Последнее лето. Глава 4 из 12

Не убий.
Мы ехали молча. Я смотрел в окно автомобиля и представлял, как где-то в лесах бродят сбежавшие зараженные. Окажись я один в темном лесу лицом к лицу с этими тварями, у меня бы, наверное, сердце выпрыгнуло из груди. От воображаемой в голове опасности по телу пробежала дрожь, но я переключил мысли, когда почувствовал на своем плече голову Лизы, которая, кажется, задремала. Сегодняшний вечер нам запомнится надолго. Я закрыл глаза и попытался расслабиться.
Мне удалось немного подремать, прежде чем меня вернул в бодрствование недовольный голос Дениса. Впервые за долгое время пока мы ехали в город, на горизонте загорелись встречные огни автомобиля. Завидев нас, они стали ярче, будто водитель намеренно включил дальний свет. Денис нервничал и моргал ему в ответ, но фары автомобиля впереди упорно старались ослепить нас пронзительным светом, становясь все ближе. Когда расстояние между двумя нашими машинами стало таким коротким, что кроме всеобъемлющего света мы почти ничего не видели, встречный автомобиль резко перестроился на нашу полосу.
— Какого хрена! — заорал Денис, сбавив скорость и вырулив на обочину. Тогда встречный транспорт, словно магнитом притянуло нам наперерез, и он также оказался на обочине уже в какой-то сотне метров от нас. Первое, что мне пришло в голову, — это сотрудники правоохранительных органов. Но вместо проблескового маячка над машиной возникла вспышка и раздались выстрелы. Несколько хлопков ощутилось под капотом нашего автомобиля, а лобовое стекло покрылось паутинообразными трещинами, полностью загородив обзор. Денис не справился с управлением, и мы вылетели в кювет, перевернувшись на крышу. Все произошло в одно мгновение.
Я открыл глаза уже лежа на потолочной обивке автомобиля, рядом со мной без сознания лежала Лиза. Мир вокруг меня казался неустойчивым, машина как лодка раскачивалась на волнах, а предметы вокруг уплывали. Последний раз у меня было подобное головокружение после аттракционов, симптомы точно такие же: вместо головы у меня на шее закреплена центрифуга, в ушах противный звон, а на коже выступает холодный пот. Тогда меня вывернуло наружу, но сейчас я стараюсь сдерживать тошноту, делая глубокие вдохи и выдохи носом.
Через разбитое лобовое окно на четвереньках осторожно выползает Юля, снаружи ей помогает живой и невредимый Андрей. Я пытаюсь сфокусироваться и останавливаю взгляд на Денисе. Он в отключке, пристегнутый, свисает с кресла вниз головой, как муха на липкой ленте. На лопнувшем руле перед ним сдувается сморщенная подушка безопасности. Я несколько раз одергиваю Лизу за плечи, стучу по щекам, и она, тяжело дыша и издавая невнятные звуки, начинает понемногу приходить в себя.
— Ты цела? Сможешь выползти? — спросил я.
Она замирает и закрывает глаза, молчит, как будто пытается переварить мои вопросы. Затем открывает глаза и смотрит на меня. Проходит еще несколько секунд, прежде чем она наконец кивает мне в ответ головой и неторопливо, заваливаясь всем телом из стороны в сторону, выбирается наружу.
— Осторожно, там стекла, — говорю ей вслед.
— Давай руку, Лиза, — послышался голос Андрея.
Я тем временем подползаю к Денису, чтобы привести его в чувства, также бодро дотрагиваюсь до его плеча, но ощущаю на своей ладони горячий сгусток влаги, которой пропиталась его футболка. Денис неожиданно застонал от боли, и вниз по его руке медленно поползла тоненькая кровяная нить.
На помощь прибежал Андрей. Вдвоем, слегка придерживая Дениса, мы отстегнули ремень безопасности, и я потянул за ручку водительской двери. Та привычно щелкнула, но сама дверь, кажется, деформировалась и заклинила на полпути. Тогда мне пришлось выбить ее ногой. Потеряв равновесие, Денис наполовину вывалился наружу и оказался в объятиях травяного покрова. Сам я выполз через лобовое окно, и меня также встретила пышная и прохладная россыпь осоки. Тошнота и головокружение отступали под давлением свежего воздуха, только боль в висках стреляла в такт с механическим треском остывающих узлов внутри автомобиля.
Денис что-то бормотал, сидя на земле и опираясь спиной на перевернутый автомобиль своего отца. Вокруг, хлопоча над его раненым плечом, вертелись Юля с Андреем. Они о чем-то перешептывались, но сквозь фоновый шум в ушах из их разговора я уловил только одно — пулевое ранение.
Переосмысливая происходящее в этой суматохе, боковым зрением я замечаю, как сверху над самым краем дороги выплывают и останавливаются два силуэта. Как таинственные наблюдатели, они с безмолвным любопытством следили за нашими действиями, оставаясь в стороне. Их лиц не видно из-за темноты, но в их руках я разглядел оружие. Я стоял, как вкопанный, не спуская с них глаз, и молчал, боясь спровоцировать. Они заговорили первыми:
— Вы влезли, куда не надо, сопляки.
Грубый голос показался резким и незнакомым. Особо интересен был механизм его передачи, потому как по характеру звучания он был похож на рупор или скорее на радиопередатчик.
Андрей, будто не обращая на них внимания, поднялся на ноги и направился к задней части автомобиля. Прозвучали взведенные затворы, и два автоматных дула взмыли перед силуэтами.
— Стоять! — крикнул один из них.
— У нас товарищ ранен, — Андрей бойко махнул рукой, указывая на Дениса. — Я собираюсь достать аптечку из багажника! — злобно проговорил он и наперекор всем требованиям подошел к автомобилю сзади.
— Ты что, глухой, черт тебя побери? — один из силуэтов порывисто спрыгнул с обочины вниз и мигом оказался возле Андрея. Замахнувшись автоматом, он резко нанес Андрею удар прикладом по лицу так, что тот рухнул на землю, приминая под собой высокую траву. 
Второй наблюдатель тоже спустился к нам, вальяжно вышагивая берцами по зеленому ковру. Теперь, когда они оба были ближе, их можно было разглядеть получше: экипированные в черную тактическую спецодежду, снаряжены короткими винтовками, не похожими на «калаши», вместо привычных человеческих лиц — противогазы с боковыми фильтрами и переговорными устройствами. На плечах у недоброжелателей пришиты шевроны, с которых в сумерках переливались белым жирным шрифтом буквы, сложенные в латинское слово «CENTURIO».
Я выступил вперед к бойцам, поднял руки вверх и, загородив собой Лизу с Юлей, велел им уносить ноги в лес. Это оказалось опрометчивым решением.
— Не вздумать! — боец произвел несколько выстрелов в воздух, и девочки в панике пригнулись к земле, схватившись за головы.
Я стою, растерянный, в ожидании попасть под горячую руку, как это случилось с Андреем. Он по-прежнему лежит в траве, кажется, без сознания.
— Мужики, зачем вы так? Мы простые студенты, домой направлялись, никого не трогали. Там из города нам навстречу друзья едут, — я попытался схитрить в надежде, что это их отпугнет.
Тут зашевелился Денис.
— Мужики… ща… ща я бате наберу… вы че блин исполняете… — он, с трудом выговаривая слова, тяжело поднимался на ноги. Первому из бойцов это не понравилось и, получив жестокий удар ногой прямо под дых, Денис спиной впечатался в автомобиль и снова упал на землю. Каждый раз, когда этот злодей проявлял агрессию, Лиза и Юля, жалостно всхлипывая, завывая и дрожа от страха, сильнее прижимались друг к другу.
Для меня не было никакого смысла оказывать сопротивление двум мужикам, вооруженным до зубов. В лучшем случае я, как Андрей, лягу спать на траву, а в худшем — получу пулю.
Они двинулись ко мне, и я слегка поджал голову, держа руки поднятыми, демонстрируя свою безоружность и закрываясь локтями от возможных ударов.
— Ляг на землю, дебил! — все тот же вспыльчивый боец нанес удар прикладом по моему животу. Меня скрючило, дыхание перехватило, и я свалился, корчась от боли.
— Все четверо на колени! — скомандовал второй, монотонно-механическим оттенком голоса.
Юля впала в отчаяние. Сжав дрожащие ладони перед собой и глядя в пустые линзы противогазов, захлебываясь слезами, она принялась жалобно умолять:
— Пожалуйста… от-отпустите… м-мы ничего п-плохого не сделали… м-мы больше никогда н-не сунемся… т-туда и… и никому н-не расскажем… п-пожалуйста…
Первый боец схватил ее за волосы и силой поставил на колени:
— Не скули!
Я вздрогнул. Внутри все кипело от жалости к самому себе, от беспомощности. Я смотрел на раненого Дениса, на напуганную до ужаса Юлю, на Лизу, склонившую голову и вытирающую слезы. Перекручивая в голове варианты, думал о том, какие подобрать слова, но отчаянно понимал, что они здесь бессильны.
Встав на колени, я помог Денису подняться из лежачего положения так, чтобы он снова опирался спиной на машину. Лизу я слегка приобнял, придвинув ближе к себе.
Бойцы цинично стояли над нами, и я пробую договориться снова:
— Отпустите нас. Любые деньги, любые условия, — мой голос прозвучал в пустоту. — Отпустите хотя бы девушек, мужики, — не сдавался я.
Второй боец, пропуская мои слова мимо ушей, повернулся к первому.
— Все пятеро у нас. Заканчиваем, а затем двухсотых в лечебку к Коляну. Сам их отпустил, сам пусть и закапывает.
Я потерял ориентацию, провалился в туман. Не верю, что это происходит с нами.
— Притащи сюда того пацана, которого ты вырубил, — приказал второй своему напарнику. Сам он без лишних движений, уверенно направил автомат дулом в лоб Дениса.
Я почувствовал, как в моей левой руке затряслась Лиза, и сжал ее ладонь крепче. Денис совершенно спокойно закрыл глаза, а я зажмурился, что есть силы. Сквозь тремор головы доносился заплетавшийся шелест травы.
Раздался оглушительный выстрел. Все мое тело резко и инстинктивно содрогнулось. Плечи непроизвольно подпрыгнули вверх, спина мгновенно напряглась, словно струна, а по ушам разнесся пронзительный звон.
Я поднял взгляд. Денис сидел на прежнем месте, поджав шею и отвернув голову.  Над ним из образовавшихся на двери автомобиля рваных отверстий выходил слабый полупрозрачный дым. Края отверстий оплавились, металл вокруг сбросил краску и потемнел.
На земле перед нами происходила борьба. Стрелок лежал на спине, схватившись за шею и отбиваясь от напавшего из темноты хищника. Это был зараженный. Существо в грязной рваной одежде двумя руками удерживало тело бойца, а зубами жадно отделяло куски плоти от его шеи, заливая бордовой кровью почву. Стрелок корчился от боли, беспорядочно дергал руками и захлебывался под противогазом пытаясь вздохнуть или закричать.
Первый боец, заметив неладное, бросился к напарнику и выпустил несколько коротких очередей из автомата в зараженного. Существо завалилось на бок и замертво упало с тела своей добычи, а на его изношенной окровавленной рубашке спереди обнажилась нашивка «01».
Вот он шанс. В паре метрах от меня лежит оружие, выпавшее из рук раненого бойца. Я собрал все силы и сжал кулаки. Слева с молниеносной скоростью выпрыгнул Андрей и набросился на спину стоявшего автоматчика, повалив его на землю. Я рванул с места и схватил оружие. Затвор был взведен, оставалось спустить курок. Андрей сидел сверху и руками пытался выхватить автомат у поваленного бойца, но тому удалось перевернуться, и теперь он сопротивлялся, лежа на спине, имея преимущество в габаритах. Тогда я, не придумав ничего умнее, подкатился к ним на коленях, вплотную приставил дуло к бедру бойца и нажал на спусковой крючок. Автомат затрясся в моих руках, куски ткани и брызги крови разлетелись в стороны. Из радиопередатчика на противогазе вырвался ошеломительный крик, искажаемый помехами из-за резкого перепада громкости.
Адреналин зашкаливал, жилы на висках набухли, кровь пульсировала по всему телу, и я чувствовал эту пульсацию даже на кончиках пальцев. Руки бойца ослабли, и Андрею удалось выхватить оружие. Я вовремя вспомнил о запахе, источаемом мертвецами, и, схватив Андрея, мы отпрянули подальше в сторону.
— Юля! Звони Лехе и скажи, что мы скоро к нему приедем! Лиза, свяжись с Кириллом! — отдал я команды.
И пока девочки дозванивались до парней, с Андреем мы помогли Денису встать на ноги. С трудом забравшись по крутому склону на обочину дороги и воспользовавшись незапертым автомобилем обидчиков, усадили Дениса на заднее сиденье пикапа. Лиза с Юлей уселись по краям от него.
Я подошел к краю дороги, внизу возле перевернутого автомобиля на тех же местах лежали три тела. Мысленно успокаивал себя, что все позади, а коленная чашечка на правой ноге непроизвольно прыгала вверх-вниз. Слух медленно восстанавливался, я широко открывал рот и раздвигал скулы, чтобы шум в ушах улетучился. Но не уверен, что звуки происходящей реальности вокруг, были лучше этого шума. Подстреленный мною гад продолжал завывать и ругаться, держась двумя руками за рану и тяжело дыша. Его товарищ с разодранной глоткой лежал уже неподвижно, лишь изредка в агонии издавая хлипы.
— Я… Боже… Я просто не могу здесь находиться, поехали отсюда. «Денису нужен врач», — обратился я к Андрею и только сейчас заметил на наших плечах автоматные ремни.
— Садись за руль, братишка, ключи в замке. Мне нужно кое-что сделать, — Андрей небрежно потрепал меня за шею, как пса, и снял оружие с моего плеча. Открыв кузов, он закинул один из автоматов, а со вторым в руках направился вниз.
Я сел за руль и повернул ключ зажигания, здоровенный пикап грозно зарычал. Из глубины кювета, где находился Андрей, загорелся свет, на деревьях заиграли тени. Сначала мне показалось, что это зажглись огни перевернутого автомобиля, но затем я увидел желтые пылающие языки. Они мерцали, становясь выше и насыщеннее. Сначала раздался один выстрел, затем второй. Поверить не мог, что это происходит. В голову закрадывались мысли о том, что Андрей сошел с ума.
— Безумие, — произнес я вслух.
Силуэт Андрея возник на дороге в свете пожара. В одной руке он держал автомат с противогазом, а в другой сорванные номерные знаки. Закинув все в кузов пикапа, он сел рядом на переднее сиденье, достал сигарету и закурил.
— Поехали.
Вдалеке за тьмой длинной вереницей растянулись огни города. Один за другим, словно лампочки на гирлянде, они появлялись и исчезали за кронами деревьев. Стало немного спокойнее, и появилась доля ощущения приближающегося уюта и тепла.
Юля с Лизой нашли аптечку в кармане сиденья, поэтому весь оставшийся путь Денис подвывал от боли, пока его рану обрабатывали. Пуля или ее осколок все еще оставались внутри плеча, ему нужен был врач. Все это понимали, но он убеждал нас в том, что в больнице мы столкнемся с большими проблемами, и попросил меня сделать это, как только мы доберемся до дома. МЕНЯ. ИЗВЛЕЧЬ. ПУЛЮ. ИЗ РУКИ. Мне никогда не приходилось делать подобное, но он доверял мне, зная, что я не дрогну, когда дело касается такой важной миссии.
Проехав железнодорожный переезд, на кольце я завернул в частный сектор. Этот путь до Лехи был немного длиннее, но так мы гарантированно минуем полицейские посты, дорожные камеры и прочие неприятности. Через три минуты мы уже были на месте.
Леха вместе с Кириллом встречали нас у ворот. Я бросил машину напротив гаража, оставил ключи в замке и попросил Кирилла загнать ее внутрь, пока мы с Андреем осторожно помогали Денису зайти в дом. Леха уже заранее позаботился, застелив диван в зале брезентом. Рядом он поставил журнальный столик и разложил на нем несколько коробочек, напичканных разными лекарствами. Пока я мыл руки, ребята дали Денису обезболивающее и антибиотики.
Я встал на колени перед диваном, склонившись над рукой Дениса, и осторожно снял повязку, намотанную девочками по дороге. Отверстие на коже с рваными, чуть припеченными горячей пулей краями, кровоточило. Лиза и Юля оказались хорошими медсестрами. Они подавали мне медикаменты, пока Андрей крепко придерживал руку Дениса, а Леха светил фонариком. Промывая рану перекисью водорода, я увидел кусочек того самого свинца, застрявшего совсем неглубоко. Взяв в руки тонкогубцы и тщательно натерев их спиртом, я велел Денису потерпеть и засунул металлические края внутрь. Почти в мгновение пуля оказалась извлечена. Повезло, что она прошла сквозь автомобильное стекло, потеряв значительную часть своей энергии, прежде чем угодила в руку Дениса. Повезло и то, что кость оказалась не задета.
Еще раз тщательно промыв рану, мы наложили стерильную повязку. От наложения швов Денис ворчливо отказался, сославшись на то, что просто хочет скорее лечь спать. Тогда я положил в его ладонь извлеченную пулю, мы похвалили его за стойкость, выключили свет в зале и ушли, оставив его одного засыпать.
Да, человек — хрупкое создание. Необходимы усилия, чтобы сохранить жизнь. Во втором часу ночи мы сидели на кухне и еще долго вели разговор о случившемся.
Кирилл иногда улыбался, схватившись за голову, и я не понимал, то ли он считал нас за дураков, то ли находился в шоке.
— Так может эти, как вы говорите «Центурион», по звонку Николая вас и тормознули? — спрашивал он. — Иначе просто нахрена им незнакомую машину подрезать и обстреливать?
— Вероятнее всего, так и есть, — подтвердил я.
— Да, может, он побоялся или не захотел сам с нами разделываться, но это очень странно, — рассуждала Лиза. — Он ведь спас нас, отпустил. Мне показалось, что он правда беспокоился за нас.
— Или его заставили сообщить о вас, — Леха сидел, погруженный в свои мысли, застыв взглядом на кружке, заполненной до краев горячим чаем. — Меня больше волнует, что дальше. Андрей снял номера и поджог машину, но я думаю, что полиция все равно установит виновных. И даже это только меньшее из бед. Что Денис отцу скажет? Что с другими ходячими мертвецами?
Андрей лишь безнадежно пожал плечами, вздохнул и пошел на улицу, чтобы выкурить сигарету. Я оставил ребят и вышел вслед за ним, где мы сели на ступени крыльца и смотрели на черное небо, так плотно усыпанное звездами.
— Давно такого не видал, — сказал я.
— Ага. В большом городе иногда скучаешь по такому.
— Это точно. Одна девушка рассказывала мне, что, когда человек умирает, он возрождается в виде звезды на ночном небе.
— Только не говори, что веришь в это, — насмешливо улыбнулся Андрей.
— Я просто думаю… Они заслуживают место на небе? — в горле почти встал комок.
— Ты о тех уродах на дороге?
— Да. Ты ведь застрелил их?
— Ну да, брат. А что оставалось? — голос Андрея звучал хладнокровно.
— Не знаю, я думал об этом. Была большая злость и в какой-то момент действительно казалось: дайте мне, блин, шанс и оружие, и я убью их обоих. Любым способом, но я убью их! Это настоящие мерзавцы, я бы не пожалел их. А когда все закончилось, я подумал: черт, а смог бы я на самом деле сделать это? – на секунду замолкаю и ищу глазами на небе большой ковш. — Неужели вот так просто все и происходит в обычной жизни? Один человек разозлился на другого и проткнул его кухонным ножом. А потом говорят, что он был в состоянии аффекта. Или взять этих центурионов, им вообще не за что злиться на нас, но они готовы были убить нас! Да мы для них дети! Просто так убить… — я опустил голову, забыв о звездах.
— Да понятно, что мы с тобой студенты, росли с родителями, всю жизнь в комфорте, крыша есть, еда есть. А что в мире иногда творится, какие люди бывают, мы с тобой знать не знаем. И вот, пока мы расслабились, жизнь нам с тобой такое испытание и подкинула. Благо повезло. К такому, само собой, невозможно подготовиться. Я в армии хоть и был, и что-то да понимаю, какое-то представление и закалочку имею, но тут просто… просто нужно держать удар. Либо ты, либо тебя. У нас с тобой есть мораль, а у них есть приказ. И приказы не обсуждаются, уж так устроен мир. Жизнь хоть за хвост держись, как говорится, — он почесал затылок. — И уж ты поверь, у меня внутри сейчас такое происходит… То, что я застрелил тех двоих, так там один превращаться начал в такую же тварь, которая его жрала до этого. — Андрей отвернулся, словно обиделся, и выпустил сигаретный дым.
— А что со вторым? — спросил я.
— Вадик, они бы не отстали, я об этом думал. О нас с тобой, о ребятах думал. Я был вынужден взять этот грех на свою душу. А теперь хрен его знает, но другие из этой организации наверняка будут искать нас. Возможно, это еще не конец и расслабляться нам больше нельзя. Так что, брат, и ты будь готов, — Андрей поднялся со ступеней и выпрямил ноги. — Пора взрослеть, нужно защищать себя и тех, кто тебе дорог. Слова мои могут показаться тебе грубоватыми, это потому, что и я сам огрубел. Раньше я не знал, что в жизни может сложиться так, что за один год тебя могут перевоспитать более основательно, чем за одиннадцать школьных лет. Достаточно весь год стоять по стойке смирно, вертеться направо и налево, терпеть брань, физическую боль и тысячи придирок. Мужику в жизни нужна такая закалка. И вообще, ты сегодня тоже показал себя, а! — он с ухмылкой потрепал меня за волосы. — Так что сейчас идем спать, набираемся сил, а завтра с утра ждем новостей, — с этих слов он перебросил бычок через забор и направился в дом.
Я остался сидеть на крыльце один. Андрей сказал правильные слова, но на душе у меня все равно почему-то было паршиво. Может, от того, что я не хотел принимать это. Мне казалось, будто за этот вечер он повзрослел и обогнал меня лет на десять.
После его нравственной речи, и всего, что случилось сегодня, моя неделя, проведенная в военном лагере в двенадцать лет, показалась мне смешным детским приключением. Мне доводилось нести караул по ночам в плохую погоду, получать удары от старшего по казарме, часами зубрить устав, заправлять постель по десятку раз за утро из-за каждого попрека. Или голышом, спросонья, посреди ночи щеголять по холодной мокрой траве, потому что у кого-то в тумбочке нашли печенье, которое он принес из столовой на ужине. Я помню, как выл от злости, тяжести и усталости. Я был слабым. Слова Андрея заставили меня задуматься, а это уже что-то.
Леха постелил мне на кровати в своей комнате, а сам лег на пол. Я еще долго смотрел в потолок и прислушивался к звукам на улице из открытого окна. Я чувствовал, как страх уходил, а вместо него голову заполнял, на удивление, не ветер. Это были новые мысли, эмоциональный рост. «Пора взрослеть», — настраивал я себя.