Неоконченная повесть

         Всю ночь за окнами дачи, то нарастая, то ослабевая, шумел ветер, и сыпал снег. Но несмотря на непогоду, Илья Николаевич, моложавый и быстрый в движениях мужчина лет шестидесяти, с умными, немного усталыми глазами, проснулся утром в хорошем настроении. Сегодня днём на дачу должен приехать сын, и Илья Николаевич хотел показать ему новую повесть. Книга удалась. Это будет лучшее из того, что написал он за последние два года. Осталось дописать последнюю главу.
         
         Герои его повести прошли по дорогам войны и прожили трудную жизнь. Им помогала любовь, которая победила смерть. Одно небольшое издательство взялось за публикацию этой книги. Но сначала повесть должен был оценить сын. Он был серьёзный человек, работал в администрации города. Его уважали и ценили.
         
         Утром Илья Николаевич решил почистить дорожки около дачи, - вместо зарядки. Потом насыпал крошки в кормушки для птиц, наскоро позавтракал и стал ждать сына. На огонёк забежал сосед, одинокий пенсионер, большой любитель поговорить про жизнь за бутылкой водки, но писатель не держал на даче спиртное. Иногда побаливало сердце.
         
         Сын приехал как раз к обеду. Привёз отцу продукты и последние городские новости. С радостью глядя на сына, на его загорелое молодое лицо с ясным, решительным взглядом человека, который знает, чего хочет, Илья Николаевич гордился им. Тут он и вручил сыну новую повесть. Для удобства чтения она была предварительно распечатана на принтере.
         Не прошло и часа, как сын с недовольным видом вышел из своей комнаты.
         
         - Ты собираешься это печатать? - протягивая отцу повесть, озабоченно спросил он. Илья Николаевич с тревогой посмотрел на сына и бережно взял повесть в руки.
         - Неужели, прочитал? Я хотел бы узнать твоё мнение.
      
         - Отец, зачем ты пишешь о специальной военной операции? Почему ты не можешь отправить своих героев покорять Северный полюс, осваивать бескрайние просторы Сибири или Дальнего Востока? Сейчас не время писать о войне.
         - Ты ошибаешься. Я считаю, что СВО - важная тема для творчества, - не сдавался писатель.
      
         - Не слушай, что тебе говорят ваши литераторы. Я знаю, о чём думают те, кто наверху. Многие из них смотрят на запад. Говорить-то, они говорят, но с холодным выражением лица. И не каждому писателю разрешено писать про войну. Что-нибудь напишешь не так, и можешь оказаться надолго в местах отдалённых. Если не думаешь о себе, так хоть обо мне подумай. Ты испортишь мне жизнь. А я нахожусь в резерве на выдвижение, как молодой специалист.
      
         - Не ожидал от тебя таких слов, - хмуро произнёс Илья Николаевич. - Как ты не понимаешь? Ведь кто-то должен написать правду о нашей жизни, чтобы через много лет люди знали, как мы жили, страдали и любили в эти трудные времена. Жизнь сохраняется только в книгах.
      
          - Твоя правда никому не нужна! Посмотри на соседа, - кроме бутылки ему ничего не надо. Извини, отец, - уже с нотками примирения в голосе промолвил сын. - Что думал, то и сказал. А сейчас надо ехать в город. У меня назначена важная встреча.
         
         После отъезда сына Илья Николаевич долго сидел, не двигаясь и глядя в одну точку. Сын - его гордость, надежда и опора! Не хотелось ссориться с ним из-за книги. Новая повесть уже не радовала его. Сын важнее придуманной истории.
         «Подумаешь, повесть! - раз за разом пытался он убедить себя. - Одной книгой больше, одной меньше. Гоголь сжёг продолжение «Мёртвых душ», и в мире ничего от этого не изменилось».
         
         Между тем наступили сумерки. Зимой темнеет рано. Илья Николаевич сел перед компьютером. Стараясь не думать о том, что намеревался совершить, Илья Николаевич недрогнувшей рукой удалил повесть. Потом взял распечатанный на принтере бумажный экземпляр и вышел на крыльцо. Снегопад уже прекратился. Природа замерла в предчувствии перемен. Синоптики обещали холода.
         
         Илья Николаевич развёл небольшой костёр возле крыльца, и, всё также стараясь не думать ни о чём, бросил в костёр новую повесть. Огонь багровым языком осторожно полизал листы бумаги и от нетерпения задрожал. Писатель застыл, будто в оцепенении, не веря тому, что он так просто уничтожил два года своей жизни, труд бессонных ночей и тревог.
         Стало трудно дышать, и писатель вернулся в дом. Не спеша дошёл до дивана и медленно опустился на него…
         
         Сосед, который жил в старом доме рядом с дачей писателя, видел, как по дороге проехала дорогая машина и быстро исчезла за поворотом. «Может, навестить Илью Николаевича? - подумал сосед, рассчитывая на выпивку. - Наверняка, сынок привёз бутылочку, - и не одну. Сварю картошечку, - и к писателю. Вчера он обещал, что даст прочитать свою новую книгу».
      
         Когда со стороны дачи писателя потянуло дымком, первое, что пришло соседу на ум, - наверно, Илья Николаевич готовит шашлыки. И сосед, не спеша, стал собираться в гости. Когда он прошёл через калитку, то увидел, что костёр догорел, а на снегу лежат клочки обгоревшей бумаги. Всё это показалось ему странным. Тихо покашливая, он осторожно постучал в дверь и, не получив ответа, толкнул её. Ключ оказался в двери, но дверь была не заперта. Илья Николаевич лежал на диване и не двигался. Перепуганный сосед сразу вызвал «скорую помощь».
      
         - Уважаемый доктор, спасите его, пожалуйста, - помогая тащить носилки с писателем до машины, умолял сосед. - Он - очень хороший человек! А какие книги пишет!
         - Мы сделаем всё возможное, - всё, что в наших силах, - усаживаясь в машину, хмуро сказал врач. - Надо надеяться на лучшее.
      
         Врач всегда говорил такие слова больным, когда сказать было нечего. А сосед вернулся на дачу, чтобы выключить свет в прихожей. Он услышал, как в комнате раздаются настойчивые телефонные звонки. Через какое-то время звонки умолкли. В доме воцарилась тишина…