Роды сверх плана и врачебная переработка

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/an83mTTXUnSRBS-m)

У врачей роддома каждый месяц накапливается огромная переработка. Вкалываешь за себя, за того парня и за весь минздрав, чтоб ему пусто было. Это уже обыденность.

Во-первых, элементарно не хватает персонала. Во-вторых, экстренные случаи, осложнённые роды и патологии, когда дежурная смена физически не справляется. При ЧП нас буквально вытаскивают из кровати. Дуй на помощь! Горим!

Больше всех достаётся акушеру Вене Лаврушкину. Девчонок дёргают меньше. А Веня мало того, что единственный мужик в отделении, так ещё и не обременённый семьёй, и живёт ближе всех. Немаловажно, что он блестяще умеет работать за анестезиолога. Поэтому при малейшем шухере норовят вызвать Лаврушкина.

Веня далеко не ангел. Он любит выпить. Может смело нахамить начальству. Может дать в табло пьяному молодому папаше (такие случаи бывали). Но в том, что касается служебной взаимовыручки – Веня святой человек. Он безотказный, всех спасёт и благодарности не попросит, чем коллеги беззастенчиво и пользуются. Ругаю-ругаю этих куриц, да всё без толку.

Похоже, кто-то из девок тоже решил заступиться за Веню, но сделал это своеобразно: накатал телегу наверх. Мол, в родильном центре N происходит явная эксплуатация акушера Лаврушкина, причём сверхурочные часы ему не оплачиваются и отгулы не предоставляются. Главврач бездействует, списывая всё на нехватку ресурсов.

Ха, отгулы! Да кто из нас их видел? Лично я уже забыла, как они выглядят. Анонимки я не жалую, но эта была правдивой. Я бы подписалась под каждым словом.

Отделение прижало ушки. Кто-то радовался, что Вене, а потом и остальным,  начислят достойную оплату за переработки (вот дети наивные!). Другие прозорливо говорили:

- Рано скачете! Всем по шее настучат! – и оказались правы.

Ответка прилетела быстро. Как у нас заведено, шума было больше, чем реальной пользы. Главврач Малюхин – жуткий трус. Чтобы отскрести от седалища возможные последствия, он не придумал ничего лучше, чем неуклюже соврать: мол, акушер Лаврушкин помогает коллегам чисто по доброте душевной, проходя мимо. Энтузиаст и трудоголик родильного дела. Пример подрастающему поколению. Ни о каких переработках речи не идёт. Хобби у мужика такое: бескорыстно помогать нуждающимся.

В облздраве оценили юмор и прислали тётю-мотю для служебной проверки. Тётю звали Вержбита Скопцева. Мадам ядовитая, на расправу скорая. Глаза как буравчики, маникюр – как бритва.

Малюхина и Лаврушкина вызвали на ковёр. Главврач путался в показаниях, пыкал и мыкал. Лаврушкин был верен себе: стоял руки в брюки и невинно ухмылялся.

- Попрошу не ухмыляться, коллега! – говорит Скопцева. – Идёт разбирательство. Налицо нарушение Трудового кодекса. Вы тут вроде как пострадавшая сторона. Мне необходимо знать – вы действительно вынуждены работать сверхурочно и бесплатно?

- Я всё написал! – говорит Лаврушкин. – Больше добавить нечего.

Дальше комедия в лицах. Начальница Скопцева читает белиберду, которую Веня писал по указке главврача. Текст звучит так:

«1 августа, находясь на законном выходном, я, акушер Лаврушкин В.О., пребывал дома в состоянии расслабленной стабильности…»

Я помнила тот случай. Лаврушкин едва сменился с дежурства, как акушерка Галка Стрелкина выдернула его к станку. Веня безропотно пришёл, только этот выход ему никто не засчитал.

- «Я отварил на плите кастрюльку свежих раков! – читала Скопцева. – Выложил членистоногих друзей на блюдо, сдобрил натюрморт зеленью и перчиком…» Да вы поэт, Лаврушкин.

- Учусь! – сказал скромно Веня. – В свободное от работы время.

- «Поставив блюдо на лоджии, я вытащил бутылочку запотевшего пива. Трепетно отделил кусочек горячего мяса. Обмакнул в специи, вдохнул опьяняющий запах хмеля, укропа и чеснока… И мечтательно подумал: «А не сбегать ли мне принять роды?» Встал и пошёл».

Присутствующие чуть со стульев не повалились. Безусловно, Венька носил в себе талант великого сатирика.

- Уйти от горячих раков и холодного пива? – сказал кто-то. – Вот ненормальный! Я бы не пошёл, пусть хоть весь мир сгорит!

- Другой эпизод! – Вержбита Скопцева перевернула листок. – «Я, акушер Лаврушкин В.О., 6 августа также находился на выходном, испытывая жгучий стыд за своё праздное времяпровождение. Дабы утопить этот стыд, я взял плавки, ласты и поехал окунуться в городское озеро…»

Шестого августа Веньку тоже экстренно сдёрнули в родилку, это я отлично знала. Он приехал с мокрыми волосами, надел халат и, ни слова не говоря, встал к родильному столу.

- «Надев ласты и маску, я приготовился к погружению! – читала Скопцева. – Озеро манило волшебной прохладой среди жаркого буйства августа. Кричали купальщицы, пели птицы, по небу неслись кудрявые облака… Я вобрал в себя напоенный влагой воздух и подумал: «Блин, а вдруг коллеги не справляются?» Снял ласты и поехал».

В кабинете зазвучал дружный гогот. Даже Скопцева смеялась. Один главврач Малюхин краснел и бледнел, ожидая большого разноса.

- Весело у вас! – заметила Вержбита. – Акушеры жутко сознательные, хоть в бронзе отливай. День и ночь радеют за работу, а главное – денег не просят! 

Присмотревшись к Скопцевой, я решила, что она адекватная тётка. Чувство юмора есть, мозги тоже. И на Лаврушкина начальница глядела благосклонно. Сам Венька никогда бы жаловаться не стал, это не в его правилах.

- Я почитала отзывы, – сказала Вержбита. – Специалист вы редкий, таких по пальцам перечесть. Но ездят на вас совершенно зря. Пусть сами учатся работать! Я лично прослежу, чтобы вы получили причитающиеся выплаты. Верно, Леонид Михалыч?

- Дык… - сказал главврач в полуобмороке. – Пык… Мык... Ессесьно. Не извольте раздеваться… пардон, сомневаться.

***

- Ну вот, – сказала я Веньке, когда разбор закончился. – Скоро разбогатеешь! Отвалят тебе за все внеурочные смены! Видно, ты понравился суровой барышне Вержбите.

Гостеприимный Веня щёлкнул себя по горлу:

- Жанна Георгиевна и все драгоценные леди! Как насчёт ударить по аперитивчику в преддверии шальных денежных поступлений? Я угощаю. Будем надеяться, сегодня меня не вызовут!

Сказал – и сглазил. Не успели мы как следует присесть, как у Веньки зазвонил мобильный.

- Вениамин Олегович! – сказала в трубке Скопцева. – Говорят, вы ещё и анестезиолог? Я сижу внизу в машине и у меня что-то в спине заболело. Заболело-засвербило – мочи нет. Вас не затруднит спуститься и посмотреть несчастную женщину?

Под наши смешки Лаврушкин вышел и … пропал до утра. Видимо, таков его крест: всегда быть нарасхват.