Глава 12

ГЛАВА 12. Безуспешная слежка. Подарки «Звёздного моста»

До празднования Матери-крокодилицы оставалось три дня и приготовления шли полным ходом. Жрецы покинули белые с золотом шатры и при помощи храмовых воинов один за другим сооружали алтари, представляющие собой одинаковые каплеобразные корыта, рассчитанные на рост взрослого человека. Судя по тому, что их переносили целыми пачками, они были сделаны из лёгкого материала.
По окончании работ алтари образовали широкий круг вокруг неугасимого огненного цветка; из-за жёлтого цвета они походили на многочисленные тычинки. Особенно когда всё сооружение поднялось в воздух и повисло на высоте пары десятков метров или сорока локтей по местным меркам. Так что любая попытка спасти кого-нибудь из жертв была изначально обречена на неудачу — к досаде Клермона, скрытно наблюдавшего за праздничными приготовлениями.
«Ясно, — вздохнул он и с трудом подавил кашель, вызванный сухим воздухом, к которому из-за сильного ветра подмешивались глиняная пыль и частички тлена. Чтобы не дышать смесью, раздражающей горло, он закрыл нос шарфом. «Что ж, в таком случае остаётся лишь одно: нужно всячески избегать лап ловцов, если жрецы нацелятся на меня или моих близких», — пришёл он к выводу и осторожно отполз к укрытию, чтобы не попасться на глаза снующим поблизости воинам. Солнцепоклонники были настороже и при малейшем подозрении на слежку без промедления пускали в ход золотые трубки, стреляющие молниями.
Убедившись, что его надёжно скрывает небольшой холм с группой сохлых кустов на голой макушке, Клермон поднялся и взгромоздил на плечо бурдюк с водой. Делая вид, что возвращается от озера, он уже открыто направился к своему лагерю. Поскольку поблизости селились паломники, то у жрецов не должно было возникнуть подозрения, что он следил за их приготовлениями.
По пути у него мелькнула мысль, что стоит навестить товарища, но он передумал. Этому решению было немало причин: начинающаяся жара, усталость, вызванная бессонной ночью, голодный желудок и, не в малой степени, нежелание видеть Владычицу ночи. А ещё он злился, что долговременная разведка не принесла нужных результатов. Клермон прикидывал так и сяк, но, увы, зацепиться было не за что. Свойственный ему талант стратега говорил, что солнцепоклонники предусмотрели всё, и с теми возможностями, которыми он располагал, к ним не подступиться. В раздражении он пнул белесую корягу, торчащую из земли, и выругался. Коряга оказалась человеческой костью.
***
Из-за утренней учёбы девушки Кат Ворон находился в демонической форме. Прервав объяснения на полуслове, он хладнокровно глянул на жуткое сооружение, видимое издалека.
— Жертв значительно больше, значит, будут сжигать в несколько этапов, — произнёс он спокойным тоном, и Татьяне захотелось врезать ему по затылку чем-нибудь тяжёлым. Кат-демон был куда равнодушней к чужим страданиям, чем его средневековый двойник.
Она внутренне содрогнулась, представив, что испытывают люди, лишённые каких-либо иллюзий относительно того, что их ожидает. «Господи! Окажись я на их месте, я бы точно сошла с ума», — подумала она.
— Даже в фашистских концлагерях людям давали кусочек мыла, типа их отправляют в баню, а не в газовые камеры, — сказала она и взмахом ладони стёрла висящую в воздухе заковыристую формулу. — На сегодня хватит, хорошо? А то слишком много нового материала, и у меня уже бастуют мозги.
Она приставила ладонь ко лбу, глядя в даль, дрожащую от жаркого марева, и это несмотря на то, что было утро и солнце взошло не так давно.
— Схожу ещё раз поищу Ричарда. Ума не приложу, куда он делся.
— Не бей понапрасну ноги, я его искал. Мальчишки нигде нет, он будто испарился, — сказал Кат Ворон.
— Возможно, его разорвали падальщики или кто убил, — предположила Чара, и Цокан кивнул, соглашаясь с ней. Он соглашался со всем, что она говорила.
— Я бы и тогда его нашёл. По генетическому сканеру, — пояснил Кат.
— Понятно, — сказала Татьяна, порадовавшись, что никуда не нужно идти.
Конечно, она тоже не знала, что представляет собой генетический сканер, но догадывалась, как именно он работает. Так что она не сомневалась в словах Ката.
— В таком случае буду грызть гранит науки…
Не успела она договорить, как мир перед её глазами внезапно потемнел, чтобы в следующий момент расцвести множеством колючих звёзд.
— Где это мы? — спросила она, попутно удивившись, что межзвёздная пустота заполнена воздухом.
— В мире «Звёздного моста», — ответила Владычица ночи и добавила: — Между прочим, нас окружает не воздух, а реликтовый эфир, основа всего сущего.
— Ладно, пусть будет реликтовый эфир. Главное, что он ничем не отличается от воздуха.
— Вообще-то, отличается, причём принципиально. Разве ты можешь ходить по воздуху? А вот по эфиру можно идти куда угодно, даже вверх и вниз. Главное — держать в голове, что это возможно.
— Охренеть, — буркнула Татьяна, не слишком воодушевлённая открывшейся перспективой. Отчего-то ей не верилось, что у неё получится. Впрочем, она не переживала об этом: в надежде на помощь могущественной соседки.
— Нет, моя дорогая, — тут же откликнулась ИЭФ. — Пора применять на практике полученные знания. Однажды мы разделимся, и ты останешься лишь с тем, что есть у тебя.
Татьяна растерянно моргнула.
— Разделимся? — переспросила она.
ИЭФ иронично хмыкнула.
— А ты думала, я пожизненно у тебя в няньках? Пойми, я бы рада помочь, но, боюсь, у меня мало времени. Данная модель слишком древняя. К счастью для тебя, я ещё могу поддерживать её в работоспособном состоянии, хотя не слишком на это надеялась. Вот только не знаю, как долго продлится наша удача. Если неполадки начнут угрожать твоему или моему существованию, нам придётся разъединиться, причём в срочном порядке, чтобы ты осталась в своём уме.
— Кошмар! Не хочу быть сумасшедшей!
— Пока рано расстраиваться. Думаю, всё же время ещё есть, и я сумею подготовить тебя к самостоятельному существованию, хотя бы в первичной форме.
— То есть я буду просто человеком?
— И да, и нет. Чтобы быть просто человеком, нужно им родиться. На данный момент ты всего лишь сгусток энергии, в котором заключён слепок твоей первичной биоформы. Чтобы обрести изначальное тело, ты должна научиться его создавать. Самостоятельно, без моего вмешательства. Основная задача — интегрировать в него свою личность. Кстати, тело может быть любым, но тогда нужно быть готовым к тому, что его истинный обладатель наложит на тебя свой личностный отпечаток. Думаю, ты поняла это на примере Тессы Таден и Лоло.
— Подожди! Разве я не вернусь в Хранилище душ, если останусь без тела?
— Нет.
— Я сразу умру? — поинтересовалась Татьяна упавшим голосом.
— Благодаря оболочке из стасис-поля, которое хранит слепок, у тебя будет трое трисовских суток. В течение этого времени ты должна создать себе первичную форму или научиться продуцировать стасис-поле, но это под силу лишь опытным мастерам. Как только защитная оболочка рассеется, ты перестанешь существовать.
Татьяна пропустила мимо ушей последнюю фразу.
— Хочешь сказать, если я научусь поддерживать стасис-поле, то буду бессмертна? — оживилась она.
— Теоретически ты сможешь существовать неопределённо долго, практически — как повезёт. В конце концов, никто не застрахован от несчастных случаев. Вселенная велика и опасностей в ней несчётное количество. Тем более что энергетическую форму даже самые старые цивилизации освоили не так уж давно, и у неё полно уязвимых сторон, особенно в космическом пространстве. Да и враждебных существ хватает. Конечно, если речь идёт о разумных существах, а не о природных явлениях. В общем, в некоторые области Вселенной лучше не соваться. Ни одна из разведывательно-исследовательских экспедиций ещё не вернулись оттуда. Мало того, зайдя туда, они не подали ни единого сигнала. Так что информации о том, что там происходит, по-прежнему нет. Хуже всего то, что с некоторых пор враждебные силы начали планомерно уничтожать наши базы у границ таких зон.
— Так! — не выдержала Татьяна. — А вы-то кто такие?
— Мы такие же, как вы. Правда, с некоторыми вариациями, но тоже представители белковых форм жизни.
— Понятно, гуманоиды.
— Это что за пучеглазые уроды? — заинтересовалась ИЭФ, увидев в памяти девушки пресловутых зелёных человечков.
— Я же не знаю, как вы выглядите на самом деле, а это тоже гуманоиды.
— Вообще-то, обитатели наших планет настолько близки, что даже возможно совместное потомство. Не спрашивай, пока я не знаю, почему наши биосферы настолько похожи.
— Кстати, местные аборигены тоже выглядят так, что их не отличить от землян.
— Этому есть объяснение.
— И какое?
— Цивилизация на нашей планете ушла гораздо дальше, чем на твоей, поэтому мы умеем то, что вам и не снилось.
Татьяна хмыкнула. «Вот зараза! Заинтриговала, а теперь молчит», — подумала она и, решив продолжить разговор, спросила:   
— Судя по твоим словам, у вас межзвёздное содружество?
— И не только, — ответила ИЭФ с улыбкой в голосе. — С некоторых пор межзвёздные содружества относятся к местечковым объединениям. Вселенная состоит из двенадцати континуумов, насколько известно на данный момент. Так что теперь это уже содружество континуумов. Впрочем, постоянного объединения нет и, как следствие, нет названия. Есть только Коллегия континуумов, в которую входят несколько представителей от каждого из них. И она собирается только в экстренных случаях, когда происходит нечто экстраординарное, что грозит повлиять на все континуумы. Правда, в просмотренных мной материалах не припоминаю ни одного дельного решения Коллегии, которое помогло бы решить возникшую проблему. Каждый раз континуумам приходилось выходить из создавшегося положения собственными силами. Тем не менее понемногу связи укрепляются. Передача Хранилища душ в общее владение как раз такая попытка. Отсюда реорганизационный бардак в его делах.
— Континуум — это что? — спросила Татьяна, ошарашенная тем, что угодила в общее достояние Вселенной.
— В двух словах не ответить. Ну… — призадумалась ИЭФ. — Что-то вроде ваших бредней о параллельных вселенных. В реальности Вселенная одна, но стабильных состояний, в которых она проявляет себя, пока открыто двенадцать. Сколько их на самом деле никто не знает. Хаос на то и хаос, что в нём сложно вычленить закономерности. Со структурированными системами гораздо проще…
— Всё! — Татьяна схватилась за голову. — Прошу, больше ни слова! Всё равно для меня они пустой звук.
— Ладно, давай оставим ненужные разговоры, — согласилась ИЭФ и предупредила: — Приготовься. Сейчас мы разъединимся, и ты за три дня должна попытаться создать первичную биоформу. Бери за основу собственное тело, так будет проще.
— Что? Я же не знаю как! — воскликнула девушка.
— У тебя достаточно подготовки. И я дала тебе подсказку. Решение есть, найди его. Не справишься с заданием, умрёшь, — последовал хладнокровный ответ.
— Лжёшь! Ты меня не убьёшь!
— Можешь проверить, но не советую.
В следующий момент сварочно-яркая вспышка лишила девушку всего, оставив ей лишь одно — способность мыслить. Состояние, в котором она оказалась, было не похоже ни на что. Можно закрыть глаза, но даже тогда мир даёт о себе знать звуками и запахами. Пытки, построенные на отключении органов чувств, всё равно не могут отключить ощущения тела. При полной темноте, тишине и стерильном воздухе мир ощущается через силу притяжения, температуру и сопротивление окружающей среды. Но у Татьяны не было ничего, и сознание начало вытворять с ней странные фокусы. Как это бывает во сне, окружающая пустота стремилась свернуться в нечто ничтожно малое, но стоило преодолеть эту тенденцию, и она пыталась расползтись до бесконечности. Ощущения, сопровождающие микро- и макропроцессы, идущие волна за волной, были настолько невыносимы, что девушка не сразу выпала из оцепенения.
Она не знала, сколько находилась в шоковом состоянии, и, охваченная тревогой, начала лихорадочно перебирать знания, полученные от Ката Ворона, — благо, они с необычайной лёгкостью всплывали перед её внутренним взором, хотя при жизни она не обладала фотографической памятью. Это было заслугой энергетического слепка, в котором управляющие сигналы шли иным способом, чем в первичной биоформе.
К её огорчению, материала по точным наукам было много, но конкретного способа создания биологического тела не было. «Похоже, я должна изобрести его заново, — пришла она к выводу. — Что ж, если нужно, я его создам, тем более Владычица ночи сказала, что с моей подготовкой это возможно. Значит, берём за аксиому, что способ есть, и теперь дело только за мной».
Как и раньше, в экстренных ситуациях девушка была предельно собрана, и её мозг, ища выход из смертельной ловушки, работал на полную мощность. «Итак, сначала точка отсчёта. Собираем все свои зеркальные отражения, кроме детских, и задаём форму… Есть! Теперь внутреннее наполнение. М-да, анатомия — наука тонкая. Скелет, кожа, мышцы, внутренние органы, кровеносная система, нервная система — вроде всё на месте. Тогда какого чёрта? Организм функционирует, но почему-то отдельно от меня, да и выражение лица какое-то странное, будто у клинической идиотки. Думай, Орлова, думай! Ведь не зря тебя внесли в реестр вселенского достояния. Кстати, Господь, я уже тебе сочувствую. У меня хоть есть подсказки, а Ты начинал с нуля… Вот дура! Там же мозги — чистый лист!.. Ах ты! Ну и как мне вселиться? Тук-тук, родная! Пусти меня к себе, а то я скоро сдохну, а ты не факт, что поумнеешь».
Вселение в созданное тело оказалось непростым делом, и Татьяна несколько раз вываливалась за его пределы, прежде чем ей удалось закрепиться. Когда к ней вернулись слух и осязание, приступ счастья был столь острым, что у неё потекли слёзы. Она не сразу осмелилась открыть глаза, а когда увидела Владычицу ночи, теперь существующую отдельно от неё, поразилась тому, насколько они похожи. «Будто родные сёстры. Конечно, не однояйцовые близнецы, и всё же при взгляде, брошенном вскользь, нас легко перепутать. Впрочем, она гораздо красивей, чем я. Разве перепутаешь царевну Лебедь и Гадкого Утёнка? Точней, царевну Лебедь и обычную гусыню, каких на свете пруд пруди», — с грустью подумала Татьяна, удивлённая остротой испытываемых чувств.
— Не выдумывай, ты красавица, — улыбнулась Владычица ночи и, посерьёзнев, добавила: — Что ж, ты успела вовремя, и даже с запасом в сутки. К сожалению, ты допустила грубую ошибку, поэтому тебе придётся начать всё заново. Дополнительного времени не будет. У тебя сутки.
— Охренеть! — только и успела сказать Татьяна, прежде чем вновь очутилась в первозданной пустоте.
«Чёртова садистка! Да знаю я, где напортачила! Могла бы просто спросить, а не заставлять меня всё переделывать. Ладно, эмоции побоку, нужно приниматься за дело», — и она, не прибегая к помощи памяти, сразу же задала нужную форму.
На этот раз она была гораздо внимательней к деталям и исправила допущенные неточности. Особенного криминала не было, но сбоящий гормональный фон мог осложнить ей жизнь. Затем она взялась за главное своё упущение и заполнила мозг воспоминаниями. Это привело к тому, что слияние произошло с первого раза, и тело слушалось её как родное.
— Молодец, — похвалила её Владычица ночи. — Твоя работа соответствует двухсотой ступени, — сказала она, и в звёздной черноте возникла большая зеркальная плоскость.
— Сколько их всего? — поинтересовалась Татьяна, сосредоточенно рассматривая себя.
Она искала огрехи в созданном теле, но не находила. Отражение в зеркале выглядело даже лучше, чем она привыкла себя видеть. К тому же она помолодела. На вид ей было лет шестнадцать-восемнадцать.
— Тысяча двести.
— Охренеть!
Владычица ночи бросила на неё укоризненный взгляд.
— Неужели у тебя нет других слов для выражения удивления?
— Мои родители простые люди, несмотря на высшее образование, вот и я не корчила из себя обедневшую аристократку. Как ты и сказала Клермону, я не особо воспитанная девица. Извини, если мои грубые речи оскорбляют твой слух.
— Вообще-то, твоё «охренеть» в переводе на керамийский язык имеет более грубый оттенок. Старайся избегать этого слова. Даже Кат Ворон морщится, когда слышит его из твоих уст, что уж говорить о Клермоне.
— Ну да, их светлость потомственный аристократ. Странно, что у него не завяли уши, пока он болтался в наёмниках, а затем держал трактир. Вот только мне плевать, что он думает обо мне.
— Жаль, — Владычица ночи села на возникшую затейливую скамью и подняла глаза на упрямицу. — Я надеялась, что вы найдёте общий язык, и Клермон приютит тебя.
Татьяна фыркнула и села рядом.
— Обойдусь без его подачек, — сказала она, и на лице собеседницы промелькнуло сожаление.
— Дорогая, вынуждена тебя огорчить. Успешное создание первичной формы — не столько твоя заслуга, сколько первородного эфира. Ты всего лишь обрисовала задачу, а он воплотил твою задумку в жизнь. Когда ты окажешься в реальном мире, ты не сможешь повторить то, что сумела в мире «Звёздного моста». Как я уже говорила, для создания первичной формы такого уровня требуется мастерство не меньше двухсотой ступени. Симбионт средних способностей может её достичь не ранее чем через триста, а может, и более лет, но без меня у тебя не будет столько времени. Я хочу сказать, если вдруг ты останешься одна, в твоём распоряжении будет только это тело, и значит, твой жизненный цикл будет не длиннее, чем у обычного человека.
— Вдобавок, я буду уязвима, как обычный человек. Верно?
— Да.
Татьяне стало не по себе. Наконец она осознала, что с уходом Владычицы ночи исчезнут все те суперспособности, которые она уже воспринимала как свои.
— На какой я ступени? — спросила она.
— На второй, и то сомнительно, — последовал обескураживающий ответ.
— Охрен… Извини! Хотела сказать, что ты чувствительно щёлкнула меня по носу.
— Не расстраивайся. Правильная постановка задачи — уже немалое достижение. Если не будешь лениться, возможно, я успею поднять тебя на десятый уровень, и тогда ты сможешь повторить то, что однажды уже было создано тобой.
— Но это же не самостоятельная работа, — заметила Татьяна.
— Не важно. Копия этого тела уже хранится в твоём разуме, и при должном умении ты сумеешь, если не воссоздать его заново, то хотя бы убрать крупные повреждения.
— А если я захочу принять облик Тессы или Лоло?
— Все импровизации только при достижении двухсотой ступени.   
«Понятно, — Татьяна стиснула зубы. — Сдохну, но поднимусь на двухсотую ступень. Главное, чтобы Владычица ночи не слиняла на тот свет. Нужно будет узнать, что может продлить ей жизнь».
Владычица ночи слышала её мысли, но молчала: ей не хотелось расстраивать девушку. Она сомневалась, что успеет вытянуть её даже на десятую ступень, не говоря уж о достижении двухсотой. Внутреннее чувство говорило, что времени у неё в обрез.
«Наивная глупышка! Что толку в жизни, когда в ней нет того, о ком тоскует моё сердце? — Владычица ночи протянула руку, и на её ладонь опустилась крупная снежинка, вскоре превратившаяся в капельку слезы. — Прочь сожаления! Ещё не всё потеряно!»
Капелька на ладони обрела твёрдость алмаза, и она сжала пальцы, чувствуя, как та проникла под кожу и, поднимаясь к сердцу, поползла по кровеносной системе.