Последнее лето. Глава 2 из 12

Ящик Пандоры.
Что-то огромное и тяжелое свалилось на пол, по звуку похожее на шкаф. Было слышно, как куча стекла разлетается вдребезги. Мы замерли, как замирают некоторые грызуны или другие живые организмы при возникновении опасности. Хоровой звон тысяч осколков обволакивал пространство над нами. Он резал слух и непроизвольно вызывал у нас сокращение мышц шеи, чтобы спрятать головы между плечами. Денис, Лиза и Юля в этот момент были похожи на черепах. Я, наверное, выглядел также, только вдобавок стоял с открытым ртом.
Через мгновение топот по потолку повторился, более тяжелый и не менее быстрый он стремительно гнался за первым.
— Ах ты... Сука... Гребаный... — глухо раздалась ругань.
Адреналин ударил мне по ушам — я услышал, как бьется собственное сердце, а кровь пульсирующими волнами приливает к голове. Тогда я облизал пересохшие губы и в полголоса вымолвил:
— Нам нужно помочь Андрею!
И не раздумывая рванулся к лестнице, но Денис схватил меня за руку.
— Вадик! Стой, твою мать! Куда ты побежал-то? Андрюха сумеет удрать, а вот нам лучше быть наготове и завести тачку.
— Откуда ты знаешь? — Я схватил со стола старый увесистый фонарик с длинной рукоятью и побежал вверх по крутым ступеням.
— Дурак упрямый, подожди меня! — вполголоса крикнул Денис мне в след. — Девчонки, ждите здесь! Вот ключи от тачки. Если начнется неразбериха, тогда сваливайте!
Быстро поднявшись по обшарканным ступеням, я толкнул деревянную дверь, и, оказавшись на первом этаже больницы, стал оглядываться по сторонам, прислушиваясь к шуму. Но шума больше не было. Стояла абсолютная тишина, еще более мрачная и бездонная, чем когда мы были на улице. Каждое мое движение, каждый шаг и бешеные удары сердца окутывали обостренный слух. Я боялся, что меня слышно на всю больницу.
За углом в конце длинного коридора на полу лежал опрокинутый стеллаж с разбитой медицинской посудой. Сзади подкрался Денис, и я показал ему жестом на место, где пробегал Андрей. Я догадывался, что, скорее всего, Андрею либо удалось удрать, либо он где-то спрятался. Иначе я не могу объяснить, куда он и его преследователь пропали.
Мы с Денисом аккуратно передвигались по темному коридору, стараясь не шуметь и прикрывая линзы фонарей ладошками. Так мы создавали что-то вроде шторок для преломления ярких лучей, позволяя свету больше рассеиваться вокруг нас, а не впереди, дабы не привлекать внимание. С осторожностью заглядывая за каждый угол, я замечал, как ритм сердцебиения учащается, капли пота стекали по лбу и щекам, от чего лицо, покрытое пылью, начинало чесаться. Навострив слух, я шел первый, осторожно перебирая ногами, и держа тяжелый фонарь наготове так, чтобы вдруг нанести удар или бросить его в неприятеля. Надеюсь, Андрей в порядке, и мы найдем его раньше охранника. В крайнем случае, постараемся договориться. Прикинемся дураками и скажем, что просто забрались сюда из любопытства. Затем извинимся и дружно свалим отсюда.
По левую и праву сторону в темноте медленно один за другим проплывали опустошенные кабинеты с перекошенными дверьми и отстающими от стен деревянными косяками. Каждая новая дверь подпитывала наш страх, и казалось, что вот-вот за этой точно кто-то сидит и поджидает нас.
Один из кабинетов был не похож на другие и отличался наличием хорошо сохранившейся деревянной лакированной мебели с золотистыми замочными вставками и петлями на дверцах. Из тонкой замочной скважины шкафа торчал миниатюрный ключик — похожий сервант много лет стоял в доме моей бабушки. Я вошел в кабинет, осторожно провернул ключ и открыл дверцу. Внутри лежал металлический ящик, а под его крышкой большая стопка бумажных рукописей и рваных конвертов.
— Тебе вот именно сейчас приспичило пошарить по шкафам? — возмущенно прошептал Денис.
Но я лишь слегка отмахнулся рукой в его сторону и продолжил копаться в ящике. Взяв случайную записку из стопки в свои руки, я направил на нее свой фонарь и принялся читать.

Дорогая моя Ксюша!
Пишу тебе уже третий день подряд. Не знаю, доходят ли до тебя мои письма, но точно знаю, что эти врачи их перечитывают. Боятся, что я сообщу тебе чего-нибудь лишнего. Мне становится все хуже, уже с трудом держу авторучку, но стоит отдать должное санитарам — они хорошо заботятся о нас и постоянно подбадривают. А прошлой ночью Дима, кажется, сошел с ума и решил напасть на них. Говорят, он один из первых надышался ядовитыми парами. Санитары даже выдали нам пижамы с нашивками, на Диминой так и написано «01», а на моей «12».
Я долго не мог уснуть из-за того, что Дима хрипел, и тогда я решил поболтать с ним. Мы вели какой-то непонятный диалог, он перескакивал с темы на тему: то вспоминал свою школьную любовь, то, как ребенок выпрашивал у меня шоколад. И с чего он только взял, что у меня есть шоколад? Если бы он у меня был, я бы, конечно, поделился. А потом Дима рассказал забавную историю о том, как однажды он спас продавца воздушных шаров от хулиганов. На городском празднике он увидел, как двое пьяниц пытаются забрать у паренька целую связку шаров. Дима, заметив несправедливость, не стерпел и встал между ними. Паренек с шарами мигом убежал, а хиленький Дима остался отдуваться. Они отделали его так, что порвали ему рукав на куртке, и ему пришлось убегать от них до самого отделения милиции. Звучит как полнейшая глупость, но он сказал, что наши доблестные милиционеры его самого приняли за хулигана и велели убраться. Ксюша, знала бы ты, как я смеялся над его историей. Он так смешно возмущался.
А потом его одолел сильный беспощадный кашель, что он даже упал на пол. Я попытался помочь ему подняться, но у меня не было сил. Дальше началось самое страшное: прибежали санитары, а Дима… Он стал кусать их… Выглядело это ужасно, бедный Дима совсем потерял рассудок. Санитары с трудом увели его, и я уснул. А сегодня я уже сам начинаю кашлять.
Я безумно скучаю по тебе, моя родная. Меня трясет от одной мысли, как ты переживаешь без меня. Я начинаю опускать руки, впадаю в отчаяние и просто умоляю их позволить мне увидеться с тобой. Но они запрещают, говорят, что это опасно для тебя и для нашей малышки. Если это действительно правда, то лучше я никогда не подойду к вам, чем позволю вам заразиться чем-то страшным. А пока я буду бороться до последнего, чтобы встать на ноги и вернуться к вам.
Вспоминаю нашу последнюю встречу: ты плакала, как плачешь каждый раз, когда я уезжаю. А было так хорошо, когда мы отдыхали на даче с твоими родителями: готовили мясо, играли с котами, купались в озере. Твоя мама все еще обижается на меня за то, что я иногда подшучиваю над тобой? Это ведь все наши с тобой шутки, я уже говорил ей. Думаю, она все-таки понимает, как сильно я люблю тебя. Поцелуй за меня нашу девочку.

От этого письма мне стало не по себе, я убрал его обратно к остальным и закрыл ящик.
Денис стоял в проходе.
— Нашел что-то важное?
— Ничего хорошего. Пошли.
Коридорный мрак впереди постепенно рассеивался, и, словно, через толщу воды в конце, где заканчивались стены, возникло едва уловимое бормотание. Я все еще боялся направить туда луч фонаря, опасаясь худшего. Из темноты постепенно вырисовывался человеческий силуэт. Мы замедлили шаг и стали пристально вглядываться.
— Не стесняйтесь парни, подходите поближе! — обратился грубый басистый голос.
Я почувствовал, как Денис застыл за моей спиной и не издавал ни звука. В голову закралась больная мысль, что он мог просто исчезнуть. Но обернуться и проверить я боялся еще больше. Огромный силуэт в конце коридора стоял неподвижно. Я сделал еще несколько коротких шагов в его сторону, и силуэт разбился на два других, более отчетливых. Один был ниже ростом, тоньше и скованнее. Другой стоял прямо за ним и выглядел гораздо крупнее под два метра ростом. Словно нависая над первым, он заговорил.
— У меня полно времени, братцы! Я могу стоять здесь с вашим товарищем хоть всю ночь. Ну… или пока он не нагадит под себя.
Теперь стало понятно — Андрей попался в здоровенные лапы придурковатого, но самого простого охранника.
— Смешно, дядь, — холодно ответил Андрей.
— Ну, подходите поближе, шпана, не бойтесь! Что это у вас там за херня в руках? — он направил взгляд в сторону Дениса, который уже успел где-то подобрать осколок стекла, и теперь неловко прятал его в руке, поджав кисть внутрь. — Вы что, хотите пораниться? А ну брось это на пол, и оба идите сюда!
Я посмотрел на Дениса, а он уставился на меня так, будто это я прятал что-то в руке.
— Вы хотите поругаться со мной еще больше? — голос охранника стал более раздражительным. — А ну выбрось стекляшку сейчас же, клоун! Иначе я тебе в руку так шмальну, что она сама вылетит, — охранник одной рукой дерзко развернул Андрея боком, и во второй руке у него обнажился пистолет, который теперь был направлен в пол прямо перед нами.
— Послушайте! — Денис демонстративно выбросил стекло. — Нам не нужны неприятности. Мы обыкновенные студенты, просто искали приключений, обыкновенное любопытство. Даже не думали, что тут так серьезно все охраняется.
Я осторожно пошел вперед, Денис двигался за мной. В полумраке я разглядел рассерженное лицо Андрея без капли страха. Зная его, вероятно, он был зол на самого себя от того, что попался. Главное, чтобы из-за своей злобы он не наделал глупостей.
— Подойди еще ближе, браток, — обратился ко мне охранник. — Оба подойдите.
Сделав еще пару шагов вперед, в блеклом свете фонарей, отражающемся от стен и пола, проявилось лицо охранника: суровое, слегка морщинистое, покрытое темным бархатом вокруг рта и до ушей, квадратное с заостренным подбородком. На короткой стрижке блестели капельки пота, смешавшиеся с пылью. Судя по всему, ему пришлось неслабо побегать за Андреем. Нахмуренные, слегка посаженные вглубь глаза, не источающие угрозы, уставились на меня.
— Ладно, братцы, смотрим на меня и отвечаем честно, — Охранник потянул левую руку куда-то вниз, и мои глаза осушил яркий луч фонаря, который тут же перепрыгнул на лицо Дениса. — Сколько вас приехало сюда?
Я немного замешкался, Андрей и Денис тоже не торопились отвечать. Охранник наверняка следил за нами с самого нашего приезда сюда, и, скорее всего, это он пытался запугать нас той зловещей надписью на стене. Врать ему нет никакого смысла, поэтому я ответил:
— Пятеро.
Он снова ослепил меня лучом своего фонаря.
— С вами были две девушки, где они? Только говори мне правду, браток.
Я сильно сощурился и прикрыл оба глаза тыльной стороной ладони.
— Я скажу правду, если вы опустите свой фонарь и уберете пистолет.
Он постоял, окинул взглядом меня, затем Дениса.
— Ладно, братцы, я отпущу вашего шкета и уберу пушку. Но и вы давайте без фокусов, хорошо? — Охранник опустил руку с пистолетом и слегка подтолкнул Андрея в нашу сторону. — Ну, так где ваши подружки?
Кажется, ситуация немного стабилизировалась, и здоровенный охранник уже почти внушал доверие. Он пытался быть строгим и серьезным, но в его голосе и глазах прослеживалась некоторая доброта.
На секунду воцарилась тишина, и я снова обменивался глупыми взглядами то с рассерженным Андреем, то с застывшим Денисом.
— Эмм…Ну, мы попали сюда через подвал и…
— И вы оставили их одних в подвале? — Он не дал мне договорить.
— Нет, мы велели им вернуться в машину и предупредить наших друзей, что здесь нечего ловить, и что мы скоро вернемся в город, — Денис выбрал хорошую тактику хитрости.
— Ловить вам здесь и правда нечего, в этом вы правы. Обязательно передайте это остальным малолеткам, которые норовят приехать сюда, чтобы пощекотать свои нервишки.
— Обязательно передадим, — сказал я.
— Как тебя зовут, братец? — обратился ко мне охранник.
— Вадим. А это Денис и Андрей, — я решил быть честным до конца. — Мы правда не думали ничего плохого и не собирались ломать или красть что-либо.
— Я тебе верю. Меня зовут Николай, — Он засунул пистолет под ремень своих брюк и протянул крепкую ладонь вперед. Я пожал его черствую медвежью лапу, то же самое сделал Денис и, немного нехотя, Андрей.
— Ладно, братцы. Как говорится, на первый раз прощаю, так что забирайте своих девчонок и домой на боковую. Но для начала пойдем проверим, не натворили ли вы делов в подвале.
Не знаю, что бы это значило, но с этими словами, он, как птенцов, взял нас за плечи и направил по коридору вперед туда, откуда мы пришли. Николай больше не внушал страх, но явно хотел поскорее выпроводить нас.
Чувствуя себя уверенно после выброса адреналина и наступившей внезапно эйфории, мы с Денисом уже спокойно шагали, разглядывая обшарпанные стены больницы и легкомысленно болтая всякую ерунду. Только Андрей был по-прежнему слегка напряжен. Оно и верно, ведь прямо сейчас мы идем в подвал за незнакомым мужиком, который пару минут назад направлял на нас пистолет.
Пока мы шли с Николаем, мне стало крайне любопытно, и я решил засыпать его вопросами о больнице и о его роли в ее судьбе. Он отвечал с большой неохотой и только торопил нас, недоговаривая или, наоборот, местами приукрашая свои ответы. И, тем не менее, от него мы узнали, что с инцидента в 1984 году больницу охранял его родственник — бывший военный, а с конца нулевых годов заброшку охраняет сам Николай. Как он сказал: «Работа очень скучная, но платят хорошо, а потому на жизнь не жалуюсь». А на мой вопрос, кто бы вдруг стал платить хорошие деньги за охрану хрен пойми какого заброшенного здания он ответил: «Хорошо платят потому, что эта больница является секретным правительственным объектом».
— Да ладно, нам же не по двенадцать лет, чтобы верить в эти сказки, Николай, — Андрей словно долго таил обиду и теперь решил высказаться. — Секретный объект, до которого мы на машине за пятнадцать минут из дома добрались, в который я по трубе забрался, а еще четверо через подвал зашли. И за всем этим один охранник следит, — Он начал злорадствовать, бормоча себе под ноги.
Николай резко остановился и уставился в затылок Андрея, разведя руки в стороны.
— Что бы ты в этом вообще понимал? А, братец? Ты вот знаешь, как лучше всего спрятать любую вещь? — Похоже, охранника всерьез задели слова Андрея. — А я скажу тебе, уж я в этой каше пятнадцать лет варюсь! Лучше всего сделать так, чтобы эта вещь была у всех на виду, только так можно отвлечь внимание людей. К тому же долгие годы показали, что содержать военную охрану для такого объекта нерационально, а платить двум охранникам, чтобы раз в год отгоняли любопытную шпану — гораздо проще. Обычная заброшенная психушка посреди леса, взрослому человеку нет до нее никакого дела, а малолеток вроде вас до сегодняшнего дня нам удавалось не подпускать. Просто сегодня весь день наперекосяк.
— Двум охранникам? — удивился я.
— Ну разумеется, я же не могу здесь жить. Поэтому есть у меня напарник, — нервно ответил Николай и пошел дальше, обогнав нас.
— Видимо, посменно со вторым, — пояснил мне Андрей.
— А для чего вам генератор в подвале? — поинтересовался Денис.
— Как для чего? А электричество? А тепло? Хах, братец, без света и тепла я бы сдох тут от скуки и холода.
Мы подходили к развилке коридора, на которой находился спуск в подвал. Николай начал что-то ворчать про то, что Андрей, убегая, перевернул стеллаж со склянками, и засыпал осколками весь коридор. Андрей предложил помочь ему все убрать, но тот отказался и ногами слегка подвинул крупные стекла к стене.
Неожиданно для всех из недр здания, словно из прошлого, раздался пронзительный женский крик. Николай рванул на лестницу, и мы, сломя голову, понеслись за ним в подвал. От этого вопля по всему телу снова пронеслась дрожь. Я бежал самый последний, а потому от страха то и дело оглядывался назад. Хотя это больше было похоже на бдительность. Кто знает, что еще можно ожидать от сегодняшней ночи.
Сломя голову, преодолевая последние ступени, и уже слыша ошарашенные возгласы, я влетел в подвал. Девчонок здесь не было.
— Юля! Лиза! Где вы?
Андрей запрыгнул на металлический стол и через дыру в стене высунулся на улицу.  Пока он высматривал девочек сквозь кустарник и прислушивался к звукам снаружи, Николай поднял с пола навесной замок и уставился на стальную дверь, которая теперь была приоткрыта. И только теперь сквозь общее молчаливое внимание, направленное на тьму за дверью, нам послышался тихий отчаянный плач.
Я рванул было в сторону двери, но Николай стеной встал на моем пути.
— Нет! — одной рукой он схватил меня за грудки, а другую как шлагбаум выставил перед Денисом и Андреем. — Тебе туда нельзя, братец! Никому из вас нельзя!
— Какого хрена, мужик? Свали с дороги! — я был вне себя от злости и сбил его хват, к ушам снова подступила горячая кровь, и сердце заколотилось сильнее прежнего. Андрей спрыгнул на пол и встал рядом со мной с одной стороны, Денис встал с другой. Так что теперь я воспрял духом, ополчившись одной стеной с друзьями и не страшась габаритов Николая. Я был готов снести этого здоровяка с дороги и ворваться в дверь к Лизе и Юле.
Николай закипел и даже показал свой оскал.
— Остыньте вашу мать! Вот, смотрите! — он сорвал со стены противогаз и демонстративно стал надевать его на себя, голос под маской превратился в глухой и бубнящий. — За этой дверью ядовитые газы! Еще не поздно спасти ваших подруг, но сделать это могу только я, — мы стояли истуканами, пока он говорил.
— Долго объяснять! — он вырвал фонарь из моей руки, распахнул дверь, достал пистолет и шагнул вперед. — И даже не вздумайте заходить внутрь!
Николай исчез в темноте, захлопнув за собой дверь. Я успел разглядеть разве что очень тусклый, красный, похожий на аварийный свет и металлические прутья, торчавшие от пола до потолка, напоминавшие клетку.
— А нахрена он пистолет достал? — недоумевал Денис.
Мы ждали, прислонившись ушами к холодной двери и вслушиваясь в происходящее по ту сторону. Николай уходил все дальше, звук под ногами его ботинок доходил до нас все меньше, и его окончательно перебивали барабанная дробь в моих висках, взволнованное дыхание парней, их плечи, царапавшие дверь, ветер и шелест густой листвы с улицы.
За холодной стеной образовалась тишина. Не было ни плача, ни разговоров, ничего. Лишь иногда едва различимые отдаленные шорохи и тяжелые механические вибрации, эхом разносимые по всему помещению за дверью. С каждым звуком мы переглядывались, задерживали дыхание и снова сталкивались с тишиной. Так прошло несколько минут.
Андрей хватается за ручку и говорит нам, что собирается зайти внутрь, но я одергиваю его за плечо.
— Дай ему еще пару минут, а потом зайдем туда вместе.
Андрей порывисто разворачивается и усаживается на тот же стол у окна.
Моей тревожной натуре не нужно много времени, чтобы отчаяться и начать перекручивать в голове ужасные мысли. Я отколупывал ногтями остатки старой краски с двери, задавая себе миллион вопросов: что скрывает Николай? Пытается ли он защитить нас на самом деле? А вдруг он убьет девчонок, и нам скажет, что они отравились? Или вовсе спрячет их тела так, что никто нам не поверит.
Боже мой, даже представить страшно. Как нам потом объясняться перед их родителями? Трое долбодятлов увезли двух девчонок в какую-то глушь, а вернулись уже без них. Отец Лизы точно меня убьет, да я и сам не смогу жить с этим. Уж лучше я зайду за эту дверь, и будь что будет.
Наконец что-то приближалось. Тяжелый и громоздкий механизм двигался в нашу сторону, бороздя землю и издавая скрежет металла. Я отшагнул назад, и дверь тут же широко распахнулась — в тени прохода на мгновение показался Николай. Как будто не желая заходить, его силуэт чуть растворился обратно. А через миг он выкатил строительную тележку, внутри которой лежали обездвиженные Лиза и Юля.
— Они...
— Живы. Без сознания, но скоро должны прийти в себя, — Николай разбил наши опасения. — Берите их и поднимайтесь наверх, я сейчас подойду.
Тела Лизы и Юли безвольно завалились друг на друга на дне тележки, головы запрокинулись назад, а руки и ноги бессильно свисали, едва не задевая пол. На одежде обеих были следы пыли — они явно валялись на земле. Но больше всего нас троих смутило другое — от девчонок исходил очень необычный запах, от которого у меня слегка закружилась голова. Такого запаха я не встречал еще никогда в жизни, он одновременно притягивает и отталкивает. Это удушающе-резкий, органический смрад сырой гнили, и наряду с этим одурманивающий, бодрящий аромат аммиака в сочетании с притягательным вкусом кожи. Настоящая магия пахучести. Она буквально хватается за ноздри, сначала отпугивая, ударяет в голову, а затем, не отпуская, заставляет вдыхать еще и еще.
Николай задрал противогаз наполовину лица, и немного отдышавшись, надел его обратно.
— Пойду проверю, не выронили ли они чего, — он ушел обратно в темноту, закрыв за собой ржавую дверь.
— Должны прийти или все-таки они точно придут в себя? Нахрена они вообще пошли туда, — Денис встал на колени рядом с тележкой, разглядывая девчонок.
Я, аккуратно подтянув на себя Лизу за обе руки, поднял ее и перекинул через свое плечо. Андрей также перекинул Юлю, а Денис пошел вперед, освещая лестницу наверх.
— Чем это от них пахнет? — спросил Денис. — Я такой запах первый раз встречаю.
— Ты тоже заметил? — я спросил в ответ.
— Предлагаю свалить нахрен отсюда, пока он там в подвале роется, — кряхтя на лестнице сказал Андрей.
— А если Лиза с Юлей не очнутся? Что, если этот мужик все-таки не желает нам зла? Только он знает, что произошло с девчонками, — рассуждал я.
— Нам нужно это выяснить, — поддержал Денис.
Андрей лишь тяжело выдохнул.
В коридоре первого этажа мы остановились у старых пожелтевших скамеек, Денис достал из своего рюкзака влажные салфетки и тщательно протер деревянное основание.
— С ума сойти, может, ты и тампоны с собой носишь? — я закатил глаза.
— Ну иди руками вытирай. Что бы вы делали без меня? — он немного вспылил, и я почувствовал себя виноватым.
С Андреем мы осторожно усадили девочек, потихоньку приходивших в себя и что-то бормотавших. Я слегка прислонился к Лизе, обхватив ее рукой, и повернувшись ухом к ее рту – ничего не разобрать, подождем, пока отойдут.
Андрей достал из кармана пачку с куревом и поднес к своим губам сигарету с белоснежным фильтром. Ее кончик ярко засветился оранжево-красным огоньком в темноте и тонко зашептал в тишине. Я поддавался соблазну, глядя на то, как Андрей расслабленно выпускает полупрозрачный дым, находя в нем утешение.
— Дай и мне затянуться разок, братишка, — я взял сигарету из его пальцев, дым тут же обволок мою кисть, и через фильтр я вдохнул его до самого живота. Немного подержав никотин внутри, я почти было раскашлялся, но стерпел, сделав вид, что поперхнулся совсем немного. Денис выхватил у меня сигарету и тоже сделал пару затяжек.
Из подвала донеслось, как вновь распахнулась и захлопнулась металлическая дверь. Затем раздался звук заведенного генератора, и в коридоре над нами зажегся тусклый желтоватый свет. Николай с помятой стрижкой, покрасневшим лицом и отпечатками от противогаза на висках, слегка покашливая, поднялся к нам.
— Ну как они? — спросил он после того, как прокашлялся. — Уже должны бы прийти в себя, концентрация газа теперь не такая сильная, — Николай щурился, вглядываясь в экран прямоугольного электронного устройства, с виду напоминавшего простой телефон. Затем он отложил его в один карман и залез в другой.
— Вот. Это быстрее приведет их в чувство, — охранник достал пузырек с нашатырем, промочил в нем чистый платок и осторожно поднес его к бледноватым лицам девочек.
— Ах да, чуть не забыл… — Николай замешкался и снова стал ощупывать свои карманы руками. — Вот, кто-то из них выронил его там, — он передал мне смартфон Лизы.
— Спасибо.
Постепенно, словно после общего наркоза, они стали приходить в сознание. Глаза поначалу медленно приоткрывались, как тяжелые шторы, лица морщились от головной боли. Чем яснее становился их рассудок, тем больше они наполнялись страхом и непониманием. Иногда их стеклянные глаза замирали, глядя в одну точку, выискивая в пустоте недавние воспоминания, и тогда дыхание учащалось, а руки начинали трястись. В конце концов, Юля заплакала.
Мы успокаивали их обеих, пытаясь убедить, что все теперь хорошо. Лиза судорожно вцепилась в меня крепкой хваткой, все сильнее сдавливая руки в замок на моей спине. Она просила отвезти ее домой. Я еще долго прижимал ее к своей груди, и, склонившись, шептал ей на ухо о том, что она в безопасности, что все позади. А что именно позади, я сам не понимал.
Мы с парнями еще долго не могли добиться от них ответов, пока Юля, наконец, не успокоилась.
— Мне стало любопытно, – начала она, — я повернула ключ, сняла навесной замок, и мы зашли внутрь. Лиза шла рядом, я держала ее за руку. В подвале был странный запах. Только я обратила на него внимание, как тут же почувствовала, что из моих пальцев ускользает рука Лизы. Когда я обернулась, ее уже не было. Не было ничего, — Юля проглотила тяжелый ком, ее голос задрожал как натянутая струна. — Я оказалась в другом месте, в какой-то жуткой комнате. И…
Мы все внимательно слушали ее рассказ.
— Комната стала заполняться водой. Вода лилась отовсюду, из всех щелей, ее становилось все больше, она поднималась выше, а я не могла никуда убежать, потому что там просто не было выхода. И вот брызги над водой уже начинают бить со всех сторон и доставать до моего лица, я стала захлебываться, — Юля вздрогнула, сжалась как пружина и согнула голову набок. — Я не успевала вдохнуть, оказывалась полностью под водой, пыталась всплыть, но у меня не получалось. Я тонула. И… Все это выглядело как… как самый жуткий реалистичный кошмар… — голос колебался, паузы участились. — Мне никогда не снилось ничего… подобного, я… верила, что это… это действительно происходит со мной! — она не выдержала и бросилась в слезы. Андрей с Денисом взялись ее успокоить.
— Юля, — оторопела Лиза, — ты боишься воды, и ты только что тонула в своих кошмарах. А я до смерти боюсь высоты, и я тоже пережила нечто подобное в той комнате, — она встала со скамейки, взгляд заполнился глубиной. — В общем, я оказалась высоко в небе и ходила по тонкому стеклу, подо мной пролетали птицы, а далеко внизу был лес и каменистые скалы. Чем-то напомнило Таганай — страшно красиво, но жуть, как высоко. Настолько высоко, что деревья по несколько штук помещались у меня на кончиках пальцев, а каменная река между ними слилась в тоненькую нить из авантюринового бисера. И когда я начала ступать вперед, стекло подо мной вдруг затрещало, как лед. В какой-то момент оно не выдержало, разбилось, и я полетела вниз вместе с осколками… — Лиза выдержала паузу и глубоко выдохнула. — Все это тоже до чертиков было похоже на реальность, я чувствовала каждое стеклышко, чувствовала поток холодного разряженного воздуха. Я была уверена, что сейчас меня просто размажет об эти камни внизу.
Лиза замерла, ее холодный взгляд застыл где-то на стене, потом внезапно перепрыгнул на Николая. На мгновение она растерялась, засунула руку сначала в один карман, потом в другой.
— Где мой телефон? — спросила она.
Я достал его из кармана и отдал ей.
— Вот, похоже, он выпал, когда ты была там. Николай поднял его.
Лиза взяла телефон, ее хрупкие фарфоровые пальцы-марионетки хаотично затанцевали на стеклянном экране. Взгляд сосредоточен, лицо, отделенное от темноты светом, парит в воздухе, прикрытое изящными ровными прядями волос, словно вуалью. Она подняла голову, и волосы плавно легли над ухом. Щенячий взгляд молчаливо остановился на мне.
— Что-то не так?
— Вадим… Он удалил видео, — почти шепотом сказала Лиза.
Я покосился на Николая, он слегка заерзал.
— Какое видео?
— Я клянусь, я начала снимать все на видео с момента, как мы с Юлей открыли дверь и вошли туда. Я понадеялась, что смогу вам все показать. Юля, ты помнишь, что я все снимала?
— Эээ, да, кажется, было. Нет, точно было да! Ты сказала, и я вспомнила! — убежденно воскликнула Юля.
— Нуу… Может, когда ты выронила телефон, то и запись просто прервалась… или… я не знаю, — размышлял я вслух.
— Или Николай все же удалил, — сказал Андрей.
Охранник заерзал, стараясь не подавать виду, и подошел ближе.
— Я вам не мешаю? Все обсудили? Теперь выметайтесь!
— Зачем вы сделали это? Я-то думал, мы с вами друзья, я считал, что мы доверяем друг другу, — я почувствовал себя неловко, переходя на манипуляции над здоровенным взрослым мужиком. — Мы вам верим и не осуждаем ваших действий. Вы удалили запись, Бог с ней. Значит, так нужно было, окей. Но… Что, если мы приедем домой, а девочкам снова станет плохо? Я видел записки и знаю о том, что было с людьми после контакта с газом. Чего нам ждать? Расскажите нам все, Николай, а мы обещаем хранить молчание.
Николай прикусывал губы и смотрел на нас, как провинившийся ребенок, теряясь в сомнениях. Он повернулся к нам спиной, почесал затылок, и снова развернулся.
— Друзья? Таких друзей за хвост и в музей. Я по протоколу обязан вызвать руководство прямо сейчас и передать вас службе безопасности. Да за то, что тут произошло сегодня, меня могут головы лишить! Тьфу! — Николай сердито забрызгал слюной. — Вы не представляете, во что ввязались, все это строжайше секретно. Один звонок и вас, ваших мам и пап посадят в фургон и увезут туда, где вас никто никогда не найдет. Черт возьми, ну почему в мою смену! Почему не в смену Данила?! – охранник склонил голову и приложил руку ко лбу, тяжело выдыхая. — Уходите отсюда, прошу вас. Вы и так знаете уже больше, чем нужно.
Похоже, что Николай переживал не столько за нас, сколько за свою шкуру. Однако, испытывать его терпение становилось опасно. Он по-прежнему говорил загадками и боялся раскрыть нам правду. И все же, идя по коридору, и будучи уверенным, что он не причинит нам вреда, я продолжал оказывать на него давление. Моя внутренняя чуйка никогда не подводила меня, и я всегда умел отличать добро от зла. За грозным и могучим видом сердитого охранника скрывался обыкновенный добряк, выросший на нашей земле.
— Не нужно обращаться ни в какую больницу! Девочкам ничего не грозит, если все вы будете держать язык за зубами, — Николай остановился и крепко сдавил мое плечо, чуть согнувшись и пристально глядя в мои глаза. — Вы не представляете, насколько опасны люди, стоящие за всем этим.
— Хорошо, я услышал, — ответил я.
— Вы, должно быть, знаете, что в восемьдесят четвертом году на угольной шахте произошла авария. Шахтеры добывали уголь, а наткнулись на какой-то неизвестный нервно-паралитический газ. Этим газом и надышались ваши подруги, благо, доза не смертельная. Но смерть — это не самое страшное, что могло случиться с ними.
Ребята заворожено слушали Николая, чуть ли не заглядывая ему в рот. Лиза и Юля окончательно пришли в себя и спокойно вместе с нами шли по коридору в сторону выхода. Лизу я взял под руку.
Николай продолжал:
— При длительном контакте или при воздействии большой концентрации этого газа, человек теряет рассудок. Этот яд, он как плесень, как вьюнок или… как электричество! Да, скорее, как электричество, но только газ! Так вот, он пронзает все тело насквозь, убивает разум с помощью человеческих страхов, а у каждого они свои. И в конце концов он превращает тело человека в носителя и распространителя этого же газа.
— Не понял. Это типа газовые зомби, что ли? — спросил Денис.
— Эээ… Да, наверное, братец.
— Охренеть, почти как в операции «Мертвый снег»! — глаза у Дениса залезли на лоб.
— Но там не было газовых зомби… — засомневался я.
— Пофиг, сама суть.
— Какая?
Николай смотрел на нас, как на идиотов.
— Девушкам, нужно знать — этот яд больше никак не навредит вам, — охранник обратился к Лизе и Юле. — Газ либо выводится из организма полностью, либо не выводится совсем. И если вам удалось сохранить рассудок, значит, все обошлось.
Лиза с Юлей молчаливо кивали.
— Так вот, повторюсь, что в восемьдесят четвертом шахтеры наткнулись на полость под землей, заполненную неизвестным газом. Тогда еще никто не знал природу этого вещества, нигде в мире оно не встречалось ни до, ни после. Правительство решило сохранить те события в тайне, нужен был госпиталь для изучения вещества и лечения больных. Для этого необходимо место, скрытое от посторонних глаз. Стены недостроенного поместья девятнадцатого века, принадлежавшие известному дворянскому роду Шулаевых, легли в основу этой больницы, — Николай развел руками вокруг. — Сюда поступали зараженные из шахты, десятки бедолаг. Этот коридор, в котором мы с вами сейчас стоим, был заполнен койками с больными. На пациентах ставили опыты и проводили исследования, врачи сталкивались со множеством проблем при изучении. Одни хотели спасти зараженных, другие пытались докопаться до сути, а третьи требовали найти новому веществу применение или превратить его в оружие.
Николай остановился и замер, чуть наклонив голову, пытаясь что-то уловить краем уха.
— Кажется, меня вызывали по рации, нам пора закругляться.
— Так и чем все закончилось? И для чего это Богом забытое место охраняется до сих пор, спустя столько лет? — я уже не собирался уходить без ответов.
Николай воротил голову, разглаживал пальцами брови, в общем, делал все, чтобы не отвечать. Но мы стояли на своем, обещая ему взамен молчание и ссылаясь на «нам все равно не поверят».
— В какой-то момент исследования заморозили, а больницу закрыли, последние ученые сложили чемоданы и уехали отсюда в начале нулевых годов. Всем причастным было приказано держать рты на замках. Насколько знаю, за ними до сих пор следят, чтобы они не проронили ни слова о том, что происходило здесь в те годы. А что касается результатов их работ, выяснилось, что зараженный организм способен к высокой выживаемости, он может впадать в спячку и пробуждаться через длительное время.
— Охренеть, ну точно, как в «Мертвом снеге»! — сказал Денис.
— Но что меня больше всего поражает, так это то, насколько вашим дамам сегодня повезло. Буквально до сегодняшнего дня за той дверью в подвале была заперта дюжина зараженных. Наша работа с Данилом заключается не в том, чтобы охранять это место от внешнего мира. Мы должны охранять мир от этой угрозы.
— До сегодняшнего дня? — недоумевая спросила Юля.
— Они давно не пробуждались. Но сегодня утром я обнаружил вырытый тоннель в земле… В общем, они все свалили, черт бы их побрал! — охранник обозленно ударил ботинком по полу. — Когда я чухнул, было уже поздно. Мне удалось выследить лишь парочку и пристрелить их в лесу почти у самого города.
— Твою-ю-ю мать. Нихрена это не охотники были сегодня днем. Не помните? — Андрей прервал рассказ Николая и глядел на нас с Денисом.
— Днем мы играли в пейнтбол на окраине города рядом со свинофермой, а когда мы собрались разъезжаться, то слышали твои выстрелы, — Андрей с озарением в голосе, повернувшись к Николаю, озвучил сопоставленные им факты. — Но тогда мы не предали этому особого значения.
— Точно, было, — подтвердил Денис.
— И что ты или твое руководство собираетесь делать с этим дальше? — спросил я Николая.
— Спецслужбы днем были здесь, а сейчас работают в городе. В общем, дальше это их дело. Много лет никому ничего не нужно было, а теперь, когда петух клюнул за одно место, они спохватились!
В голове была каша, я не верил своим ушам, и все это звучало бы как бред, если бы не Лиза с Юлей. Я не смог придумать ничего умнее и поэтому предложил отправиться на поиски остальных зараженных.
— Ни в коем случае, браток! Это слишком опасно, эти твари сожрут вас быстрее, чем вы что-либо сообразите! Оставьте это дело профессионалам и забудьте про сегодняшний вечер.
— Но если эти твари доберутся или уже добрались до города? Нельзя позволить им напасть на мирных людей!
— Я все сказал. Понимаю, что ты юн и горяч, тебе хочется спасти все и всех, и я был когда-то таким же, братец. Но я повторюсь еще раз. Тебя здесь вообще быть не должно. Я вам все рассказал и спас ваших подружек, а теперь отвезите их домой и напоите чаем. А если вы вдруг решите приехать сюда еще раз, то разговаривать с вами буду уже не я, и разговор там будет совсем другой. Давайте не будем заканчивать нашу встречу на негативной ноте, —Николай фальшиво улыбнулся.
— Пошли уже, — Андрей схватил меня под руку и повел за собой к выходу.
На эмоциональном фоне я воспринял крайние слова охранника за грубость. Оказавшись на улице, я выдернул Дениса немного вперед, и мы завели спор. Кажется, он совсем не считался с моим мнением и действительно был готов просто забыть этот день. А может, он вел себя так просто потому, что чувствовал на себе строгий взгляд Николая.
— Не делайте ошибок, поезжайте домой и скажите спасибо, что живы, — сказал Николай напоследок.
 Я пожал ему руку и поблагодарил за то, что он спас Юлю и Лизу. Зайдя за ворота, в последний раз я бросил взгляд на омраченный силуэт здания в темноте, окинул взглядом лес вокруг, сел в машину и глубоко выдохнул.