Последнее лето. Глава 3 из 12

Сутки прочь.
— У них гранаты! — крикнул Кирилл и проскочил за угол, пригибаясь от преследующих его, свистящих в воздухе, шестимиллиметровых стальных шариков.
В метре от меня, звонко прокатившись по пыльной керамической плитке, остановился маленький черный цилиндр. С одной стороны у него загипсованное дно, с другой наружу вырывались шипящие искрометные клубы дыма. Едва я успел от него отвернуться и слегка прикрыть одно ухо свободной рукой, как воздух разорвал оглушительный грохот. На плечо с потолка свалился тяжелый кусок штукатурки, я потерял равновесие и свалился на пол, выронив автомат из руки.
В голове зазвенело, и весь шум вокруг меня теперь казался мне очень далеким. Голоса рядом стоящих друзей больше не звучали отчетливо, они глубоко тонули внутри моей черепной коробки. Тяжелые, казалось, громоздкие движения рук и ног по земле едва было слышно. 
— Денис, с твоей стороны один обходит! — Кирилл должен был орать. Он всегда орет во время боя, но до меня его голос доносился, будто через толстое одеяло.
— Кого-о-о, ща домой обратно пойдут! Ха-ха! Вадим! Охренеть, а ну поднимайся! Кирилл, помоги ему! — голос Дениса как в вакууме.
— Ну нашел время отдыхать, а ну вставай! — Кирилл схватил меня за ремень разгрузки и оттащил за угол в безопасную зону, где я принялся широко открывать рот и продувать уши через нос.
— Ну извините епта! – возмущаюсь я, теребя свои уши. — У меня здоровенная петарда под ногами взорвалась, и кусок потолка чуть на бошку не свалился!
— Тоже мне! Ты забыл, как я тут с разбега головой об арматуру ударился, и меня в травмпункт увезли? — спросил Кирилл.
— Такое забудешь! Ты тогда последние мозги растерял и подсел на фруктовое пиво.
— Ты дурак? Я один раз его купил попробовать, — на уголок рта у Кирилла натянулась застенчивая улыбка.
— Долго сексом заниматься будете? Надо забирать раунд! — кричал Денис, отстреливаясь из укрытия. — Минус один! Ха-ха!
Слух постепенно возвращался. Стрельба не прекращалась ни на секунду, запах пота, крики и взрывы буквально превратили страйкбольную площадку в адреналиновый полигон. Кирилл помог мне подняться на ноги, поднял с пола и всучил мне в руки автомат, и я смог вернуться в бой.
Сегодня финал страйкбола — решающая игра в городском турнире среди предприятий и свободных команд. Мы — одни из бывалых игроков, деремся за первое место. Мы — это я, Денис, Андрей, Кирилл и Леха. И сейчас во всем этом хаосе мне нужно было быстро сориентироваться и занять правильную позицию, чтобы не подставить команду.
— Леха, Андрей, как обстановка? — крикнул я в проход перед огромным залом.
— У нас все норм! — ответил Леха. — Хрен нас кто отсюда выкурит! — с этими словами он перебежал от одной стены к другой и бросил дымовую шашку под окна, чтобы закрыть соперникам обзор. В ответ, разрезая густой синий дым, в направлении Лехи пролетел град пуль, но все они столкнулись только с бетонными конструкциями здания  и, как семечки, упали на землю.
Взяв на себя охрану тыла, я преодолел длинный коридор и встал на защиту черного хода. В полуразрушенном соседнем крыле, как белка по кускам кирпичей, проскочил и исчез за углом Андрей. Проследив за ним до конца, краем глаза я поймал движение в кустах — кто-то взял меня на прицел. Я первым даю короткую очередь навскидку и укрываюсь. В ответ матерная ругань и недовольные крики соперника, который теперь возвращается на свою базу с поднятой рукой.
Я кричу своим:
— Минус! — и иду обратно вглубь здания, чтобы проверить, как обстоят дела там.
— А-а-ай моя жопа! Сука! Я убит! — завывал Леха в большом зале. Кто-то обошел его сзади. По мягким тканям всегда прилетает больно.
Кирилл тяжело дышал рядом со мной. Его большой открытый лоб сдержанно натянулся по краям уверенного взгляда. Челюсть, сжалась как скоба, не давая эмоциям расплескаться.
— Сколько их? И где наш Андрюха? — спрашивал Денис.
— Должно быть трое, если Андрей не забрал кого-нибудь. Я видел его в разрушенном крыле, — ответил я.
Враг рассредоточен по карте, и мы рискуем попасть в окружение, сидя втроем на одной позиции. Поэтому было решено действовать агрессивно и не ждать, когда за нами придут.
— Как говорят великие: «Ленинградская улица научила меня одному важному правилу — если драка неизбежна, бить надо первым», — Денис воодушевленно встал в полный рост.  — Командуй, Вадик.
— Окей, я прыгаю в окно и вдоль здания захожу им в тыл. Денис, ты отвлекаешь огнем по центру. Кирилл, братик, если что, размениваешь меня из прачечной. И не дайте противнику в главном зале застать вас врасплох, держите его на контроле. Работаем!
Забравшись на кирпичную кладку окна, я спрыгнул с нее и оказался на улице. Вдоль стены я обошел основное здание с торца и вышел на поляну на заднем дворе, куда из-за густых облаков падали ярко-желтые лучи солнца. Здесь на лужайке из баррикад, примерно в десяти метрах от меня за укрытием из автомобильных покрышек спрятался один из противников. Для меня он почти, как на ладони. Прямо сейчас он находится под шквалом огня — Денис не дает ему выглянуть.
Я занял удобную позицию со стороны и приготовился доставить ему неприятностей. Нажимаю на спусковой крючок, прицелившись в туловище. Одновременно с другого конца поляны также раздались выстрелы. Я замечаю там Андрея. Подстреленный нами с двух сторон враг, скорчивший под маской гримасу от жгучей боли, извивался как уж на сковородке. Громко и недовольно завывая, размахивая руками, он поплелся на базу. Его убийство привлекло внимание, и вот уже десятки вражеских стальных шаров с молниеносной скоростью и свистом летели в меня.
Буквально занырнув в ближайшее окно через деревянную раму, я едва успел спастись. С тяжелым треском пули бились по основаниям окна и стенам, разлетаясь во все стороны и рассыпаясь по полу.
На улице завязалась борьба. Звуки стрельбы теперь доносились с разных концов полигона, но в мою сторону шары уже не летели. В ход пошли еще несколько шумовых гранат и, наконец, все затихло. Услышав сначала один расстроенный голос, а затем второй гневный, я выглянул из окна — оба соперника выбыли из игры. Раздался длинный судейский свист.
На улице стоял Кирилл с задранной на голове маской, демонстративно напрягая бицепс.
— Как я их, братан! С двумя сразу зарубился, прикинь? Обоих положил.
— Лучший! — радостно воскликнул я.
Через пять минут в раздевалке стоял галдеж, в котором кто-то беспощадно пил воду, жадно сдавливая в руках пластиковые бутылки и утоляя жажду, кто-то подсчитывал количество синяков на теле, а кто-то спорил об упущенных возможностях на поле боя. Я снял маску, и пот с лица брызгами устремился на пол. Одежда так прилипла к телу, что штаны пришлось силой стягивать с ног. Душевой здесь не было, поэтому пришлось немного побродить по раздевалке в трусах, пока я не обсох, прежде чем переодеться в сухую одежду.
На улице состоялось небольшое торжественное награждение, в ходе которого нам вручили медали за первое место, купоны в специализированный магазин и сертификат на бесплатную игру. Поблагодарив организаторов и попрощавшись со всеми ребятами, мы направились на стоянку.
— Ну уровень! Все-таки круто Вова все организовал! — нахваливал Кирилл владельца страйкбольного клуба.
— Ага, куда двинем? — спросил Леха, закуривая сигарету.
— В шаурмечку и спать, епта, — ответил Денис уставшим голосом и зазевал.
— А че ты, кабанчик, выдохся? — съязвил Кирилл. Денис в ответ лишь бросил на него холодный многозначительный взгляд.
Леха и Кирилл — это еще два родоначальника нашей дружной компании. Первый из них на два года младше нас, но при этом он самый высокий и крупный в нашей команде. Такой темноволосый здоровяк с добрым овальным лицом и толстенными губами. Он обладает отличным чувством юмора, спокойствием, здравомыслием и уравновешенностью. По добродушию он не уступает никому, но в то же время обладает особой хитростью. Много времени он проводит со своими родителями, помогая им по хозяйству, а в свободное время всегда тусит с нами.
Второй — Кирилл. По телосложению такой же доходяга, как я или Андрей, а по характеру такой же добряк, как Леха. Но в отличие от Лехи он не любит сидеть на одном месте. Кирилл всегда производил на меня положительное впечатление одним только своим видом: тонкая длинная улыбка с всегда затейливым взглядом. Бывает, что, находясь в компании рядом с ним, я чувствую в нем родственную душу. Иногда мы можем не сойтись во мнениях и начать бесконечный спор, перерастающий в личную временную неприязнь. Все это в силу молодости и разгоряченности, а по-настоящему наша дружба проявляется в заботе и поддержке друг друга. Думаю, мы похожи с Кириллом в том, как умеем понимать человеческие чувства.
— Ну, так что, по шаурме с пивом и отсыпаться перед вечером, да? — хлопнув Кирилла по плечу спросил я. — А, ой, с фруктовым пивом конечно же!
— А что вечером?
— Не знаю, может, ты что-нибудь предложишь?
— Ты его видел? Ему компьютер дороже мамы, он вечер с ним проведет опять, — вклинился в наш диалог Денис.
Кирилл сделал вид, будто не слышал этого.
— Не знаю, мне надо отцу помочь со стройкой. Если не поздно закончим, то можно в баню ко мне залететь.
— Вот это другой разг... — не успел я договорить, как далеко за полигоном со стороны леса раздался мощный хлопок, похожий на ружейный выстрел.
— Это что за хрень? — обернулся Леха. Внимание всех также было приковано к лесу.
— Охотники, — уверенно произнес Андрей.
— Нихрена себе! Они бы еще во дворе у меня на кур охотились, чтоб далеко не ходить. Какая интересно дичь тут водится вблизи города? — негодовал Денис.
— Скорее всего, отстреливают свиней. Вчера несколько сбежало из свинофермы, и мы, когда с Лехой сюда ехали, видели парочку вдоль дороги. Я еще подумал, что это Денис на страйкбол идет, — выдал Кирилл, и все разразились смехом. Все, кроме Дениса. На этой веселой ноте мы расселись по машинам и направились в город.

***

Над дверью внутри закусочной мелодично заиграла музыкальная подвеска, нас поприветствовала симпатичная официантка, мило улыбаясь из-за прилавка. Она поправила длинные, темно-каштановые волосы с нежно-белыми, как снег, прядями, собранные в пучок, и предложила пройти в зал. Внутри не оказалось посетителей, и мы сели за столик возле окна.
Первое, что я всегда делаю в заведениях общепита, — смотрю на чистоту стола. Так как с недавних пор я стал наблюдать у себя в голове наличие чего-то похожего на ОКР, то я  замечаю на краю стеклянного стола парочку разводов и несколько хлебных крошек. Крошки я успешно смахиваю на пол салфеткой, и ей же пытаюсь удалить разводы.
Затем я начинаю разглядывать интерьер. Смотрю на небрежно покрашенные горе малярами в ярко-оранжевый цвет стены с покосившимися неоновыми вывесками и полками с декоративными папоротниками. Под потолком по периметру протянулась кислотно-фиолетовая светодиодная лента, прямо как в провинциальном компьютерном клубе.
В воздухе стоял теплый навязчивый запах приготовленного мяса. Он ударил мне в ноздри еще снаружи, как только мы открыли дверь закусочной. Тогда же я задумался о том, как будет неприятно, если он впитается в мою одежду. Теперь, сидя здесь, я уверен, что так и случится, и запах еще долго будет преследовать меня до самого дома.
И пока парни залипали в телефонах или изучали меню, я стал разгонять у себя в голове тему запахов. Я осознал, что терпеть не могу, когда от людей пахнет домашней едой или старыми вещами. Еще я ненавижу аромат кинзы, но почему-то ребятам он нравится.
Я думал о том, что запахи часто играют действительно важную роль в нашей жизни: они могут манипулировать нашим поведением, отвлекать внимание и лишать концентрации, они влияют на наши решения, не говоря уже о настроении. Не просто так в наше время существует аромамаркетинг, когда компании нанимают специалистов, чтобы создать атмосферу на мероприятии или построить имидж для привлечения клиентов и увеличения продаж. Да, люди предпочитают оставлять свои деньги там, где пахнет ванилью или цитрусами. Об этом есть целая наука.
Я вспомнил, как ухаживал за одной очаровательной девушкой. Была зима, и чтобы не мерзнуть на улице, мы договорились, что я заеду за ней на родительском автомобиле. Я подъезжаю, открываю ей дверь, она садится. В машине тепло — работает печка, и девушка снимает свой пуховик. На меня задувает теплый воздух, и я чувствую, как он наполняется запахом старой бабушкиной квартиры, мне хочется открыть окно в тридцатиградусный мороз. С этого момента я уже ни о чем не мог думать, не то, что целоваться с ней. Девушка правда была хорошей, но запах сыграл свою роль. Не знаю, может отчасти дело во мне, потому что я слишком восприимчив к этому.
Но я точно знаю, что бывает и наоборот, и уж тут дело точно не во мне. Как-то на занятии в университете перед нами с парнями сидела вроде бы на первый взгляд простая, не сильно привлекательная девчонка, и до нас доносился шлейф от ее, казалось, дорогого чарующего парфюма. И так нежно до нас доносились его завораживающие и пленительные ноты, что мы сидели и дышали, как одержимые, ни о чем больше не думая. После этого мы смотрели на нее по-другому.
Сквозь потеки и налет на окне я наблюдал за проезжающими мимо автомобилями, а над моей головой из динамика неторопливо играл блюз. Если закрыть глаза и нос, то можно почувствовать себя гораздо лучше.
 — Кстати, как там твоя музыка, Леха? — спросил я.
— Эмм. Работаю, бро, скоро точно выстрелит хит, — ответил Леха, замешкавшись от неожиданного вопроса.
— Ты год назад также говорил, — подметил Денис.
— Рим не сразу строился. Музыка дело такое, я ищу свой стиль, оттачиваю мастерство. Песня Smells Like Teen Spirit тоже не сразу стала популярной — слушателю понадобилось время, чтобы дорасти до этого. Многие авторы так и становятся популярными только спустя годы. Распиаренные кумиры малолеток сегодня пишут дерьмо на коленке и зарабатывают бешеные деньги, но все забудут про них через год, а легендарные треки будут жить вечно.
— Smell Like Teen Spirit это копия Pixies. Может, тоже попробуешь позаимствовать чей-нибудь стиль? — спросил Кирилл.
Денис припустил подбородок и задрал брови.
— Какие спирит, пиксис-шмиксис?! Расторгуева надо слушать, Успенскую, Буланову! Вот это хиты на все времена, поверьте мне. Правильно Леха говорит, сейчас эта волна хайпа пронесется, и все забудут ваших фиксиков и мертвые найки. А «по полю с конем» — это навека!
— Кто-нибудь вымойте рот этому деду! Ща бы Pixies не знать, да, Вадик? — Кирилл стукнул кулаком по столу и принялся напевать. — Where is my mind… — он раскачивал головой в такт. — Это так-то песня из…
— Тихо! Не говори ему! — зашипел я. — Первое правило, забыл?
В разгар спора к нам подошла официантка и достала из кармана нагрудного фартука блокнот с ручкой.
— Я вас слушаю, — произнесла она, застенчиво улыбаясь.
Андрей взял на себя роль самца-обольстителя. Расправив плечи, слегка выпятив грудь вперед, он заговорил в непривычной, бархатной для него манере.
— Девушка, будьте добры, нам пожалуйста шаурму — пять штук и пивка разливного светлого — три пшенички по ноль-пять и два безалкогольных. И подскажите, что у вас есть из закуски к пиву?
— Могу предложить вам чесночные гренки, сырные шарики, креветки в кляре…
— О, может, креветки? — обратился к столу Андрей.
— Эй, у меня вообще-то аллергия на них, — возмутился Кирилл.
— Тогда нам двойную порцию креветок! — подхватил я.
— Несите всех креветок, которые у вас есть! — добил Андрей, и весь зал заполнился дружным смехом. Официантка залилась бордовым цветом и неподдельно смеялась вместе с нами, смеялся и сам Кирилл.
— Ладно, кроме шуток, будьте добры, две порции гренок с белым соусом. И еще, у нас друг скоро станет известным исполнителем. Авансом нам скидку сделаете? С него реклама.
— Принесу вам тарелку сырных шариков за то, что вы очень веселые ребята, — улыбка не сползала с ее лица.
Девушка приняла заказ и удалилась на кухню.
— Веселые ребята? Нас ждет большое будущее, парни. Впереди еще целое лето, чтобы направить наш потенциал в нужное русло.
Хорошенько утолив голод шаурмой, немного разморенные, мы сидели за столом, откинувшись на спинки диванов и допивая прохладное пиво. Андрей, при всех его худощавых параметрах, садился есть стройным, а после трапезы обычно держался за образовавшееся пузо, как беременный богомол. Денис сидел задумчивый и зубочисткой пытался достать из зубов застрявший кусок мяса. Меня потянуло в сон, я поднял свое потяжелевшее туловище с дивана и лениво вышел из-за стола.
— Ладно, я погнал пешком, прогуляюсь. Звоните, если надумаете что-нибудь на счет вечера.
— Так, может, в ту заброшку? Больничка которая, — импульсивно спросил Кирилл, но тут же утратил свой энтузиазм. — А, блин нет, я же бате сегодня помогаю.
— Плюсую, я бы тоже на заброшку сгонял, но вряд ли сегодня получится, — сказал Леха.
— О-о-о, заброшка это тема. Девчонок взять и поорать там, только ночью надо ехать, ну чтоб темно было, романтика там, все дела, — у Дениса загорелись глаза. — Кирилл, спасибо за идею. Обязательно съездим туда без тебя, пока ты дома в компьютер играешь. Ой, то есть бате помогаешь, — Денис подбросил воздушные кавычки на последней фразе.
— Хах, – ухмыльнулся я, — ладно, пойду отсыпаться. Ни с кем не прощаюсь, вдруг еще со всеми увидимся сегодня.
Я вышел на улицу, остановился на пару секунд, чтобы заполнить легкие свежим воздухом, и направился в сторону своего дома.

***

Надо бы выпить кофе перед сном — подумал я по дороге домой. Обязательно приду и заварю себе покрепче чашечку растворимого. Где-то я читал о том, что после кофе нужно хорошенько поспать, и тогда эффект от него будет еще сильнее, но этом в случае с коротким сном. Якобы, пока мы сонливые бодрствуем, аденозин (вещество сонливости) в мозгу не дает зафиксироваться кофеину. А если мы спим, то аденозин выводится из мозга, и на его место приходит кофеин. Правда, я собираюсь поспать чуть подольше, так что не знаю, каким будет эффект.
«Кофе с молоком, без сахара, и молочный ломтик, о да!» — проговаривал я про себя. «А, может, перед сном еще в Total War залететь? Ладно, сначала приду, а там видно будет. Кстати, о кофе: может мне стать бариста? Думаю, это благодарное дело, интересное, и там можно неплохо заработать. А когда наберусь опыта, открою свою собственную кофейню. Тут и пригодится мое будущее экономическое образование...»
До кофе дело так и не дошло. Зайдя в квартиру, я сбросил с себя пропитанную запахом жареного мяса одежду и лег на диван, уткнувшись лицом в подушку. И тут, как гром среди ясного неба, в слегка пьяную и без того дурную голову стала подкрадываться тревога. Казалось, по дороге домой все было хорошо и ничего не предвещало беды. Но теперь я лежу и занимаюсь самобичеванием, ненавижу себя за то, что не могу реализоваться.
— Черт, мне двадцать один год, а я все еще не знаю, кем хочу стать, когда вырасту, — кажется, я сказал это вслух. Занимаюсь какой-то ерундой вместо того, чтобы строить планы на будущее, проводить время с пользой или ухаживать за красоткой-одногруппницей, дабы построить крепкие отношения. Я всю жизнь хочу одного — всего. Я хочу успеть везде: оправдать надежды родителей и преподавателей, выучить иностранный язык, запустить стартап, нравиться людям вокруг меня, тусить с друзьями, купить машину, построить дом, покорить вершину, достичь успехов в спорте. Этот список можно продолжать до бесконечности. Господи, хватит ли у меня на все это жизни? Едва ли.
Сейчас это проблемы двадцатиоднолетнего меня, но что, если они будут преследовать меня с каждым годом? И через пять-десять лет я также буду лежать и загоняться о том, что ничего не достиг. За все, что у меня сейчас есть, я благодарен родителям. Сам я не добился ровно ничего и не спешу это исправлять. Кто-то сказал мне, что я люблю обнулять свои достижения. «Что бы ты ни делал, Вадим, чувство сытости и победы у тебя такое скоротечное, что тебе всегда кажется — этого недостаточно и об этом уже все позабыли»,  или «тебе всегда мало», или мое любимое «не сравнивай себя с другими, смотри на прошлого себя». Прошлый я был целеустремленным ребенком, который побеждал в олимпиадах, висел на доске почета и точно знал, кем станет. А сейчас? Господи.
Ладно, у меня еще есть время. Точно есть, я обязательно вернусь к этому вопросу, нельзя так истязать себя. Рефлексия должна приносить пользу, а не разочарование. Я должен научиться быть стоиком, настоящим философом, таким, как Марк Аврелий. Одна его фраза чего только стоит: «Ни с кем не случается ничего такого, что он не в силах был бы вынести». Или: «Наша жизнь есть то, что мы о ней думаем».
С этими мыслями я незаметно погружался в сон. Главное не проспать сегодняшнее мероприятие. А впрочем, если и просплю — ничего не случится. Впереди все лето и вся жизнь, так что успеем. А пока день, ночь — сутки прочь.