеческом облике материализовывать меч и фехтовать не хуже древних воителей из Лириана. Собственно, для чего полицейских вертолётов-хэли создали фехтовальщиками? Как раз-таки чтобы те могли сражаться с тори-энн. Правда, люди просчитались, потому что хэли в итоге оказались куда более благороднее их самих, и на дуэлях дерутся по всем правилам и никогда не убивают тори-энн… Так что, говоришь, это был тот самый торинн, про которого ты рассказывала?
- Не знаю. Он единственный аэроэкспресс?
- Насколько мне известно, были и другие, но всех их перекрасили в другие цвета после того, как аэропорт закрылся. Кого-то передали в другие районы, кто-то ушёл от людей к Детям Ночи, а Соллиайро остался единственным в таком окрасе, так что, я уверен, что это он.
Астриль вздохнула, ей было одновременно и радостно, что она встретила своего торинна, и с тем же грустно, что он вот так пролетел алой кометой мимо и скрылся вдали. А ей бы так хотелось побыть рядом чуть подольше, и даже не обязательно, если он будет в человеческом облике, пусть хоть и в виде электрички. Интересно, можно ли взять и купить на него билет и проехаться в его вагоне обычным пассажиром? От такой мысли у неё даже голова закружилась – не слишком ли это дерзко?
В это время вернулся сияющий Ирьо, он выглядел таким счастливым, что не скрывал свечение своих глаз.
- Пойдёмте! – крикнул он. – Я договорился с трайно, но нам надо спешить, он отправляется через десять минут!
Чтобы друзья смогли идти побыстрее, Ирьо ухватил их чемоданы и чуть ли не бегом побежал по переходу между путями, Астриль с Асмиром еле успевали за ним. На самом дальнем пути, расположенном рядом с бетонным забором, стоял грузовой состав, состоящий из вагонов-рефрижираторов. Рядом стоял огромного роста мрачный детина в тёмно-зелёном грязном комбинезоне. Вид у него был такой грозный, что у Астриль задрожали коленки, а Асмир восхищённо присмирел.
- Это Бравый, он отвезёт нас в Ордхэнн, - отрекомендовался Ирьо.
- Здравствуйте! – пискнула Астриль, догадываясь, что перед ней и есть тепловоз-оборотень.
Асмир приложил руку к груди и торжественно поклонился, словно увидел короля.
Трайно кивнул, он вообще казался невозмутимым и безразличным.
- Давай, рэйли, цепляйся к вагонам, - сказал он низким глуховатым голосом, - токоприёмники опусти, помогать мне не надо.
Он проследил за тем, как Ирьо превращается в электричку и цепляется к вагонам, подсоединил тормозные рукава и кабели, а затем ушёл в голову состава. Астриль и Асмир закинули в вагон рэйли свои чемоданы и забрались следом сами. В этот раз они расположились не в кабине, а в вагоне, собираясь поспать на сидениях. Поезд тронулся и, не спеша, покатил по просторам загадочных восточных районов…
***
Когда Астриль открыла глаза, за окнами электрички уже стемнело. Ехали они медленно и долго, постоянно останавливаясь, пропуская пассажирские поезда. Асмир уже проснулся и сердито тёр глаза кулаком. Линзы он вынул, и в темноте вагона (Ирьо не включал свет, честно изображая перегоняемый электропоезд) глаза теплового квэйла светились оранжеватыми огоньками.
- Подъезжаем к станции Оннарэ, - объявил Ирьо, - здесь остановка, будем отцепляться.
- Оннарэ! – мечтательно проговорил Асмир и произнёс несколько стихотворных строк на своём языке, - это уже территория Ирханы в районе Ордхэнн. Люди стараются не соваться, а вот техноиды ездят спокойно. Однако ж, оссэриорские власти сделали правильную ставку на трайно, те спокойно ездят по любой территории, и грузы возят, не боясь нападения грузовиков…
Ещё минут через десять все трое стояли на мокрой от дождя платформе, а Ирьо пожимал руку Бравому и благодарил за доставку. Астриль тоже вежливо улыбнулась гиганту.
- Большое спасибо! Надеюсь, вам было не слишком тяжело…
Девушке показалось, что по хмурому лицу пробежала тень улыбки.
- Два мотылька в трамвайчике, - насмешливо проговорил трайно и неожиданно подмигнул ей, потом медленно развернулся и ушёл прочь.
- И ты не возмутишься, что он назвал тебя трамвайчиком? – Асмир толкнул Ирьо в бок.
- Ему можно, - Ирьо долго смотрел вслед трайно с восхищением, - он может тащить четырёх таких как я вместе с пассажирами и не устанет.
Асмир сверился с путеводителем и уверенно повёл всю троицу в сторону станции метро, куда надлежало спуститься. Возле неприметного павильона Астриль заметила парочку крепких ребят, ей сделалось не по себе, и она инстинктивно спряталась за спину Ирьо.
- Ирха-на эрилль! – звонким голосом обратился к громилам Асмир.
- Ирха-на эрилль! – довольно приветливо отозвались те, - вы тоже на новоселье?
- Верно! Меня зовут Айорэйли Мё-Тьирни, а это мои друзья, Астриль Кент и Ирьо Грозящая Молния.
- А мы – Встречный Ветер и Мощный.
Астриль догадалась, что эти двое – хэлдрин. С виду их можно было принять не то за байкеров, не то за портовых работяг: кожаные куртки, загорелые обветренные лица, широкие плечи. Все вместе они открыли двери павильона и вошли внутрь. Турникетов не было, внутри царила тишина, нарушаемая только равномерным гулом эскалатора, свет был столь приглушённый, что требовалось очень внимательно смотреть себе под ноги.
- Как-как ты меня обозвал? – шёпотом спросил Ирьо у Асмира, - какая ещё молния?
- Грозящая Молния. А разве нет? Ты такими разрядами способен кидаться, любой из наших позавидует. Второе имя даётся за какие-то заслуги или особые умения. Нет, я мог бы тебя представить как Рельсовый Зануда, но, боюсь, мне после этого пришлось бы несладко.
Астриль прыснула от смеха, Ирьо только покачал головой. Весь багаж тащил он как самый сильный. Один из грузовиков, ехавших ниже, периодически оглядывался на Астриль и всячески строил ей глазки, но после того, как Асмир что-то шепнул ему, перевёл взгляд на Ирьо, округлил глаза и перестал пялиться.
- Я сказал ему, что Ирьо – твой жених, - пояснил Асмир на вопросительный взгляд Астриль, - видишь ли, грузовикам сложно объяснять, что некоторые девушки предпочитают обходиться без парней, им такое не понять.
Наконец, спуск вниз закончился, и вся компания очутилась на платформе. Это была обычная, человеческая станция метро, построенная лет пятьдесят назад, простая и функциональная, но покинутая людьми. Светлый кафель, квадратные бетонные колонны, два пути по обеим сторонам, слабый свет. Но новые хозяева станции украсили белый кафель фосфоресцирующими рисунками удивительной красоты: колонны казались увитыми диковинными цветами, которые вились причудливым узором по потолку, а на стенах красовалась панорама города, мерцающего мириадами огней.
- В переводе на человеческий эта станция так и называется «Свет городских огней», - пояснил Асмир.
- Это потрясающе! – выдохнула девушка, крутя головой по сторонам.
Кроме них на платформе стояли и другие гости, спустившиеся из Города, какие-то технооборотни, Астриль не смогла по внешнему виду угадать принадлежность, две эсайри-совы с круглыми жёлтыми глазами и немногочисленные люди ханта-арьен. Светофор показал зелёный сигнал, из глубины тоннеля послышался нарастающий шум и лязг, и наконец-то пришёл поезд. С виду – старая модель поездов, которые Астриль видела ещё в детстве. Но весь он был увешен светящимися гирляндами, бумажными цветами, блестящей мишурой. Внутри сидели празднично одетые квэйлы и их гости.
Астриль услышала, как Ирьо скрипнул зубами, и ласково потрепала его по плечу.
- Если бы меня так разукрасили, я бы со стыда сгорел, - проворчал он.
- Да уж, не к лицу Грозящей Молнии такая мишура, - подмигнул ему Асмир.
Они вошли в вагон, Астриль и Асмир нашли свободные места, а Ирьо остался стоять, держась за поручень, лицо у него сделалось непроницаемым – верный признак хорошо скрываемого недовольства. Поезд долго мчался по тоннелю и, наконец, остановился на следующей станции. Все вышли из вагонов и устремились куда-то в центр громадного зала.
- Это и есть одна из новых станций, - объяснил Асмир, озираясь вокруг, - её целиком строили квэллиэн, в «Окнах» писали об этом.
С самого начала можно было понять, что эту станцию построили не люди, и не просто как транспортный узел. Невообразимой высоты потолки, узорчатые колонны, сверкающие разными цветами изящные витражи… Астриль казалось, что она очутилась не то в кафедральном соборе, не то в одном из королевских дворцов. Платформа была широкой как площадь, в центре играл оркестр, и вокруг танцевали нарядные пары. Это очень напомнило городской праздник, на которые Астриль с семьёй нередко ездила в детстве. Она тотчас подумала о сестре, и ей сделалось немного грустно и волнительно: сможет ли она отыскать её среди такой толпы народу? Асмир куда-то исчез и через некоторое время вернулся с двумя порциями самой настоящей сладкой ваты, одну из которых протянул Астриль.
- Ух ты! Спасибо! – она обрадовалась, снова погружаясь в ощущение беззаботного детства.
- Официальная часть открытия уже завершилась, - сообщил Асмир, отщипывая вату, - сейчас просто праздник; поезда будут ходить между станциями с некоторым интервалом, чтобы всё можно было объездить и увидеть. Подождём здесь, я уверен, что Лиина скоро будет здесь.
Он сунул клок ваты под нос Ирьо.
- Хочешь?
- Нет, спасибо, - проворчал тот.
- А ещё я узнал, что на конечной состоится концерт «Мёльтихииры», так что ты наконец-то сможешь услышать их вживую!
- Ого! – Астриль оживилась.
Девушке всё ещё было волнительно, что она заявилась на чужой праздник вроде как без приглашения, поэтому она стояла на месте, стараясь слиться со стеной, и разглядывала празднующих. Квэйлов узнать было легко по их зеленоватым глазам разных оттенков; одевались они по привычке в тёмные цвета, но праздничные наряды отличались роскошной вышивкой, сделанной явно вручную. Все они, и мужчины, и женщины, носили обтягивающие лосины и туники до колен, но мужчины свои наряды дополняли поясом, к которому крепился непременный кинжал либо ключ-трёхгранник. У некоторых на голове красовались диадемы из изящно скрученной серебристой проволоки.
- Я пойду вручу наши дары главе общины, Хэйхатиро Ар-Миёрэйлину, - сказал Асмир, подхватывая чемоданы, и скрылся в толпе.
- Тебе не страшно здесь? – спросил Ирьо.
Астриль пожала плечами.
- Нет, но немного странно, я плохо вижу в таком полумраке и не понимаю их языка. Такое ощущение, будто меня привезли в какой-нибудь Лириан и забыли на ярмарке.
- Сейчас, я кое-что умею, - Ирьо размял пальцы и осторожно прикоснулся висков Астриль, она ощутила лёгкое покалывание, и мир вдруг стал заметно светлее и чётче, словно экран телевизора, в котором усилили яркость. Вдобавок загадочный щебет квэйлов сделался понятным, они словно заговорили по-человечески, хотя Астриль догадалась, что Ирьо что-то сделал с её собственным разумом.
- Вот это да! Ирьо, да ты сам как слесарь для человеческих настроек! – поразилась девушка.
- Пустяки, это наше врождённое свойство, - засмущался рэйли.
- Астриль! – вдруг раздался изумлённый возглас, - не может быть, это ты!
Астриль повернула голову и увидела Лиину, одетую в лиловую тунику, украшенную хрустальными подвесками, в длинных волосах сестры красовались маленькие хрустальные звёздочки. Из юной девушки она расцвела во всей красоте молодой женщины, сделалась выше ростом и не такой угловатой, какой Астриль её помнила со времён последней встречи.
Сёстры обнялись и долго не могли разомкнуть объятья, словно опасаясь, что их встреча может оказаться иллюзией.
- Я со вчерашней ночи думаю о тебе, - сказала Лиина, - места себе не находила, всё только и предчувствовала, что встречу тебя на нашем празднике, хотя разум отказывался в это верить. Ах, милая Астриль, как я счастлива увидеть тебя! Я ведь часто прикидывала, не отправиться ли снова на Полуденную улицу, хотя очень боялась увидеть отца в гневе. Я очень давно хотела найти тебя, но не знала, как.
- Я решила приехать сама, - Астриль украдкой вытерла подступившие слёзы, - конечно же, не без помощи моих друзей. Вот, познакомься, это Ирьо, он рэйли из депо, где я работаю, он привёз нас в Ордхэнн.
Ирьо смущённо поклонился, примерно, как недавно кланялся Асмир тепловозу-оборотню.
- Сколько же нужно рассказать тебе, Лиина, - сказала Астриль, - я даже не знала, пропустят ли меня сюда, и сумею ли я тебя тут найти.
- Наша особая интуиция, Айомёри Синвэин, подсказала нам, как встретиться, - объяснила Лиина, - Иртиль так и сказал мне, что раз я вспомнила о тебе, то и ты тоже обо мне думаешь, и мы непременно встретимся. Мы как раз заселились в новые помещения на одной из этих станций. Иртиль – один из их строителей. Удивительно, правда? Я дочь человека-инженера, и жена инженера-квэйла.
- Ох, Лиина, не хотелось мне говорить тебе об этом сразу, но… - Астриль опустила глаза, - увы, наш отец умер.
Лиина всплеснула руками и заплакала, но довольно быстро взяла себя в руки.
- Это я тоже почувствовала, просто отказывалась в это верить… Знаешь, чем дольше я тут живу, тем сильнее становится у меня Айомёри Синвэин.
Тут вернулся Асмир и тоже раскланялся, приветствуя Лиину, которая назвалась ему своим квэллийским именем, Айниёри Ар-Хитомиранн. Вскоре к ним подошли и Иртиль и подросший Айохити. Астриль даже не сразу поняла, что этот мальчишка, выглядевший на двенадцать человеческих лет, её племянник. Правда, в отличие от человеческих детей, у квэйлёнка было очень тонкое лицо, хрупкая фигура и длинные, словно у принца с картинки, серебристые волосы. Айохити поздоровался с Астриль и её друзьями и не смог сдержать восклицания изумления при взгляде на Ирьо.
- Да, Айохити, это действительно рэйли, - кивнула Астриль.
- Уважаемый Ирьо будет почётным гостем на нашем празднике! – радостно заявил Иртиль, - Пойдёмте к столу, сейчас будет угощение для всех…
Праздник предполагал фуршет, где квэйлы и их гости собрались вокруг стола, пили из серебристых бокалов лёгкое вино и произносили тосты. Народу собралось довольно много, и Астриль сильно смущалась, так что Лиина отвела её в уголок к одной из колонн, где они присели на изящную скамейку (в квэллийском метро, в отличие от человеческого, было много скамеек) с тарелками, наполненными едой, и только тут Астриль почувствовала, как сильно она проголодалась за всё это время. Сёстры долго разговаривали, делясь новостями и всем, что случилось с ними за прошедшие полтора года, смеялись, плакали, возмущались, и никак не могли наговориться.
- Пойдём, я покажу тебе две другие станции, - сказала Лиина. - Не волнуйся за своих друзей, Иртиль сумеет их развлечь. И захвати вещи, отнесём её в наши новые комнаты. Мы ведь переехали несколько дней назад, просто сегодня официальное открытие.
Если эта станция со сложным названием, означавшим Большое Собрание, представляла собой общественно-деловое пространство, то следующая была жилой и называлась Вселенная Звёзд. Здесь царил полумрак, а в сводчатый потолок и каждую из стен были встроены сотни крошечных маленьких лампочек, отчего создавалось ощущение, что ты оказался в открытом космосе. Платформа также была довольно широкой, а многочисленные лестницы вели в жилые помещения, где мерцали фосфоресцирующие таблички с номерами. Астриль наверняка бы давно запуталась и заблудилась во всех этих переходах, но Лиина уверенно провела её по коридору и отперла дверь. Тут ещё пахло свежей краской и озоном, хотя под потолком мерно гудели мощные вытяжки вентиляции.
- Как только квэйлы построили всё это! – ахнула Астриль, проходя внутрь, - это же так сложно!
- Они использовали чертежи людей, строивших убежища, только разбавили сухой функционал произведениями искусства, - пояснила Лиина, - а ведь в оформлении Большого Собрания использованы и мои витражи! Я освоила профессию мастера витражей.
- Потрясающе! – похвалила Астриль, озираясь вокруг. Она имела в виду и профессию сестры, и удивительные сооружения подземки.
Отсек, где жила Лиина с мужем и сыном, представлял собой небольшую комнату, похожую на гостиничный номер, обставленный очень скромно: три кровати, каждая со своей тумбочкой, стол, электрические светильники на стенах, зато одну из стен украшал огромный витраж, изображавший окно, выходящее на залитую солнцем площадь и море.
- Это одна из моих работ, - скромно потупившись, объявила Лиина, - знаешь, иногда я скучаю по Верху. Раз в год мы ездим с семьёй в Арвайд, где я вспоминаю детство. Он теперь полностью под контролем Ирханы как аномальная зона. Правда, гуляем мы по ночам, Иртилю и Айохити тяжело находиться долгое время на солнце, они не привыкли к нему.
Лиина показала Астриль, как устроено жилище коммуны: спальные отсеки с комнатами, санузел, общая кухня и Х;н-Аринн – большая общая зала, что-то среднее между гостиной, мастерской и библиотекой, с множеством столов, на каждом из которых стояла лампа. Вдоль стен помещались книжные шкафы, где помимо книг стояли изящные статуэтки.
- Вот это да! – засмеялась Астриль, - да это прямо мечта Рака Россэ! Общее жильё, никакой частной собственности, общий досуг…
Она хотела было добавить «общие женщины и общие дети», поскольку Рак Россэ выдвигал и такие идеи для своих утопий, но решила не смущать сестру.
- Но вообще так и есть, - улыбнулась Лиина, то ли прочитав её мысли, то ли вспомнив курс философии, - у многих действительно нет такой семьи в нашем, человеческом понимании. Они живут в комнатах с друзьями и близкими. У квэллиэн нет такого понятия как «супружеская измена», потому что супругов нет, свободные отношения, как в утопии Рака Россэ. Здесь никто никого не ревнует, разве что хэлдрин, их тут немного; ну и людям, то есть, ханта-арьен, как их тут зовут, чтобы отличать от Верхних, немного непривычно. Но ты не волнуйся, Иртиль только со мной, у него нет других женщин.
Астриль только развела руками: ваше дело, живите, как хотите.
- Но я бы не смогла жить вот так, - сказала она, - ладно ещё общая ванная и сортир, но полное отсутствие окон! Подземелье, не поймёшь, который час! А который, кстати, час? Я бы хотела сходить на концерт «Мёльтихииры».
- А ты не устала? Сейчас довольно поздно по здешним меркам, около пяти утра.
- Ох! Устала, но, если я не услышу «Мёльтихииру» вживую, никогда себе не прощу. И потом я хочу увидеть третью станцию.
- Вещи оставь тут, мы с тобой переночуем в нашей комнате, а Иртиль с Айохити пойдут в большой зал с гостями.
- Ой, я не хочу причинять неудобства твоей семье…
- Ну что ты! Иртиль привык жить в общей комнате с другими строителями, а Айохити только рад будет подольше повозиться со своими товарищами. Спасибо, кстати, за подарки, он будет страшно рад тетрадям и прочему. Знаешь, мне так странно, что мой сын так быстро растёт, не по дням, а по часам, как сказочный богатырь. Если бы он был обычным человеческим ребёнком, то только бы говорить научился, а он уже стихи пишет получше, чем я.
Сёстры вышли из жилого отсека и спустились на станцию. Скоро подошёл поезд, заполненный желающими посетить концерт. Третья станция называлась Сияние Бесконечного Света, и она была сплошь украшена зеркальными мозаиками, в которых действительно отражался и играл свет маленьких светильников. Это было так нереально красиво, что у Астриль захватило дух от восхищения. Она знала из истории искусств, что триста лет назад был в Тиверлине построен храм, украшенный подобным образом, но был варварски разрушен во время Третьей революции, и не восстановился.
В торце зала была установлена сцена, и музыканты на ней уже начали своё выступление. Близко подойти не удалось, потому что к самому началу они опоздали, но акустика была отличная, тем более что артисты использовали микрофоны, усилители и колонки, как на настоящем рок-концерте. Всего участников было шестеро: гитара, бас, клавишник, скрипач, ударник и вокалистка. Одевались они примерно так же, как и человеческие рокеры: чёрная кожа, балахоны, заклёпки, цепи. Волосы у вокалистки оказались чёрными, а глаза ярко-жёлтыми; маленького роста, но невероятно энергичная, она быстро перемещалась по сцене, и её мощный оперный голос разносился под сводами зала. Гитарист, скрипач и клавишник были типичными квэйлами со светлыми волосами и зелёными светящимися глазами. На басу играл мощный небритый хэлдро с татуировками, покрывавшими его голые мускулистые плечи, а за барабанной установкой сидела рэйли. Не то что бы Астриль видела много рэйли в своей жизни (как раз наоборот, никого кроме Ирьо), но удивилась, что те бывают и женщинами тоже. Барабанщица была одета в сине-красный комбинезон наподобие того, который носил Ирьо, только сплошь украшенный металлическими заклёпками и шипами, короткие красные волосы торчали в разные стороны, а когда она улыбалась (скорее, скалилась), было видно, что зубы у неё металлические.
Песни все оказались незнакомыми для Астриль, но невероятно трогали за душу. Девушка забыла про свою усталость, приплясывая и размахивая руками, как и многие вокруг. Она жалела, что хоть и стала понимать смысл текстов, но не может подпевать им.
Когда отзвучал завершающий аккорд, Астриль повернулась к Лиине. Та стояла у колонны и улыбалась, видимо, она не слишком любила такой жанр музыки, но оставалась тут ради сестры. Скоро с ним подошли Иртиль, Асмир и восторженно прыгающий вокруг него Айохити.
- Похоже, ты нашёл себе наставника для «Дней Верха», - улыбнулась Лиина, обнимая сына, - осталось подождать ещё полгода, пока ты подрастёшь и станешь готов выйти на поверхность.
- Мама, уважаемый Айорэйли Мё-Тьирни обещал показать мне аномалии Арвайда! – заявил мальчик.
- Непременно. Но тебе сперва нужно как следует научиться генерировать разряды, а то твой наставник жаловался мне, что ты ленишься.
- Я научусь! – пообещал Айохити.
Сквозь толпу не без труда протолкался Ирьо, окружённый кучкой восторженных юных квэйлинок, одна из которых вцепилась в левый локоть рэйли и не хотела отпускать.
- Я думаю, что мне нужно поискать место для ночного… точнее, дневного, отстоя, - проговорил он, хотя в лице читалось явное «спасите меня!»
- Вы можете расположиться с нами в гостевой, - сказал Иртиль, - но, если вы предпочитаете отдыхать в виде поезда, у нас есть своё депо. Правда, оно под землёй, потому что используется для наших метропоездов.
- Я согласен! – быстро ответил Ирьо.
- О, уважаемый Грозящая Молния, вы вполне могли бы передневать в нашей комнате! – запищала квэйлинка, по-прежнему висящая на его руке, - мы спокойно разместимся и на полу.
- Нет-нет, я не терплю замкнутых помещений! – Ирьо безуспешно попытался вырваться.
- Как вам будет угодно! Мы проводим вас до депо! – хором пообещали квэйлинки.
- Вот так и становятся легендарными и почитаемыми тори-энн, терпи, Ирьо, - ехидно подмигнул Асмир.
Астриль с Лииной отправились в жилой отсек. К счастью, в общий душ, разделённый на мужскую и женскую половины, очереди не было, поэтому Астриль удалось спокойно помыться и почистить зубы.
- Это всё потому, что квэйлы предпочитают не мокнуть, - засмеялась Лиина, - душевые сделаны не для них, а для ханта-арьен и хэлдрин.
- Серьёзно? – удивилась Астриль, - неужели они… не пачкаются?
- Нет, их физиология во многом отличается от человеческой. Вода может вызвать короткое замыкание. Они скорее протираются техническими жидкостями. И пахнут они совсем не как люди. Вообще, конечно, это было довольно странно поначалу, - Лиина смущённо хихикнула, - но потом стало привычно. Поэтому больше всего мы тут боимся затоплений.
Они сидели в своих кроватях почти как в детстве и юности, когда делили одну комнату на двоих, Лиина выключила освещение, но витраж продолжал слабо светиться; теперь «окно» показывало ночную площадь и море, а вместо солнца над ним светила Осса.
- А ты так и не выбрала себе того, кто тебе по сердцу? – спросила Лиина.
Астриль пожала плечами, хотя в темноте этого не было видно.
- Нет. Знаешь, мне кажется, что быть женой и хозяйкой – это не моё. Просто не могу представить себя в этой роли. А потом… Мне кажется, я не смогу полюбить никого из мужчин так, как ты любишь Иртиля. Есть, правда, кое-что другое… Как бы сказать, но, боюсь, это прозвучит очень странно.
- Неужели в этом мире осталось ещё что-то не странное? – засмеялась Лиина, - говори, как есть, я пойму.
- Есть кое-кто, кого мне очень бы хотелось встретить хотя бы раз, - проговорила Астриль, - просто увидеть его глаза, улыбку. Мне больше ничего от него не нужно, просто убедиться, что у него всё хорошо. Он не человек.
- Я так и подумала.
- Он торинн. Тот самый, который спас меня от ареста. Вроде бы его зовут Соллиайро Алая Комета.
- О, уважаемый Соллиайро! Да, он достоин почитания. Жаль, он не мог присутствовать на нашем празднике. Он вправду удивительный.
- Когда мы ехали сюда, мы увидели его проезжающим через Оссэриор. Ты можешь сказать, что моё желание сбылось: я его увидела. Но мне хотелось бы всё-таки пробыть рядом чуточку дольше… Может быть, перекинуться парой слов. Скажи, Лиина, если Соллиайро продолжает работать на людей, можно ли просто купить билет и поехать на нём? Это не будет… кощунственно?
- Что ты, он же поезд по сути своей. Если он возит людей, значит, ему нравится эта работа. Только вот, когда берёшь билет на экспресс, никогда не узнаешь, какой именно из поездов выполняет рейс. Попробуй. Только билеты довольно дорогие, это же скоростной поезд, не просто электричка.
- Что ж, попытаю счастья… Ох, только бы не перепутать день с ночью!
Астриль повернулась на бок и попыталась уснуть. Она даже провалилась в сон, но потом проснулась, ощущая, что ей очень некомфортно в подземке. Несмотря на работающую вентиляцию, ей постоянно казалось, что воздуха не хватает. Сны снились неприятные: то про воду, которая заливает подземелья, то про бесконечные лестницы, по которым она пытается выбраться на поверхность, но никак не может найти выход. Всё-таки Астриль никогда не смогла бы как Лиина уйти жить под землю, это было немыслимо. Даже если бы пришлось спасать свою жизнь, Астриль казалось, что она предпочтёт умереть на поверхности, нежели жить в метро, не видя ни неба, ни солнца, ни Оссы, ни облаков, не замечая смены времени суток и времён года… Она никогда не станет Дитя Ночи, а останется Дитя Дня.
В какой-то момент ей стало невыносимо до слёз, и чтобы не разрыдаться позорно в подушку, Астриль встала, оделась и вышла, плутая по коридорам, на платформу станции метро. Очень хотелось подняться на поверхность, но обнаружила, что эскалатор отключен, и свет на нём не горит. Скорее всего, выходы тоже заперты, всё-таки это было не просто метро, а укрытие народа, так долго подвергавшегося гонениям со стороны людей.
Астриль уселась на скамейку, задумавшись. Не от хорошей жизни эти симпатичные и талантливые существа живут, не видя дневного света. Нужно сделать так, чтобы в Аррэле навсегда пропали предрассудки и взаимная ненависть, и два разумных народа наконец-то протянули друг другу руки. И она, Астриль, сделает всё, что в её силах. Напишет не одну, а множество книг, и в каждой расскажет о квэйлах людям, и о людях – квэйлам.
- Не спится? – раздался над её головой знакомый голос.
Астриль вздрогнула и увидела Асмира.
- Аррахэ! Ты меня напугал! Не надо так подкрадываться!
- Прости, - Асмир уселся рядом, - мне тоже не спится, я всё-таки привык жить по-дневному, и режим у меня сбился. Сейчас около четырёх часов дня.
- Ох, я же хотела взять билет на экспресс до Теноры! – воскликнула Астриль.
- Сегодня ты вряд ли успеешь, здесь подъём и открытие метро в шесть вечера по Верхнему времени, а экспресс ходит три раза в сутки. Думаю, придётся нам выбраться на поверхность перед самым закрытием в семь утра.
- Надеюсь, Ирьо не слишком страдает от повышенного внимания к своей особе, - улыбнулась Астриль, - у него появилась куча поклонниц.
- Ну, в самом худшем случае они замучают его своими стихами, и, в отличие от благородных тори-энн, Ирьо Грозящая Молния возненавидит поэзию до конца своих дней…
Они посмеялись немного, поболтали и отправились в жилой отсек, чтобы их не стали искать.
Вечером жители хэннета просыпались и начинали разбредаться по своим делам. Кто-то работал в метро, кто-то отправлялся на разведку наверх, были и такие, которые вечерами работали на поверхности. Лиина объяснила, что теперь времена изменились, и люди стали относиться к квэллиэн иначе. Наиболее лояльные брали их на работу, и благодаря этому экономика квэллиэн стала налаживаться.
- Раньше мы жили на нелегальном положении и были вынуждены выгрызать себе право на существование любыми способами, - рассказал Иртиль, - не гнушались сотрудничать с человеческой мафией, им, как ни странно, было всё равно, с кем работать. Сейчас, конечно, большинство подобных контактов прекратилось.
Лиина показала Астриль мастерские, где она работала над витражами, и один из них Астриль даже сделала сама под чутким руководством.
- Всё это напоминает мне школьные годы, - сказала вдруг Астриль, - когда мы прятались в убежище, опасаясь ядерной угрозы.
Потом она вызвалась отправиться наверх, в город, за продуктами. Часть общины всё-таки состояла из тех, кому они необходимы. Вместе с Астриль отправился Ирьо как самый грузоподъёмный, как он выразился. Астриль, правда, подозревала, что он хочет удрать от поклонниц.
- Ну и как ты провёл время в депо? - спросила Астриль, - сильно отличается от того, где ты живёшь?
- Ужасно тесно, - пожаловался Ирьо, - метропоезда гораздо ниже наземных, хорошо, что депо оборудовано в просторном помещении, а в тоннель я бы не пролез. Не представляю, как они тут живут и работают. Мне удалось пообщаться с тем электропоездом, который живёт у квэйлов, он и несколько других были списаны у людей, а квэйлы спасли их от утилизации. Поэтому они страшно рады.
Наверху шёл дождь, холодный, какой обычно в Мейо бывает разве что в январе. Астриль отчаянно ёжилась и куталась в свою куртку. О том, чтобы погулять по району и осмотреть его даже речи не шло. Ордхэнн был одним из промышленных центров Аррэла, и строился под утилитарные нужды, здесь не было ни дворцов, ни вилл, ни усадеб, из всей старинной архитектуры оставались только красно-кирпичные заводские постройки с торчащими вверх трубами да водонапорными башнями. За ними высились громадные новые бетонные корпуса. Широкие проспекты были застроены типовыми серыми многоэтажками, немного напоминавшими аналогичные дома в Мейо, но на фоне пасмурного осеннего неба они казались слишком унылыми.
Пока Астриль выгружала продукты из тележки супермаркета в пакеты, Ирьо притащил откуда-то зонтик. Самый обыкновенный чёрный мужской зонтик-автомат.
- Держи, - сказал он, - ты не привыкла ходить с зонтом дома, а тут без него не обойтись.
- Ох, Ирьо! - девушка всплеснула руками, - спасибо! Но откуда?
- Директор Сорайдан дал мне немного денег на карманные расходы, - ответил рэйли, - он решил, что раз я отвозил его посылку в Оссэриор, мне могут понадобиться деньги. Но зачем мне карманные расходы, я же поезд. Разве что делать подарки друзьям.
Астриль растроганно кинулась обнимать Ирьо.
- Ты замечательный! - воскликнула она. - Невероятный друг! Не удивляйся, что квэйлы так тебя осаждают, они чувствуют добро и благородство на расстоянии.
Ирьо смущённо потупился.
- Нет, - сказал он, наконец, - квэйлы мне так рады только потому, что я поезд. Будь на моём месте любой другой, они радовались бы также.
- А поезда разные по характеру? - спросила Астриль, открывая зонт над головой, - у меня-то мало знакомых среди них, точнее, считай, что кроме тебя вообще нет.
- Конечно, разные, - кивнул Ирьо, - как и люди. Большинство из тех, которые в нашем депо, предпочитают делать вид, что они простые механизмы, которые не пробудились. Им попросту неинтересен мир вокруг, неинтересны люди, неинтересна музыка, здания, солнце. Они ездят по маршруту, который за них выбирает кто-то другой. Туда-сюда, и так всю жизнь. И их это устраивает, они просто не хотят иначе.
- Надо же, - пробормотала Астриль, глядя на то, как фонари отражаются в лужах, - а ведь многие люди точно такие же: ничем не интересуются, просто ходят на работу туда-сюда всю жизнь, и им тоже безразлично солнце, музыка и другие люди. Многие даже за пределы своего района не выбирались, им просто этого не нужно.
- Ну и чем они тогда отличаются от механизмов? - удивился Ирьо.
- Наверное, тем, что смотрят телевизор, - пошутила Астриль.
После часа ночи Астриль чувствовала, что её страшно клонит в сон, всё-таки жить не по привычному графику было очень тяжело. Лиина проводила её в комнату, дав возможность отдохнуть. В семь часов утра, когда у квэйлов, напротив, все ложились спать, Астриль и её друзья, поблагодарив радушных хозяев, отправились домой. Ирьо тащил целую сумку подарков, которых надарили ему восторженные поклонницы.
- Они все клялись мне в любви и умоляли о встрече, - вздохнул он, - нет, они вправду славные, но я ведь не сделал ничего особенного... Да и что я могу сделать им хорошего в ответ?
- Если приедут в Мейо, прокати их ночью до курорта, - хмыкнул Асмир, - большего ничего и не требуются. Ты их кумир, они просто рады самому твоему существованию.
Астриль договорилась с друзьями, что она попытает счастья и возьмёт билет на экспресс, а они станут добираться тем же способом, каким ехали сюда: искать попутный тепловоз до Оссэриора, а там уже ночными путями потихоньку до Мейо.
- Только не вздумай бродить в одиночку по незнакомым районам! - заявил Ирьо, - мало ли каких нравов тут грузовики. Ну и мы не можем быть уверены, что у них тут не водятся хищные трамваи.
- Не волнуйся, Ирьо! Я просто поеду домой на поезде... Не вздумай ревновать, ты тоже хороший поезд, просто мне очень хочется встретить Соллиайро.
- Встретимся в Мейо! - помахал на прощание Асмир.
***
Астриль отправилась на Ордхэннский вокзал. Он был довольно старым и мрачным, особенно в такую пасмурную и унылую погоду. Астриль посмотрела расписание, цены, и поняла, что билет до конечной станции в Теноре, куда идёт экспресс, вылетит ей в копеечку. Скоростные поезда предназначались для поездок обеспеченных деловых людей, которым очень дорого их время, а простые горожане катались на обычных электричках с многочисленными пересадками с одной районной железной дороги на другую, неизбежными ожиданиями в час-другой и возможными опозданиями.
Поэтому Астриль взяла билет только до Оссэриора, а дальше рассчитывала добраться на электричках. Предвкушая поездку, она взяла стаканчик кофе в автомате и отправилась на платформу экспрессов. Здесь не было суеты, чинно прогуливались хорошо одетые люди в классических костюмах с кожаными дипломатами, дефилировали дамы в изящных пальто с меховыми воротниками, очень похожие на её мать. Будь живы её, Астриль, родители, они наверняка бы тоже могли оказаться среди этой чопорной публики. Да и сама она, сделавшись каким-нибудь научным сотрудником Музея Высоких Искусств или автором книг по искусству или преподавателем Университета, бродила бы сейчас по платформе, держа в руках изящный клатч из крокодиловой кожи, цокая каблучками лаковых сапожек. Хотела бы Астриль жить такой жизнью? Как знать? Если бы профессор Тармен не принялся бы оказывать ей знаки внимания, наверняка Астриль уже благополучно закончила бы Университет и нашла бы работу не в депо среди ржавчины и машинного масла. С другой стороны, тогда она не встретила бы Асмира и Ирьо, которые сделались ей родными. Значит, всё, что ни сделала судьба, оказалось к лучшему.
Счастье не зависит от того, научный ты сотрудник или слесарь, счастье заключается в друзьях рядом, в умении радоваться каждому дню, в мирной жизни и отсутствии комендантского часа, в возможности читать те книги, которые хочешь, писать книги, которые хочешь, не опасаясь, что тебя могут за это арестовать и посадить в тюрьму, в уверенности в завтрашнем дне, который ты встретишь на залитом солнцем проспекте, а не подземелье бомбоубежища.
Поезд должен был подойти уже через минуту, и Астриль страшно нервничала, кажется, даже больше, чем спускалась в квэллийское метро. Узнает ли её Соллиайро? Может быть, и нет, в конце концов, он большая знаменитость, многое повидал, наверняка знал подпольщиков вроде Ремаля Ратта, которые действительно рисковали жизнью, писали прокламации и революционные поэмы, не то что она... Кто она такая, собственно, чтобы торинн её запомнил? Просто обывательница, горожанка, испуганная девчонка, которая почти случайно спрятала в сумке запретную тетрадку.
А что, если он и узнает, но никак не среагирует? Мало ли у знаменитого торинна поклонниц? Вон, на Ирьо квэллийки едва ли не гроздьями висели, а он не знал, как от них отделаться, потому что его тяготило их внимание. Если ты кому-то нравишься, вовсе не обязательно, что это взаимно.
Но, наверное, больше пугало Астриль вот что: ну сядет она в вагон, а это будет самый обычный вагон, и всю поездку она не ощутит вовсе, что поезд - живой. Ей много раз снились похожие сны, что она видит Соллиайро, его красные борта с белыми самолётиками, подходит ближе, но выясняется, что он не разумный, не живой, а обычный бездушный механизм... И это отчего-то было очень страшно, и Астриль просыпалась в холодном поту.
Сердце девушки колотилось как бешеное, руки, в которых она держала свой билет, вспотели... Вдалеке замаячил яркий прожектор, прорезая утренние сумерки...
Поезд, который подошёл, оказался белым. Обычный экспресс с широкой золотой полосой вдоль борта, не Соллиайро Алая Комета.
Астриль показала проводнику билет и паспорт, шагнула в вагон, уселась на место, указанное в билете - у окна. Ей хотелось заплакать от разочарования, но это было бы совсем глупо. Переглотнув тяжёлый комок в горле, девушка уставилась в окно, наблюдая, как мелькает за ним хмурый осенний городской пейзаж, и одна промзона сменяет другую, мелькают за стенами домов горы, то появляясь, то скрываясь за завесой дождя.
Ближе к Оссэриору тучи поднялись выше, среди них замелькали просветы, дождь прекратился, и солнечные пятна принялись расцвечивать серый бетон домов. Астриль понятия не имела, был ли этот поезд, на котором она ехала сейчас, живым и разумным, торинном или обычной скоростной электричкой; ей это было безразлично, потому что это не Соллиайро.
На вокзале в Оссэриоре Астриль вышла и зашагала по платформе в сторону кассы, а поезд поехал дальше своим привычным маршрутом.
Вокзал стоял на крупном железнодорожном узле, через район шли многочисленные пути с севера на юг. Астриль забралась на пешеходный мостик, протянутый над огромной сортировкой, и вот тут-то и дала волю слезам, зная, что её всё равно никто не видит. Как глупо реветь тут из-за того, что ты просто не встретила своего кумира! Она злилась на саму себя; кажется, так сильно она не плакала даже после смерти отца, а тут просто, считай, каприз. Астриль даже топнула ногой от досады, но слёзы продолжали литься, словно в детстве. Вот только в детстве всегда над ухом звучал строгий приказ мамы: "Не реви! Прекрати немедленно, не позорь меня перед людьми!" А теперь то же самое она говорила сама себе.
- Ты расстроена? - спросил кто-то совсем рядом.
Астриль так испугалась и растерялась, словно в слезах и вправду было что-то неприличное, она прикусила губу и подняла глаза. Нет, это не могло быть правдой! Этот голос... Это лицо прекрасной античной статуи, исполненное величавого спокойствия и при этом - какой-то затаённой грусти. Янтарные глаза, длинные тёмно-красные волосы ровно в тон к его плащу с белым логотипом в виде самолётика... Астриль показалось, что она сошла с ума, раз видит Соллиайро прямо перед собой. Не в силах ответить, она кивнула.
- В прошлый раз я не спросил, как тебя зовут, - сказал торинн, - должно быть, это было с моей стороны невежливо.
- Я Астриль Кент, - с трудом выговорила она, едва держась, чтобы не упасть в обморок, - я знаю, вы - Соллиайро Алая Комета. Простите...
- Верно, - торинн кивнул, - сегодня у меня выдался выходной. Ты хотела прокатиться со мной, но пришёл другой поезд, и это тебя огорчило...
Астриль даже закрыла лицо руками, ей казалось, что щёки у неё стали такими же красными, как плащ Алой Кометы.
- Простите, - придушенно пискнула она, - я веду себя как ужасная дура!.. - Астриль стало ещё более неловко от того, что торинн (как и прочие техноиды) умеет читать мысли, и врать ему бесполезно.
- Вовсе нет, это не глупо плакать от сильных эмоций, - Соллиайро приблизился к девушке и осторожно обнял её.
"Это сон! - мелькнуло в голове у Астриль, - Ведь не может же быть такого на самом деле!"
Она осторожно взглянула на Соллиайро, проморгавшись от слёз. Тот улыбался, и Астриль поняла, что не нужно ничего ему объяснять, он всё уже понял сам.
- Ты хотела прокатиться, - сказал он, - я здесь не по работе, но могу предложить тебе добраться туда вместе со мной, если ты не торопишься.
- Ох, конечно! То есть, конечно, хочу! Но мне так неловко, что я, наверное, докучаю вам. Мне рассказали, что вы большой учёный и вообще...
- Не докучаешь, если нам по пути, - улыбнулся торинн, привычно кладя ей ладонь на плечо, - пойдём, нужно найти пятнадцатый путь, он сейчас свободен. То место находится недалеко отсюда.
Они спустились с моста на одну из абсолютно пустых платформ. Соллиайро спрыгнул на пути и через мгновение принял облик электропоезда. Выглядел он примерно так же, как и прочие экспрессы: гладкие лаковые борта, обтекаемая форма кабины, похожая на нос реактивного самолёта, его отличал лишь красный цвет.
Астриль шагнула в вагон и уселась на место у окна, Соллиайро тронулся в путь.
- Ты даже не спрашиваешь, куда мы едем, - его голос раздался из динамика, - главное, не верь точно так же всем прочим ториннам, некоторые из них могут оказаться коварными...
- Я верю только вам! - горячо ответила Астриль.
Вагон аэроэкспресса оказался изнутри таким же, как и у белых его собратьев, только бордовая обивка сидений была украшены узором из белых самолётиков.
- Мы едем в аэропорт Оссэриор, - проговорил Соллиайро, - тот самый аэропорт, куда я ходил каждый день до того, как его закрыли. Всякий раз, когда у меня выходной, а он бывает у меня раз в месяц, я приезжаю по утрам сюда.
- А туда можно попасть? - удивилась Астриль, - кто-то говорил, что там сейчас аномальная зона...
- Верно, там теперь сианар. Люди не смогут туда попасть, если у них дурные намерения или праздное любопытство. Ты, наверное, знаешь сказку про принцессу, которая сто лет спала в замке, окружённом кустам шиповника?
- Да, само собой!
- Этот сианар сделал я именно по образу той сказки.
- Зачем? Аэропорт и так закрыт.
- Скоро увидишь.
Постукивая колёсами на стыках, поезд летел мимо городских стен, оставляя позади жилые кварталы, промзону и дачные посёлки. Вокруг простирались жёлтые осенние поля, за которыми виднелись горы, покрытые золотистым осенним лесом.
"Вот почему Оссэриор называют золотым, - подумала Астриль, - как же это красиво!"
Рельсы повернули, поезд сбавил скорость, и скоро за его окнами замелькали невысокие здания, отделанные золотистым зеркальным стеклом; на крыше красовалась потускневшая надпись "Аррэл. Оссэриор" — это и был аэропорт.
Аэроэкспресс заехал под крышу павильона и остановился. Астриль вышла из вагона, и тотчас Соллиайро встал рядом с ней в человеческом виде.
- Идём, - он кивнул головой, веля следовать за собой.
Астриль то и дело крутила головой вокруг. Пустые своды аэровокзала, когда-то роскошного и вычурно оформленного в золотистых тонах, действительно напоминали ей дворец спящей принцессы. Сквозь стеклянную крышу проникали солнечные лучи, и пылинки кружились в них словно в калейдоскопе. Здесь не было запаха тлена или затхлости, все стёкла в здании казались целыми, всё оставалось нетронутым и таким, словно вот-вот распахнулся двери со стороны лётного поля, и в огромный внутренний зал, весело гомоня, войдут путешественники, вернувшиеся с солнечных южных островов.
Соллиайро уверено распахнул двери, и они с Астриль оказались на перроне, за которым виднелись две взлётные полосы. Аэропорт был пуст, и даже вездесущие птицы не посещали его. Соллиайро прошёл мимо перрона и свернул к огромному зданию ангара с широкими воротами. Остановившись у ворот, он прикрыл глаза.
- Знаешь, Астриль, - проговорил торинн, - есть кое-что, в чём мы с тобой очень похожи. Ты вспоминала обо мне и очень хотела встретить снова. Не для какой-то выгоды, а просто потому, что я существую на этом свете...
Астриль снова почувствовала, что краснеет, ей никак было не привыкнуть к этому свойству технооборотней улавливать те оттенки мыслей и чувств, которые порой она сама не смогла бы сформулировать лучше.
- Для меня в этом мире тоже есть подобное создание, - продолжил Соллиайро, - я увидел и полюбил его ещё тогда, когда меня не звали ни Алой Кометой, ни Соллиайро, я был просто одним из шестёрки аэроэкспрессов, доставляющих пассажиров в аэропорт и обратно. Это напрасно думать, что мы до Пробуждения были мёртвыми и безжизненными механизмами, нет, душа у всех нас была всегда, просто она не бунтовала против человеческой воли. Очень часто, проезжая под глиссадой аэропорта, я видел самолёты, взмывающие в небеса; они вдохновляли меня двигаться так же легко, плавно и быстро. И был среди них один особенный, который мне хотелось увидеть чаще других. Я не знаю, что думал про меня этот самолёт, замечал ли он меня вообще, может быть, им, крылатым созданиям, вообще нет дела ни до чего земного...
Торинн взялся за створку двери и отворил её, поманив Астриль за собой. В ангаре было темно, свет просачивался сквозь щель в открытых воротах, выхватывая из темноты что-то белое... Когда глаза девушки привыкли к темноте, а может ещё и благодаря магии её друга Ирьо, Астриль увидела, что в ангаре стоят самолёты. Тот, который находился ближе всего к воротам, был целиком белый, очень изящный, с тремя двигателями в хвостовой части и маленькой красной кометой на киле.
- Какой красивый, - восхищённо проговорила Астриль, она ни разу в жизни не видела самолёт вблизи.
Соллиайро приблизился к самолёту и осторожно дотянулся рукой до его гладкого борта. Лицо у торинна было одновременно и печальное, и одухотворённое.
- Но почему он... - Астриль не закончила фразу, до неё внезапно дошло, отчего у Соллиайро всегда такие грустные глаза.
Самолёт не пробудился. Он оставался самолётом, молчаливым красивым созданием, замершим в ангаре, как спящая принцесса из сказки. Он не принимал человеческого облика, не мог выйти отсюда, улыбнуться друзьям, сбежать в неведомые края...
Соллиайро постоял немного рядом с самолётом, касаясь его рукой; глаза у торинна были закрыты, может быть, он мысленно говорил что-то своему молчаливому другу. Потом Соллиайро подошёл к Астриль.
- Ты человек, я завидую тому, что ты можешь плакать, если тебя переполняют эмоции. Люди плачут от горя или от радости, когда им больно или, напротив, слишком хорошо. Я поезд, и я не могу плакать, мне не дано. Но когда я здесь, меня тоже переполняют эмоции.
Астриль тотчас почувствовала, как в глазах защипало. Тоска Соллиайро передалась ей, и девушку захлестнула волна странных эмоций, в которых звучали одновременно и любовь, и грусть, и отчаяние, и надежда.
- Как его зовут? - спросила Астриль.
- Люди не дали ему имени, я называю его Алая Комета. Должно быть, я думал о нём слишком громко, раз уж потом квэллиэн так назвали и меня самого. Что ж, должно быть, это теперь связывает нас вместе.
Они вышли из ангара, Соллиайро плотно притворил створку ворот, и оба зашагали к зданию аэровокзала.
- Почему Алая Комета не пробудился? - спросила Астриль.
- С тех пор, как случилась на Орне ядерная катастрофа, самолёты перестали летать, - сказал торинн, - во-первых, люди боялись радиации, которая некоторое время держалась в воздухе, во-вторых, стало особо некуда. В ближайшие страны можно добраться поездом или по морю, а те, которые за океаном, после атаки на Скирталл и Нантхон прекратили с Аррэлом всякое взаимодействие.
Я не знаю наверняка, могу лишь предположить: когда начался Фауран, техника обрела собственную волю для того, чтобы помешать людям впредь творить зло и разрушать планету. Но у всех тех, кто обрёл разум, был смысл жить и двигаться. Самолёты не могли снова подняться в воздух, поэтому остались как есть. Я прекрасно понимаю это: если вся твоя жизнь — это полёт, какой смысл жить дальше, если ты не можешь оторваться от земли?
- Но ведь не может быть, чтобы это стало навсегда! - воскликнула Астриль, и её звонкий голос отразился этом от пустых стен. – Я верю, что в скором времени люди поймут, что летать стало безопасно, и снова откроют аэропорты! Самолёты поднимутся в воздух и пробудятся! Я верю, и многие другие тоже верят в это!
Соллиайро на секунду остановился, и лицо его озарилось.
- Я тоже верю. Пробуждение ещё не завершилось. Каждую минуту в Городе, да что там, на всей планете, просыпается новый разум, я чувствую это. Знаешь, мне абсолютно всё равно, будет ли Алая Комета принимать человеческий облик или нет, захочет ли он увидеть меня, встретиться со мной и заговорить… Я желаю лишь одного: увидеть, как он снова поднимается в небо, тогда я буду точно уверен, что он счастлив.
Они вошли на территорию железнодорожного терминала и двинулись в обратный путь. Астриль знала: ей не нужно ничего рассказывать Соллиайро о своих страхах и сомнениях, достаточно лишь сосредоточиться на этом, и он услышит. Всё время поездки она ощущала его тёплую спокойную ауру, которую невозможно было бы перепутать ни с чьей другой.
Когда они прощались на мосту оссэриорского вокзала, Астриль только лишь подумала о том, как хочется ей обнять торинна, как тот сам раскрыл объятья.
- Пожалуйста, берегите себя! – сказала Астриль. - Я не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь ещё, но я хочу лишь знать, что вы есть, и с вами всё в порядке.
- Спасибо тебе, - торинн отстранился и внимательно взглянул ей в глаза, - я тоже не забуду о тебе, мой маленький далёкий друг.
***
Уже почти стемнело, когда Астриль вышла из электрички на Приморском вокзале в Мейо. Девушка очень устала, ломило спину и затёкшие колени. Но она была счастлива, потому что знала, о чём будет её следующая повесть. Две фигуры отделились от стены и зашагали ей навстречу.
- А вот и наша путешественница вернулась! – услышала Астриль радостный голос Асмира, - надо же, оказывается, скоростные экспрессы теперь ходят так медленно, что мы доехали сюда быстрее, и ждём уже два часа… Что ж, я проспорил.
- Я так и знал, что Астриль решит отправиться гулять одна по Городу! – воскликнул Ирьо, - а я, между прочим, просил тебя не делать этого.
- Не волнуйся, Ирьо, я была не одна.
Астриль побежала навстречу друзьям и крепко обняла каждого из них.
- У меня есть далёкий друг, который поведал мне свою историю, красивую и печальную. Но ещё я счастлива, что у меня есть вы двое.
Ирьо подхватил её рюкзак, и все втроём они зашагали по ярко освещённому проспекту.
Июнь-август 2026
Слушая песню рельсов
© Copyright: Тотенфогель, 2026
Свидетельство о публикации №226081601382
Свидетельство о публикации №226081601382
Рецензии