Жизнь между двумя веками

Виктор Матюк

Жизнь между двумя веками

Пролетела жизнь между двумя веками, кончина не за горами,
Погожими и холодными днями, чаще всего вечерами,
Бросаюсь словами по строкам стиха,
Авось потеря будет невелика,
Когда между окровавленными губами
Прошелестит странный тихий звук,
Отбившись от рук, он попросит его вернуть
В лоно двух старух, в их кругу царит испуг,
Замкнут круг их общения, их жизнь полна смирения,
В былые годы наземь падали в их присутствии небесные своды,
Толпы мужчин, невзирая на их чин, водили хороводы,
Кто-то опосля принимал у бывших любовниц роды,
Зато сейчас у каждой на плечах тяжесть такая,
Что даже тишина гробовая, остановившись у края
Сказочного рая, стеная и заживо сгорая,
Будто баба на сносях не представляет,
Как ей пережить зловещий ночной страх,
Не потеряв четвертак и не замедлив шаг?
Знать бы загодя, грех в молодости творя,
Куда уйдёт твоя стезя, хотелось за облака,
Однако людская молва будто утлая трухлявая ладья
Взлетела на гребень пенистой волны из глубины,
Откуда синь небес не видна, только образ Сатаны
Зрит с безлюдной скалы на издержки дивной старины!
Умны все мы задним числом,
Когда-то были силы, молодые люди жили не в напряг самим себе,
Нынче крест поставлен на судьбе, сделан затяжной прыжок
Из ****ы в могилу, голова зарылась в зыбкий песок,
Последовал марш-бросок
Из совка в безвестный портал,
Тот, кто с царственным видом на троне восседал,
Слегка нажал на тормоза, прищурив глаза,
Взирал издалека на улетающие бог весть куда
Дни земного бытия, всё короче его скользкая стезя,
Боже, не дай упасть, и заживо пропасть, мне бы из праха восстать,
С кем, когда, где и как? Здесь ты со всеми на ножах, грешишь впопыхах,
Живёшь, как тать иль вурдалак, сдачу не дашь,
Попадёшь под раздачу, а как же иначе?
Долг платежом красен, жизненный путь опасен,
Исход неясен, он всем нам предназначен,
Забвение и тлен – жизнь без перемен,
Нам один хрен, где, когда и с кем, но зачем?
Чем голос неба глуше, тем спокойнее на суше, зато в душе, как на девятом этаже
Много семейки, ходишь в стёганной телогрейки, прыгаешь по ступенькам,
Подобно бомжам, неужто ты – зануда и хам? Все хотят тебя затравить,
По законам страны осудить и отправить в пересыльную тюрьму,
А потом отослать на Калыму, грядущее - в тумане и в дыму,
Так не доставайся, непосильная жизнь, никому, судьбу не изменить,
О роке лучше навсегда забыть и достойно плыть по водной стихии
В минуты всеобщей эйфории, простившись с временами плохими,
Оказавшись рядом с бухими, косыми, хромыми, зато простыми,
Как лагерная снедь, там можно охренеть, срок отсидеть,
Постареть на четверть века, выйти с сединой у виска,
С грыжей у пупка, потом снова сесть из-за пустяка,
Отвесив шлюхе пинка под толстый зад,
Баба должна своё место знать,
Старших дядей уважать!
Судьба слепа, как строка стиха: загодя не знаешь, 
Что найдёшь и что потеряешь? Хлебнёшь бокал пивка,
Глядь, голова – дурна, на небосводе мелькнула твоя путеводная звезда
И показалась дверь всеобщего бардака, где жизнь, как заупокойная молитва,
Ходишь по острию обоюдоострого ножа, в кармане – ни копия, ни рубля,
Зато проблем больше чем до хрена! Вновь тоска в глазах старика,
Померк свет маяка в бушующем море любви и страсти,
Ты зришь взглядом, скользящим на небесную высь,
Есть желание по-волчьи выть, уличным матом крыть
Прежние ипостаси, они раньше пытались как-то скрасить
Несуразный быт, есть желание о нём забыть раз и навсегда!
Бегут года, шумит тайга, пожухлая трава замерла в ожидании дождя,
Немного погодя, приходишь в себя, толпа глядит на тебя, как на малое дитя,
Созданного для грядущего небытия,
Вблизи тебя ни одного ученика нынешнего вождя,
Он трудится себя не щадя, думаю, зря, его опосля
Глупыми речами гремя, будто вёдрами пустыми 
В бескрайней и знойной пустыне,
Где эти слова кажутся патронами холостыми,
Ими же в ночной тьме бросаются грешницы все,
Оставшись наедине в бездыханной пустоте! Чувства притупились,
С виду скрылись, в них бабы усомнились, в кучу столпились,
Чтобы в значимый миг вместо крика издать ужасный хрип,
Мир страстей - безлик, сердце – не гранит,
Дрожит кадык, он велик,
Хрипит и сопит,
Он от приличной жизни отвык!
Чем ему подсобить? Как наладить быт?
С кем жить и кого любить?
Когда и где?
Только на рубеже двух эпох из головы исчез чертополох,
Из жалких крох с барского стола была соткана канва
Для глубокого пророка – помощника бога,
Попытавшегося в сумраке земного бытия
Воссоздать из вора и шныря
Самодержавного царя!
На хрен толпе нужна звучная пощёчина?
Это червоточина на биографии, вырубленной на мраморной эпитафии
Православной нации, странные ассоциации всплывают в памяти
С прожитыми днями, не за горами, когда те счастливые времена,
Когда ересь вся будет выкорчевана с огромными корнями
И прогнившими пнями из глубочайшей ямы скопища грехов чужих,
Мир таков, как есть! Совесть и честь давно на исходе,
Ты - на взводе, ****и на подходе, а в кармане – ни рубля, ни копия!
На небосводе гаснет путеводная звезда, вокруг тебя – безмолвная пустота,
Ни кола, ни двора за спиной, ты – немощный и больной,
Уже не бегаешь трусцой по многолюдной мостовой,
Уже не берёшь быка за рога, ****а вошь
Вот-вот тьма затмит бесстыжие глаза,
И что тогда?
Зачем мне зреть вблизи на усопшие тела?
Неужто для этого меня мать родила?
На словах, как на небесах - не жизнь, а красота,
Зато наяву – спёрло дыхание в зобу, жизнь - пуста,
Стезя не освящена, по что мне жизнь нужна, хотя она – одна?
Слабость в руках, дурная мысль запуталась в седых волосах,
Ложишься в кровать, чтобы спать, не получается никак!
Начинаешь вспоминать имена приятных баб,
Всё – тлен, всё прах! Член не поднять с колен,
Зачем? Он слишком долго ждал существенных перемен,
Хотел рано повзрослеть, судьба сломала ему хребет,
Теперь прежних сил и мощи нет, гаснет свет в подворотне,
Ничто не шевелится в мотне, только иногда где-то вовне
Возникает дерзкий скул, видать ветер в другую сторону подул
И спугнул давно уснувшее дитя, вблизи полыхающего страстями огня!
Смысл бытия между двумя веками исчез между грозовыми облаками,
Унесёнными студёными ветрами бог весть куда, не осталось ни дыма, ни очага,
Только сгоревшая изба да жалкое пепелище, ни еды, ни пищи, ты – здесь лишний,
Продолжай жить, как нищий, ходи в кирзовых сапогах по голенища в грязи,
Не бузи и не галди, языком не мели бог весть что, авось ещё проживёшь грешно,
Не в тепле, а в стыни, хоть там холодно и смрадно – иногда отрадно
Вспомнить время былое, время золотое, когда после солдатского отбоя
Ты спал с офицерской женою!
Время кануло безотрадно в глубокую полынью, осталась привычка к вранью,
Исчерпана гордыня до конца, на всё воля Творца, Истина сокрыта за синью небес,
Совесть и честь на исходе, туман всё гуще, но жизнь всё слаще,
Подходишь к проточной кристально чистой воде
И зришь на себя – что за рожа? Что за стать?
От тебя даже волки будут бежать в дремучую тайгу,
Болезни согнули в дугу широченную спину,
В миг единый ты бы сгинул, стыдно снять с себя штанину,
Под ней всё уменьшилось наполовину, тяжело кретину осознавать,
Как велика власть естества над чарами ума? Их контакт не разорвать,
Приляжешь на кровать, жизнь пронеслась на всех парах, седина в волосах,
Детородный орган зачах, не поднимается никак даже при церковных свечах!
Невозможен контакт особей двух, от бытовых оплеух лоб чрезмерно опух,
Твоя грудь привлекает старух, ты увядаешь от чрезмерных духовных мук,
Шепчешь слов из нескольких букв, дабы отбиться от напастей судьбы,
Увы, их ошмётки с запахом палённой водки разнеслись по всему околотку,
Хрип раздирает глотку, слабость меняет походку, твои одногодки давно сошли
С проторённой намедни тропы, все мы доживаем жизни дни в суете мирской,
Часы бегут гурьбой следом за роком и судьбой по пустыне ледяной!
За окном шумит прибой, не получается диалог прямой
С самим собой, горизонт затмили облака,
Бог зрит издалека и свысока
На зелёные луга, от них исходит запах молока,
Сумрачный обман сулит закат, на носу листопад,
Былое время не вернуть назад, как бы в очередной раз
Не попасть впросак?! Последний адресат исчез из памяти,
Нам с ним пока ещё не по пути, впереди не видно ни зги,
Затихли былых попутчиков шаги где-то в безвестной дали,
Открыты кованные сундуки, за окном проливные дожди,
Зато в хилой и немощной груди – запах родимой земли,
Успеть бы загодя оплатить прежние долги,
Но, как и чем? Тлен и суета приходят неспроста
В холодные зимние вечера, дабы напомнить сполна,
Что с высохшего лепестка долу осыпаются проросшие семена,
Чтобы молодая поросль пышно взошла, и не лишила землю тепла!

г. Ржищев
16 августа 2026 г. 14:15